Этносы и мир

Сергей Новоселов

Этносы и мир

Предисловие

Я решил написать этот труд, потому что, как мне кажется, мои научные выводы и просто мысли смогут сделать вклад в такую скромную, часто незаметную, но бесконечно красивую науку – этнологию. Действительно, слово «этнология» звучит совсем не часто, если сравнивать частоту звучания наименований других наук, например, истории, социологии или культурологии. Исходя их этого маленького сравнения можно сказать, что этнология сегодня – наука совсем небольшая. В то же время этнология рассматривает важнейший социальный организм – этнос. Пусть популяризация этнологии станет вкладом автора в развитие социальных и культурных наук.

Настоящая книга несет в себе несколько целей.

Во-первых, она даст возможность читателям ощутить само понятие «этнос», насколько на самом деле это деликатный, сложный, интересный и влиятельный организм. Возможно, уникального в плане описания этноса как организма в моей книге будет не очень много, но, по крайней мере я покажу этничность в целом массовому читателю так, как она показана лишь в немногих научно-популярных трудах.

Во-вторых, на протяжении всей книги мы будем приводить научные доводы в пользу существования менталитета. Пускай я далеко не первый, кто занимается этим вопросом, и я только дополню существующие концепции замечаниями со своей стороны. Особенность моей книги будет в том, что я покажу работающие механизмы естественного и искусственного изменения менталитета и тем самым докажу, что менталитет – это всё же не та сущность, которая дана раз и навсегда. В основном речь по этому поводу будет идти на базе испанистики, поэтому центральным примером первой части будет Испания.

Третей целью это книги я вижу свою попытку рассказать читателям о той этнической палитре, которой располагает наш огромный мир. Моей задачей является не только помочь людям понять, зачем нужно сохранять этническую уникальность, но и предложить своё собственное видение того, как можно совместить самобытное, этническое, традиционное с современным, комфортным, технологическим. Мы попытаемся нейтрализовать стереотип о том, что та самая самобытность малых народов способна сохраняться только в изоляции и провинциальной бедности или в условиях защиты при срабатывании древнего инстинкта территории только в критический момент, ведь я верю в то, что в современном мире можно найти место народному.

Стоит только задуматься о том, какое вокруг нас немыслимое разнообразие культур, что стоит только их хаотично поставить рядом друг с другом, сразу создастся совершенно неошибочное впечатление, будто культурная мозаика планеты Земля умело пестра и тем более эстетически прекрасна, чем более кусочки этой мозаики отличнее друг от друга. Исходя из этого интереса, я ставлю четвертую цель: проведение классификации культуры страны (на примере Испании) по принципу наполненности её региональностью, исконностью, народным духом.

В исследовании мы будем пользоваться непосредственно научными методами наблюдения (для описания разного рода этнических процессов), сравнения (для определения специфики разных культур и менталитетов), а также предлагаемого нами метода этнического психоанализа(для глубинного исследования менталитетов), который заключается в том, как мы подобно практике психиатра, работающего с пациентом в кабинете, берем какие-либо феномены культуры этноса и находим им причину в коллективной психологии, обусловленной исторически и выраженной бессознательно.

Часто мы будем пользоваться социологическим методом, предложенным Э. Дюркгеймом (наблюдение, обнаружение закономерностей, выявление причинно-следственных связей, исследование социального факта). Нам представляется совершенно верным следовать следующим правилам. Мы будем: 1) сравнивать целые классы явлений и образов поведения, чтобы можно было более объективно их устанавливать; 2) находить причинные связи и законы между этими социальными (в нашем случае этническими) явлениями, 3) проводить сравнения, сопоставления.

Эта работа, направленная на массового читателя, предлагает в сравнительно общих чертах взглянуть на многосложный механизм под названием «этнос». Мы заглянем в разные разделы нашей науки, чтобы осознать эту многогранность.

Итак, я надеюсь, моя книга сможет совершить то, о чем мечтает преданный исследователь, а именно популяризацию самой науки и выраженных здесь мыслей.

Глава I. Менталитет

Что такое менталитет?

Начиная рассуждения о психологии народа, его «духе», необходимо определиться со смыслом, который мы вкладываем в понятие менталитета. Но перед этим стоит разобраться с двумя наиболее популярными точками зрения насчет существования менталитета. Есть еще третья, но мы рассмотрим её несколько позже.

Первая их них гласит, что менталитет – это данное нации или народу/ этносу раз и навсегда «глубинное бремя» или, если угодно, «глубинная сущность», устанавливающая историческую судьбу общества и не подлежащее изменению. Данная точка зрения не выдерживает критики, так как объяснение тех или иных проблем страны или народа магическим предназначением в корне ненаучно. Мы не можем в век высоких технологий и развития нейрофизиологии объяснять поведение людей чем-то «данным сверху или» появившимся из ниоткуда. Более того мы видим на конкретных примерах, что некоторые народы, долго жившие в одном состоянии, постепенно переходили в другое, в третье качественное состояние или дальше. Так, известно, что Франция не находилась на протяжении всей своей истории при невыносимом гнёте абсолютизма, как это было при Людовике XIV. В истории французской нации были периоды неостановимого стремления к свободе и равенству и к установлению либерального режима.

Второе наиболее популярное мнение говорит нам о том, что менталитета вовсе не существует. Некоторые из последователей этой второй теории даже воспринимают человека как «чистый лист бумаги». Иные всё же признают национальный характер. При этом, под национальным характером они подразумевают такие внешние признаки народа, как, например, активная жестикуляция итальянцев или склонность немцев к педантичности. В целом, защитники этой точки зрения считают, что нет менталитета, а есть культура. А культура, в свою очередь, подлежит изменению, а значит, с внедрением новой культуры, можно изменить ход истории страны. Чаще всего в качестве подтверждения этого мнения социологи и политологи обращаются к Сингапуру, который долгие века был отсталой агарной страной, а стал передовой державой высочайшего уровня, потому что принял западные ценности, т. е. новую культуру; или к другим странам с подобной судьбой. Учитывая отсутствие магического содержимого в этом подходе к вопросу, мы можем сказать, что для этнолога он представляет больший интерес, нежели первый подход. Однако ниже я приведу доводы, почему и второе мнение скорее является ошибочным.

Историография этой проблемы сравнительно невелика. Так называемая «душа народа» интересовала людей с Античности, однако ни тогда, ни в Средневековье этот интерес не уходил дальше того, что мы называем сегодня этнографией и философией. Гораздо глубже феномен «национального духа» был рассмотрен в Эпоху Просвещения Ш. Монтескьё 1, пришедшем к национальному духу от сравнения национальных характеров, сформированных под влиянием климата, нравов, условия проживания и др., Г. Гегелем2, признававшим его выражение в искусстве и религии3, А. Гумбольдтом, признававшим его выражение в языке.

Вообще, менталитет исследователи по большей части определяли и определяют то как модель мира, присущую сознанию (Ф. Граус), то как набор мыслей и навыков народа, то как сложную картину миру (А.Я Гуревич)4, то как стереотипы действий, а то и вовсе как внешние характеристики наподобие степени приветливости, отзывчивости или медлительности. С другой стороны, многие не забывали и не забывают и про уровень глубинной психологии.

1 Кузнецова Е. В. "Самоопределение народа: национальный менталитет". Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия: Социальные науки, № 2 (22), 2011, С. 80–85.

2 там же

3 Там же

4 Хромова Е.Б. "О некоторых подходах к исследованию феномена «Менталитет» в социально-гуманитарном знании" Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина, № 1, 2017, С. 223–232.

Сильнейшим вкладом в изучение духа народа можно считать работы Г. Лебона, уже четко назвавшим этот самый народный дух бессознательным опытом, накопленным народом/нацией. Лебон доказывает наличие этой движущей силы, рассматривая психологию разных наций, особое внимание уделяет цикличности французской истории. Цикличность он связывает с тем, что народ выбирает себе такое правление и такой порядок вещей, какой ближе ему по «духу», сформировавшемуся в ходе народной истории5.

Пьер Ларусс рассматривал менталитет как целый комплекс, состоящий из паттернов поведения, привычек, убеждений группы людей. Менталитет здесь – это склад ума и система мировосприятия6.

Наличие менталитета доказывается и таким открытием Э. Дюркгейма как социальный факт. В «Правилах социологического метода» Дюркгейм представляет социальный факт как массовый образ действия, оказывающий на индивида внешнее принуждение7. То есть, этот образ действия принят массово во всём обществе. Следовательно, масса как социальный организм существует. И если социальные факты (по то той же терминологии Дюркгейма) устоялись, они есть составляющие менталитета (уже по нашей терминологии).

Среди отечественных исследователей особо интересен И. Г. Дубов, который считал, что менталитет – это понятие психологическое и что он состоит как их архетипов коллективного бессознательного, так и из взглядов и ценностей народа, что в совокупности направляет народ к определенной и уникальной системе убеждений и склонностей8. Пожалуй, этот взгляд нам наиболее близок.

5 Лебон, Гюстав, Психология народов и масс. – Москва: Издательство АСТ, 2019. – 384 с.

6 Хромова Е.Б. "О некоторых подходах к исследованию феномена «Менталитет» в социально-гуманитарном знании" Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина, № 1, 2017, С. 223–232.

7 Дюркгейм, Эмиль, Правила социологического метода. – М., 2021 – 384 с.

8 Хромова Е.Б. "О некоторых подходах к исследованию феномена «Менталитет» в социально-гуманитарном знании" Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина, № 1, 2017, С. 223–232.

А. А. Мельникова, Г. Д. Гачев В. К. Трофимов, Т. Г. Стефаненко уделяли много внимания понятию «национальный характер» или «социальный характер». Гачев, а также Н. С. Южалина говорили о трудности изучения этих сущностей из-за их иррациональности. О. Н. Стрельник тоже определяет менталитет, как нечто глубинное (подсознание культуры)9. Мы, развивая мысль, намерены с этим согласимся, так как культура является лицом этноса – народа. В культуре проявляется национальный характер и всё коллективное бессознательное. Оно сказывается на типе узоров на коврах, на мотивах в архитектуре, на образах в литературе и даже в музыкальном ритме. Эта внешняя часть сама по себе этникосом (подробнее – ниже) не является, а является его продуктом. Внешняя культура может менять свой вид, но суть культурных явлений – её символизм – обычно остаются прежними.

Для ответа на вопрос, что же такое менталитет, нам стоит обратиться к одной из дисциплин, составляющих этнологию – к этнопсихологии. Этнопсихология, которую мы будем вести рука об руку с классическим психоанализом, должна объяснить нам, почему у одних народов та или иная вещь получается лучше, а у других – хуже, почему в одной стране рынок развит сильнее, а в другой – слабее, и как глубинная смесь нашего бессознательного оказывают влияние буквально на всё: от узора французских балкончиков до снов, которые видят только жители определенной части света10.

Мы знаем, что психолог способен вывести наружу тайные, скрытые, бессознательные проблемы, травмы детства, вытесненные переживания, «вытянуть» из коры головного мозга «тёмные тайны». Делается это с помощью анализа снов, почерка, случайных жестов клиента психолога. Это доказал К. Юнг. Помимо индивидуального бессознательного признаётся и коллективное, рассмотренное К. Юнгом в его трудах. Прежде всего это набор коллективных архетипов, общих для всего человечества, а также характерных для конкретной культуры и берущих начало в фольклоре11. Он показал своеобразную наследуемую структуру мозга. Это поможет нам уже в нашем исследовании.

9 там же

10 Юнг, К., Проблемы души нашего времени. – СПб.: Питер, 2020. – 416 с.

11 Юнг, К., Проблемы души нашего времени. – СПб., 2020. – 416 с.

Заметим, что коллективная психология, должно быть, была необходима для эволюции человеческого вида, объединявшегося в группы для совместной деятельности, которая в своих специфических условиях требовала психологической основы, различения «мы – они» и коллективной гармонии. Позднее это развилось в целые психологические системы, которые для нас также представляют интерес как аспекты менталитета.

Предлагаемый здесь подход в этнологии – это исторический анализ психологии народа. Для уточнения объекта исследования отметим вот что: конечно, наличие во сне француза древнегерманских символов психолог и этнолог могут объяснить тем, что далекие корни этого француза скорее всего связаны с германскими племенами, которые однажды в ходе смешения этносов в определенной области внесли свой вклад в этнический код. Но вряд ли всего-навсего древние мифы способны сотворить такие разительные отличия немецкой и французской моделей общества. Что если нам найти тогда что-то более влиятельное? И мы находим это что-то более влиятельное. А именно – бессознательные пласты, наложенные друг на друга в ходе этнической истории и осевшие в коллективном бессознательном. Подобно индивидуальным переживаниям, переживания, произошедшие в биографии народа, входят в бессознательное.

Здесь и можно выдвигать теорию о том, что именно эти пласты (вместе с прочими сознательными установками) и являются тем самым менталитетом. Мы признаём существование менталитета как мы признаём архетипы, осевшие в народной памяти, как что-то, что определяет жизненный путь народа, и как мы признаем его ценности и стереотипы поведения. А национальный характер, в таком случае – это выражение менталитета в психологических чертах. В некоторых случаях, понятия даже могут быть тождественными.

При этом мы признаем, что менталитет можно изменить. Ведь что мешает нам в теории наложить еще один бессознательный пласт? Разве то только, что такие пласты формируются десятилетиями, столетиями, отчего этникос – то самое бессознательное ядро в «душе» народа – настолько неповоротлив. Ведь коллективный опыт поколений, исходящий из стремлений и надобностей разных эпох, накапливается очень медленно. Необходимы регулярные повторения того, что социумом осознаваемо, чтобы это осознаваемое стало автоматическим, иначе говоря, стало бессознательным. Этим объясняются ситуации, когда та или иная страна повторяет социально-культурные и политико- экономические циклы в течение долгого времени. В первую очередь именно этим задается бытовой курс, пишется народный код и устанавливается набор психологических стандартов.

Это, что важно отметить для продолжения рассуждения, выражается уже даже в восприятии людьми терминов, ведь из-за менталитета каждый народ или каждая нация понимает различные институциональные термины по-своему. И мы говорим не о понимании лексического значения, например, слова «демократия». Его все понимают одинаково. А о том, как этот институт воспринимается психологически и как он применяется данным народом. Имея большой бессознательный опыт, каждый народ, принимая новый институт понимает его по-разному и подстраивает его «под себя». Именно поэтому официальная демократия в Испании и в Алжире так сильно отличаются на практике. У Испании есть давний опыт демократии, пускай и часто прерываемый. В Алжире же давняя традиция авторитарности не позволяет официальной демократии стать фактической. Если спросить у большинства людей в Испании и в Саудовской Аравии, как они понимают слово «монарх», результаты тоже будут отличными. Для испанцев король – это символ страны, и власть его ограничена парламентом, а для саудитов монарх – это всемогущий авторитарный повелитель.

Для исследования менталитета того или иного народа необходимо провести анализ этногенеза. Мы должны знать жизнь этноса в биографическом смысле. Так же, как психолог исследует психику человека, начиная с изучения самого его детства. Мы намерены, согласуясь с теорией Клода Леви-Стросса, заниматься структуализмом – выявлением и изучением моделей, составляющих структуру социальной статики12.

12 Леви-Строс К., Структурная антропология. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. – 512 с.

Модели эти мы намерены искать в тех самых исторических пластах. В бессознательное необходимо заглянуть еще и потому, что, как пишет Леви-Стросс, осознанные модели обосновывают, но не объясняют культуру13. А нам нужно её именно объяснить.

Хорошо закрепленными на бессознательном уровне установками можно считать те, которые выражаются и в других сферах данного общества, хотя и необязательно во всех.

Итак, наш метод – это анализ истории страны и бессознательных исторических пластов этнического менталитета для объяснения, почему данная страна функционирует и самовыражается так или иначе и почему это так сложно или порой невозможно поменять. А поскольку наше исследование – это во многом поиск исторического источника проблемили расстройств, то подвести итоги исследования – это всё равно что «поставить диагноз». «Симптомы» видны в институтах и художественном самовыражении этноса. Предложить решение этих проблем – это всё равно что выписать лекарства и назначить определенные процедуры. Назовём это этнической психиатрией.

Учитывая, что у всех народов без исключения есть особенные «проблемы», то «пациентами» можно признать их всех. И мы это утверждаем не из ненависти к этносам, а, напротив, из-за симпатии к ним. Пользоваться «лечением» или нет – личное дело каждого пациента-этноса. И вообще назначение такого лечения невозможно без оценочного суждения, поскольку нужно четко сказать, почему предложенное лучше. Да и вообще каждый народ имеет право на самобытность. Детали эти сути метода, однако, не меняют. Таков наш подход к работе с этносом.

Еще одно обстоятельство, которое необходимо подчеркнуть, заключается в том, что для нас менталитет не является единственной определяющей сущностью. Помимо него на форму реальности, очевидно, оказывают влияние исторические, экономические, экологические и многие другие факторы – как стабильные, так и факторы эпохи.

13 Леви-Строс К., Структурная антропология / Пер. с фр. Вяч. Вс. Иванова. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. – 512 с. (Серия «Психология без границ»)

Мы рассматриваем менталитет как один из сильнейших факторов в ряду множества определяющих. И мы призываем читателя помнить об этой детали на протяжении всего прочтения книги. В дальнейшем при описании каких-либо явлений реальности мы будет в первую очередь обращать внимание на менталитет, что не означает непризнание нами иных определяющих.

Ниже мы подробнее рассмотрим этногенез Испании. Лишь слегка прикоснувшись к её истории, мы увидим, насколько сложна и неоднородна эта страна в контексте менталитета, а также проследим процесс накопления коллективного опыта этой нации.

Исторические пласты Испании

В этой части мы уделим не так много внимания самым ранним культурным пластам Испании, поскольку эпоха палеолита или неолита не оказывает серьезного влияния на политические, социальные и экономические институты современной нации хотя бы потому, что она сильно закрыта многослойной эволюцией рассматриваемой страны. Это касается и других старых народов или наций со многоуровневой структурой пластов. Вопрос первейших культурных пластов – это вопрос скорее антропологии, археологии и этноархеологии, чем социальной этнологии.

Нет необходимости подробно рассматривать первейший этап в истории Испании, который подарил «иберийскую традицию». Это, можно сказать, базовая аграрная традиция иберийских племён, это есть субстрат. Эта эпоха, на первый взгляд, не представляет особого интереса для данного исследования, потому что её протекание мало отличается от образа жизни других племен Европы III–I тысячелетия до нашей эры. При этом помимо осевших в темной области бессознательного архаических символов эпоха дала две важные черты будущих испанцев. Во-первых, суровый жаркий, местами полузасушливый климат породил довольно темпераментный, протестный и несколько пессимистичный характер местных, который затем выразится в эмоциональной танцевальной, музыкальной и живописной культуре страны. Во-вторых, постоянно сопротивление климату и раннее начало горнодобычи и борьбы за неравномерно расположенные ресурсы составляло свободолюбивый и индивидуалистичный национальный характер14 15.

Следующий пласт может составлять кельтская эпоха. При этом кельты были распространены по всей территории Западной Европы, и в этом плане не выделяют историю Испании. К тому же эта эпоха длилась сравнительно недолго и закончилась в I тысячелетии до н. э. Однако помимо образования новой «кельтиберийской расы» после смешения кельтов и иберов и подаренного кельтами нового язычества и моды на увеличение своей территории, была дана и другая вещь – родоплеменная и клановая классовая система. Это важно отметить, так как именно такая система могла положить начало развитию кумовства, настолько характерного странам юга. Можно возразить и сказать, что кельтская система слишком древняя, чтобы проявляться в общественной жизни до сих пор. Однако далее мы покажем, что новый заряд кумовству дадут последующие пласты традиций. Кельтский характер также оставил отпечаток на психологии испанцев. Кельтские мечтательность, фаталистичность, утонченность и поэтичность вместе с иберийской экспрессией16 также вместе стали основой испанского национального характера и духа испанской культуры.

Третий этап можно назвать «греко-финикийским пластом» из I тысячелетия до н. э. Как эгейская цивилизация, осевшая на северо- востоке современной Испании, так и финикийская, контролировавшая юг, дали пиренейским народностям высокую античную культуру, организацию по типу «города-государства», языковые отпечатки, ввели полуостров в активную торговлю, а греки и вовсе принесли демократическую модель и идеи философского гуманизма.

14 Л.М. Коротких, Древняя история Пиренейского полуострова: формирование иберийской культуры. Воронеж, 2003.

15 Мансурова В. В. "Социально-экономические факторы формирования идентичности (по материалам истории Испании)" Теория и практика общественного развития, № 11, 2013, С. 368–371.

16 Хорева Л.Г., Испанская картина мира и её отражение в архетипе безумия в испанской литературе // Вестник Самарского университета. История, педагогика, филология. 2018. Т. 24. № 3. С. 96 – 101.

Невозможно не согласиться, что именно третий этап впервые ввел Испанию в классическую западную цивилизацию17 18. Интереснее всего здесь заметить привнесенную греками и финикийцами систему городов-государств. Могла ли она осесть в Испании и стать первопричиной вечного стремления испанских регионов к самостоятельности, включая сегодняшний день, когда автономные сообщества получают все больше уступок от Мадрида и ведут страну к федерализму де-факто? Отвечая на этот вопрос, мы не должны забывать, что в самой Греции система городов-государств вымерла. Выходит, она не повлияла и на будущее Испании? Действительность сложнее, и в дальнейшем мы увидим подобные системы автономности при других цивилизациях, надолго пришедших в Испанию. Тогда, будучи продленной, система самостоятельности и независимости областей от какого-либо центра действительно могла быть заложена греками и финикийцами, а позже пришла к своему возрождению. Испанская децентрализация проявлялась даже при абсолютизме XVI века, что доказывается присутствием комунерос в политической жизни страны в тот период, а также тем, что отдельные городаявлялись сами по себе торговыми силами и весомыми политическими единицами. В той или иной степени такое устройство прослеживается почти во всей испанской истории19.

Далее особого внимания заслуживает этап, который мы назовём «римским» (I тысячелетие до н. э. – I тысячелетие н. э. Именно годы пребывания Испании в составе Римской республики и затем империи стали ключевым периодом в формировании испанского общества как безусловно западного и европейского (даже учитывая, что жители районов в Кантабрийских горах не были латинизированы и получили не так много влияния). Собственно, многие европейские страны получили от Рима то, что мы сейчас перечислим. Здесь опять Испания не выделяется среди стран Западной Европы, но обойти римский период невозможно, так как он является важнейшим в европейской истории.