Академия роз и нарциссов

Возле входа в оранжерею стояла компания студентов. Один из них был в черном плаще. Бросившись к нему, она схватила его за рукав.

– Ты? Это был ты, там в башне?

Человек обернулся к ней. Свет фонарей озарил его удивленное бледное лицо, это был Арсений.

***

Алиса вернулась в общежитие ближе к полуночи. Улицы почти совсем опустели. Дребезжа всеми сочленениями, по рельсам пронесся последний трамвай.

Она чувствовала себя раздавленной и опустошенной. Мало того, что она упустила таинственного незнакоммца в плаще, но еще и выставила себя идиоткой перед Арсением и его друзьями. И когда он только успел ими обзавестись?

Арсений, казалось, вообще не понимал, чего она от него хочет. Он сказал, что стоял все это время у оранжереи, болтая с приятелями. Его друзья: пара парней и девушка с разноцветными дредами смотрели на нее, как на городскую сумасшедшую.

Алиса спросила видели ли они человека в черном плаще и маске, но они лишь недоуменно помотали головами.

Разочарованная и огорченная, Алиса пошла прочь. Арсений нагнал ее в соседнем дворе.

– Ты одна? Может быть тебя надо проводить до общежития? – спросил он.

Она удивленно на него уставилась. Они сталкивались несколько раз с тех пор, как она вернулась в академию, и он все время делал вид, словно они незнакомы. Впрочем, она тоже не стремилась возобновить с ним общение.

Впервые за все это время он заговорил с ней .

– Нет, не надо. Я дойду сама, здесь близко, – ответила Алиса после секундного молчания. – А тебя кажется ждут друзья.

– А это… Ребята из группы позвали меня на ночную йогу со сном под мантры. Ее проводят в старой оранжерее несколько раз в месяц. Ребята говорят это хорошо помогает расслабиться и восстановить баланс.

– Здорово. Хорошо тебе позаниматься.

Решив, что разговор окончен, Алиса развернулась, собираясь уйти.

– Постой! – Арсений, удержал ее за предплечье, но сразу убрал руку, когда она обернулась.

Она не понимающе уставилась на него. Чего он от нее хочет?

– Холодно, на вот возьми, – скинув плащ, он протянул его ей. – А то замерзнешь.

– Не надо.

– Нет, бери, – не дожидаясь, пока она вновь откажется, он развернулся и бросился наутек.

Пока она шла по промозглой улице, зябко кутаясь, в одолженный Арсением плащ, в память лезли непрошенные воспоминания, от которых становилось горько, но при этом, внутри все окутывало странным теплом.

Дойдя до общежития, Алиса приняла душ и легла в кровать. Из-за того, что она проспала полдня, ей не удавалось уснуть. Кто был тот таинственный человек, напавший на нее в башне?

Мог ли это в самом деле быть Арсений? Но… они были давно знакомы и он никогда на обладал ментальным даром. Его искусством был пирокинез. Он мог управлять огнем и создавать молнии.

Чаще всего один экстрасенс обладал лишь одним даром, но иногда рождались люди с несколькими способностями. Обычно в таких случаях развивали лишь одну из них. Владеть сразу двумя или тремя сильными дарами могли лишь единицы, для остальных это становилось слишком большой нагрузкой на мозг и нервную систему.

Что если у Арсения тоже проявился еще один дар? Если подумать то он исчез на целый год. Чем он занимался все это время?

Мог ли он убить Платона? К тому времени, как он погиб, Арсения уже исключили из академии. Но значило ли это, что он не мог тайком пробраться на шахматеый турнир и последовать за Платоном в башню?

Алиса ворочалась с боку на бок до самого рассвета, размышляя о том, кто же убил Платона и о своем расследовании. Засыпая, ей мерещилось как, что-то шуршит и скребет в углу их спальни.

Утром, когда она шла на пары, над зданием академии поднималась тонкая струйка дыма.

***

– Вы слышали? Ночью, кто-то поджег старую астрономическую башню! – возбужденно выпалила Римма, с грохотом ставя поднос с едой на стол.

Сидевший рядом Егор вздрогнул, и облил чаем свитер.

Они сидели в столовой после двух пар практики по ментальным искусствам. Алиса была благодарна этим двоим за то, что они общались с ней и взяли ее под своё крыло. Хотя ей и казалось, что Егор делал это из чувства долга и порядочности, а может быть и из жалости, а Римма же походила на местную болтушку и сплетницу.

Во время перерывов она хватала Алису за руку и принималась без устали ее расспрашивать. Все разговоры рано или поздно сводились к Платону, и Алиса уже немного устала изворачиваться, уходя от ответов. Обижать Римму ей не хотелось. Та явно действовала не из злых побуждений, а из-за всепоглощающего, сжиравшего ее любопытства. Тем более, что сейчас Алиса была слишком одинока, чтобы отталкивать от себя людей.

– Говорят, что там замкнуло старую проводку, – сказал Егор, промокая салфеткой свитер, вымокший на груди.

– Какая проводка! – громко зашептала Римма, подавшись вперед и перегнувшись через стол. – Несколько лет назад такое уже было, тогда чуть не сгорело пол академии, виновного исключили, но… я слышала, что он недавно восстановился!

– Не, я все-таки голосую за проводку. Кому надо среди ночи лезть на эту верхотуру… Можно что-то и поближе к земли поджечь, если так хочется.

– Какой ты скучный, – Римма обиженно надула губы, взгляд ее темных, живых глаз переместился вдруг на Алису, нервно мнущую салфетку. – Эй, ты же училась здесь, когда произошел прошлый поджог?

– Я тогда была на первом курсе, – Алиса опустила взгляд в тарелку и принялась старательно ковырять вилкой остывшую запеканку. Говорить об этом ей не хотелось.

– Я слышала, что это сделал тот парень Арсений Зайцев, – Римма проговаривала каждое слово с придыханием. – Видели его? Он восстановился на факультете энергетических воздействий. Такой красавчик! Ты с ним знакома? – Римма вновь уставилась на Алису.

– У нас были общие лекции, но, в целом, не очень… – неловко промямлила она.

– Говорят, что два года назад он поджег крышу у корпуса предсказаний!

– Как же они это не предсказали? – пробубнил Егор, жуя котлету.

– Был сильный пожар! Его еле потушили! Сказали, что во всем виноват он – Арсений Зайцев! – Римма забыла, что нужно шептать и теперь чуть ли не кричала на всю столовую. – Как его только восстановили после такого скандала! Целый поджог! Что, если вернувшись он решил вновь взяться за дело?!

– Ну он же не убил никого, – равнодушно вставил Егор и тут же запнулся, уставившись на Алису.

– Я тоже никого не убивала, – сказала она, чувствуя, как дрожит голос.

– И правда, прости, – Егор раздраженно стукнул себя по лбу.

Римма вся раскрасневшись, пялилась на нее. Кажется, ей было очень интересно, как же Алиса отреагирует.

Неожиданно, на них упала чья-то тень.

– Привет.

Алиса вздрогнула, поднимая взгляд. Над ними стоял Арсений.

– Привет… – дрогнувшим голосом, пробормотала она.

Римма пялилась на него, покраснев и прижав ладони к щекам. Егор равнодушно пилил ножом котлету.

– Я просто… хотел узнать, хорошо ли ты вчера добралась до общежития? – спросил Арсений.

– Хорошо, – как попугай повторила за ним Алиса. – Твой плащ… я забыла его в комнате. Я обязательно его тебе верну.

– Забей. Можешь оставить себе. Он и так старый.

Алиса едва не задыхалась от волнения. Она сама не знала, почему так распереживалась только от того, что он стоит рядом с ней.

Она не сразу заметила компанию из ребят, стоявшую чуть поодаль. Кажется, они закончили обедать и собирались уходить.

– Арсений, ты идешь? Мы так опоздаем на практику! – окликнула его миниатюрная девушка с дредами. Та самая, которая вчера вечером стояла вместе с ним возле оранжереи.

– Да, Виола я сейчас! – Арсений неловко почесал затылок, снова поворачиваясь к Алисе. – Ладно, увидимся тогда. И кстати, – он перевел взгляд на Римму и, что-то в его лице неуловимо изменилось. – Я не поджигал крышу факультета предсказаний, в суде с меня сняли все обвинения. И старую башню я тоже не поджигал. Если тебя интересуют свежие сплетни, то с утра меня уже вызвали в деканат, но даже им пришлось признать, что всю ночь я провел на групповой медитации в бывшей оранжерее. Так что у меня стопроцентное алиби.

Нервно сглотнув, Римма побледнела так, словно вдруг увидела смерть. Алисе даже стало ее жаль.

– Вот и хорошо, держи в курсе если снова решишь ничего не поджигать, – сказал вдруг Егор.

Арсений смерил его долгим, пронизывающим до костей взглядом. Обычно после такого его взгляда, люди отводили глаза, и стремились как можно быстрее ретироваться. На памяти Алисы только один человек выдерживал тот самый взгляд, но уже год, как он был мертв…

– Чего уставился? – как ни в чем ни бывало спросил Егор. – Тебя девушка вообще-то ждет.

Алиса подалась вперед, готовясь броситься на защиту одногруппника, но к ее удивлению, Арсений молча развернулся и зашагал, к нетерпеливо дожидавшейся его возле дверей Виоле.

– Какой неприятный тип! – заключил Егор, когда Арсений отошел от них.

– Просто жуткий! – согласилась Римма. – Но такой горячий, у меня аж все внутри замерло!

– И зачем тебе его старый, грязный плащ? – спросил Егор, переводя взгляд на Алису.

– Просто… на улице было холодно. Долго объяснять… Скоро начнется пара, не хочу опаздывать…

Подхватив поднос с недоеденной едой, Алиса запихнула его на тележку для сбора посуды, и поспешила к выходу.

Она надеялась, что одногруппники отстанут от нее или останутся и дальше сидеть в столовой, но в коридоре ее быстро нагнал стук каблуков, а длинные острые, выкрашенные малиновым лаком ноготки, схватили ее за локоть, прижимая к себе.

– Алиса, признайся, между вами, что-то было? – жарко выдохнула Римма ей в ухо.

За ними с мрачным видом плелся Егор. Кажется, он не успел доесть котлету и теперь был расстроен.

– Ничего особенного, – пролепетала Алиса. – Просто… так вышло, что мы с Арсением вместе учились в школе-интернате для одаренных детей, а потом вот одновременно попали сюда…

– И это ничего особенного?! – глаза Риммы засияли так ярко, что владей она пирокинезом, то вокруг бы все уже давно начало плавиться. – Расскажи, каким он был?

Они вошли в аудиторию и шли по узкому проходу между парт.

– Он… был очень уверенным в себе и ярким. Не терпел никаких правил, – начала Алиса и запнулась.

Ей не следовало ворошить прошлое. К тому же она могла ляпнуть, что-то не то и испортить Арсению жизнь. Ей бы этого не хотелось. Она и так была перед ним виновата, и уже один раз его предала.

Из-за задней парты, прыгая на месте и тряся, завязанными на макушке, хвостиками, ей махала Саша. Алиса схватилась за нее, как терпящий кораблекрушение за плавник вынырнувшего из волн дельфина.

– Прости, меня зовет подруга, пойду сяду с ней. Спасибо за обед!

Она с трудом вырвалась из цепких коготков Риммы и почти побежала к последней парте за которой ее ждала Саша.

***

Неделя пролетела со скоростью кленового листа, поднятого порывами ветра. Алиса с головой окунулась в лекции, семинары, коллоквиумы и практические занятия. Она снова вернулась в то приподнятое настроение, какое было у нее, когда она только поступила на первый курс академии. Ей вновь казалось, что у нее начинается новая жизнь и перед ней открыто великое множество путей, каждым из которых она может воспользоваться.

Как и два года назад все это было лишь иллюзией. Ей не стоило обольщаться величественными стенами академии, увитыми плющом, гулкими коридорами и уютными читальными залами, пахнувшими особым ароматом старых книг. Все это было здесь не для нее. Она, как прежде была, в академии чужой и вернулась сюда лишь на время, чтобы восстановить справедливость и найти того, кто убил Платона.

Алиса часто вспоминала о таинственном незнакомце в маске, гадая, кто он такой. Она предполагала, что это и был убийца Платона, вернувшийся на место преступления. Она корила себя за то, что так глупо его упустила. Как бы то ни было, она не могла повернуть время вспять, и все, что ей оставалось – это смириться с тем, что все сложилось таким образом. По крайней мере, теперь еще более вероятным казалось то, что убийца не покинул стены академии и все еще прятался, где-то здесь.

Дуэль с Тиной была назначена на ближайшую субботу. Алиса лично отнесла разрешение в деканат и сама выбрала самое близкое время.

Раньше дуэли были запрещены, под страхом исключения, но студенты все равно устраивали стычки и отправляли друг друга на больничные койки, а в худших случаях и в морг или за тюремную решетку. Предыдущий ректор сделал хитрый ход и добился у Канцелярии парапсихологического контроля разрешения на проведение дуэлей и более того, велел ставить за участие в них дополнительные баллы, которые учитывались при выставлении зачетов по профильным предметам.

Теперь, когда дуэли проходили под контролем кафедры и преподавателей, их количество парадоксальным образом уменьшилось,. Одно дело быть бунтарем и идти против системы, на свой страх и риск, вызывая обидчика на дуэль, или принимая вызов, и совсем другое заниматься бюрократией и ходить по кабинетам, подписывая бумажки на разрешение.

Дуэли проходили в отдельном корпусе, выстроенном наподобие закрытого амфитеатра. Он стоял в отдалении от остальных зданий академии и полукруглым боком тесно прижимался к медленно несущему темные воды каналу.

Если бы, что-то пошло не так и разбушевавшиеся дуэлянты устроили бы, например пожар, то так его было бы проще потушить и не дать перекинуться огню на другие корпуса академии или соседние здания.

Алиса была здесь и раньше. Платон часто вызывал сокурсников на поединки и всегда побеждал. Она неизменно за него болела, сидя на трибунах.

Еще, в самом начале их отношений, когда Платон еще стремился произвести на нее впечатление, он пригласил ее на выступление вокального отделения кафедры арт-воздействий, которое также проходило в этом амфитеатре.

Они сидели рядом в темноте трибун, пока звучание голоса вокалистки и вторившией ему мелодии инструментов, вводили их в мягкий транс, внушая счастье, спокойствие и теплую нежную тоску. Алиса до сих пор помнила, как Платон тогда взял ее за руку, нежно сжимая ее ладонь горячими пальцами, и в первый раз поцеловал. Что бы ни происходило между ними позже, это воспоминание она пронесет с собой через всю свою жизнь.

Спустя два года Алисе впервые довелось выйти на площадку, зажатую между выраставших наверх трибун. Глаза слепил яркий свет софитов.

Обычно на дуэли между студентами-менталистами приходило немного народу. Они были не настолько эффектны, как у тех, кто владел пирокинезом или телекинезом, некоторые из последних могли даже левитировать и потому их бои были особенно запоминаюшимися. Особенно много народу собирали дуэли между музыкантами и вокалистами с кафедры арт-воздействий. Они больше напоминали концерт и красочное представление, чем поединок.

Что касается менталистов, то обычно они просто сидели уставившись друг на друга и это могло длиться от пяти минут до нескольких часов, а потом один из них или сразу оба просто падали без чувств. Немного интереснее становилось, когда один из дуэлянтов полностью брал контроль над разумом другого и заставлял его сделать, что-нибудь забавное. Например, Платон однажды, одолев одного старшекурсника заставил его кудахтать и ходить по кругу вдоль трибун, изображая курицу.

Дуэли между студентами с разных направлений тоже иногда проводились. Обычно на них соглашались только самые сильные и искусные экстрасенсы, потому что противостоять тому, чей дар совсем отличен от твоего было все равно, что спускаться по горному склону, не зная, где именно под снегом скрывается расщелина.

На первом ряду Алиса увидела Сашу, та подпрыгивала, подняв над головой самодельный плакат. На темном фоне были изображены яркие, кровавые розы и поверх них белая, размашистая надпись: «Алиса, вперед!». Чуть в стороне сидели Егор и Римма, вместе с остальными одногруппниками. Она надеялась, что они тоже пришли поболеть за нее.

Трибуны были подзавязку заполнены людьми. Многие сжимали плакаты с именем Тины. Она была популярна еще на первой курсе, теперь ее наверное знала вся академия.

Тина происходила из знатной семьи, была богата, красива, лучше всех училась, и подавала большие надежды, а еще вела блоги в социальных сетях, насчитывающие не миллионы подписчиков.

Что-то внутри Алисы сжалось, она ощутила как к горлу подступает тугой, твердый ком. Может быть она ошиблась? Не была ли она слишком самонадеянна? Может быть ей не следовало бросать вызов Тине, вдруг она не сможет ее победить? Тогда… последствия будут гораздо серьезнее, чем пройтись вдоль трибун, изображая курицу. Тина сделает все, чтобы унизить ее, как можно сильней.

Отступать было некуда. Трибуны заревели. Сотни голосов слились в один, скандируя:

– Тина! Тина! Тина!

Ворота в дальнем конце площадки разъехались и на арену вышла Тина. Алиса вздрогнула. Она сама прошла через неприметную дверку в углу и даже не подумала, что можно открыть ворота, чтобы появиться так эффектно.

Тина шла вперед под ликование толпы. Она подняла руки, приветствуя своих фанатов.

На арену выбежала Зоя Михална – сотрудница деканата, та самая, которая не хотела принимать у Алисы документы. Она быстро зачитала правила и вернулась на свое место – стоявшую перед трибунами скамью, где сидела вместе с Виктором Константиновичем, преподавателем ментальных искусств, и Марьяной Петровной – молодой девушкой в очках, которая была куратором их группы.

Поединок начался. Алиса и Тина сели на заранее приготовленные гимнастические коврики, растелянные в нескольких метрах друг от друга.

Алиса подняла взгляд. Тина смотрела на нее в упор. Ее лицо растягивала жестокая улыбка, полная темного предвкушения и злости. Алиса глубоко вздохнула, впадая в транс. Она снова очутилась в яблоневом саду, окруженном серебрящимся ручьем. За пределами ее сада, лежала тьма. В ней, как разноцветные фонари, вдали сияли ауры зрителей, занимавших трибуны. Она старалась не обращать на них внимания.

Впереди горело пламя, поднимавшее извивающиеся огненные вихри до купола амфитеатра. Это была аура Тины.

Глава 8. Дуэль

Алиса двинулась вперед. Ее физическое тело продолжало сидеть на коврике, разум же находился в ином измерении.

Время защищаться прошло. Если она хотела победить, то должна была атаковать. Шагнув в воду, Алиса прошла через ручей, выходя в темноту.

Дальше сохранять облик своего физического тела было неудобно. Несмотря на зеркала и повсеместные видео и фото, люди зачастую не знают точно, как они выглядят со стороны. Чтобы функционировать там, где нет физической оболочки, проще было использовать тотем, или, как его еще называли, тотемное животное – образ, который принимало сознание, чтобы не рассеяться в пустоте.

У нее это был единорог – красивая гнедая лошадь с темной вьющейся гривой и длинным витым рогом.

Единорог мчался вперед, навстречу ему уже несся лев – огромный, с развевающейся густой гривой. Алиса успела подумать, что как странно, что тотем Тины именно лев, а не львица, прежде, чем они столкнулись.

Битва тотемов была вовсе не тем же самым, что и стычка между настоящими животными. В реальности лев бы быстро разорвал брюхо лошади, пусть и единорогу, но здесь друг другу противостояли ментальные силы двух экстрасенсов и все было иначе.

Два года назад, Тина с легкостью пересекала через ручей, проникая в сад Алисы и срывала с яблоней плоды, но теперь всё изменилось. Эксперименты, которой над ней проводили, сделали Алису сильней. Иначе она бы просто не пережила год, проведенный в лабораториях Волчинского.

Ее единорог больше не был похож на грациозную лань с тонкими ногами и беззащитной шеей. Тело тотема налилось мышцами, так что теперь он больше напоминало быка, чем лошадь. Витой рог с острыми гранями был длиной едва ли не с половину его тела.

Единорог наступал на льва, выставив вперед рог. Лев рычал, припадая на лапы и пытаясь длинными когтями вспороть единорогу брюхо.

Тотемный зверь Алисы заржал, вставая на дыбы. Лев ринулся вперед, стремясь сжать клыки на его горле. Длинный витой рог насквозь пробил грудную клетку льву. Единорог помчался вперед. Лев был нанизан, как мотылек на булавку на острый рог. Казалось, что конь без усилий удерживает крупную мохнатую тушу на весу.

Впереди показались чертоги разума Тины. Они выглядели, как павильониз стекла. Не сбавляя темп, единорог несся вперед, и, с размаху врезавшись в стеклянную стену, разбил ее на тысячу осколков.

***

Алиса вновь приняла свой привычный человеческий облик. Льва Тины нигде не было видно. Она оказалась в одиночестве внутри павильона. Стеклянные стены вновь выглядели целыми.

Рядом журчал фонтан. Вода билась, стекая в мраморную чашу. Повсюду стояли зеркала, в которых ничего не отражалось. На прилавках были аккуратно расставлены туфли, сумочки и украшения. На позолоченных рейлах висели шелковые платья.

Внутренний мир Тины оказался магазином одежды.

В ментальном измерение время текло иначе – гораздо медленнее, чем в реальном мире. Алиса не знала, как долго она сможет оставаться здесь. Что если скоро тотемный зверь Тины окрепнет и явится за ней?

Алиса растеряно огляделась, не понимая с чего ей начать. Прямо перед ней на прилавке лежали розовые детские туфельки с милыми бантиками. Протянув руку, она прикоснулась к нежному розовому банту из шелка и все вокруг рассыпалось цветными калейдоскопом. Сияющие грани сложились в новую картинку.

Алиса оказалась в роскошно обставленной гостиной. Высокие окна пропускали серый сумеречный свет, но внутри тепло горели лампы. Возле белоснежных кресел и диванов стояли низкие стеклянные столики. На стенах висели картины в тяжелых рамах и зеркала.

В комнату вбежала маленькая девочка. На вид ей было едва ли года три. Розовое пышное платьице делало ее похожей на взбитое кремовое пирожное. На маленьких ножках красовались туфельки под цвет платью – те самые, к которым Алиса так неосторожно прикоснулась. Пышные рыжие волосы были собраны на затылке в смешной бант.

Пробежав через комнату, девочка забежала за широкий пуф, и присела за ним, пытаясь спрятаться, но ее выдавал торчащий сверху бант.

Подойдя к ней, Алиса опустилась на корточки. Девочка не могла ее увидеть. Это было всего лишь воспоминание. Алиса провалилась в событие, произошедшее много лет назад.

Черты Тины – резкие и хищные с трудом узнавались в круглом маленьком лице, усеянном веснушками. Подумать только, что в детстве Тина была такой смешной и хорошенькой.

В комнату вошли две высокие стройные женщины, напоминавшие манекенщиц, сбежавших с подиума. Их лица были Алисе знакомы. Она видела их несколько раз, но уже спустя большое количество лет и косметологических процедур.

Это были мамы Тины и Платона.

– Алевтина, ну что такое? Куда ты спряталась? – голос Тининой мамы звучал ласкового, но в ее сжатых губах, и чуть прищуренном взгляде из под длинных ресниц читалось раздражение. – Разве ты не хочешь поиграть с Платошей?

Алиса вздрогнула. Она не заметила его сразу. Маленький мальчик с пухлыми огромными голубыми глазами и совершенно ангельским лицом выглядывал из-за юбки своей матери.

Шагнув вперед, он очень серьезно уставился на сидевшую за пуфом Тину. Та привстала на ножках, ее глаза округлились, маленький ротик приоткрылся. Неясно чего было больше в ее взгляде восхищения или удивления.

– Пойдем играть! – предложил Платон.

Алиса нервно сжала пальцы кулак. Ей не верилось, что эти очаровательные малыши вырастут в тех людей, которых она знала и, что ангелоподобного маленького мальчика ждет столь страшный финал.

Ей не следовало здесь задерживаться. Ничего полезного в этих воспоминаниях не было. Она должна была отправиться дальше, желательно в день гибели Платона.

Алиса заметалась, не зная, как выбраться наружу. До сих пор ей еще не приходилось так глубоко проникать в чужой разум. Она только читала об этом. В книгах говорилось, что углубившись в чужие воспоминания и не найдя из них выход, менталист мог так и застрять внутри.

Если с ней это случится, то ее физическое тело впадет в кому, а сознание останется в воспоминаниях Тины и будет проживать вместе с ней день за днем.

Дети тем временем разыгрались, бегая вокруг и прячась за диванами и креслами. Матери безуспешно пытались их урезонить.

Платон стянул с ноги носок и кинул его в Тину. Та с хохотом сбросила туфельку и запустила ею в ответ. В этот миг в комнату вошла пухленькая девушка подросток с темными длинными волосами и тяжелым взглядом густо подведенных глаз.

Туфелька Тины угодила ей в лицо и она вскрикнула, прижав ладонь к глазу под которым начал наливаться темный фиолетовый синяк.

Туфелька упала к ногам Алисы. Забыв, что в этом мире она всего лишь призрак, Алиса нагнулась, чтобы ее поднять. Когда ее пальцы коснулись нежного розового шелка, все закружилось в калейдоскопе разноцветных вихрей.