2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

– Мальчишки! – нам навстречу выбежала Алёна.

– Привет пацаны! – дружелюбно помахал нам её младший брат Лёня. – Не видели, пылесос не пробегал?

– Какой ещё пылесос? – удивился я, хотя знал, что если пылесос Лёнькин и его сестры, то ничего удивительного, что он научился бегать и вытворять всякие штуки, от которых взрослые хватаются за голову.

Они такое иногда делали… Взять хотя бы шаловливого роботёнка Меркурия и вечного забияку индикатора Жорика, которые жили у нас в отряде и распевали разные хулиганские песенки.

– Мы короче оживили пылесос, – увлечённо начал Лёнчик. – Ну разобрали, напихали в него электронных блоков…

– Хотели, чтоб он сам пылесосил, – поделилась с нами Алёна. – Но тут мама пришла, а он на неё как наскочит! Мама нас выгнала на улицу с этой штукой. А он погнался за вороной, хотел засосать её в трубу и куда-то исчез.

– Мы его по всем дворам ищем, – утомлённо закончил за сестрой Лёня и быстро окинул взглядом весь двор. – Не видали?

– У-у! – сдерживая смех, ответил я.

– Побежали искать, – махнул рукой Тим. – А то вдруг он кого-то засосёт?

Мы отправились на поиски, и все взрослые, у которых мы спрашивали о сбежавшем пылесосе либо смеялись, какие мы выдумщики, либо брюзжали о том, что мы занимаемся глупостями и играем у людей на нервах.

Только ребята нам верили и тоже искали сбежавший пылесос

На соседней улице орала кошка и слышался гул. Мы побежали туда и увидели катающийся вокруг столба, перемигивающийся лампочками и индикаторами пылесос, который тянул трубу к сидевшей на столбе кошке.

– Тошка! – обрадованно крикнул Лёня пылесосу. – Тошка, фу, нельзя!

Мы чуть не покатились со смеху.

– Ловите его! – взвинченно взвизгнула Алёна.

Насилу мы утихомирили пылесос! Я слазал на столб и снял бедную перепуганную кошку, которая тут же шмыгнула по трубе на балкон.

– А с ним что делать? – озадаченно спросил Даня, глядя на пылесос.

– А давай его в отряд! – предложил я. – Будет нам помогать убираться.

Мы затащили упирающийся пылесос в отряд, сказали дежурным, смотреть за ним, чтоб не хулиганил и не обижал других роботов.

– Ух ты, а он умеет играть в маялки? – воскликнул Славка, сбросив с себя байковое одеяло, в которое его закутали вожатые, потому, что он упал в лужу.

– Ещё бы! – с достоинством заявил Лёня. – Щас так от нас удирал!

И на весь вечер мы как-то забыли о тревогах. Но когда в темноте родители загнали нас домой, я вспомнил о драке и загрустил.

Гурька наверное ещё на меня злится и мы с ним так и не помирились…

Я вернулся домой только, когда солнце зашло за лес. Я лёг спать, измученный, и сквозь сон слышал мерный гул с водонапорки.

Глава IV

Отданный улице

1

В пионерской комнате нашего детского клуба я был один. Я влез на подоконник, заболтал ногами и посмотрел на улицу, где играли ребята. Они играли в галю, прыгали на гаражах, носились по сухой бетонке и вокруг подстанции. В углу лежал мой расхлябаный портфель. Из школы я сразу убежал в отряд. Лиза, наша вожатая надеялась, что хоть на вахте я не буду безобразничать. Форточка была открыта, в неё задувал ветер…

"О тебе здесь до слёз, помнит мой лохматый пёс, – гремел на улице у кого-то из ребят магнитофон, – помню я, помнит тихий плёс!"

На лестнице раздались шаги и ребячьи голоса. Я слез с подоконника, поправил красную повязку на рукаве отрядной рубашки и направился к двери.

– Вьюжанин! – в дверь влетел Лёнчик и ещё пятеро мальчишек из кружка электроники. Все в чёрных отрядных рубашках, в шортах, в беретах и с пионерскими галстуками. – Как, Тошка ничего не натворил?

– Не, но он очень старался, – хмыкнув, ответил я, бросив красноречивый взгляд под шкаф, куда забился пылесос, когда я убирался. – Осторожней, я полы мыл, – остановил я ребят. – Если надолго, то разувайтесь.

– Пацаны, а давай его сюда притащим? – таинственно спросил у ребят девятилетний Симка Орехов, который занимался в клубе уже второй год.

– Что хоть делать хотите? – заинтригованно спросил я.

– Робота, – возбуждённо сказал мой старый друг Тилька Чуваткин. – А у тебя вахта не окончилась?

– Нет, ещё полчаса осталось, – огорчённо вздохнул я.

Если честно, я терпеть не мог дежурить, когда за окном светило солнце, голубело небо и ветер гулял по крышам. Самое время запускать змея, а приходится сидеть в душной пионерской комнате, делать заметки в пионерской газете о жизни отряда, и смотреть за теми, кто приходит на занятия…

Я невыносимо скучал, когда меня заставляли дежурить. Мне нравилось в такие дни гулять по крышам, бегать и лазать по гаражам, гремя железными листами и просто гонять мяч во дворе.

"Ты безответственно себя ведёшь! – поучала меня всякий раз Катя. – Пионер, а по гаражам лазаешь. На тебя люди уже жалуются!"

Ну и пусть жалуются! Им какое дело до того, кто лазает по гаражам! И какое им дело до ребят, которым не сидится на месте…

– А можно мы тут немного посидим? – хитро спросил Лёня.

– Можно, а? – сунулся беспокойный, вертлявый Симка.

– Сидите, – вздохнул я и даже обрадовался. – Только тихо. Танька в любой миг прибежит.

Мальчики побежали через физкультурный зал в комнату, где располагался кружок электроники. Вскоре оттуда раздались крики и визг.

"Снова кто-то из них контакты замкнул, – весело подумал я. – Растяпы!"

А весёлая компания мальчишек выбежала из комнаты. Лёнчик заглянул под шкаф, отнял у пылесоса свои ботинки, которые тот успел засосать, пока я делал заметки в пионерской газете и мальчишки выбежали на улицу…

2

Я заглянул в комнату кружка электроники. У стен стояли, перемигиваясь лампочками роботы, которых делали ребята из старших отрядов. На полках шкафов стояли приборы, компьютеры, на большом столе гудела маленькая электростанция с высоковольтками и домами. Жорик дремал на подоконнике…

"Кажется ничего не разбили… – с облегчением подумал я. – Эти могут!"

Я улыбнулся и вернулся в пионерскую комнату.

– Вьюжанин! – в клуб вошёл вожатый Илья Громов, ведя за собой Рудьку, которого мы приняли в отряд ещё тем летом. – Как вахта?

– Нормально, – зевнув, ответил я. – Лёнчик приходил с ребятами.

– Они ничего не натворили? – в тревоге нахмурился Илья. Как и я, Илька слишком хорошо знал Лёнчика и его ватагу.

– Нет, – успокоил я вожатого. – Они как-то быстро умчались…

– Ещё одного робота делают?

– Ага.

– Слушай, – спохватившись, сказал Илья, – слезай с подоконника и пошли с ребятами на пустырь. Школе нужен металлолом.

– Как? – удивился я. – Сейчас? Не могу… Я на дежурстве!

– Я тебе сменщика привёл, – деловито объяснил Илья. – Рудька подежурит, а ты бегом за мной, нас уже ребята ждут!

– Справишься? – недоверчиво поглядел я на Рудьку.

– Он справится, – поспешно ответил за Рудьку Илья. – Я ему по дороге всё объяснил. В конце концов он привыкнет. Сдавай вахту, времени мало.

– Капитан второй группы Серёня Вьюжанин вахту сдал!

– Матрос третьей группы Рудька Никитин вахту принял!

Мы отсалютовали друг другу.

– Не скучай, скоро наши придут, заниматься, – ободрил я Рудьку, снимая с рукава красную повязку и повязывая ему.

– А я и не скучаю! – с непоколебимой уверенностю мотнул головой Рудька.

– Сейчас, – попросил я Ильку. – Я ему кое-что дам.

Я подошёл к шкафу и вытащил духовую винтовку, которую принёс в отряд Сашка Жариков, ещё позапрошлой зимой. Её часто давали ребятам, которые первый раз дежурили, чтобы поднять их дух и дать понять, что это всё всерьёз. Мы брали её в походы, но чаще всего она лежала в отряде.

– Вот, – протянул я винтовку Рудьке. – Вот так заряжать, вот такие пульки… Да, железные! Теперь ты часовой. Отвечаешь за клуб.

Рудькины глаза загорелись восторгом, а я вспомнил, как мне самому давали пульковый автомат в мою первую вахту, когда я был ещё ноябрёнком.

– Есть! – отсалютовал Рудька.

– Ладно, пошли в школу! – нетерпеливо взял меня за плечо Илья.

Мы вышли на улицу, где нас ждал большой велик, лежащий на плите.

– А где твои новые кеды? – вдруг спросил меня Илья.

– Мама отняла, – пожал я плечами и сердито засопел.

– Это ещё почему?

– Ну-у-у…

Кеды были так изрисованы, что мама не позволила мне их надеть и сказала, чтоб я побегал в старых кроссовках, а она пока их отмоет.

– Опять изрисовал? – догадался Илья.

– Угу, – сказал я, понимая, что отпираться бессмысленно.

Я засмеялся и побежал за вожатым, влетел в лужу. Мои ноги тут же вымокли, потому, что в кроссовках были дырки.

– Как маленький ребёнок! – укоризненно бросил Илья, посмотрев, как я вылезаю из лужи. – Дать соску?

– А ты сам тоже ещё дитё! – довольно хмыкнул я, чувствуя, как мои старые кросовки пропитались влагой.

А магнитофон больших ребят гремел на всю улицу:

"Пройду один, мимо сельсовета…

Услышу плеск уток на воде.

Ещё звенит где-то это лето,

Да вся беда, я не знаю где…"

Илька влез на велик, я сел на заднюю сидушку и мы помчались по улице. Ветер затрепал мои волосы, обдувал мне руки и ноги. Велик бросало то вправо, то влево и я держался за Ильку, чтоб не упасть.

Ребята уже разошлись по пыстырю.

– Тань, вот он, Вьюжанин, – деловито сказал Илья, тормозя возле Таньки.

– Очень хорошо, идите собирать.

– Есть!

Но сегодня мы занимались уборкой недолго.

Была пятница, последний день занятий перед весенними каникулами, родители приходили поздно и я был на весь день отдан улице…

3

Небо над головой было синее-синее, а в вышине плыли жёлтые облачные груды, подсвеченные солнцем. Во дворе на столбе играло радио, орали ребята, о чём-то разговаривали бабки у подъезда, тренькали велосипедные звонки.

Был солнечный день, тополя и клёны качали голыми ветвями, набухали почки, начала зеленеть трава на лужайках, чирикали воробьи. Снег уже сошёл, но было грязно, а по утрам подмораживало.

Жвачки не было и я жевал кусок битума, который содрал с крыши подстанции, потом я побежал с мальчишками играть в маялки и мы бегали вокруг чьего-то аэромобиля. Из окна высунулся дядька и начал на нас орать.

А мы всё бегали. Стремясь уйти от коли, я вскочил на аэромобиль и спрыгнул уже в луже. Дядька завизжал и тут раздался звон. Кто-то из мальчишек высадил камнем из рогатки стекло.

– Сматываемся! – испуганно закричали разгорячённные беготнёй ребята. Максим схватил меня за руку и мы пустились во весь дух в соседний двор.

А во дворе все запускали кораблики. Было сыро, текла вода, хотя снег давно растаял, и по ручейкам бежали пробки, бумажные и пенопластовые кораблики. Кораблики были самые разные и почти все самодельные.

– Дяденька, дайте попить! – зашумели мы с ребятами, когда на балкон первого этажа вышел какой-то дядька. – Дядя, можно мы попьём?

Выпив по две кружки воды, мы бросились во двор гонять мяч.

– Серёня, домой! – позвала меня из окна мама.

"И как она меня отличает от братишек? – невольно задумался я. – Нас почти все учителя и ребята путают!"

И я нехотя поплёлся в свой подъезд.

На черепахе двое больших пацанов играли на гитаре и пели.

– Любимый мой дворик, ты очень мне дорог, – пели они, – я по тебе буду скуча-а-ать!

Я остановился и стал слушать, забыв, что мне надо иди домой. Мне очень понравилась песня, хоть парни были похожи на панков.

– Серёня, долго ты будешь играть у меня на нервах? – раздражённо проговорила мама, высовываясь из окна.

– Да иду я, мам! – раздражённо ответил я и направился в подъезд.

Проглотив обед, я залез на балкон. Через минуту вбежали Тим и Даня и мы начали игру в индейцев по всей квартире. Мы размалевали себе лица акварельными красками и скакали на диване.

– Мальчики, вы что творите?! – вбежала к нам напуганная шумом мама.

– Мы в индейцев играем! – отозвались мы с Тимой и Даней.

– Вы зачем размалевали себе лица?

– Это боевая индейская расскраска! – нашёлся Тим.

– И кто из вас Чингачгук Большой Змей? – с иронией осведомилась мама.

– Я, – гордо ударил себя в грудь я. – Я вождь краснокожих!

– Мы по очереди Чингачгуком играем, – пояснил маме Даня.

– Я понимаю, – выдавила из себя мама, – только можно играть потише? А то бледнолицие соседи выйдут на тропу войны.

И мы стали играть потише, потом мама сунула нас в ванную, чтобы отмыть от краски. Братья убежали на улицу, играть в каплашки. Я снова влез на балкон и стал сооружать ледокол. Вчера я натаскал с улицы пенопласта и принялся за дело. И наконец кораблик был готов. Я посадил на него двух пластмассовых индейцев, выбежал во двор и опустил кораблик на воду. Вода сразу понесла лёгкое судно вниз, к гаражам.

Я бежал по лужам за своим корабликом.

– Вьюжанин! – раздался визг справа от меня.

Я оглянулся и чуть не помер со смеху. Несясь по лужам, я обрызгал Дашку, и её вредное лицо, очки и волосы были в грязи.

– Так тебе и надо! – засмеялся я и принялся дразнить вожатую.

– Вернись, хулиган! – истошно закричала на весь двор Дашка.

– Сейчас мы его вернём, – зловеще сказал стоявший рядом Юрка Звонов и повернулся к Тяпе Михееву и Гришке. – Ребята, взять его!

Я припустил быстрее. Началась погоня. Старшеклашки заходили на меня с двух сторон, но я ловко увёртывался от их рук.

– Влип, маля-а-авка? – протянул Тяпа, растопырив руки. Я увернулся, прыгнул на столб, обхватил его руками, повернулся вокруг него и проехался носком кроссовка по лицу кинувшемуся меня ловить верзиле.

Брызнула кровь из разбитого носа. Тяпа упал в репейник и захныкал.

– Ах ты маленький вонючка! – в ярости вскрикнул Гришка, схватил меня за ногу и я слетел вниз, больно ударившись локтём.

Юрка всё так же стоял возле вожатой и наблюдал. Гоняться за мной ему наверное не позволял значок пионерской дружины.

"Ссыкло! – со злостью подумал я. – Сам драться боишься, глиста унитазная!"

– Ну ты, фумля! – зло выкрикнул Гришка, когла я лягнулся, и кинулся меня бить, но я сделал сальто, вделал ему подошвой кроссовки в подбородок, обхватил ногами шею и уже сидел на нём верхом, прижав локти коленками.

– Ну ты, дятел Вуди! – член совета дружины наконец вмешался и дал мне по шее.

И тут я сделал всё то, за что на меня так жаловалась вожатая Дашка. Я повалил его подножкой в лужу. Звонов встал, вытряхивая из волос репьи и подвывая, вынул из лужи шапку.

– Смотри что ты наделал, псих! – совсем непритворно ревел он.

– Иди, ябедничай! – презрительно бросил я врагу, потирая глаз.

Юрик пятился, потом кинул в меня камнем. Я бросился стукнуть его и мы снова сцепились. За этим нас и застала Таня.

– Вот он опять дерётся! – визжала Даша, обрадованно показывая на меня.

– А чё… они первые полезли! – горячо воскликнул я, обернувшись к Тяпе и Гришке, но те уже удрали, только их разрисованные кеды мелькнули за углом.

Таня ничего говорить не стала, а повела нас с Юриком к школе. Выведя нас из медпункта, где нам быстро вылечили синяки, ссадины и царапины, она устроила нам выволочку в пионерской комнате.

– Честное слово, я от вас этого не ожидала! – сказала Танька разочарованно вздыхая. – Два мальчика, два звеньевых, активисты пионерского движения, а устроили драку, как уличные хулиганы…

Юрик бросил на меня скучающий взгляд.

– Ох, что мне с вами делать? – продолжала сокрушаться Таня. – Тебя Вьюжанин я уже устала наказывать. Это не первая твоя выходка. А вот что делать с тобой, Звонов?

Танька раздражённо заходила по пионерской комнате.

– Ты же ни разу не стукнул никого! – она повернулась в Юрке. – Девочек не дёргал за косички, не грубил взрослым. Ни одной петарды в туалете не взорвал! Не разрисовывал парты…

"Знаем мы, как ты никого не стукал! – яростно подумал я. – В школе активист, в совете дружины, а на улице с хулиганами дружишь!"

Юрка виновато вздохнул, напустив на себя вид раскаявшегося ученика.

– В понедельник на сбор, а вы так себя ведёте! – выдохнула Танька.

– Извините, – понуро опустил голову Звонов, – я больше так не буду.

– А ты, Вьюжанин? – требовательно повернулась ко мне Танька.

Я провёл по полу носком кроссовка.

– Ну?

– Что ну?

– Извиняться будешь?

– Вот ещё! – презрительно сказал я.

– Больно надо! – заносчиво сказал Юра Звоновов и бросил на Таньку заискивающий взгляд. – Раз уж ему не совестно… Мы на совете дружины в понедельник разберём его поведение.

Я едва не вспыхнул от такого лицимерия. Больше всего мне хоталось сейчас стукнуть его по шее, но при Тане было страшно.

"Строит из себя! – клокотало у меня внутри. – А во дворе дружов своих на меня напустил! Меня сейчас убираться заставят, а его отпустят гулять!"

А на улице этот член совета дружины снова соберёт своих дружков и будет караулить где-нибудь во дворе или в подъезде…

– Идите гуляйте, бедствия вы мои, – устало вздохнув, велела нам Таня.

Она отпустила нас и мы вышли на улицу.

– Увидимся на совете држины! – презрительно хмыкнув, сказал мне Юра Звонов.

Я показал ему язык и зашагал вниз.

Боюсь я его совета! Из пионеров всё равно не исключат. А то, что у меня будет двойка по поведению меня не пугало. Подумаешь! У половины школы плохое поведение, но ведь они же не выделываются!

В школе почти никого не было, разве что на кружках. Сейчас ведь каникулы. Даже почётный пионерский караул у горниста уже сняли.

На стене висела доска почёта с фотографиями лучших учеников:

"Ими гордится вся школа"

И фотография Юрки Звонова на фоне красного знамени.

"Сколько хороших ребят во дворе, – с досадой подумал я, – а на доске почёта этот трус и ябеда! Подумаешь отличник и активист! Видали бы они, что этот активист на улице делает, когда вас рядом нет…"

Мне показалось, что Юрик и с фотографии улыбается заносчиво и нагло.

– У-у-у! – показал я ему язык и хотел пройти мимо, но…

Я вынул из кармана химический карандаш, пососал его и в отместку нарисовал ему усы, рога, синяки под глазами и капающие слёзы.

– У-у-у! – снова показал я врагу язык. – Вот тебе, чучело!

Я спрятал карандаш и направился к выходу. Были ещё дела в этот вечер.

4

Я взял в подъезде велосипед и помчался в дальние дворы. Фантомас с весёлым лаем побежал за мной, пытаясь ухватить за кеду. Я засмеялся и началась игра в догонялки. Пёс бежал за мной по улицам, а потом я въехал в стык между плитами и улетел в сухую крапиву.

Из земли торчали поломанные замшелые плиты с кусками мозаики.

Фантомас прыгнул следом и схватил меня за джинсу.

– Ну ты, брысь со своими зубами! – засмеялся я, вылезая из бурьяна. – Айда к ребятам, так веселее будет играть!

Во дворе слышались ребячьи голоса.

Я выволок из канавы велосипед и мы снова помчались по улице.

– Вьюжанин! Иди к нам! – окликнули меня.

Мальчишки играли на холмике в царя горы. Холмик зарос бурьяном и ребята быстро нахватали сухих репьёв. Зеленела молодая крапива.

– Угу! – обрадованно сказал я и мы с Фантомасом побежали играть.

Мы самозабвенно возились, визжали на весь двор и дрыгали ногами.

Я споткнулся и пропахал коленкой плиту.

Игра в царя горы незаметно переросла в игру в заразки.

Остановились возле бойлерной, засмеялись и влезли в большую лужу. Я посмотрел на коленку. На джинсах зияла дыра.

Я сел на край песочницы, закатал штанину. В ранке набухала кровь. Я сидел на краю песочницы, вытянув ноги и посыпая рану песком. Влад сел рядом, посмотрел на мою коленку. Кровь перестала идти.

– Болит? – участливо спросил меня Владик, наклонившись наж моей коленкой.

– Вот ещё! – небрежным тоном ответил я.

Владик осторожно ощупал мою ногу и я ойкнул от боли.

– Ничего, я тем летом так с велика загремел! – утешил меня Владик. – Два дня бегать не мог! Докань пацаны?

Заразки закончились и мы сели отдохнуть перед новой игрой.

Фантомас вертел головой и ушами.

– Айда мультики смотреть, – предложил спрыгнувший с лазалки Тим.

– Лучше мяч погоняем! – подал идею Егор.

– Побежали, у нас возьмём! – предложил Лёня.

Мы побежали за мячом и у стены бойлерной стали играть в вышибалы.

– Пацаны! Идём с нами, это срочно! – свистнули нам Даня, Влад и Костя.

– Чё? – спросил я, когда мы оказались за углом дома.

– Один пилот чуть малышей не сбил! – взволнованно сазал Костя Раскатов, нервно пиная травяную кочку. – Мы еле успели их оттащить. А он пролетел и не остановился! Доканьте пацаны?

– Где это случилось?! – быстро спросил я, забыв о мяче.

– Да возле танцплощадки, – разозлённо сказал Влад. – Играли себе, слона рисовали, а тут он на аэромобиле, как вылетит!

Мы подошли к качеле. Тим сел на неё и оттолкнулся ногами.

– Они что-то совсем дураки стали, – севшим голосом сказал Даня. – Я мяч пинал, закатился он под аэромобиль, полез доставать, так пилот как заорёт!

– Чё делать будем? – выжидающе оглядев нас, спросил Костя Раскатов.

– Объявим водилам войну! – решительно сказал я. – У кого сколько вкладышей от жовок?

С минуту мы рылись в карманах. Вкладышей было много.

Через десять минут мы собрали ребят и объявили о начале беспощадной войны всем пилотами аэромобилей.

А ещё через несколько минут мы разбежались по улице. Война началась!

5

У киношки затормозил красный аэромобиль, покачнулся, опустился вниз, на бетонные плиты. Мы сидели на трубах рядом с бойлерной, в стену которой било солнце и когда водитель вылез из кабины, я слез с ржавой, нагретой на солнце трубы, на которой сидел.

– Серёнь, ты куда? – настороженно спросил Гурька Симаков.

Мы с ним уже помирились и снова играли вместе.

– Я сейчас, – уклончиво ответил я и пошёл вдоль забора.

В кармане ждала своего часа дюжина вкладышей-наклеек от жвачек.

– Дяденька, хотите покараулю? – невинным голосом спросил я.

– Да чё ему сделается? – пренебрежительно усмехнулся водитель.

– Ну здесь такое бывает! – возбуждённо проговорил я, жуя жвачку. – Стиляги всякие и хулиганы ходят… Вчера они аэромопед у одной девчонки угнали покататься и в столб влетели.

– Да врёшь ты всё, пацан… – всё так же пренебрежительно усмехнулся водитель. – Я здесь сколько лет уже аэромобиль ставлю и ничего.

И ушёл в кино, сунув билет девушке в красной косынке.

Шёл сеанс фильма "Киборг-убийца", на который нас с мальчишками не пускали, считая, что детям такое смотреть нельзя.

– У-у-у! – показал я ему вслед язык. – Профессор кислых щей!

Девушка тоже ушла на сеанс. Я улыбнулся, огляделся и вытащил из кармана горсть вкладышей.

"Сейчас он получит фунт лиха! – мстительно подумал я. – Будет знать!"

А через несколько часов дядьки, которые оставили во дворах свои аэромобили кричали на всю улицу, пытаясь отодрать с них наши наклейки и смыть оставленные фломастерами рисунки.

– Так им и надо! – трясся от смеха Егор.

– Ну теперь пусть помучаются! – злорадно вторил его младший брат Дёмка.

Диверсии продолжались несколько дней. Водители безуспешно пытались нас поймать, но ребячьи ноги были быстрее, чем их, и мы удирали от погони, а потом слушали их злые, истошные крики и смеялись. А водители ругались и начали прятать свои аэромобили в гаражах и караулить нас неподалёку. Одному, который пытался меня поймать, я дал носком кроссовки между ног, вделал ногой по шее и удрал.

Вечером того же дня, я узнал, что того дядьку увезли в больницу из-за того, что я так сильно его ударил…

Диверсии продолжались…

Я изжевал кучу жвачек и клеил их на аэромобили, туда, откуда их было трудно выковырять. Другие ребята несколько раз клеили в воздуховод свистки и водил пугал свист, когда они пролетали по улицам, и не могли понять, откуда он исходит. Но с тех пор водители стали летать осторожно. Их пугало то, что происходит. И наконец об этом узнали в пионерском отряде.