Этносы и мир

17 Лалагуна, Х., Испания: История страны / Хуан Лалагуна: (пер. с англ. Е. Габитбаевой, М. Башкатова). – М.: Эскимо; СПб: Мидгард, 2009. – 352 с.: ил. – (Биографии Великих Стран).

18 Циркин Ю. Б., История Древней Испании / Ю. Б. Циркин. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор- История, 2011. – 432 с., ил.

19 Лалагуна, Х., Испания: История страны / Хуан Лалагуна: (пер. с англ. Е. Габитбаевой, М. Башкатова). – М.: Эскимо; СПб: Мидгард, 2009. – 352 с.: ил. – (Биографии Великих Стран).

Что дал Рим Испании? Во-первых, четко организованный институт высокого права. Именно достойные суды, права человека, порядок и справедливость, достоинство, равенство перед законом являются высшими ценностями европейского сообщества, а высокая юриспруденция, обеспечивавшая всё это, шла именно из Рима. Римское право являлось прообразом многих современных правовых систем, которые обозначают социальные, политические права и права собственности. Такая система в том числе политического права сильно превосходила в свое время любые правовые системы, существовавшие в сообществах людей, было передовым на фоне окружающей империю кочевнической «полевой» культуры с разграблениями и опустошительными набегами (нелегитимная традиция хаотичности; особо проявилась в период великого переселения народов). Именно Рим развил у испанцев правосознание и умение любить право и жить в праве на психологическом уровне. Во-вторых, была привнесена республиканская форма правления: выборы чиновников, подотчетность государства обществу. В-третьих, модель градостроительства: площади, амфитеатры, пропорциональная, стилистически качественно устроенная квартальная застройка, таверны, узкие улицы, акведуки, бани, скульптуры, мозаики, римские мосты и вообще концепция «всё для людей» – классическая концепция Европы, в том числе Испании. В-четвертых, сильную экономику, встроенную во всеевропейские связи. В-пятых, лингвистическую и культурную романизацию, в результате чего испанский язык стал таким, каким мы его знаем, а культура несет римскую эстетику и римские ценности. В-шестых, развитый институт гражданственности и классово-государственного общества; к развитому классовому обществу Испания привыкала с Античности. В-седьмых, парламентаризм. Римляне, знавшие сенат, противовесную политику, а также аристократизм, привнесли в Испанию то, что в стране впоследствии будет проявляться даже при абсолютизме XVI–XVII веков, когда был король, но король сильно зависел от кортесов и дворян. В-восьмых, рационализм, который дал начало развитию наук в Западной Европе и бессознательная власть которого, судя по всему, отобразилась в том же порядке градостроительства, архитектуры и в принципе в «европейском порядке». Например, по порядку высаженные и ровно постриженные кусты и клумбы, западные сады в духе «покорённой природы» – выражение давнего концепта рационализации всего вокруг. Римский рационализм также направил в «европейский» вид выразительность и яркость кельтского характера, отчего потом будет появляться эмоциональная и элегантная испанская культура. В-девятых, и это чрезвычайно важно отметить, в Древнем Риме на государство было принято перекладывать очень много ответственности, нередко налоговое бремя приводило к обнищанию населения, а привычка населения получать от правительства многочисленные социальные программы, пособия настолько сильно укоренилась в психологии масс, что эта безусловно сильная традиция до сих пор активно проявляет себя. Отсюда сильное вмешательство государства в экономику, которое прослеживается на протяжении всех последующих веков. Отсюда и бесконечные выступления на улицах Мадрида или Барселоны, где люди требуют государство то взять на себя ответственность на рост цен, то начать выплачивать пособия множеству социальных групп; отсюда и до сих пор сильные позиции социалистических партий во многих городах и регионах; отсюда и масштабное расширение гос. аппарата, отсюда же и проблемы с коррупцией и сложности ведения бизнеса. Таким образом, долгий и влиятельный римский период внес наиболее существенный вклад в формирование испанского общества – теперь это общество с верховенством закона, демократией, свободой (до перехода Древнего Рима к диктатуре), а также упованием на государство и продолженной традицией кумовства. В дополнение стоит отметить и взаимодействие испано-римской аристократии с обществом, которое в культуре Испании до сих пор считается благом: богачи, которые вкладывались в украшение города, общественные блага, получали признание масс и избирательное право20 21.

20 Лалагуна, Х., Испания: История страны / Хуан Лалагуна: (пер. с англ. Е. Габитбаевой, М. Башкатова). – М.: Эскимо; СПб: Мидгард, 2009. – 352 с.: ил. – (Биографии Великих Стран).

21 Циркин Ю. Б., История Древней Испании / Ю. Б. Циркин. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор- История, 2011. – 432 с., ил.

То есть, мы видим сильнейший из бессознательных пластов испанской нации: стремление к свободе, комфорту, демократии, праву и этатизму. И это стремление видно: по индексу демократии и свободы слова Испания – одна из стран-лидеров на планете. Уроки старого Рима были хорошо усвоены и теперь эта страна может называться подлинно западной. Римские модели превосходно осели в бессознательном, составив прочный пласт испанского менталитета. Даже несмотря на то, что романизация шла с востока полуострова на запад не быстро и полностью завершилась к I–II векам, когда последней романизировалась Эстремадура. По мере миграции старые устои разрушались, а римские брали верх. Побежденные приспосабливались к культуре победителя.

Приход вестготов на север и в центр современной Испании (по просьбе Рима для восстановления контроля над Испанией после вторжения вандалов, свевов и аланов) также сказался на развитии отдельных испанских регионов. Отдельных потому, что васконы, кантабрианцы, астурийцы не подчинились германцам и нападали на франков и вестготов, пока те переживали кризисы при делении трона. Это, возможно, заложило основу видимой и сегодня испанской хаотичности, подкрепление которой станет потом возможно приходу хаотичности с востока. Интересно, что германцы переняли римскую систему управления, а испано-римское население и элита не подверглись гнету. Высокими чиновниками были готы, но финансами управляли испано-римляне. Это значит, что как таковая германская традиция была половинчатой. Германскую эпоху в Каталонии, Галисии, Кастилии можно определить несколькими пунктами: продолжение децентрализации, продолжение превосходства суда над любой другой властью, и продолжение выборности чиновников22. Вернувшись же к первому пункту, мы заметим продолжение децентрализации. Вот здесь-то и находит новое применение греко-финикийская система городов-государств, только теперь к автономности стремятся целые регионы. Это продолжение пути к созданию современных автономных сообществ Испании.

22 Лалагуна, Х., Испания: История страны / Хуан Лалагуна: (пер. с англ. Е. Габитбаевой, М. Башкатова). – М.: Эскимо; СПб: Мидгард, 2009. – 352 с.: ил. – (Биографии Великих Стран).

Ненадолго возвращаясь к античности, отдельно упомянем такую деталь: ещё до нашей эры территория современной Каталонии находилась под галльским влиянием. Признано, что галлы оказали этнолингвистическое влияние. Я же полагаю, что каталонскому коллективному бессознательному было подарено кое-что ещё, а именно то, что затем отразилось в архитектуре. Архитектура Барселоны, должно быть, именно поэтому фрагментарно так напоминает парижскую или марсельскую и при этом с местной испанской спецификой (работы каталонских архитекторов). Вполне возможно, что этот феномен есть действие совместного этнопсихологического пласта Франции и Каталонии. Какие именно отрезки коллективного бессознательного здесь играли роль, мы скажем в другом месте. Ясно, что то, что пришло в Каталонию с севера (совр. Франция), осело в ней.

Сейчас же можно сказать, что уже на этом этапе заметно, что бессознательный накопленный опыт, состоящий из усвоенных моделей поведения, идеалов и представлений разных эпох не всегда может быть представлен как многоэтажный дом, где этажи – это исторические пласты. Возможно, у некоторых этносов именно такая, четкая и ровно идущая история. Однако в Испании эти пласты то находят друг на друга, то вступают в противоречие, а разные регионы и вовсе могут отличаться количеством этих пластов, ведь развивались они очень по-разному. Хотя такие «плиты» как христианство, пожалуй, более глобальны, и в Испании религиозный сдвиг заставил измениться всю территорию.

Так, принятое христианство (позднее – католическое христианство) проникало всюду, входило в психологию людей всё глубже, ведь, как известно, на протяжении многих веков христианство навязывалось властью и церковью, а удобная для масс этика декаданса23 быстро и, соответственно, массово усваивалась.

23 Ницще, Фридрих, Воля к власти / Фридрих Ницше; пер. с нем. Т. Гейликман и др. – Москва: Издательство АСТ, 2019 – 480 с. – (Библиотека военной и исторической литературы).

Христианская мораль во многом противоречила античной и провозглашала высшими ценностями и добродетелями: аскетизм (нередко граничащий с нищетой), страдание (нередко в соединении с антисанитарией и самобичеванием), порицание богатства и земных наслаждений и восприятие человека как ничтожного «раба божьего». Такой подход помог погрузить Европу в долгий период религиозного деспотизма, и только более ранние традиции стремления к свободе и выбору, а также Возрождение Эпоха Просвещения через революции или через иные процессы вернули Западную Европу к идеалам свободы и человекоцентризму. Именно потому, что такой массивный наследственный груз как христианство является бессознательным пластом, не имеет значения, является человек верующим или нет для того, чтобы проявляться в поведении уже современных людей, например, испанцев. Определенная философия жизни сильнейшим образом закреплена в ткани большинства, и это видно. Мы можем привести такие примеры отражения христианства в современном испанском обществе как неугасающее желание обложить богатых налогами, меньшее в сравнении с протестантской Великобританией проявление частной инициативы или провозглашение бедных угнетенными, несчастными людьми (даже при современном отсутствии рабства в Испании), а также оставшаяся из-за христианского культа упадка человеческой силы и воли неспособность многих людей взять дело в свои руки, не уповая на государство, философия «маленького человека», смирение. Невозможно не согласиться, что традиция католического христианства в Испании настолько сильна, что мы еще долго будем наблюдать неудивительное различие в социально- экономическом развитии между Испанией или другими латинскими странами (Португалией, Италией, Францией) и, например, Великобританией. И, тем более, США, где с давних пор вмешательство государства в экономику было минимальным, частная собственность ценилась больше, а индивидуализм и инициатива снизу (т. е. англосаксонский этнический дух предпринимательства, бессознательно заставляющий что-то придумывать и создавать многочисленные бизнесы и продукты) были и остаются двигателями американского прогресса. Сам концепт «протестантской этики» – признание честного богатства, стремление к идеалу, аскетизм и умеренность, рационализм, трудолюбие, самостоятельность, ответственность – последовательно выводимый в североамериканских сектах, принадлежность которым была до определенной степени гарантией благополучия, доверия и помощи в бизнесе24, создал бессознательный институт (сильно противоречащий во многом католицизму), который полноценно работает в американском обществе и сейчас, в эпоху, когда роль религии в Западных обществах не настолько велика, как раньше. Именно отсюда, как нам доказывает Макс Вебер, выходит тот самый великий американский капитализм, который стал ведущим в мировой экономике.

Также интересным для нас периодом испанской истории является мусульманская эпоха, сопровождавшаяся усилением позиций еврейского населения в VIII–XV веках. Мы не можем назвать владычество арабов на Пиренейском полуострове таким же сильнодействующим как римское. Эта новая страна – Кордовский Эмират – была довольно свободной в плане выбора вероисповедания, и ислам, как и всё остальное, принесённое маврами, оставил своей след больше в архитектуре и в целом в культуре (мавританское искусство), ведь преследований христиан и иудеев не было на начальных этапах (VIII–IX века) – в эпоху Абд аль-Рахмана I. При нём в Аль-Андалусе был установлен договор, по которому устанавливались новые феодольные узы, местные платили дань, признавали власть эмира и взамен сохраняли большую автономию: собственные законы и суд, церкви, выборные властители, земля. Даже рабы имели политические права, профессию и социальные права, несли военную и гражданскую службу, а после принятия ислама освобождались (социально- политически эпоха неоднородна, и позже угнетения местных становится больше). Возможно, именно тогда впервые были заложены основы толерантности к людям другой национальности и религии. Это, кстати, позже отличало Испанию времен Реконкисты.

24 Вебер, М., Протестантские секты и дух капитализма // Понимающая социология. – Москва, 2021.

В XII–XIV веках продолжались довольно прогрессивные идеи терпимости и мультикультурализма в отличие от Франции и Рима, которые были нетерпимы к мусульманам. Более того, советником Альфонсо VI был граф Сиснадо Давидис – араб-христианин, который отвечал за межкультурную коммуникацию на освобожденных землях. Мультикультурализм держался в Испании до утверждения инквизиций при Изабелле I Кастильской в XV веке25. Так, мы полагаем, традиция толерантности была привнесена в испанский менталитет еще даже до Золотого века Испании.

Халифат-эмират, в свою очередь, проходил и распад государственности (династические конфликты и потеря династической законности привели к разбиению халифата на тайфы), что еще более укрепило тенденцию к децентрализации. Правильно было бы заметить, что одновременно была феодальная раздробленность не только в Испании, но и во всей Европе. Однако в Испании она добавила к уже имеющейся традиции децентрализации еще больше желания разбиения. Если бы до этого Испания не становилась сразу такой разной и не наполнялась греческими и финикийскими «городами-государствами», если бы Испания была этнически более однородной, и получила бы только влияние Римской империи, то, разумеется, Испания была бы не более децентрализованной, чем Франция.

Возвращаясь к арабо-мусульманской эпохе, отметим, что заметен лингвистический вклад. Известно, что в испанском языке огромное количество слов имеют арабское происхождение. Помимо этого, полагаю я, именно некоторая восточная хаотичность, привнесенная в Испанию, отразилась впоследствии в том, что в Испании, есть некоторая стилистическая несочетаемость, например, в архитектуре, когда могут соседствовать здания разных стилей. Для сравнения, архитектурный облик Италии гораздо более выверенный и стилистически гармоничный. Наиболее сильно влияние мавров заметно в художественной культуре (с характерной орнаментальностью и узорчатостью), потому что в социально- политическом плане было множество других пластов, а вот в искусстве восточные традиции создали сильный контраст с ранними европейскими. Орнаментальность духа осела и в самой этнической психологии, усилив иберийскую экспрессию.

25 Лалагуна, Х., Испания: История страны / Хуан Лалагуна: (пер. с англ. Е. Габитбаевой, М. Башкатова). – М.: Эскимо; СПб: Мидгард, 2009. – 352 с.: ил. – (Биографии Великих Стран).

Очень многие в Испании приняли тогда ислам, но этот пласт сливается по своему характеру с христианским благодаря схожести добродетелей (страдание, аскетизм, воздержание). Халифат оставил также некоторую долю консерватизма и продолжил идею сильного авторитарного государства.

В эти годы в Испании происходит другое интересное движение – возвышение евреев. При арабах у них было так много свободы, как не было никогда ранее, что позволяло внедряться им во все сферы жизни и распространиться настолько, что у 20 % современных испанцев есть еврейские корни. Евреи стали знатными купцами, успешными торговцами. Умело строя деловые отношения, евреи моментально повысили торговый дух в стране. Была у этого и обратная сторона: в то время, когда не было возможностей обращаться к кредитным историям в онлайн-приложениях банка и распространенные рейтинги не представляли надежность партнёра, самым верным способом войти в доверие для успешных рыночных отношений было вступление в родственные отношения с зарубежными партнерами, что, конечно, тормозило развитие честного рынка. Его активно наполняли родственники торговцев, отчего кумовство прочно установилось в менталитете нации, и непотизм проявляется в настоящее время.

За арабо-мусульманской эпохой последовала реконкиста – освобождение Испании от арабских завоевателей. С конца XV века начинается история новой Испании, в мировом контексте существует страна со сформировавшимся менталитетом, с огромным накопленным опытом, с непростыми и разнообразно- противоречивыми традициями, на которых теперь основывается Испания как страна и как нация. Больше у Испании, по крайне мере сейчас, других значимых пластов духа нации нет. Для исследования менталитета последующая история страны интереса не представляет, поскольку на этом этапе уже начинается продолжительное функционирование теперь знакомых нам традиций испанской нации.

Ни один из режимов с XV по XX век не мог заметно повлиять на испанцев, так как из-за революций, общественных движений и работы устоявшегося национального бессознательного ни один из этих режимов не был долгим. А если и было что-то такое, что было способно оставить отпечаток, как, например, многовековая инквизиция, отпечаток этот быстро накрывался другими, более сильными пластами из национального инвентаря, хотя возможно и не растворялся полностью. Вместе с тем любые формы преследования и жестокого насилия, такие как инквизиция, в Испании осуждаются современным населением. И причиной тому лежит, помимо гуманистического прогресса, то обстоятельство, что «свободных» и гуманистических традиций в Испании больше, они старше и сильнее. Именно из-за такого соотношения Испания сравнительно легко вошла в Европейский Союз, проведя необходимые реформы и очень скоро применив классические европейские ценности ещё в начале интеграции с ЕС.

Более того, мощная римская традиция права и свободы действовала в Испании и во всей Западной Европе так, что, даже находясь в условиях абсолютизма, подавлений свобод, как, например, при Педро Жестоком, Карлосе I или множестве других правителей в Испании, люди в этих странах умели требовать свои права, требовать благосостояние. Восстания и забастовки проходили даже при Франко. Европейская свобода была «выстрадана» восстаниями, движениями рабочих и аристократов, революциями, закреплена самоуважением. Подобных событий приходились десятки на каждый век, чего не было, например, в России, где восстание было скорее редким исключением. Подобной традиции либеральности не было и во многих странах Востока, до сих пор остающихся авторитарными. И двигателем этой многовековой борьбы были западные менталитеты, в которых не было прочно закрепленного психологического склада с нормой «непротивления». Из западного опыта постепенно появлялись либерализм, конституция, парламент, права человека, которые достигались постепенно и зачастую ценой драматичных исторических событий. Так, испанский, европейский либерализм имеет долгую историю. В определенные периоды он существовал как официальная система, в другие периоды был двигателем борьбы. Важным было не только фактическое существование демократии и либерализма, но и стремлениек ним.

Итак, рассмотрев многочисленные пласты бессознательного опыта испанской нации, мы приходим к следующим выводам:

Менталитет признается нами как психологический фундамент, передающийся из поколения в поколение. Даже если историческая традиция изначально была усвоена на части современной территории, затем посредством миграций и экономического развития она распространяется.

1. В основу испанской эмоциональности лег симбиоз иберской и кельтской культур.

2. Евроориентированность, демократия и верховенство права в Испании объясняются её римским и греческим прошлым. Внутриевропейские отношения начались с торговли с Грецией и её культурного влияния.

3. Парламентская монархия – близкая испанцам форма правления.

4. Фактический федерализм и стремление автономных сообществ к самостоятельности вызваны не только их географической изоляцией (горами, реками и т. д.), медленным построением межрегиональных коммуникаций, этноязыковым и этнокультурным разнообразием, приводившим всегда к административному делению страны по субэтническому признаку, но также и традицией «индивидуализма регионов», заложенной греками, продолженной вестготами, чиновниками арабской эпохи и в дальнейшем самими испанцами. Это очень сильный институт. Сегодня унитарная Испания, фактически, по устройству ближе к федерации, а широкие права автономий закреплены в Конституции по принципу «национальности и регионы»26, и такому устройству предшествует многовековой опыт.

26 Аникеева Н.Е. Испания – государство автономий в объединенной Европе // Современная Европа. – 2007. –

№ 2. – С. 91–102.

5. Отсталость юга Испании от севера, а также замкнутость в характере последнего обуславливается, помимо исторического отставания в развитии промышленности, тем ещё, что северные районы Кантабрийских гор не подверглись ни влиянию римского регулирования экономики, ни мусульманским ограничениям, пришедшим с некоторой восточной и африканской хаотичностью. Север позже просто принял право, основанное на римском, и совместил с традициями упорного хозяйствования, которое особенно хорошо развилось благодаря требовательности непростого рельефа и менее жаркому климату.

6. Успехи испанской экономики во многом обязаны давнему умению торговать и договариваться, обязаны раннему становлению развитого капитализма и аристократии (начатому финикийцами (Тартесс) греками (Эмпорион) и продолженным римлянами, что, впрочем, характерно для всего Запада.

7. Многие принципы этики, основанные на приземленности и скромности, были взяты из христианства. При этом люди, следующие этим традициям – необязательно верующие.

8. Склонность Испании, как и многих стран Средиземноморья складывать большую ответственность на государство (этатизм) а иногда прибегать к непотизму подарена римской и авторитарной королевской идеями «сильного и всезнающего государства». Вследствие неизбежно возникают кризисные процессы и периодические проблемы с экономикой, с более широкой проблематикой, чем обычные циклические кризисы в Северной Европе. Отсюда же некоторая доля «парламентской авторитарности» в испанской политической культуре.

9. Развитость благоустройства в европейских городах, общая ухоженность, стилистеческо-архитектурная правильность, стремление к качественно среде – традиция, подаренная Римом и в разной степени усвоенная разными частями Западной Европы.

В дополнение можно отметить, что баланс Испании между индивидуализмом и коллективизмом (индекс индивидуализма по Хофстеде – 51) связан с медленным, хотя и ранним становлением рынка, медленной модернизацией сельского хозяйства и нахождением Испании на периферии Европы. Консервативность, избегание неопределенности и приверженность правилам, скептическое отношение к будущему, должно быть, развились как следствие негативного опыта политической нестабильности на протяжении многих веков испанской истории.

Менталитет и эфемерные отклонения от него

На примере Испании мы увидели, что менталитет есть. Но встает другой вопрос: можно ли победить его? Ответ однозначен: да, можно, если человек отстраняется от народной массы где бы то ни было, если сознательно и, тем более если с научным подходом, принимает иные культуру и образ жизни, если защищает себя от «засасывания в глубинный народ».

Однако народ есть толпа, а толпа, повинующаяся стадному инстинкту и мыслящая образами, а не научными диаграммами, и на действия которой влияет в первую очередь коллективное бессознательное с уютными и знакомыми символами и установками прошлого, меняется иначе и в течение продолжительного времени27.

Собственно, менталитет в нашем понимании у личности и в массе проявляется по-разному. Изолированный индивид, например, испанец, выросший в немецкой среде, последует немецкой культуре и образу действия, не влившись при этом в немецкий менталитет, так как он не немец, и коллективного опыта немецкого народа у него нет. Действие менталитета виднее в народной массе, то есть в этносоциальном организме или, по крайне мере, в диаспоре, которая тоже есть масса. Психологические особенности этой массы напоминают те, что есть у основной части этноса, потому что здесь вновь играет роль этническая толпа.

27 Лебон, Гюстав, Психология народов и масс / Гюстав Лебон. – Москва: Издательство АСТ, 2019. – 384 с.