ВОРОН

Рудек заметил это.

— Первый раз за стенами после нападения?

— Нет. Вчера был с отрядом Гарта.

— С Гартом? Тогда тебе повезло, что вернулся. Он людей зря не водит, но если уж ведёт — значит, дело дрянь.

— Мы нашли пять тварей.

Освальд, сидевший напротив, перестал перебирать верёвку.

— Пять? И все возле старой заставы?

— В лесу, недалеко от дороги.

— Вот ведь… — Освальд сплюнул за борт. — Раньше они так близко не подходили.

— Ты их раньше видел? — спросил Эйден.

— Видел следы. Самих тварей стараюсь не видеть. У меня двое детей, и мне нравится возвращаться домой с тем же количеством конечностей, с каким уходил.

Тир коротко усмехнулся, но смех быстро стих. Рудек посмотрел на дорогу.

— До последней недели люди ездили к заставе без охраны. Теперь возчики требуют сопровождение, купцы задерживают обозы, а стража проверяет каждого, кто выходит из города. Если так пойдёт дальше, скоро здесь нечего будет возить.

— А нападения начались недавно? — спросил Эйден.

— Недавно стали чаще, — ответил Рудек. — Про лесных пожирателей и раньше рассказывали. Обычно байки пьяных охотников. Потом пропали трое людей, о которых у ворот шумели. Теперь вот повозки. Никто толком не знает, что происходит.

— А на этой дороге?

— Не знаю. Нам сказали убрать последствия нападения и не лезть дальше деревьев. За это и платят.

Рудек произнёс это так, будто повторял приказ, который сам считал разумным. Эйден не стал спорить. Он не был солдатом, не умел обращаться с мечом и не собирался проверять, насколько близко могли быть твари. Но после вчерашнего ему хотелось хотя бы понять, что оставалось за пределами того, что видел отряд.

Место нападения обнаружилось за поворотом, где дорога проходила между низким холмом и густыми кустами. Повозка лежала на боку. Одно колесо отлетело в сторону, оглобли были переломаны, а доски кузова разошлись щепками. Мешки с зерном порвались, рассыпав содержимое по грязи. В траве темнели пятна крови.

Вчерашний лес не оставил ему времени рассмотреть, что осталось от людей после нападения. Теперь выбора не было.

— Не стой столбом, — сказал Рудек, спрыгивая на землю. — Освальд, бери крюк. Тир, подгони телегу ближе. Парень, собирай то, что не испорчено. Если найдёшь документы или знаки, отдашь мне.

Эйден спустился на дорогу. У повозки лежали двое мужчин. Один был придавлен обломком кузова, второй — у обочины, в нескольких шагах от колеи. Чуть дальше, под кустом, виднелась рука третьего человека.

Он заставил себя подойти. Не потому, что перестал бояться, а потому, что если остановится сейчас, то так и простоит, пока остальные всё сделают за него. Он ухватился за край доски и помог Освальду приподнять обломок. Под ним оказалось тело возчика — лицо было обращено в землю, пальцы всё ещё сжимали ремень.

— Не смотри на них дольше, чем нужно, — негромко сказал Освальд. — Мёртвым уже всё равно. Живым потом это снится.

— Тебе снится?

— Иногда. Особенно если перед смертью человек успел попросить помощи.

Освальд произнёс это без жалости к самому себе. Он взялся за ноги погибшего, и они вместе перенесли тело к телеге. Эйден старался не смотреть на лицо. Он повторял про себя, что нужно просто закончить работу, получить деньги и вернуться в город.

Они работали молча, пока не разобрали повозку настолько, чтобы её можно было стянуть с дороги. Сломанные доски складывали отдельно, уцелевшие мешки — в телегу. Рудек проверял карманы погибших в поисках документов и опознавательных знаков, чтобы стража могла установить их имена. Ничего ценного он не забрал.

— Хоть кто-то ещё выжил? — спросил Эйден, когда они вытаскивали из-под кустов третье тело.

— Не нашли, — ответил Рудек. — По списку здесь должны были быть трое. Трое и есть. Если кто-то ехал с ними тайком, об этом никто не сказал.

Эйден посмотрел на лес. Следы борьбы тянулись от повозки в сторону деревьев: глубокие борозды в грязи, примятая трава, разломанные ветки. Он узнал в них то, что видел вчера, когда отряд Гарта шёл по дороге. Но сейчас рядом с ними было слишком много человеческой крови, чтобы понять, куда именно двигались нападавшие.

К полудню повозку удалось разобрать и убрать с проезжей части. Тела завернули в грубые полотнища и уложили в заднюю часть телеги. Тир закрепил груз верёвками, а Рудек пересчитал уцелевшие мешки. Работа была почти закончена.

— Возвращаемся, — сказал Рудек. — Дальше стража сама разберётся. Нам за любопытство не доплачивают.

Освальд уже полез на телегу. Эйден сделал несколько шагов следом, но остановился. За местом нападения, дальше вдоль обочины, земля была взрыта и примята. Следы уходили в сторону леса, а затем огибали холм. Вчера он не видел их так отчётливо. Или не хотел видеть.

— Я сейчас, — сказал он.

— Куда? — Рудек обернулся.

— Посмотрю следы. Недалеко.

— Нам сказали убрать повозку, а не искать приключения. Если там ещё одна тварь, твой меч тебе не поможет.

— Я не собираюсь идти в лес. Только посмотрю, куда они ушли.

Рудек недовольно поджал губы, но спорить не стал.

— Пять минут. Потом уезжаем. И если услышишь хоть что-то подозрительное, сразу назад.

Эйден двинулся вдоль следов. Сначала они были хорошо заметны: глубокие отпечатки когтей, разорванные клочья земли, следы волочения. Чуть дальше они терялись среди корней и камней, но всё ещё можно было понять направление. Монстры ушли не прямо в лес, а вдоль холма, словно обходили дорогу.

Он не стал углубляться между деревьями. Держался открытого места, где можно было быстро вернуться к телеге. С каждым шагом шум дороги слабел, и снова возникало то неприятное чувство, которое он испытал накануне: будто лес не просто молчал, а прислушивался.

Через несколько десятков шагов Эйден заметил отпечаток, который не вписывался в остальные. Он остановился и присел на корточки.

Это был след сапога. Человеческий. Он пересекал примятую траву рядом с отпечатками когтей и уходил в ту же сторону, что и следы монстров. Край подошвы отпечатался чётко: земля здесь оставалась влажной под слоем листьев. След был не старым, но определить, когда именно его оставили, Эйден не мог.

Он осмотрел землю вокруг. Нашёлся ещё один отпечаток, затем второй — дальше, ближе к кустам. Человек шёл не по дороге, а рядом с чудовищами или следом за ними. По крайней мере, так это выглядело. Возможно, он просто пересёк их путь. Возможно, пришёл сюда позже. Следы не могли рассказать больше, чем позволяла земля.

Эйден поднялся и посмотрел в сторону деревьев. Между стволами ничего не двигалось. Он не услышал ни шороха, ни треска веток, но от этого спокойнее не стало. Ему хотелось пойти дальше и узнать, куда ведёт след, однако слова Рудека были разумными. С мечом, который он едва умел держать, геройствовать было бы глупо.

Он вернулся к телеге. Рудек уже натягивал поводья, а Освальд проверял крепление полотнищ.

— Нашёл что-нибудь? — спросил Рудек.

— Человеческий след рядом со следами монстров.

Рудек перестал возиться с верёвкой.

— Может, кто-то из возчиков пытался убежать.

— Следы уходят в ту же сторону, что и следы тварей.

— И что? Человек мог побежать куда угодно, когда на него напали. Или это кто-то из тех, кто пришёл сюда после. Мы не следопыты, парень.

Освальд подошёл ближе и посмотрел туда, откуда вернулся Эйден.

— На дороге сейчас половина города может оставить след. Стражники, сборщики тел, охотники. Если хочешь разобраться, сначала выясни, кто вообще пропал.

Эйден запомнил эти слова. Они были простыми, почти очевидными. Но именно об этом он до сих пор не подумал. Он смотрел на следы монстров и пытался понять, куда они ушли, а след человека мог оказаться куда важнее.

По дороге обратно он почти не разговаривал. Рудек и Освальд обсуждали оплату и спорили, сколько уцелевшего зерна удастся продать. Эйден слушал вполуха. Он не знал, кому принадлежал след и имел ли тот вообще отношение к нападению. Но если человек действительно шёл рядом с чудовищами, это требовало объяснения.

У ворот Ардена Рудек сдал стражникам найденные документы и сообщил, где лежали тела. Затем отвёл Эйдена в сторону и отсчитал обещанную плату — одну серебряную монету. Эйден сжал её в ладони. Впервые с момента приезда у него было достаточно денег, чтобы не думать о каждом куске хлеба. Ненадолго, но всё же.

— Если хочешь ещё заработать, завтра у складов будут искать людей, — сказал Рудек. — Только не рассчитывай, что каждый день платят серебром.

— Спасибо.

— Не благодари. Ты работал — тебе заплатили. Так и должно быть.

Рудек ушёл вместе с телегой. Эйден остался у ворот, держа монету в кулаке. Он мог купить еду, найти дешёвую комнату и завтра снова прийти к Брану. Всё это было важнее любых догадок. И всё же человеческий след не выходил у него из головы.

Он направился к караульному, который записывал имена тех, кто прибывал в город и покидал его. Дождавшись, пока тот закончит разговор с возчиком, Эйден спросил:

— За последнее время кто-нибудь ещё пропадал? Кроме тех троих, о которых говорили у ворот.

Караульный нахмурился, будто пытался вспомнить.

— Новых заявлений не было. По крайней мере, мне не докладывали. А что?

Эйден на мгновение замолчал. Он вспомнил отпечаток сапога возле следов чудовищ, уходивших в сторону леса.

— Ничего. Просто странно.

Глава 4. Уроки стали.

Эйден проснулся от стука в дверь.

Он не сразу понял, где находится. Несколько мгновений лежал на спине, глядя в незнакомый потолок, и слушал, как за тонкой стеной кто-то ругается из-за ведра воды. Потом память вернулась: Арден, старая повозка у заставы, тела на дороге, серебряная монета в кармане.

— Если ты там помер, так и скажи, — донёсся из коридора хриплый голос. — Мне комнату убирать или тебя выносить?

Эйден сел на кровати.

— Уже встаю.

— Тогда вставай быстрее. За ночь ты не стал дворянином.

Шаги удалились. Эйден посмотрел на дверь и невольно усмехнулся. Хозяин постоялого двора, похоже, считал утренние оскорбления частью платы за жильё.

Комната была маленькой: кровать, табурет, стол с выщербленной столешницей и кувшин с водой. Окно выходило во внутренний двор, где уже гремели тележные колёса и кричали торговцы. Ничего особенного, но после скамьи в городе это место казалось почти роскошью. Матрас не давил в рёбра, крыша не пропускала сырость, а ночью никто не толкал его локтем, пытаясь занять побольше места.

Эйден умылся холодной водой и вытер лицо рукавом. Рука после вчерашней работы ныла, а предплечье, по которому Бран бил деревянным мечом, налилось тупой болью. Стоило пошевелить плечом, как мышцы напоминали о тренировке.

Он достал из кармана серебряную монету и положил на стол. Металл тускло блеснул в сером утреннем свете. Вчера эта монета казалась огромным богатством. Теперь, когда он смотрел на неё, она больше походила на отсрочку: несколько дней, в течение которых не нужно будет думать о каждом куске хлеба. Потом всё начнётся заново.

Эйден убрал монету. Сегодня ему не хотелось считать, сколько осталось. Сначала — казармы. Бран не выглядел человеком, который терпит опоздания, даже если у ученика болят все мышцы.

На улице Арден уже проснулся окончательно. У булочной выстроилась короткая очередь; мальчишка тащил корзину с яблоками, ругаясь на прохожих, которые задевали его плечом. Из открытых дверей харчевни тянуло запахом горячей каши, лука и свежего хлеба. Эйден остановился на мгновение, купил простую горячую еду и съел её за столом у окна. Он не торопился. Впервые за несколько дней можно было есть не на ходу и не прислушиваться к каждому шагу за спиной.

Сытная еда не решила ни одной его проблемы, но вернула телу часть сил. Когда он вышел на улицу, утренний холод уже не казался таким пронизывающим.

Во дворе казарм было шумно. Деревянные клинки стучали друг о друга, сапоги скребли по утоптанной земле, а сержант у стены заставлял двух новобранцев повторять один и тот же выпад. Один из них всё время заваливался вперёд. Второй, видимо, считал, что громкий выдох при каждом ударе делает его опаснее.

Бран стоял у тренировочной площадки, скрестив руки на груди. Увидев Эйдена, он кивнул на свободное место.

— Не опоздал. Уже прогресс.

— Я решил не проверять, что будет, если опоздаю.

— Умная мысль. Жаль, что остальные приходят к ней после первого удара.

Бран бросил ему деревянный меч. Эйден поймал его неуверенно, едва не выпустив рукоять из ладони.

— Начнём с ног, — сказал наставник. — Вчера ты двигался так, будто земля пыталась тебя съесть. Сегодня посмотрим, запомнил ли ты хоть что-нибудь.

Он начертил носком сапога две короткие линии в пыли.

— Встань здесь. Ступни на ширине плеч. Колени не запирай. Вес распределяй так, чтобы мог двинуться в любую сторону. Не вцепляйся в землю, будто она тебя удержит от смерти.

Эйден занял стойку.

— Так?

Бран посмотрел на него, обошёл сбоку и толкнул плечом. Эйден качнулся и сделал шаг назад.

— Нет. Ты готовишься выдержать удар, а должен быть готов двигаться. Ещё раз.

Эйден снова встал на отметку. Бран толкнул его с другой стороны. На этот раз он удержался, но ноги напряглись так сильно, что он почувствовал дрожь в бёдрах.

— Лучше. Теперь шаг влево, назад, вправо. Не скрещивай ноги.

Эйден повторял движения, пока не начал путаться. Когда он отступил слишком широко, Бран стукнул его деревянным мечом по бедру.

— Если будешь так двигаться в бою, сам себе подставишь ногу.

— Я пытаюсь не потерять равновесие.

— Тогда перестань думать о равновесии и научись его держать.

Эйден стиснул зубы и повторил упражнение. Он понимал, что Бран не издевается над ним. Наставник говорил резко, но каждый удар приходился туда, где ошибка оставляла его открытым. Это было неприятно, зато честно. Монстр не объяснил бы, почему он промахнулся. Просто вцепился бы в горло.

После работы ногами начались удары. Бран показывал короткое движение, Эйден повторял. Его клинок то уходил слишком далеко в сторону, то останавливался раньше времени. Он напрягал плечо и сжимал рукоять так сильно, что пальцы немели.

— Ты не пытаешься вырвать меч из земли, — сказал Бран, поправляя его хват. — Рукоять держи крепко, но не душить же её. Клинок должен двигаться вместе с тобой.

— Если держать слабее, его выбьют.

— Если будешь держать так, как сейчас, ты сам не успеешь его повернуть. Сила в руке не заменяет движения.

Бран атаковал медленно, заранее обозначая направление. Эйден должен был отвести удар и вернуться в защитную позицию. Первые несколько раз он поднимал клинок слишком высоко, открывая бок. Потом начал угадывать движение и однажды успел закрыться правильно.

Дерево стукнуло о дерево.

— Вот, — сказал Бран. — Запомни, как получилось.

Эйден повторил. На этот раз опоздал и получил удар по плечу.

— Я же сделал так же.

— Нет. Ты вспомнил, что сделал, и попытался повторить. А противник не станет ждать, пока ты вспомнишь. Смотри на меня, а не на собственные руки.

Они продолжили. Бран менял темп, иногда начинал движение плечом, иногда шагал прежде, чем поднимал меч. Эйден пытался следить за клинком и постоянно запаздывал. Когда же заставлял себя смотреть на корпус наставника, то хотя бы замечал, откуда пойдёт удар, но всё равно не всегда успевал отреагировать.

Через некоторое время он остановился, тяжело дыша.

— Я не понимаю, на что смотреть. На руки? На плечи? На ноги?

— На всё сразу, — ответил Бран. — Но не пытайся разглядеть каждую мелочь. Смотри, как человек двигается целиком. Ноги могут выдать направление, плечо — удар, взгляд — то, чего он хочет. Но не верь одному признаку. Некоторые умеют обманывать.

— А если противник быстрее?

— Тогда у тебя меньше времени на ошибку.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть. Быстрого не сделаешь медленным только потому, что тебе так удобнее. Можно улучшить собственную реакцию, держать дистанцию, заставить его двигаться неудобно для себя. Но если он быстрее, сильнее и ещё умеет драться, тебе будет тяжело. Привыкай к этой мысли.

Бран не пытался подбодрить его. Эйдену это даже понравилось. После леса он меньше доверял обещаниям, что всё обязательно станет лучше. Он хотел знать, что именно нужно делать, а не слышать, что однажды у него всё получится.

— Ты стоял рядом с Элианой, — сказал Бран, когда они снова встали друг напротив друга. — Что делал, когда твари пошли на отряд?

— Смотрел, чтобы ни одна не подошла к ней сзади. По крайней мере, пытался.

— И сколько раз ударил?

— Ни разу.

— Значит, ты хотя бы не потратил силы на бесполезный замах. Но если бы тварь добралась до тебя, что бы ты сделал?

Эйден вспомнил когти, мокрую землю и резкий запах крови.

— Не знаю.

— Хорошо. Это лучше, чем придумать красивый ответ. Против человека ты можешь рассчитывать на то, что он отступит, прикроется, испугается боли. Чудовище может не остановиться даже с разорванным боком. Оно не обязано бояться того, чего боишься ты. Не путай умение держать меч с умением выжить.

Бран поднял деревянный клинок.

— Ещё раз. Теперь я буду давить на тебя. Твоя задача — не победить. Не дай мне коснуться твоего корпуса.

Эйден кивнул.

Первый удар он отбил слишком резко. Второй заставил его отступить. Третий пришёлся по боку. Эйден попытался уйти влево, но Бран перекрыл путь и коснулся его груди кончиком деревянного меча.

— Мёртв.

Они начали снова. Эйден стал отступать быстрее, но вскоре оказался у стены. Бран не торопился: просто шагал вперёд, лишая его места. Эйден понял, что отступает по прямой, и попытался сместиться в сторону. На этот раз он избежал удара, но зацепился пяткой за неровность земли и едва не упал.

Бран остановился.

— Вот это уже было похоже на мысль. Плохая, неуклюжая, но мысль. Ты понял, что нельзя всё время идти назад. Если пространство заканчивается, ты должен менять угол, а не ждать, пока тебя прижмут.

Эйден вытер пот со лба.

— А если я не успею?

— Тогда получишь удар. Потом поднимешься, если сможешь, и попробуешь снова. В бою нет гарантии, что тебе дадут второй шанс.

Тренировка продолжалась, пока рука Эйдена не стала дрожать. Бран наконец опустил меч и велел ему пройти несколько кругов по двору, не ускоряясь и не сутулясь. Эйден подчинился. Каждый шаг отдавался усталостью, но постепенно дыхание выровнялось.

— На сегодня хватит, — сказал Бран. — Завтра повторим.

— Я думал, мы будем учить удары.

— Будем, когда ты перестанешь открывать бок всякий раз, когда поднимаешь клинок. Тебе хочется сразу научиться побеждать. А я пытаюсь сделать так, чтобы ты не умер от первой же ошибки.

Эйден вернул деревянный меч.

— Я могу потренироваться сам?

— Можешь. Стойка, шаги, защита. Не устраивай представление с прыжками. И не бей по деревьям настоящим мечом. Твой клинок и без того старый, а дереву всё равно, сколько ты о себе думаешь.

Бран уже собирался уйти, но Эйден спросил:

— Где можно узнать больше о монстрах? Не только то, что рассказывают у костра.

Наставник прищурился.

— Зачем?

— Я видел их следы. И человеческий след рядом с ними. Хочу понять, что известно о прежних нападениях.

Бран помолчал, словно решал, стоит ли отвечать.

— При храме есть архив. Там хранят старые записи стражи и отчёты охотников. Не знаю, пустят ли тебя к нужным книгам. Скажи, что ищешь сведения о лесных пожирателях. И не рассчитывай, что там лежит книга, в которой объясняется всё на свете.

— Как найти архив?

Бран указал на улицу за казармами.

— Иди к храмовой площади. Спросишь у служителей. Только сначала умойся. Ты выглядишь так, будто всю ночь дрался с телегой.

— По крайней мере, телега не пыталась меня убить.

— Значит, у тебя были хорошие шансы на победу.

Эйден не удержался от короткой усмешки. Бран уже отвернулся и крикнул двум новобранцам, которые вместо упражнения спорили о том, кто из них сильнее.

До храмовой площади он добрался ближе к полудню. Арден выглядел иначе, чем у ворот: здесь улицы были чище, каменные фасады — выше, а торговцы не кричали на покупателей через весь проход. На ступенях храма сидели нищие. Один старик с перевязанной ногой протягивал ладонь проходящим, но большинство обходило его, не замедляя шага. Рядом женщина пыталась успокоить ребёнка, который плакал от усталости. Никто не спешил вмешиваться.

Эйден прошёл мимо, но через несколько шагов оглянулся. Старик всё ещё держал руку протянутой, словно не замечал, что люди давно перестали смотреть в его сторону.

Внутри храма пахло воском, камнем и сухими травами. В дальнем конце зала кто-то тихо читал молитву. Эйден не знал, к кому обращаться, поэтому подошёл к служителю в серой одежде, который раскладывал на столе свитки.

— Мне нужен архив, — сказал он. — Я хочу узнать о лесных пожирателях и нападениях на дороге.

Служитель поднял глаза. Его лицо было узким и усталым, а на пальцах остались чернильные пятна.

— Ты учёный?

— Нет.

— Писарь?

— Нет.

— Тогда зачем тебе архив?

— Я был на дороге, где нашли погибших. Хочу понять, что известно о монстрах.

Служитель некоторое время изучал его одежду, старый меч на поясе и сбитые костяшки пальцев.

— Отчёты стражи не всегда открыты для всех. Но старые описания чудовищ хранятся отдельно. Если будешь обращаться с книгами аккуратно, можешь посмотреть их в читальном помещении. Ничего не выносить. Не делать пометок на страницах. И если не умеешь читать старые записи, не пытайся угадывать смысл по отдельным словам.

— Я умею читать.

— Это ещё предстоит проверить.

Служитель назвался братом Олреном и провёл Эйдена по узкому коридору в небольшую комнату с двумя столами. Вдоль стен стояли полки, на которых теснились книги, свёрнутые пергаменты и деревянные ящики с табличками. В одном углу находилась лестница к верхним полкам. Окно было узким, и света хватало только на столы возле него.

— Начни с этих, — сказал Олрен, положив перед ним три тонких тома. — Здесь собраны описания существ, встречавшихся в окрестностях Ардена. Записи разного возраста. Часть сделана охотниками, часть — стражей. Некоторые авторы видели то, о чём писали. Другие пересказывали чужие слова. Не считай каждую строку истиной.

Эйден сел и открыл первую книгу.

Первые страницы оказались почти бесполезными. В них перечислялись названия существ, места встреч и короткие замечания: «избегает света», «нападает на скот», «не приближаться без огня». Некоторые записи были настолько старыми, что чернила выцвели, а края страниц потемнели от сырости. Эйден медленно перелистывал их, делая заметки на отдельном листе, который дал ему Олрен.

Лесные пожиратели упоминались в нескольких отчётах. В одном их описывали как крупных, низко посаженных существ с длинными передними конечностями и костяными выступами вдоль спины. В другом автор утверждал, что они передвигаются почти бесшумно, пока не переходят в атаку. Ещё одна запись предупреждала, что раненая тварь может броситься на человека, даже если тот не приближается к ней.

Эйден вспомнил, как одна из тварей рванулась из-за деревьев. Он помнил её скорость лучше, чем очертания тела. На дороге всё происходило слишком быстро, чтобы разглядеть детали. Он тогда думал только о том, как не дать когтям добраться до него.

В старых записях нашлось несколько упоминаний огня. Он не всегда убивал чудовище, но мог заставить его отступить, ослабить или нарушить нападение. В одном отчёте охотник советовал не полагаться на факел как на защиту: если зверь загнан или голоден, он способен пройти сквозь пламя, прежде чем отступить.

Эйден задержался на этих строках. Тогда солдаты говорили, что огонь помогает против лесных пожирателей. Теперь становилось понятно, что «помогает» не означает «спасает». Разница была существенной.

Он продолжил искать. В некоторых отчётах говорилось, что монстры чаще появлялись у лесных дорог после продолжительных дождей или вблизи старых поселений. Другие утверждали обратное: нападения случались и в сухую погоду, и далеко от заброшенных мест. Единого объяснения не было. Записи противоречили друг другу, а даты часто отсутствовали.

В одном из томов Эйден нашёл короткую заметку, сделанную почти двадцать лет назад. На дороге к старой заставе пропали двое возчиков и охотник. Повозку обнаружили разбитой, но тела нашли не все. Внизу другим почерком было приписано, что следы вели к лесу, однако поисковая группа прекратила преследование после наступления темноты.

Эйден перечитал запись дважды. Старая застава. Та же дорога. Не то же самое нападение — по крайней мере, в книге не было ничего, что позволило бы это утверждать. Но подобные происшествия случались и раньше.