2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

– Какую? – растерялся я.

– Которую тебе пожарные дали прошлым летом, – напомнила Лизавета.

– Ну её, – раздражённо дёрнул плечом я. – Я, надену, и все мальчишки будут пальцем показывать и дразниться! И так учителя и вожатые замучали.

– Как же?

– Ну говорят, что огня не испугался, а двойки боюсь. И что я хулиганю…

– А ты бы не хулиганил!

      Лизавета передохнула, поправила на мне галстук. Я потёр ногу об ногу и обещал, что не буду хулиганить, по крайней мере сегодня.

      Начализь занятия. Я потянул ногу на тренировке по ушу, влез на подоконник и стал слушать передачу из динамика на столбе за окном, и вертел в руке биток от соток. У нас таких динамиков на улице четыре, и радио играет весь день. Звук далеко разносится над лужайками.

– Иди сейчас в школу, – велела мне Лизавета, хлопнув меня по руке, когда я полез в нос. – Забери малышей с кружков и веди их сюда.

– Есть, – с готовностью отсалютовал я и пошёл в школу.

– Вьюжанин, – догнала меня Дашка Трепыхалина, – слушай, у нас концерт будет в школе и будет выступать хор… Ты будешь петь с мальчишками?

– Вот ещё! – дерзко сказал я.

– Но ведь у тебя пятёрка по пению!

– Не хочу!

– Вьюжанин!

– Отстать, вонючка с ванилью!

– А ты перечущий мальчик со сладкими перцами!

– Не-не-не! – показал я Дашке язык.

      Дашка сказала с досадой, что я чудовище и вообще самый невозможный мальчишка во дворе и в школе, и удалилась с обиженным видом, а я шагал вдоль гаражей, вышел к детскому садику, где на лазалках бесилась малышня. Навстречу шёл большой мальчишка в джинсах и жёлтой кофте.

– Эй, пацан! – крикнул он мне.

      Я насторожился. Мальчишка был старше, кто знает, что у него на уме?

      Мальчишка был настроен серьёзно. Я мог бы дать дёру, но не стал.

– Это не ты сейчас помойку спалил? – строго спросил меня мальчишка.

– Какую помойку? – удивился я. – Ничего я не поджегал!

– Да тут во дворах одни подожгли, – непонятно сказал мальчишка, – а потом трава загорелась, мы еле потушили. А этих не поймали…

– А чё сразу на меня? – обиделся я.

– Да тут две девчонки видели пацана у помойки, – более миролюбиво сказал мальчишка. – Мы из юной добровольной пожарной дружины. Сейчас всякие хулиганы жгут костры… два пожара еле потушили! А ещё какая-то шпана в подъезде потолок подпалила.

      "Наверное кто-то с летучкой баловался! – рассеянно подумал я. – А вдруг ещё наябедничают, скажут, что это я подпалил?"

– Я мусор выкидывал, – сухо ответил я, – а огнём я не балуюсь. Дурак я чтоль?

– Ладно, ты извини, – смутился мальчишка. – А я тебя помню! Мы с тобой прошлым летом играли. Я к Катьке приезжал на лето!

– Лёша! – обрадовался я, узнав Катькиного двоюродного брата.

– Ага, – дружелюбно улыбнулся Лёша. – У меня родичи в экспедицию улетели, в арктику, а оставить меня не на кого. Я и прилетел к сеструхе…

– Жвачку хочешь? – спросил я Лёшу, совсем на него не обижаясь

– Хочу! – улыбнулся Лёша.

      Я разделил пластинку и мы пошли вместе. Лёша мне нравился и я рассказал ему об отряде, и чем мы занимаемся.

– А ты куда сейчас? – спросил меня Лёша.

– За малышами, – утомлённо вздохнул я, – я с ними занимаюсь. Меня же их вожатым сделали, а ещё у нас в школе тимуровское движение…

– А пойдёшь с нами сегодня в патруль?

– Поджегателей ловить? – с пониманием спросил я.

– Ну да. Я с ребятами тебя познакомлю.

– Угу, – без раздумий согласился я. – А во сколько?

– В шесть вот здесь, у гаражей, – подумав, ответил Лёша.

– Ага! – кивнул я, улыбаясь. – Я прибегу с мальчишками!

      Лёша помахал мне, и зашагал по улице, а я помчался в школу, с нетерпением дожидаясь вечера. Ведь у меня новый друг! На миг меня кольнула тревога. А кто эти мальчишки, которые сказали, что это я спалил помойку?

                              Глава VI

                         Юный огнеборнец

                                    1

      Я бежал домой, показаться маме и попить. В кросовках хлюпало. Я умудрился два раза наступить в глубокую лужу между плитами. Кросовки были испачканы и дома мне здорово за них влетит от мамы. Она и разрисованные кеды мне не забыла, а за мокрые кроссовки она меня вообще съест…

      А на бетонке и на асфальте лежали круглые бумажки от мороженного и пробки от ситро и лимонада. Под ноги попалась банка от пепси-колы. Вот здорово! Я пнул её и побежал. Гонял её по всей улице, пока на меня не заругались взрослые, требуя, чтобы я прекратил это безобразие. Я стряхнул с ног пыль и двинулся по улице. Все дворы и пустыри желтели матьимачехой. Среди веток каштана, словно белое привидение трепетал пакет.

      Мамы дома уже не было. Я переоделся в каратистскую форму и начал заниматься. Играл приёмник. Устав, я пошёл попить.

– Вьютка, выходи гулять! – звали меня с улицы ребята.

– Я сейчас, пять минуточек! – отозвался я, выглядывая в окно.

      Я открыл форточку и продолжил заниматься, и тут дверь открылась.

– Мам, это ты? – оглянулся я, но это была Лизавета.

– Вьюжанин, выручай! – сказала Лиза, ведя в комнату маленького Лерку. – Мне надо в райком комсомола, Таня тоже улетела, а его оставить нельзя. Два раза ловила на проспекте. А там ты знаешь, большое движение.

– Я сам сейчас ухожу, – попытался отвертеться я. – Меня ребята звали.

– Ну и пусть он с вами играет, – упорствовала Лизвета. – Я честно, никуда не могу его пристроить, а то опять втяпается в историю.

– Ладно, – неохотно согласился я, – оставляй.

      Лизавета ушла. Лерка потоптался и полез в игрушки.

– Давай в вертолётчиков? – жизнерадостно предложил он.

– Я сейчас, Лерка, – с неловкостью сказал я, – пять минуточек.

– Ты делаешь зарядку?

– Да. У нас ведь скоро будут соревнования по плаванию.

      Лерка достал вертолёт и принялся с ним играть.

– На, держи, – сказал я малышу, – это тянучка.

      Лерка просиял и тут же сунул её в рот. Я поставил два стула и сел на них на шпагат. Лерка бегал по комнате с вертолётом в руках.

– Первый, я нашёл их! Они на дрейфующей льдине! – играл Лерка, пробегая мимо меня. Беготня разбудила Мурзика, который дремал на подоконнике среди мелких игрушек.

      Лерка обрадовался и они с котёнком стали вместе бегать по комнате. И пробегая мимо меня он случайно ударил меня локтём и я полетел вниз.

– Ну ты! – резко всрикнул я, вставая с пола.

– Прости! – испугался Лерка. – Я тебя сильно, да?

– Ничего, – небрежно сказал я, потирая шёку. Я взял второй вертолёт и мы вместе спасли Мурзика с дрейфующей льдины, которой был подоконник.

– А у тебя есть "Вредные советы?" – с надеждой спросил Лерка.

– Угу, – рассеянно ответил я. – А ты читать хоть умешь?

– Мама учила.

– Ну давай читать.

      Я снял с полки книжку Мы улеглись на диван и стали читать.

– Вьюжа, выходи! – засвистели мне с улицы Владик и Костя.

– Айда гулять! – жизнерадостно предложил я Лерке.

      Мы оделись, вылетели на улицу и поиграли в маялки. Скоро кому-то пришло в голову играть в царя горы и началась куча мала. А потом во двор прибежали ребята с Фантомасом и стало совсем весело.

– Спорим, – с вызовом обернулся я к Владу, – я сейчас ему мысленно прикажу что-нибудь и он выполнит?

– Да ты чё, так не бывает! – замотал вихрастой головой Влад.

– Спорим?

– На что?

– На твой фонарик.

– Ну спорим… А ты мне что тогда дашь?

      Я сунул руку в карман и вытащил пугач.

– Как бумкнет! – озорно рассмеялся я. – Я его переделал. Грохнет так, что вся улица оглохнет и испугается.

– Ну, приказывай!

– Угу!

      И я поглядел на пса, стараясь сосредоточиться на том, чтоб мысленно отдать ему команду. Чтоб он пробежался до бойлерной и вернулся.

      Но тут случилось то, чего я не мог предвидеть. Появилась Дашка, и пёс, который играл с ребятами, вдруг залаял и вцепился вожатой в авоську!

      Я ахнул и чуть не слетел с бортика.

– Помогите! – испуганно завизжала Дашка. – Напомощь! Ай! Грызут!

– Фу Фантомас! – закричал я и поспешил напомощь.

– Серёньчик, ну ты даёшь! – с удивлением и уважением воскликнул Влад, ероша рукой мне волосы. – Вольф Мессинг!

      А пёс всё тянул вожатую за авоську. Дашка вижала и махала руками, мальчишки смеялись, а я, спотыкаясь мчался к ним.

– Так тебе и надо, Дашка-какашка! – мстительно смеялись ребята.

– Фантомас, фу! Нельзя! Плюнь ты её! – кричал я на пса.

      Но пёс не отпустил Дашку. Он упорно грыз её авоську.

– Фу! Плюнь ты её! Ещё отравишься! – сдерживая смех, сказал я.

– Это ты Вьюжанин мне отравил жизнь! – разозлённо завизжала Дашка. – Ты и твои братья, которые безобразничают едва научившись ходить!

      Но говорила она это уже с безопасного расстояния. Дашка всегда обращалась со мной, Тимой и Даней, как с бомбой замедленного действия. Она была уверена, что от нас хорошего не жди. Так считали и все бабки у нас во дворе, которые не раз говорили, что с нами лучше не связываться.

      Если бы Дашка знала, сколько неприятностей исходит от неё!

– Дай ты ему сардельку, или сосиску, – посоветовал ей Костик, – он и отвяжется!

– Он тебя потому и цапнул, – проникновенно сказал Антон Климов.

      Дашка сердито засопела, готовясь вылить на нас целый водопад нравоучений, но вместо этого сунула руку в авоську и кинула Фантомасу здоровенную сардельку. Пёс тут же на неё набросился.

– Ешь Фантомас, ешь! – ласково гладил пса Костя.

      Дашка убежала, жалуясь на жуткую жизнь, а мы зашагали по улице…

– Владька, домой! – позвала брата Лизавета. Она уже вернулась из райкома комсомола.

      Остальные ребята тоже стали расходиться по домам. Игра закончилась, я пошёл на детский сеанс. Там крутили фильм про Робин Гуда.

– Снова пришёл? – усмехнулась белобрысая девушка в красной косынке.

– Ага! – жизнерадостно ответил я.

– Ты же смотрел его раз пять уже!

– Ну и что? Владюшка его смотрел вообще шесть раз!

– Ладно иди уж, беспокойная душа, – улыбнулась мне девушка.

      Когда сеанс закончился я твёрдо решил сделать себе лук. Полазав на задних дворах у леса, я уже к полудню сделал его. Лук был из гибкой арматурины, которую я стянул у зазевавшихся сантехников, которой они прочищали трубы, с тетивой из толстой лески и стрелами из тонких колен удочки. Сколько старых удочек мы с мальчишками прошлым летом стащили с нижних балконов и из тамбуров для этого дела! И на конце каждой из них был гвоздь. А некоторые мальчишки приматывали не гвоздь, а делали наконечник из скрученных треугольничков, вырезанныз из консервных банок.

      Такая стрела проткнёт всерьёз и такие у нас во дворе были дороже, чем пульковый пестик! Несколько раз к ним приматывали петарды. Ими менялись, их отдавали за самые крутые сотки или чубриков, за заводные катера и самолёты. Можно было наделать стрел из прутьев или камышей. Но для камышей сейчас был не сезон. Старые, сухие не годились. Такая стрела жила всего один или два полёта, а потом рассыпалась.

      Я выбежал на улицу и стал думать, куда бы пустить стрелу.

– Вьюжанин! – ко мне шла размашистым шагом Дашка Трепыхалина. – Ты что, сдурел?! Не вздумай пускать стрелы на улице!

– А где же ещё их пускать? – удивился я, на всякий случай отскочив от Дашки подальше. Мало ли…

– Где хочешь, только не здесь! – повысила голос Дашка.

      Она протянула руку, чтоб вырвать у меня лук и стрелы, но я ловко увернулся, проскользнул под ней.

– Отдай!

– Фиг тебе, мочалка драная! Шемпанзе зловещее!

      Дашка всё-таки меня схватила. Я стал выдираться.

– Зубы хоть чистишь? – выкрикнула Дашка, у которой я всё-таки отнял свой лук и стрелы. – У тебя изо рта несёт, как из помойки!

– А ты жаба! – огрызнулся я, отскакивая от вредной вожатой. – Дашка Трепыхалина, прекрасная корова! Сбежала из дурдома, украла миелофон!

– Ах ты сопля! – разозлённо взвизгнула Дашка, и снова попыталась схватить меня, но я увернулся и побежал по улице. – Всё твоей маме расскажу!

      Возмездие настигло меня неожиданно и беспощадно. Меня обозвала хулиганом и окатила водой из окна какая-то тётка и я вымок до нитки…

                                    2

      Идея сделать луки озарила не только меня. Через два дня луки себе сделали все дворовые мальчишки. Дворы захватила волна. Миха с прителями тоже пускали стрелы и убили собаку. И два раза их стрелы попадали в людей, когда они баловались на улице. Они удирали и всё сваливали на нас.

      Раненых стрелами увозили в больницу, а уличный комитет раз за разом обвинял в хулиганстве ребят из нашего пионерского клуба.

      Но с тех пор, как управдом из девятиэтажки на Высоковольтной улице попал в больницу, когда его ранили такой стрелой, луки стали под запретом. Их прятали и стреляли уже тайно, чтоб взрослые не видели.

      И в один из вечеров я искал стрелу, которую пустил из лука в сторону зелёных домов. Лук я прятал под курткой, которую дала мне мама, потому, что над головой хмурилось небо, готовое сплюнуть дождём.

      С танцплощадки послышалась музыка и я забыл о потерянной стреле.

      "Танцуй без меня, нара-на-ра-нара-на

      Целуй не меня, нара-на-нара-на!

      Танцуй без меня, нара-на-ра-нара-на

      Целуй не меня, нара-на-нара-на!"

      Там шла дискотека, но пускали лишь тех ребят, кому было двенадцать, а мне двенадцать исполнится только в мае, перед летними каникулами…

      Стрела воткнулась в землю возле трубы, из которой лилась вода. Здесь было сыро, росли мох и болотные растения, ноги вязли в грязи. На стене были всякие рисунки, кое-где отвалилась мозаика и там тоже рос мох…

      Я спрятал стрелу под куртку и зашагал назад.

      Возле подстанции я остановился. На покосившемся бетонном столбе с дырками за железяку зацепился белый целофановый пакет. Я поднял лук, натянул тетиву и пустил стрелу. Она перелетела двор, но в пакет не попала и пропала за домами, а со стороны танцплощадки раздался чей-то вскрик и музыка угасала, как в испорченном радио, и смолкла.

      Я замер и меня обдала волна страха. Я оглянулся по сторонам, а за домами кто-то кричал. Что же делать?! А вдруг я ему стрелой глаз выбил?

      На танцплощадке стоял шум и гам. Моя стрела воткнулась в магнитофон и из него валил дымок. Стиляги, которые здесь танцевали пялисись на стрелу.

– Мамочки! – взвизгнула Дашка, вытаращившая от страха глаза. – Да когда же это наконец кончится?! Откуда они только берутся-то, хулиганы?!

      Страх перебивался желанием рассмеяться. Дашку окружили большие девчонки и мальчишки, но никто ничего не мог понять.

– Что случилось? – голосила какая-то девчонка.

– Ничего! – дрожала от страха Дашка. – Только кассету хотели поменять, а она как прилетит, как воткнётся!

      На улице появились ребята. Раздались смешки, а мне было не до смеха.

– Ребята, вот этот стрелок! – вдруг воскликнула из окна какая-то большая девчонка, заметив меня. – Я из окна видела, как он стрелы пускает!

– А ну-ка Робин Гуд, иди сюда! – угрожающе выкрикнули старшеклашки.

      Я бросился бежать, они кинулись за мной. Дашка схватила меня за ворот куртки, отобрала лук и шлёпнула меня по мягкому месту.

      Я вырвался, но меня поймал другой старшеклассник.

– Ай! Ой! – вскрикнул я и стал вырыватьяся и лягаться. – Пусти штуша кутуша, индеец невоспитанный!

– А ну-ка вольный стрелок, пойдём к твоей маме! – сказал парень, похожий на панка, но с комсомольским значком на куртке.

– Её дома нет! – отчаянно выкрикнул я, пытаясь его лягнуть.

– Значит к твоей вожатой! – безжалостно сказал панк.

– Пустите козлы! – бился я, пытаясь вырваться.

      Вырваться было нельзя, и я поплёлся за панком.

– Значит это он играет у тебя на нервах? – деловито спросил панк у Дашки, бросив на меня строгий, не предвещающий ничего хорошего взгляд.

– Это же Вьюжанин! – с раздражением закатила глаза Дашка Трепыхалина, выдёргивая из магнитофона мою стрелу. – Что вы удивляетесь? Он с братьями всё время чудят! Покоя от них нету!

– Ну теперь тебе достанется!

– Наконец-то мы разберёмся с этой хулиганской компанией!

– А ещё пионер!

– А сами-то, все панки и говнари!

      А меня привели в наш отряд. Маминого наказания я не боялся, в отряде меня ждало и не такое! Танька пленных не берёт, съест и не подавится!

– Ну, где вожатые? – нетерпеливо и предвкушая моё наказание по пионерской линии, спросила меня Дашка.

– А вожатых нет, – огорошил её Сашка Жариков, который вёл фехтование у ребят и те замерли и удивлённо посмотрели на нас, опустив рапиры. Таня, следившая за занятием с тревогой на нас посмотрела.

– Что он опять натворил? – вздохнула она, предчувствуя недоброе.

– Дискотеку нам сорвал! – торжествующе воскликнул панк и он показал отобранные у меня лук и стрелы. – Стрелу пускал, хулиган! В прошлый раз одна такая мне прямо в окно влетела! Чуть не убила.

– Доигрались… – тяжело вздохнула Таня. – Так, отпустите мальчика.

– Не понял?

– Отпустите говорю сейчас же!

      Панк отпустил меня, отдёрнув руки, словно обжёгся.

– Что он вам сделал? – звенящим от напряжения голосом, спросила Таня.

– В пакет хотел стрельнуть, который на столбе висел! – сунулась вперёд девчонка, которая кричала на меня из окна. – Сначала кто-то из этих на моих глазах крысу убил. И в бедную Дашу этот голоногий Робин Гуд тоже чуть не попал! Она всю дорогу плакала!

– Вьюжанин! – сокрушённо простонала Таня. – Ты настоящее бедствие! Жди меня в пионерской комнате, наказание ты моё…

      Я ушёл в комнату и сел на подоконнике, дожидаться головомойки…

                                    3

      Нагоняй, который мне устроил совет дружины был как шторм. В этот раз досталось мне крепко. Хотели даже из пионеров гнать. И хотя были весенние каникулы, совет дружины собрали быстро и устроили мне головомойку.

– Ох горе ты моё, – нервно ходила у окна Таня. – Даша права, от тебя и твоих игр одни бедствия. Что же мне стобой делать?

– Можно конечно утопить в луже… – задумчиво сказал председатель совета дружины нашего отряда Илька Громов. – А то он ещё чего натворит…

– Это непедогогично, – возразила Лизавета, недобро сверкая глазами. – А зачем ты разбил позавчера лампочку, и ещё сбежал?

– Но это же не я разбил! – с отчаянием сказал я. – Я просто рядом играл…

– Давайте у него рогатку отнимем? – подала идею Ксюха Гордеева.

– Ага, небось сами стреляете во дворе! – вознегодавал я.

      Ребята зашумели. Таньке еле удалось восстановить порядок в комнате.

– А правда, мальчики, – неожиданно согласилась она, – разве ни у кого нет рогатки или перочиного ножика? И вы не играете с ними на улице?

      Ребята молчали. Рогатки и перочиные ножи были у всех мальчишек.

– Есть, – сказал за ребят Илья. – Разве что у девчонок нету…

– У девчонок тоже есть, – упрямо возразил я.

      На этот раз зашумели девочки.

– Они же от скуки такое вытворяют, – глубокомысленно произнесла Лиза, обведя выразительным взглядом членов совета дружины. – У многих родители весь день на работе, а ребятам что делать? Вот они и находят себе игры…

– Игры, которые опасны для всего человечества! – вставила Катя. – Ну отнимем мы у них луки, ножики и поджиги, так они новые сделают!

– Что же нам делать, бедствие ты моё стихийное? – спросила меня Таня, продолжая ходить мимо окна, за которым догорал закат.

      Снова поднялся шум. Наконец решили взять надо мной шефство. Лиза предложила не наказывать меня, а организовать секцию стрелков из лука.

– А кто будет вести занятия? – иронически спросила Катя.

– Вот Вьюжанин пускай и ведёт, – решительно ответила Лизавета, – раз ему так нравится из лука стрелять!

– Его?! – разинула в удивлении рот Ксюха Гордеева.

– А чё? Зато улицы будут спать спокойно.

      А на линейке вожатые отняли у ребят все рогатки и другие штуки, которые грозили опасностью людям. Сдавали неохотно, сердито косясь на меня.

– А мы новые сделаем! – хитро улыбнулся Владик.

– Я тебе сделаю! – накинулась на него старшая сестра.

      Владик засмеялся.

      Линейка закончилась. Все были согласны, что лучников надо отловить по дворам и отправить в наш клуб. В это время вбежали малыши и сказали, что на пустыре горит трава. Мы помчались тушить пожар, а когда пожар потушили, приехала на велосипеде мама.

– Серёня, что ты опять натворил?! – звеняшим от напряжения голосом, спросила она и я опустил голову, изучая свои коленки.

      Ребята ушли смотреть мультики. Я вздохнул. Сейчас мама устроит мне!

– Идём домой! – велела мне мама. – Нам нужно серьёзно обсудить твоё поведение, а то о твоих подвигах говорят уже все улицы!

      Она завела велик в подъезд, а я на ватных ногах поплёлся за ней…

                                    4

      Я сидел на подоконнике и смотрел в окно. В синеее небо вздымались решотчатые ржавые башни высоковольток, выходя из сайвы и пропадая за горизонтом, где вздымались золотистые груды вечерних облаков.

– Серёня! – свистнули мне со двора ребята. – Вьютка, выходи!

      Мама куда-то ушла, и я выбежал гулять. Во дворе собрались ребята.

– Пацаны, а давай в парк! – предложил Павлик. – Мороженного хочется!

      Мы побежали в парк, да так и остались там до позднего вечера, забыв и про ужин, и про то, чтоб показаться родителям.

      Взяли по мороженному и побежали кататься на карусели. Но попробовать мороженное у меня так и не вышло, потому, что когда мы крутились, оно выскользнуло у меня из рук и угодило в какого-то лысого дядю.

      Угодило прямо в лицо…

      Мы дали дёру с карусели и побежали качаться на качелях

– Мальчики, сколько можно вертеться и качаться! – в парк пришла моя мама, ведя за руль велосипед. – Домой-то идти собираетесь?

– Мы сейчас, только на той крутилке повертимся! – попросил маму я, показывая на другую карусель, куда убежали ребята.

      А потом мы с мальчишками побежали заниматься в отряд.

– Идите с нами, – позвала нас Лизавета, бросив быстрый тревожный взгляд на наказанного индикатора. – Мы сейчас топаем в уличный бассейн.

– Купаться? – оживился я, спрыгивая с подоконника.

– Да, – кивнула Лизавета, – открываем сезон. У спортивной школы к нам ребята ещё присоединятся. Будем вместе плавать.

– А какие ребята? – рассеянно спросил я. – Космонавты?

– Угу, – ответил Костя Раскатов. – Мы сейчас туда на аэробусе полетим.

– Будем купаться в том, большом, на поспекте, – пояслил Влад, махнув в сторону далёких девятиэтажек проспекта. Между ними примостился Дом Пионеров с клубом "Космос", где у нас с прошлого лета было много друзей.

      Из бассейна мы вернулись совсем подздно. Я не спешил домой и ходил по улице, думая как злорово сегодня искупались.

– Владь! – позвали мы друга. – Владюх, выходи!

– Я сейчас! – выглянул в окно Владик.

      Он и вправду появился довольно быстро. На лестнице что-то загремело, кто-то ойкнул, а за тем Влад выкатил на улицу на роликовых коньках.

– Ух ты! – мы с Тимой и Даней обступили друга. – Ты же говорил, они тебе малы!

– Я новые сделал! – хвастливо сообщил Влад. – Только не говорите Лизе!

– А чё? – удивился Тим.

– Я коньки сделал из её сандалей! – горячо зашептал Владька. – Пока она в пинашку с девками играла, я у неё и стащил!