Диплом для мымры, или Как продать бывшего

Ника почувствовала, как похолодели пальцы.

— Значит, он знает. И молчит.

— Он — учёный. Он ценит твой дар больше, чем правила, — Рейнар посмотрел на неё. — Ты ему нужна. Он будет защищать тебя.

Ника выдохнула. Ещё один союзник. Это было хорошо.

— Тогда план готов, — сказала она. — Я сделаю документы завтра. Встретимся послезавтра. И разберёмся с Гидеоном раз и навсегда.

В субботу Ника работала над документами.

Она сидела в библиотеке особняка, окружённая книгами, бумагами, чертежами. Она писала, переписывала, исправляла. Она создавала идеальный фальшивый контракт — такой, что даже магистр Кроу не смог бы отличить его от настоящего.

Кора пришла вечером, когда уже стемнело.

— Как дела? — спросила она, ставя на стол кружку с чаем.

— Почти готово, — Ника потёрла глаза. — Ещё пара страниц.

— Ты выглядишь как смерть.

— Ты уже говорила.

— Я повторяю, потому что это правда, — Кора села напротив. — Что ты будешь делать, если план провалится?

— План не провалится.

— А если?

Ника помолчала.

— Если план провалится, — сказала она, — я уйду. Куда-нибудь, где меня не найдут. Начну новую жизнь.

— Без нас?

— Без вас, — она посмотрела на Кору. — Но это будет только в самом крайнем случае.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — тихо сказала Кора. — Ты — моя единственная подруга.

Ника улыбнулась.

— Я тоже не хочу уходить. Поэтому план сработает.

В воскресенье они встретились с Гидеоном.

Место встречи выбрал Рейнар — нейтральная территория, таверна в старой части города. Тусклый свет, шум, запах жареного мяса. Никто не обратил бы внимания на компанию за дальним столом.

Гидеон пришёл один. Он выглядел уверенным, почти наглым.

— Я так и знал, что ты согласишься, — сказал он, садясь напротив Ники. — Ты всегда была умной.

— Я не согласилась, — сказала Ника. — Я пришла поговорить.

— О чём?

— О сделке, — она положила на стол папку с документами. — Я знаю, что у тебя есть доказательства моей маскировки. Но у меня есть кое-что другое.

Она открыла папку и развернула бумаги.

— Вот это, — сказала она, — контракт о том, что ты продал меня незаконно. Что ты подделал документы. Что ты получил деньги, которые тебе не принадлежат.

Гидеон побледнел.

— Это подделка.

— Это копия, — сказала Ника. — Оригинал у меня. И я могу передать его в суд в любой момент.

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю, если ты не отстанешь от меня, — она посмотрела ему в глаза. — Ты — не мужчина. Ты — трус. Ты продал меня за деньги. Ты угрожаешь мне, потому что не можешь смириться с тем, что я сбежала. Ты — ничтожество.

Гидеон вскочил, опрокинув стул.

— Ты пожалеешь!

— Я уже пожалела, — сказала Ника. — В тот день, когда вышла за тебя замуж. Но теперь я свободна. И ты не сможешь меня вернуть.

Она встала.

— Убирайся, — сказала она. — Убирайся из моего города, из моей жизни, из моей головы. И если я ещё раз увижу тебя здесь... я передам эти документы в суд. И ты сядешь в тюрьму.

Гидеон смотрел на неё с ненавистью. Но он не сказал ни слова. Он просто развернулся и ушёл.

Ника стояла и смотрела ему вслед. Её сердце колотилось, руки дрожали. Но она сделала это. Она победила.

Рейнар вышел из тени у стены.

— Ты была великолепна, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Ника. — И теперь я хочу есть.

Ночью они стояли на крыше особняка.

Город внизу мерцал огнями, и в свете луны всё казалось спокойным и тихим.

— Ты сегодня была безумной, — сказал Рейнар.

— Я всегда безумная. Это моё нормальное состояние.

— Ты угрожала ему.

— Он этого заслуживал.

Рейнар усмехнулся.

— Я рад, что ты на моей стороне, — сказал он. — Ты была бы опасным врагом.

— Я всегда на твоей стороне, — ответила Ника. — И ты это знаешь.

Он посмотрел на неё. В его глазах горел тёплый свет.

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он. — Но не могу.

— Почему?

— Потому что если я начну, — сказал он, — я не смогу остановиться.

Ника улыбнулась.

— Когда-нибудь, — сказала она. — Когда я стану свободной.

— Когда ты станешь свободной, — повторил он.

И они стояли на крыше, смотрели на город и молчали.

ГЛАВА 11. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

После разговора с Гидеоном прошла неделя. Неделя относительного спокойствия — настолько относительного, насколько это вообще было возможно в жизни Ники.

Гидеон исчез. Ника не видела его, не слышала о нём, и это было хорошо. Очень хорошо. Она надеялась, что он убрался из города, как она и приказала. Но в глубине души понимала: такие, как он, не сдаются так просто. Они ждут. Они выжидают. И однажды они возвращаются.

Но пока — она могла дышать.

Орвин тоже затих. После того как Рейнар пригрозил ему расследованием, он перестал открыто нападать на Нику. Но она знала: он не сдался. Он просто ждал удобного момента.

— Орвин что-то задумал, — сказала Кора, когда они встретились в прачечной. — Моя знакомая слышала, как он разговаривал с каким-то типом в таверне. Очень подозрительно.

— Что за тип?

— Не знаю. Но он был в дорогом костюме. И у него был странный акцент. Не наш.

Ника нахмурилась. Странный акцент. Дорогой костюм. Это мог быть кто угодно — от торговца до шпиона.

— Следи за ним, — сказала она. — Если узнаешь что-то ещё — скажи мне.

— Я всегда говорю, — Кора улыбнулась. — Ты — моя безумная подруга. Я не хочу, чтобы тебя съели.

— Спасибо, — Ника усмехнулась. — Ты тоже моя безумная подруга.

В четверг в Академии было шумно.

Студенты готовились к промежуточным экзаменам, преподаватели носились с бумагами, и даже магистр Кроу, обычно невозмутимый, выглядел взволнованным.

— Магистр Верон, — сказал он, когда Ника зашла к нему в кабинет. — У меня к вам разговор.

— Я слушаю.

— Орвин подал официальную жалобу ректору, — Кроу посмотрел на неё поверх очков. — Он утверждает, что вы — самозванец. Что ваши документы подделаны. Что вы — женщина, которая притворяется мужчиной.

Ника почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в пятки. Но лицо осталось спокойным.

— И что ректор?

— Ректор сказал, что проведёт расследование, — Кроу вздохнул. — Он не поверил Орвину, но не может игнорировать официальную жалобу. Это будет проверка. Формальная, но проверка.

— Когда?

— Завтра, — Кроу посмотрел на неё. — Вас вызовут на совет. Будут задавать вопросы. Проверять документы. Возможно, даже проверят вашу магию.

Ника кивнула. Она знала, что это случится. Она готовилась к этому с того самого дня, как начала свою двойную жизнь.

— Я готов, — сказала она. — Мои документы в порядке. Моя магия — в порядке. Я пройду проверку.

— Я надеюсь на это, — Кроу посмотрел на неё долгим взглядом. — Потому что если вы провалитесь... я не смогу вас защитить.

Ночью Ника не спала.

Она сидела в своей каморке, смотрела в темноту и прокручивала в голове завтрашний день. Вопросы, на которые нужно будет ответить. Доказательства, которые нужно будет предоставить. Иллюзия, которая не должна дать сбой.

«Я справлюсь, — сказала она себе. — Я инженер. Я решала задачи посложнее».

Но в глубине души она понимала: это не просто задача. Это битва. И если она проиграет — она потеряет всё.

В пятницу утром Ника стояла перед дверью зала совета.

За дверью были ректор, магистр Кроу, Орвин и ещё несколько магистров. Они будут задавать вопросы. Они будут проверять. И от её ответов зависело всё.

Она глубоко вздохнула. Поправила камзол. Проверила амулет.

— Ты справишься, — сказала Кора, стоящая рядом. — Ты всегда справляешься.

— Я знаю, — ответила Ника.

И толкнула дверь.

В зале совета было светло. Большие окна, высокие потолки, длинный стол, за которым сидели магистры. Ректор — пожилой мужчина с седой бородой и усталыми глазами — сидел во главе стола. Рядом с ним — Кроу, с каменным лицом. Напротив — Орвин, с едва скрываемой улыбкой.

— Магистр Верон, — сказал ректор. — Проходите.

Ника прошла к столу и остановилась напротив.

— Мне сказали, что вы подали жалобу на меня, — сказала она, глядя на Орвина. — Я хотел бы услышать её содержание.

— Магистр Орвин утверждает, что вы — самозванец, — сказал ректор. — Что ваши документы подделаны. Что вы — не магистр Верон.

— Это ложь, — сказала Ника. — Мои документы в порядке. Мои знания — в порядке. Орвин просто завидует, потому что мои студенты показывают лучшие результаты, чем его.

— Это не зависть, — перебил Орвин. — Это факты. Я проверил ваши документы. Они подделаны. И я могу это доказать.

— Докажите, — сказала Ника.

Орвин встал и подошёл к столу с папкой в руках.

— Вот, — сказал он, разворачивая бумаги. — Ваше рекомендательное письмо от барона Грейвза. Я проверил. Барон Грейвз умер два года назад. Он не мог написать это письмо.

В зале повисла тишина.

Ника почувствовала, как сердце пропустило удар. Она не знала, что барон умер. Это была ошибка. Глупая, непростительная ошибка.

— Это... — начала она.

Но Кроу перебил её.

— Это письмо было написано за два года до его смерти, — сказал он спокойно. — Я проверил. Барон Грейвз подписал его за три месяца до своей кончины.

Орвин побледнел.

— Это невозможно!

— Возможно, — Кроу поднял на него глаза. — Я лично проверял документы магистра Верона, когда он поступал в Академию. Они в порядке. Все. До единого.

— Но я проверил! — Орвин чуть не кричал. — Я нанял сыщика!

— Ваш сыщик — мошенник, — сказал Кроу. — Он взял у вас деньги и дал вам ложную информацию. Я уже разобрался с ним.

Орвин открыл рот, но не сказал ни слова.

Ректор посмотрел на него с усталым вздохом.

— Магистр Орвин, — сказал он, — вы подали ложную жалобу. Вы дискредитировали коллегу. Вы наняли частного сыщика, который обманул вас. Это недопустимо.

— Но... — попытался возразить Орвин.

— Вы получите выговор, — сказал ректор. — И вам придётся извиниться перед магистром Вероном. Публично.

Орвин побледнел ещё больше. Он посмотрел на Нику с ненавистью, но ничего не сказал.

— Я извиняюсь, — процедил он сквозь зубы.

— Принято, — сказала Ника. — Но в следующий раз, магистр Орвин, проверяйте информацию прежде, чем кого-то обвинять.

Она развернулась и вышла из зала совета.

На улице её ждала Кора.

— Ну что? — спросила она. — Как всё прошло?

— Орвин получил выговор, — сказала Ника. — Я — нет.

— Я знала, что ты справишься! — Кора чуть не подпрыгивала от радости. — Ты — лучшая!

— Я знаю, — усмехнулась Ника. — Но сейчас мне нужно побыть одной.

Она отошла в сторону и прислонилась к стене.

Адреналин схлынул, и на его место пришла пустота. Она сделала это. Она победила Орвина. Но она понимала: он не сдастся. Он будет ждать. Он будет искать. И однажды он найдёт то, что ищет.

«Нужно быть осторожнее, — сказала она себе. — Орвин — не главная угроза. Гидеон — не главная угроза. Главная угроза — это я сама. Если я расслаблюсь, если я сделаю ошибку — я потеряю всё».

Вечером того же дня Ника шла по улицам Вельдении.

Она возвращалась из Академии в особняк. День был тёплым, солнечным, и на улицах было много народу. Торговцы продавали фрукты, дети бегали по мостовой, и вся жизнь города кипела вокруг.

И вдруг она увидела его.

Мужчина стоял у лавки с книгами. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и знакомым профилем. Он был одет в дорогой камзол, выглядел уверенно и... знакомо. Слишком знакомо.

Ника замерла.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле, панически, бешено.

Это был не он. Это не мог быть он. Он был в другом мире. В другой жизни. Это просто совпадение. Просто человек, похожий на него.

Но ноги не слушались. Она стояла и смотрела, как мужчина поворачивается, берёт книгу с прилавка, листает её, улыбается продавцу.

И в этой улыбке было что-то до боли знакомое.

Стас.

Её бывший муж. Тот самый, который избил её до полусмерти. Тот самый, из-за которого она оказалась здесь, в этом мире, в этом теле.

Ника почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она отступила на шаг, споткнулась о бордюр и чуть не упала.

Мужчина обернулся на звук и посмотрел на неё.

Их взгляды встретились.

Ника замерла. Она смотрела в знакомое лицо, знакомые глаза, знакомую улыбку — и не могла дышать.

Но мужчина смотрел на неё без узнавания. Он видел магистра Верона — худого, угловатого, с усами и тёмными глазами. Он не видел Нику. Не видел Веронику. Не видел женщину, которую избил до полусмерти.

Он просто улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Ники когда-то дрожали колени, — и отвернулся.

Ника развернулась и побежала.

Она бежала по улицам, не разбирая дороги, не думая о том, куда бежит. Она просто бежала — от него, от прошлого, от воспоминаний, которые накрывали её с головой.

Она бежала, пока не оказалась в глухом переулке. Прислонилась к стене и сползла вниз.

Слёзы текли по её лицу, и она не могла их остановить.

«Это не он, — говорила она себе. — Это не он. Он в другом мире. Он там, где я его оставила. Это просто совпадение. Просто похожий человек».

Но сердце не слушало разум. Оно помнило всё. Каждое прикосновение, каждый удар, каждое унижение.

Она сидела в переулке и плакала — впервые за долгое, долгое время.

Она не знала, сколько просидела там. Может быть, час. Может быть, два.

Когда она поднялась, на улице уже стемнело. Магические фонари зажглись, отбрасывая на стены жёлтый, мерцающий свет.

Ника вытерла лицо рукавом. Поправила камзол. Проверила амулет.

«Ты — магистр Верон, — сказала она себе. — Ты — инженер. Ты не имеешь права на слабость. Ты должна идти дальше. Ты должна жить дальше».

Она шагнула вперёд. Шагнула в свет фонаря.

И пошла в особняк.

В каморке она рухнула на тюфяк и закрыла глаза.

Воспоминания накатывали волнами. Стас. Его улыбка. Его голос. Его кулаки. Боль, которая не проходила годами. Страх, который сидел в ней так глубоко, что она не могла от него избавиться.

«Он мёртв, — сказала она себе. — Он остался там. В моём мире. В моей прошлой жизни. Здесь его нет».

Но она видела его. Своими глазами. Он стоял у лавки с книгами и улыбался. И эта улыбка была такой же, как у Стаса.

«Это не он. Это совпадение. Вселенная — дура. Она любит шутить».

Она открыла глаза и посмотрела в потолок.

«Но если это не он... почему я всё ещё боюсь? Почему я всё ещё чувствую его прикосновения? Почему я всё ещё слышу его голос?»

Ответа не было.

В субботу утром к ней пришла Кора.

— Ты выглядишь как смерть, — сказала она. — Что случилось?

— Ничего, — ответила Ника. — Я просто плохо спала.

— Ты плакала, — Кора села рядом. — Твои глаза красные. И ты пахнешь слезами.

Ника хотела сказать, что это неправда, но не смогла. Она просто сидела и смотрела в стену.

— Я видела его, — сказала она наконец. — Вчера. На улице.

— Кого?

— Моего... бывшего мужа, — она сглотнула. — Стаса. Того, который меня избил.

Кора побледнела.

— Но он же в другом мире?

— Я знаю, — Ника закрыла глаза. — Я знаю, что это не он. Это просто похожий человек. Просто совпадение. Но когда я увидела его... я почувствовала то же самое, что чувствовала тогда. Страх. Беспомощность. Унижение.

— Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказала Кора. — Ты не можешь жить в таком состоянии.

— Я знаю. Но я не могу остановиться. Если я остановлюсь — я сломаюсь.

— Тогда давай сделаем так: ты будешь делать всё, что нужно. Но если тебе станет плохо — ты скажешь мне. Хорошо?

Ника открыла глаза и посмотрела на неё.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.

— Я — твоя подруга, — Кора улыбнулась. — И я не дам тебе сломаться.

В воскресенье Ника пришла в библиотеку.

Она хотела побыть одна. Подумать. Разобраться в себе. Но когда она вошла, в кресле у камина сидел Рейнар.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не оборачиваясь.

— Откуда?

— Ты всегда приходишь сюда, когда тебе плохо, — он повернулся к ней. — Что случилось?

Ника села напротив. Посмотрела на него. И сказала:

— Я видела человека, похожего на моего бывшего мужа. Того, который меня избил.

Рейнар замер.

— Ты уверена?

— Это был не он, — Ника покачала головой. — Он в другом мире. Но когда я увидела его... я испугалась. Как в тот день. Когда он меня бил.

Рейнар смотрел на неё долгим взглядом. Потом встал, подошёл и сел рядом.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он.

— Я не знаю, — она посмотрела на него. — Я никогда не говорила об этом. Ни с кем.

— Тогда давай попробуем, — он взял её за руку. — Я слушаю.

Ника закрыла глаза. И начала говорить.

Она рассказала всё. Как встретила Стаса. Как вышла за него замуж. Как он изменился. Как начал её бить. Как она терпела. Как она ушла. Как он её нашёл и избил до полусмерти. Как она попала в больницу. Как она оказалась здесь, в этом мире, в этом теле.

Она говорила долго. Сбивчиво. Слёзы текли по её лицу, и она не могла их остановить.

Рейнар молчал. Он слушал. Он сжимал её руку. И в его глазах горел холодный огонь — огонь ярости.

— Я хочу его найти, — сказал он, когда она замолчала. — Я хочу убить его.

— Ты не можешь, — Ника покачала головой. — Он в другом мире. И он уже мёртв для меня.

— Тогда я хочу обнять тебя, — сказал он. — Я хочу сказать тебе, что ты — сильная. Что ты — самая смелая женщина, которую я знаю. И что я никогда, слышишь, никогда не позволю никому причинить тебе боль.

Ника посмотрела на него. И впервые за долгое время почувствовала что-то, похожее на покой.

— Обними меня, — сказала она.

И он обнял её. Крепко. Тепло. Так, как обнимают самого дорогого человека на свете.

ГЛАВА 12. МЕСТЬ — ЭТО БЛЮДО, КОТОРОЕ ПОДАЮТ С САРКАЗМОМ

После той ночи в библиотеке что-то изменилось. Ника не стала счастливой в том смысле, в котором это слово обычно используют — счастье было слишком простым, слишком легковесным для того, что она чувствовала. Она стала спокойной. Впервые за долгое время она перестала ждать удара. Перестала бояться, что кто-то войдёт в дверь и разрушит всё, что она построила. Перестала просыпаться по ночам от того, что ей казалось: она слышит шаги в коридоре.

Рейнар был рядом. Он не обещал ей вечности — она сама не хотела обещаний, считая их ловушкой, в которую уже попадала однажды. Но он был здесь. Каждый день. Каждую ночь. Он приходил в библиотеку, когда она работала допоздна, и молча сидел в кресле напротив, читал свои бумаги и иногда поднимал на неё глаза — и в этих взглядах было столько тепла, что у неё перехватывало дыхание. Он приходил на крышу, когда она хотела побыть одна, и стоял рядом, не прикасаясь, не нарушая её тишину — просто был. И этого было достаточно. Более чем достаточно.

— Ты улыбаешься, — заметила Кора, когда Ника вернулась в каморку после очередной лекции. — Опять. Второй день подряд.

— Я всегда улыбаюсь, — ответила Ника, снимая корсет с облегчённым вздохом. — Это моё лицо.

— Нет, — Кора покачала головой, садясь на тюфяк и скрещивая ноги. — Ты улыбаешься по-другому. Раньше это была улыбка, которой ты защищалась. Улыбка-щит. А теперь... теперь ты улыбаешься как будто внутри у тебя что-то тёплое. Как будто ты... счастлива. По-настоящему.

Ника замерла. Она не знала, что такое счастье. Честно. В прошлой жизни она думала, что счастлива со Стасом — и ошиблась. Она думала, что счастье — это когда тебя не бьют, и тоже ошиблась. Она думала, что счастье — это свобода, но свобода оказалась пустой. А теперь... теперь она чувствовала что-то другое. Что-то, что не умела назвать.

— Я не знаю, что такое счастье, — честно сказала она, опускаясь на тюфяк рядом с Корой. — Но я знаю, что такое покой. Я знаю, что такое не бояться. Я знаю, что такое просыпаться утром и не думать о том, что сегодня может случиться что-то плохое. И это приятно. Очень приятно.

— Ты заслужила это, — Кора взяла её за руку и сжала пальцы. — Ты заслужила покой, Ника. Ты столько вытерпела, столько пережила... ты имеешь право быть счастливой.

Ника посмотрела на свою подругу. На её веснушчатое лицо, на рыжие кудряшки, выбивающиеся из-под чепца, на глаза, которые смотрели на неё с такой искренней теплотой, что у неё защипало в горле. Кора была единственным человеком в этом мире, который любил её просто так. Не за дар, не за полезность, не за контракт. Просто — потому что она была Никой.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За всё.

— Да ладно, — Кора улыбнулась и отпустила её руку. — Ты — моя безумная подруга. Я не дам тебе сломаться. А теперь иди спать. Завтра у тебя лекция, а ты выглядишь так, будто не спала три дня.

Ника хотела возразить, но не стала. Потому что Кора была права. Она действительно не спала три дня. Слишком много было мыслей, слишком много планов, слишком много страхов, которые она пыталась заглушить работой.

Она легла на тюфяк, закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо человека, которого она видела на улице. Человека, похожего на Стаса. И лицо Гидеона, который обещал вернуться. И лицо Орвина, который ждал своего часа.

«Слишком много врагов, — подумала она. — Слишком много людей, которые хотят меня уничтожить. И все они ждут. Все они выжидают. И однажды они нанесут удар».

Она открыла глаза и посмотрела в потолок. Каменный, серый, с паутиной в углу. Такой же, как в первый день. И вдруг она поняла: она больше не боится. Она устала бояться. Она устала ждать. Она устала быть жертвой.

«Я — не жертва, — сказала она себе. — Я — инженер. Я — та, кто строит мосты. И я построю мост к своей свободе. Чего бы это ни стоило».

И она закрыла глаза и уснула — впервые за долгое время спокойно, без снов, без кошмаров.

На следующий день в Академии было шумно. Студенты готовились к промежуточным экзаменам, преподаватели носились с бумагами, и даже магистр Кроу, обычно невозмутимый, выглядел взволнованным. Он поймал Нику в коридоре и отвёл в сторону.

— Магистр Верон, — сказал он, понижая голос, — у меня к вам разговор. Серьёзный.

— Я слушаю, — ответила Ника, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Кроу никогда не выглядел встревоженным. Если он выглядит встревоженным — значит, случилось что-то плохое.

— Орвин подал официальную жалобу ректору, — Кроу посмотрел на неё поверх очков с выражением, которое она не могла расшифровать. — Он утверждает, что вы — самозванец. Что ваши документы подделаны. Что вы — женщина, которая притворяется мужчиной.

Ника почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в пятки. Внутри всё похолодело, пальцы стали влажными, а во рту пересохло. Но лицо осталось спокойным. Она была инженером. Инженеры не паникуют — они собирают данные и анализируют ситуацию.

— И что ректор? — спросила она ровным голосом, хотя внутри всё дрожало.

— Ректор сказал, что проведёт расследование, — Кроу вздохнул и потёр переносицу, словно у него болела голова. — Он не поверил Орвину, но не может игнорировать официальную жалобу. Это будет проверка. Формальная, но проверка. Тебя вызовут на совет. Будут задавать вопросы. Проверять документы. Возможно, даже проверят твою магию. Всё официально, всё по правилам.

— Когда? — спросила Ника, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Завтра, — Кроу посмотрел на неё долгим взглядом. — Я сделаю всё, что смогу. Но если твоя иллюзия даст сбой... если кто-то из магистров дотронется до тебя... я не смогу тебя защитить.

Ника кивнула. Она знала, что это случится. Она готовилась к этому с того самого дня, как начала свою двойную жизнь. Она знала, что рано или поздно Орвин нанесёт удар. И она была готова.

— Я пройду проверку, — сказала она. — Мои документы в порядке. Моя магия — в порядке. Артефакт Отчуждения работает. Я справлюсь.

— Я надеюсь на это, — Кроу посмотрел на неё с выражением, в котором читалась тревога. — Потому что если ты провалишься... я не смогу тебя защитить. Никто не сможет. Ты понимаешь это?

— Я понимаю, — сказала Ника. — И я готова.

Кроу кивнул и ушёл. А Ника осталась стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

«Спокойно, — сказала она себе. — Ты инженер. Ты решала задачи посложнее. Завтра ты просто покажешь им то, что они хотят увидеть. И всё будет хорошо».

Но в глубине души она понимала: это не просто задача. Это битва. И если она проиграет — она потеряет всё. Свободу. Карьеру. Рейнара. Жизнь. Всё, что она построила за эти месяцы, рухнет в один миг.

Ночью Ника не спала. Она сидела в своей каморке, смотрела в темноту и прокручивала в голове завтрашний день. Вопросы, на которые нужно будет ответить. Доказательства, которые нужно будет предоставить. Иллюзия, которая не должна дать сбой. Она перебирала все возможные сценарии, все варианты развития событий. Что, если кто-то попытается коснуться её? Что, если проверка магии будет слишком глубокой? Что, если Орвин подготовил что-то, о чём она не знает?