2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

– Никит! – свистнул Тим и на дороге возле большой лужи мы увидели Никиту Мухоморова. Его младший братишка Динька стоял в луже с ногами и толкал бумажный кораблик. В воде пузырилась и горела карбидка.

Мальчишки играли в морской бой.

– Чё делаете? – догнал нас любопытный Антон Климов.

– Топим вражескую эскадру! – увлечённо объявил Динька.

Вражеские корабли догорели и мы вшестером пошли по улице.

– Айда с нами! – предложил Лёша Чичкин. – Димку заберём и в кино!

Но в кино нас не пустили из-за грязных кроссовок.

Солнце совсем зашло за высотки. Над полосатой колончёй взошла жёлтая луна, которая отражалась в лужах и в потоке воды, по которому мы пускали кораблики и пробки. Где-то бренчала гитара.

– Мальчики, домой! – позвала нас мама. Она и папа слезли с велосипедов и зашагали к подъезду. Я замер. Они не знали, что ждёт их дома!

– Мама, папа, вы пока домой не ходите! – сказал я родителям.

– Это ещё почему? Вы опять что-то натворили?

– Да нет. Просто у нас там сюрприз…

– Да какой же сюрприз… – насторожилась мама.

– Серёня! – позвали меня ребята.

Я обернулся и увидел, как мой кораблик закрутился в водовороте стока и я тут же забыл о том, что хотел сказать родителям, и бросился спасать кораблик.

Выдернул я кораблик из воды вовремя, а то его бы затянуло. И тут раздался мамин крик и я понял, что мама нашла сюрприз.

– Мама! – вскочили мы с Тимой и Даней и бросились домой сломя голову.

– Это и есть твой сюрприз?! – с чувством воскликнула мама. – С какой помойки ты его принёс, это пугало?

– Ну мама… – с мольбой начал я. – Никакое он не пугало!

– Смотри какой, – одобрительно усмехнулся отец. – Не пускает!

Котёнок стоял к ним боком, выгнув спинку и распушив хвост.

– Мурзик! – улыбнулся я, чувствуя, что мама оттаяла. – Знакомься, это мама и папа. Мам, пап, это наш друг!

– Я заметила, – оторопело сказала мама.

– Мам, ты ведь его не выбросишь? – мы с Тимой и Даней с надеждой посмотрели на маму. – Можно он будет у нас жить?

– Зачем выбрасывать, – вступился за нас папа. – Живите…

– Но чтоб завтра сходили с ним на прививку, – наказала нам мама.

– Ура! – обрадовались мы и обняли маму.

Мурзик перестал бояться, подошёл к нам и потёрся об мою ногу.

– Мальчишки, пошли на лазалки! – ввалились к нам ребята.

– Мам, можно? – попросили мы с Тимой и Даней маму.

– Ну что с вами сделаешь, – снисходительно вздохнула мама, – бегите уж, дети улицы!

Мы побежали вниз, на лазалки, потом устроили беготню по гаражам. А потом к нам присоединился Фантомас и играть стало веселее. Я побежал домой и стащил для него сосисок, а на улице уже стемнело и мы разошлись по домам.

– Мальчики, – встретила нас мама, и её глаза недобро сверкнули, – у нас таинственным образом пропали все сосиски!

– Ну понимаешь мам… – смущённо и растерянно промямлил Тим. – У нас ещё один друг во дворе!

– И что это за друг? – с нажимом спросила нас мама.

– Не знаю, – загадочно ответил я, саданув Тима локтём, – но сосиски люби-и-ит!

– Они пса на улице нашли! – наябедничала Лиза, которая с Владом зашла в тамбур, вслед за нами, – такое пугало, а они с ним играют!

Мама ахнула и схватилась за сердце.

– Они его даже сюда приводили! – наябедничала Лиза.

– Ябеда! – в сердцах выпалил Данька.

Мама заявила, что с неё хватит на сегодня, что мы не дети, а ужас, уличное бедствие и её наказание, и ушла пить варельянку.

Глава III

Да начнётся битва

1

Утро началось с боя подушками, который остановила лишь мама. Сонно бубнило радио, гудел холодильник, на который мы не раз лазали, от того-то он и стал гудеть, выл пылесос, который мы не раз превращали в ракету. Мама занималась нашим воспитанием. Данька боязливо поглядывал на неё. Лизавета к счастью не успела рассказать маме, что случилось вчера с ковром. А за окном бушевала весна, распускались почки, поднималась матьимачеха. И снова солнце сияло над крышами, а снег таял, затопляя улицу талой водой…

– Опаздаете в школу, мальчишки! – напомнила нам мама, когда мы лениво зевая, собирали портфели. – Хоть отдохну от ваших штучек!

Я рассовал по карманам жевательные резинки, солдатиков, рогатку, броневик, сотки с битком, пугач с пистонами, буцык для игры в каплашки и другие нужные вещи. Мама это заметила.

– Ты в школу играть идёшь или учиться? – нравоучительным голосом спросила она и вытрясла из моих карманов всё, не слушая моих протестов. – Господи, что за ребёнок! Тройки, двойки и колы, все приятели мои!

О перочином ножике, который лежал у меня в рукаве она не знала, хотя наверное и догадывалась, что он у меня есть.

Мама ушла, а я тихонько ссыпал всё обратно в карманы.

– Шпаргалки искала, – догадался Тим. – Танька ей наябедничала!

Мурзик бегал по подоконнику, пытаясь поймать солнечные блики. Чёрный кусочек ночи, который забыл спрятаться на рассвете.

– Мальчики, опаздаете в школу! – раздался из ванной мамин голос.

– Ну щас! – откликнулся Тим, а котёнок играл, сбивая игрушки и сотки от чупа-сюрпризов, фигурки акулят, динозавриков, крокодильчиков, которые не поломались, не потерялись в песочнице и в бесконечных дворовых играх.

Я потянулся и взял котёнка в руки. Мурзик мяукнул.

– Ты хороший! – засмеялся я. – Ну иди, играй.

Котёнок спрыгнул на пол и погнался за солнечным зайчиком.

Ветер задувал в окно приятную музыку. Слышалось мерное гудение с водонапорной станции. Мозаика сверкала на солнце.

Мы вышли во двор на солнце.

Солнечные пятна плясали на асфальте. Асфальт был весь изрисован цветными мелками. Налетал ветерок и закачал лапы елей и сухой бурьян. В воздухе пахло весной. В тени деревьев звенели первые комары.

Не успели мы выйти гулять, как сразу затеяли драку портфелями.

– Оторвёте ручки! – вылетела следом мама и надела нам шапки.

– Ну мам! – недовольно заныли мы.

Но мама заявила, что без шапок на улице делать нечего и ушла. Мы сняли шапки и пошли в школу, пуская в ручейке бумажные кораблики.

Водяной поток уносил их вниз по улице. Из трубы бойлерной хлестала вода и та бежала через весь двор. Мы бегали из лужи в лужу, толкаясь и брызгаясь, кричали, подгоняя, каждый свой кораблик.

У трубы мы догнали свои кораблики. Мой кораблик, который я усердно раскашивал фломастерами нырнул в трубу. Я не смог его догнать.

– Всё, теперь не поймаешь… – сочувственно заметил Тим. – Фиг его знает, куда эта труба его вынесет!

Я влез в лужу и заглянул в трубу. Кораблик бесследно исчез в канализации, а мы двинулись по пустырю, чтобы срезать путь к школе.

2

На пустыре, который начинался сразу за забором по другую сторону выложенного бетонными плитами рва, мы бывали не раз. На другой его стороне солнце играло оранжевыми отблесками на плитке и окнах девятиэтажки. Ров был неглубокий, но в нём всегда стояла зелёная, воняющая болотом вода и чтобы перейти на ту сторону, нужно слезть по гаражу к трубам. И уже по ним перейти на колодезный люк, под которым журчала вода.

В школе ко мне привязался какой-то старшеклассник. Я бежал в класс на ботанику, как мне сделали подножку. Я упал и больно ударился коленками.

– Ты чего толкаешься? – обиженно вскрикнул я.

– Глаза разуй, микроб мелкий! – презрительно фыркнул мальчишка и снова толкнул меня. Я перехватил его руку и сделал подножку.

Хулиган оказался на полу под хохот ребят, которые бегали на перемене.

– Я из тебя котлету сделаю! – агрессивно выкрикнул хулиган, бросаясь на меня.

– Ну ты, индеец невоспитанный! – крикнул я и перекинул его через себя, вывернул ему руку и придавил его голову коленкой.

– Ну теперь тебе точно каюк! – встал на ноги хулиган. И ещё три раза шлёпался на пол, под хохот ребят.

Хулиган пытался подставить ногу мне, но я ловко отскакивал.

– Что здесь творится? – подошла к нам вожатая Катя, которая занималась с нами зоологией и ботаникой. – Вьюжанин, опять безобразничаешь?!

– Этот вот мелкий дерётся! – обиженно крикнул хулиган. – Я его даже пальцем не тронул, а он драться!

– Ох и врёшь! – зашумели ребята. – Катя, он первый полез!

– А Серёня только приёмом его повалил! – заступился за меня маленький Симка. – Это не драка!

Катя увела старшеклассника, а я побежал играть в догонялки.

А на уроке набрал в рот чернил. Но случайно конечно, я этого не хотел, просто моя ручка не писала и я захотел её реанимировать известным и первокласснику способом. Смеялись все ребята, а я плевал чернилами.

Весь рот у меня был синим…

– Ксюха, у тебя есть вкладыши с барби? – зашептались девчонки.

– Не, – вздохнула Ксюха, – у меня таких нет.

– А ты у Вьютки спроси! – посоветовала девчонкам Светка Крапива. – У него всякие есть! Он и мне давал. Только я их потеряла…

– Эх ты, шляпа!

– Вьютка! – догнали меня девчоки. – У тебя есть вкладыши с барби?

– Какая ещё Вьютка? – обиделся я.

– Ну тебя так все девчонки называют, – застенчиво потупилась Ксюха.

– Сама ты Вьютка!

– Ну тебя так называют…

Я застонал, зная, что теперь меня все будут так дразнить.

– Ну у тебя есть вкладыши с барби? – с надеждой спосила Ксюха.

– Да ну, девчачьи! – презрительно фыркнул я. – Я Сашке Панкиной на бумер сменял.

– А у тебя рот синий! – засмеялась Светка Крапива.

– Вьютка! – дразнились девчонки. – Вьютка!

Уроки кончились и мы выбежали на улицу, чуть не сбив с ног завуча и снова стали пускать кораблики и так дошли до самой плотины.

– Пошли пацаны в киношку! – предложил Павлик Найдёнов, наш дворовый заводила.

– Айда с нами! – взял меня за плечи Влал.

– Не, – вздохнул я. – Вы, пацаны идите, а я погуляю…

Во дворе орали мальчишки. Аднрюха Квакин катался на велике, а ребята бежали за ним, не замечая ни грязи, ни луж.

– Квакин, дай прокатиться! – просил бежавший за Андрюхой Костик.

– Фиг! – откликнулся вредный Андрюха.

– Да блин! – кричал с досадой Максим Девяткин. – Жадина! Дай прокатиться!

– Дай! – шумели возмущённые ребята. – Дай велик, он общий, на весь двор!

Я хитро улыбнулся, вынул из кармана куртки пластилиновую бомбочку из хлопушки, кинул её на асфальт и когда Андрюха проехал мимло, обрызгав мои ноги, шарахнул по хлопушке камнем.

– Мама! – в испуге вскрикнул Андрюха и упал с велика, прямо лицом в лужу.

– Ес! – обрадованно воскликнул Костя. – Молодец Вьюжа! – поблагодарил меня друг и повернулся к хнычущему Андрюхе. – Так тебе и надо, жила!

Костя влез на велик и поехал.

– Чур я потом катаюсь! – ревниво крикнул Максим Девяткин.

– А чё это ты?! – возмутились остальные ребята.

И тут я ахнул! Потерянный кораблик плавал в глубокой луже, а из трубы хлестала в отстойник вода, крутился мусор и поток уносил его на пустырь.

Я пустил кораблик в поток воды и побежал за ним.

Между бетонными плитами рос радиоактивный мох. На плотине на покосившейся ржавой сетке забора кто-то давно повесил противогаз. Столбик с треугольником знака радиационной угрозы торчал из воды.

– Серёня! – меня догнали ребята.

– Нашёл? – обрадовался за меня Тим.

– Угу! – довольно сказал я. Кораблик сильно намок, но я был доволен, что сумел его спасти. – Побежали за ним!

Мы побежали за корабликом и остановились на самой дальней плотине возле водозаборника. С одной стороны зелёная вода со световой дорожкой от солнца лизала бетонные плиты, с другой вытекал ручей в овраг.

Владик разулся и влез по колено в ржавую жижу.

– Чё ты там нашёл? – фыркнула Светка Загремухина.

– А чё, всё равно кроссовки мокрые! – жизнерадостно ответил Влад.

Влад неисправим. Девчонки об этом щебечут постоянно. Владику непременно нужно зайти в лужу, проверяя водонепроницаемость своих новых кросовок. Влад обязательно измажется в грязи, или больше других детей промокнет в снегу зимой. А уж Владькины пальцы и ладони вечно искаляканы чернилами, особенно после диктанта.

– Владь, вылезай! – я протянул Владу руку и вытянул из канала.

Во дворы мы вернулись через час и помчались гонять на великах.

– Держись, сейчас с горки полетим! – весело крикнул я Митьке.

Митька держался за меня, выставив вперёд ноги, так, что они касались моих и визжал от восторга. На всём ходу мы влетели в дебри сухой крапивы…

3

Я ушёл домой, сочиняя, что скажу маме, когда та вернётся. Я порвал джинсы, покарябал ногу, испачкал куртку и потерял шапку. Но к счастью мама куда-то ушла и я избежал очередной головомойки. Я попил воды, сунул танчик и двух чубриков в карманы и одел уже здорово измочаленную за прошлое лето пионерскую форму, и такие же кроссовки. Накинул куртку, и съехал по перилам вниз. Солнце просвечивало сквозь жёлтые облака. Оно заливало двор таинственными оранжевыми лучами, как бывало после дождя.

– Картошка-тошка-тошка! – напевал я, выбегая во двор.

– Серёня! – свистнули мне ребята. – Айда с нами.

– Сыграем в вышибалы? – предложил Тим.

– У нас мяч сдулся, – урезонил его Даня.

– Блин, – погрустнел Тим, и мы пошли по улице.

Впереди белели высотки, горели на солнце окна. Я нашёл наконец шапку и нахлобучил её на уши.

– Пацаны! – к нам шёл Влад, – айда в бассейн купаться! Катька нам хоть до вечера разрешила плавать!

– Ну чё, айда в бассейн? – сонно зевнув и потянувшись во всю свою длину, спросил я Тиму, который полез в песочницу за чубриком.

– А чё, пошли купаться! – улыбнулся Тима и прихлопнул комара.

– Ага! – улыбнулся я.

Мы купались в бассейне, и устроили салочки. Я довольно быстро догнал Влада, но он нырнул и случайно треснул мне ногой по носу. А удар у него был сильный, хоть и не со зла. У меня закапала кровь.

А потом мы сидели в пионерской комнате нашего отряда.

– Серёня, – затормошил меня за коленку Влад, который играл в тетрис и отмахивался от весенних комаров, залетевших в форточку. Я смотрел на облака.

– А-а? – очнулся от витания в облаках я и повернулся к другу.

– Ты не сердишься на меня, за то, что я тебе ногой двинул? – спросил меня мальчик, рассматривая мой нос.

– Не, я не сержусь, – замотал головой я и потёр нос. Я сидел, запрокинув голову на Владькину коленку, чтобы унять кровь. – Ты же не нарочно.

– Больно? – участливо спросил Влад.

– Ни чуточки, – соврал я.

– Врёшь, – неверяще сощурился Влад. – Тебе точно больно.

Я посмотрел на друга. Владик мне не верил и беспокоился.

– Да мне честно не больно, – поспешил я успокоить лучшего друга.

– Я по-правде не хотел… – с беспокойством заметил Влад.

– Но я же не заплакал! – весело хмыкнул я.

Влад нахмурился, отложил тетрис и зашевелил пальцами на ногах. А через час, после игры в чику мы побежали на детский сеанс, но пришли рано и стали играть в панки. Пора было идти делать домашку, но тащиться домой не хотелось. Мы сидели на бетонных плитах и ждали детского сеанса в клубе. Но играть в панки было сегодня не интересно, я послонялся вокруг бойлерной.

– Защищайся! – с вызовом сказал я Тимке, схватив с земли палку.

Тимка тоже схватил палку. Минуты две мы сражались и сражение кончилось, пока я не отбил брату палец. Мы чуть не подрались.

– А давай в "Горца" играть? – подал идею неугомонный выдумщик Гурька.

– А чё за горец? – сощурился Тим.

– Вы чё, "Горца" никогда не смотрели? – с усмешкой спросил Гурька, и перепрыгнул лужу. – Во даёте!

– Ну смотрели, – уклончиво сказал я. – Это про бессмертных чтоль?

– Ну да, бессмертные, – быстро кивнул Гурька. – Короче сделаем мечи и будем сражаться. И кто останется в живых-тот победил!

Минут десять мы делали мечи из реек, на которые мы разобрали несколько старых оконных рам, а потом начался спор, кто будет Дунканом Макклаудом. Мы выясняли это с помощью считалочек, чуть не подрались и решили, что Дунканом Макклаудом будет последний выживший.

А потом началась весёлая беготня и сражение по улице, под окнами и по крышам гаражей, от которого разлетались в испуге воробьи. И в конце концов остались мы одни с Гурькой. Оба мы были в синяках, зато победили всех ребят.

Началась последняя битва между бессмертными.

– Да начнётся битва! – воинственно возвестил Гурька. – Нас двое бессмертных, но в живых останется только один!

– Вы что там разорались? – высунулась в окно тётка с чашкой чая в руке.

– Мы играем! – крикнул Тим, облизывая ушибленный в бою палец.

Тётка что-то проворчала про опасные и шумные игры и закрыла окно.

– Я Гурька Симаков из клана Симаковых, – значительно сказал Гурька, поднимая меч, с которого слетела белая краска, – вызываю тебя на смертельную битву, в которой останется только один бессмертный!

– А я Серёня Вьюжанин, из клана Вьюжаниных, – с чувством произнёс я, замахиваясь своим мечём. – Я принимаю твой вызов! Я отрублю твою голову и вся твоя сила перейдёт ко мне-е-е!!

И началась такая драка, что через минуту мой меч переломился, а Гурька вделал мне своим по лбу. Так, что я и вправду увидел молнии, которые появлялись, когда горец забирает силу у поверженного врага.

– Я выиграл! – победно расхохотался Гурька. – Я последний бессмертный! Я Дункан Макклауд!!

– Не честно! – всхлипнул я, ощупывая шишку на лбу. – Мой меч сломался! Я так не играю!

– Всё честно! Я теперь бессмертный!

– Ща я тебе башку твою бессмертную оторву! – крикнул я, и прежде, чем ребята что-то смогли сделать, мы подрались.

– Тихо ты! – раздался голос Вити Лагунова. – Двое дерутся, третий-не мешай.

Лёша засопел и отошёл назад. А мы с Гурькой упали в сухой бурьян и продолжили сражение бессмертных среди репейников и сухой крапивы, отчаянно лупя друг друга уже кулаками.

– Я бессмертный! Я! – кричал я, обхватив Гурьку ногами.

– У-у-у! – мычал Гурька, пытаясь разжать захват моих ног.

Наконец он вырвался и побежал, спотыкаясь и подвывая. Я бросился за ним, но тут выбежала из подъезда тётка. Уже без кружки чая.

– Ну-ка прекратили безобразничать! – накинулась она на нас.

Мы дали дёру. Гурька побежал к себе.

– Ну вы даёте! – неодобрительно покачал головой Сашка Жариков. – А ещё друзья!

Я поглядел на себя в лужу. Разбита губа, кровь из носа, шишка во весь лоб, репейник на куртке, джинсах и в волосах. Наверное именно так выглядят бессмертные горцы, победив в смертельной битве…

– Пацаны, айда газировку попьём! – позвал ребят Костик Раскатов.

Ребята побежали на косогор, а я ушёл домой, потирая шишку на лбу. На сегодня играть в "Горца" мне расхотелось. Крики ребят затихли вдали. Впереди показались залитые солнцем балконы моей трёхэтажки.

Сейчас меня увидит мама…

Я остановился на дороге, оглянулся назад. Гурька тоже наверное дома, и уже гулять наверное не выйдет.

Рассерженно пнув банку, я остановился. Впереди, в большой луже играли два малька, пускали кораблики. По асфальту бежал ручеёк талой воды. Я забыл про то, что надо бежать домой и опустил на воду свой кораблик.

– Серёнька, пошли играть! – это догнали меня ребята.

Я побежал к ним, а кораблик так и остался плавать в луже…

4

А вечером мама гонялась за мной по квартире с веником. Она застукала меня за тем, как я замазывал в дневнике двойку. Я то вскакивал на диван, то прыгал на подоконник, то спасался от неё на шкафу и под столом.

– Вот я тебе задам веником! – грозно покрикивала на меня мама.

– Я больше не буду мама! – кричал я, высовываясь из-под стола и тут же получил веником по макушке. – А что я сделал?

– Ещё раз такое сделаешь, я тебя мультиков лишу! – крикнула мама и опять накинулась на меня с веником. – Вместо того, чтобы исправлять свои тройки, двойки и колы, он портит дневник!

Я сидел под столом, ожидая, когда из мамы выйдет пар.

– Можно я пойду с ребятами погуляю? – робко спросил я маму.

– Сиди и не высовывайся, – отозвалсь сердитая мама, – не то веником схлопочешь!

– Ну мам, сейчас же все ребята гуляют!

– А я ещё не успокоиась! Наказание ты моё!

Но стоило маме зазеваться, как я выскользнул из-под стола и прошмыгнув в тамбур, застегнул кроссовки и в миг оказался на улице.

– Серёня, сейчас же домой, ты наказан! – запоздало крикнула мне вслед мама.

– Я в отряд, к ребятам! – откликнулся я и заспешил вниз. – Мне пора заниматься!

– Тане ты там будешь действовать на нервы, а не заниматься! – раздражённо крикнула мама, но я уже её не слушал и бежал к ребятам.

Мы снова собрались у большой лужи и пускали кораблики. Их подхватывал поток и уносил вниз по улице. Сверкала на солнце вода. А потом я убежал в школу, посмотреть, как занимаются мои малыши.

Малыши в который раз довели вожатых, которые были в основном девчонками и те восприняли моё появление, как своё спасение.

– Серёнечка, миленький, спаси! – накинулись они на меня. – Они совсем не слушаются! Бегают, не хотят есть, а класс географии превратили в поле боя!

Минут через десять я успокоил малышей, дав им задание построить ракету для полётов в космос. А сам побежал к игравшим на дороге ребятам. Мы послонялись по двору и вскоре нашли себе интересное занятие. Мы сидели на заднем дворе у леса и вовсю делали самострелы и поджиги.

А солнце скрылось за высотками. Мы уселись на заборе, за которым жильцы сажали цветы, делая из старых, раскрашенных покрышек клумбы, и спорили, где испытать самострелы и как нам влетит, если взрослые узнают. Я ещё помнил, как четыре дня назад мне попало за поджиг, но всё же прицелился и разбил стеклянную бутылку. Бабахнуло так, что казалось дома закачались.

– Что ж вы делаете, шпана малолетняя! Беспризорники! – из подъезда выскочил какой-то небритый дядька. – Уши оборву и к макушке приставлю!

Мы с хохотом бросились бежать, а остановились возле бойлерной.

– А вообще это всё фигня, – небрежно заявил Максим. – Ещё от взрослых попадёт, и тогда никаких мультиков… Лучше сделать луки.

– Луки небось всякий умеет делать, – резонно возразил я.

– Ага, видел я ваши луки! – презрительно усмехнулся Максим. – А вот чтоб стрелял отсюда до гаражей не каждый может!

– А как такой сделать?! – заинтересовались мы с мальчишками.

– Ну-у-у… – задумчиво протянул Максим, глядя на антенны на крышах домов, – короче берёшь длинную, гибкую такую железку, тетиву из толстой капроновой лески, а стрелы из камыша. Или из старой пластмассовой удочки. А наконечник из гвоздя. Звезданёт такая, и всё…

– А ты стрелял?

– Ещё бы! Сеструха толькло отняла…

– Все старшие сёстры одинаковы… – сочувственно вздохнул Владик и заболтал ногами.

Я оглянулся по сторонам.

– А новый сможем сделать? – оживился я.

– Сложно, – задумчиво помотал головой Максим, – я сам хочу. А главное мы сможем и вправду задать хулиганам. Петарду к стреле привяжи… а ещё лучше ракету! Такое будет, что все улицы взвоют!

А потом мы снова пускали кораблики в потоке талой воды. С какого-то балкона долетала музыка, а вверх над крышами поднялся воздушный змей.

Я побежал домой попить и показаться маме.

– Мяу! – к моим ногам подлетел котёнок.

– Мурзик! – обрадовался я, взяв котёнка на руки и ласково чмокнув его в макушку. – Ну, как ты без нас? Не скучал?

– Серёня, айда во двор! – свистнули мне с улицы ребята.

Мурзик запрыгнул на подоконник и стал внимательно смотреть на воробьёв, а я помчался на улицу, играть с ребятами, пока не загнали спать.

5

Свет вечера померк. Я взглянул на небо. Солнце спряталось за облако, его края засветились. А по синему небу бежали серые дождевые тучи. Мы спустились по бетонной лестнице на другую улицу. Позади стояла кирпичная, поросшая мхом стена, и дом на холме, утонувший в сухом бурьяне. Хмурились тучи, в прорехи в них синело небо и светило солнце.