Знаю тебя

Винсент уже был здесь. Его лицо осталось спокойным, но внутри он завидовал напарникам – вот бы вновь испытать этот восторг и ужас, когда масштаб давит на грудь, а дыхание перехватывает от осознания, насколько ты мал.

Он провёл их к одному из десятков входов, где светилась вывеска «Мульти-меркатус».

– Видели экстраспекторов на улицах? – спросил Винсент.

– Да, – шепнули Заверган с Крисом.

Заверган не первый раз замечал: в напряжённые моменты они начинали говорить архаично. «Видели» вместо «воспринимали визуально». Менее точно, но почему-то… человечнее. Он поймал себя на мысли, что не понимает, откуда она пришла. Просто была – и всё. Как будто кто-то другой положил её в голову, а он лишь осознал.

– Тогда ведите себя также, – шепнул Винсент. – Камеры считывают и жесты, и мимику, даже темп ходьбы. Лучше вообще почти не разговаривайте. Вместо «знаю тебя» говорите им «твой профиль активен». На прощание – «до следующей синхронизации». Запомнили?

Заверган и Крис засмотрелись на вывеску с энергетическими напитками. «Neutrinos» – светилось неоново-синим. Крис представил, как берёт в руку холодную банку, как делает первый глоток – обжигающий, кислый, бодрящий. А Завергана вдруг посетила мысль: что с ним станет, если он её выпьет? Интерес был почти болезненным. Но тут же пришла другая мысль – спокойная, твёрдая, как приказ: «Не надо». Он толкнул Криса в плечо, поймал его взгляд. Тот кивнул: понял.

Меркатус не был магазином в привычном понимании. Вместо стеллажей с товарами, вместо касс и продавцов – бесконечные ряды кабинок. Заверган зашёл в одну из них. Внутри оказалось тесно, почти как в лифте: терминал с экраном и пустая полка на стене.

– Знаю… – Заверган запнулся на полуслове. – Твой профиль активен.

– Синхронизируемся! – отозвался женский голос. Живой, тёплый, без единой синтетической ноты – как будто в микрофон говорила настоящая женщина, спрятанная где-то за стеной. – Оптимизируйте процесс. Введите в строке поиска то, что хотите приобрести, или озвучьте свою потребность.

Терминал вывел стоимость на экран, и продублировал:Заверган хотел напечатать, но когда на экране появилась клавиатура, он понял, что не все символы ему знакомы. Алфавит другой. Чуть-чуть, самую малость, но другой. Он сказал вслух:

– Галеты…

– Выберите количество.

– Один…

Раздался глухой хлопок, маленькая голубая вспышка на стеллаже, и на его полке уже лежала пачка галет, что только что отображались на табло терминала.

– Покупку завершаю, – сказал Заверган.

– С вас одна легкая мысль.

Он вытащил из терминала тонкий синапс-кабель и вставил его в болванку на виске. Сердце забилось где-то в горле. Кровь стучала в висках так громко, что казалось, её слышно в динамиках. Что если отказ? Что если тревога? Что если двери сейчас заблокируются?

Лампочка на терминале загорелась зелёным.

– Оплата произведена! – голос звучал всё так же тепло, будто женщина действительно радовалась за него. – Благодарим за ваши мысли! До следующей синхронизации!

– До… следующей синхронизации… – выдавил Заверган, сглатывая подступившую к горлу слюну.

– Параметры сохранены, – отозвался терминал уже деловито, без прежней теплоты.

Следующим подошёл Крис. Его лицо было едва ли не белее полотна.

Воспринимаю визуально, – подумал Заверган, – он тоже встревожен.

Закупившись, они вышли на улицу, Винсент забрал из кустарника оружие, и вскоре они расслабленно шли по улице. На перекрестках они сверялись с карманными картами.

– Ты видел на прилавке сухую лапшу? – с набитым ртом спросил Крис у Завергана.

– Видел, – ответил тот. – Настройки сбиваются, думаю, что надо было взять.

– Да и архаизм с ней, – брезгливо сказал Винсент. – Мы и галеты пожуём.

На соседней стороне дороги в фонарь с трескучим грохотом ударила молния. Встрепенулись не только ребята, но и прохожие. Дождь начал набирать силу. Крис поперхнулся куском галет, согнулся, задыхаясь. Винсент начал стучать ему по спине, потом обхватил сзади и начал совершать резкие толчки в живот, приподнимая его. Наконец злосчастный кусок вылетел и упал в лужу. Винсент отпустил Криса, и тот рухнул на четвереньки.

– Как бы в нас не попала, – с опаской прошептал Заверган, оглядываясь.

– Не должна, – ответил Винсент, протерев испарину на лбу. – Вроде…

– Хе-хе-хе, вроде, – вставил Крис, поднимаясь с тротуара.

– А вообще надо будет провести эксперимент…

– Жнаем мы штвои экшпэименты, Винш, – набивая рот очередными галетами, сказал Крис и, прожевав, перехватил недовольный взгляд Винсента. – Этот ураган случаем не твоя работа?

– Нет, – резко ответил Винсент. – Но я мог бы попробовать его вызвать.

– Чародей ты наш! – воскликнул Крис, продолжая жевать. – Шнаю шебя! Жащитил убештения швоею шилою! Ха-ха-ха-ха! Ай! За что, Винс?..

Крис потирал ушибленное плечо.

– Чуть не задохнулся, а уже опять с набитым ртом смеёшься, – проговорил Винсент риторически, глядя на небо. – Учитель, за что ты дал мне в напарники этого недоразвитого эмбриона?

– Да после твоих опытов только руины и катаклизмы!

– Это когда было-то? – спросил Винсент удивлённо.

Заверган усмехнулся, ловя на себе ожидающий понимания взгляд Криса и недовольный – Винсента, который снова тяжело выдохнул и провёл ладонью по лбу, смахивая капли дождя.

Винсент вообще любил читать – в Нише это было редкостью, грамоте обучали многих, но тягу к книгам прививали не всем. А он ещё и эксперименты ставил по вычитанному. Вёл дневники в настоящих тетрадях, которые там ценились на вес мыслей. В глазах Завергана Винсент был редкостным самодуром, убеждённым в правильности своих дерьмовых и порой рискованных поступков. Те же "болванки", эти издёвки над Крисом… Но как бы то ни было, он мог бы давно бросить их в любой из передряг. Не бросил. Значит, есть в нём что-то, помимо самодурства.

Дождь усилился. Они прибавили шаг, но Винсент вдруг резко остановился и поднял руку.

– Тихо.

Из-за поворота, разрезая светом пелену дождя, выполз патрульный гравилёт. Медленно, вальяжно, как сытый удав. Луч прожектора шарил по стенам, заглядывал в подворотни.

Винсент сделал знак – к стене. Все трое вжались в обшарпанный фасад, стараясь слиться с грязной штукатуркой.

Гравилёт проплыл мимо. Луч скользнул по мокрому асфальту в паре метров от их ног и ушёл дальше.

Когда гул стих за углом, Винсент выдохнул.

Дождь барабанил по крышам, по мостовой, по их плечам. Они стояли втроём, прижимаясь к холодной стене, и молчали. Каждый о своём. Но вместе.– Пронесло. Крис нервно хмыкнул. – Воспринимаю визуально, – шепнул Заверган. – Пронесло.

Где-то вдалеке снова громыхнуло.

Глава 2

Вот и он – Торговый центр эмоций. ТЦЭ.

Здание не вписывалось в окружающую застройку – слишком огромное, слишком стеклянное, слишком… чистое. Оно вздымалось вверх этажей на двадцать, и каждая стена его светилась изнутри ровным, холодным светом. Голографические вывески сменяли одна другую, зазывая, обещая, манипулируя: «Эйфория! Всего за две мысли средней тяжести!», «Депрессия сезонная – скидка 15%!», «СДВГ – стань свободным, как ветер!». Бегущие строки стекали по фасаду сверху вниз, как цифровые водопады.

Входные стеклянные двери раздвинулись бесшумно, впуская новых индивидов за приобретением эмоций.

Внутри оказалось ещё огромнее. Высота потолков терялась где-то в полумраке, откуда лился мягкий, ненавязчивый свет. Эскалаторы ползли вверх и вниз, перекрещиваясь в воздухе, как змеи. Люди – сотни людей – двигались по залу с какой-то неестественной синхронностью. Никто не бежал, не спешил, не сталкивался. Они просто перетекали из одной зоны в другую, как жидкость по сосудам.

У входа обнаружились стеклянные комнатушки – их было много, десятки, выстроенных рядами, как кабинки в общественном туалете, только прозрачные. В каждой сидел продавец и что-то бесконечно перекладывал с места на место либо обслуживал новых потребителей.

В одной из них послышался возглас:

– Две мысли средней тяжести за эйфорию! Это же воровство данных!

– Индивид, – продавец пытался его перекричать, – воспринимайте на слух! Повторяю, эмоции сейчас в дефиците! Потому и цена такая высокая!

– Почему они в дефиците?! – не унимался тот. – «Ловец Идей» за последнюю неделю увеличил НДФЛ и НДС вдвое!

– Гражданин, – продавец говорил ровно, без эмоций, словно зачитывал инструкцию, – не транслируйте мне свои претензии, отправляйте их «Казначею».

– Э-э-э-х! Примите ошибку! – сдался наконец мужчина. – Я приобрету у вас злобу с двухнедельным сроком действия.

– С вас…

– Подождите… – Он порылся в карманах, достал смартфон. – Код от социального фонда на бесплатное приобретение прописанных мне Настройкой эмоций.

– Воспринял вас! – отозвался продавец, сканируя код. Затем достал из-под прилавка устройство, похожее на флешку, и отдал мужчине. – Ждём воспринимать вас снова!

Стать мне архаичным… – подумал Заверган. – Торгуют эмоциями, значит. Загрузил себе «радость» – и ходишь, улыбаешься? Главное, чтобы лицензия Настройки работала? Загрузил «печаль» – и ходишь с кислым лицом, будто питаешься одними лимонами…

Он шёл по помещению следом за Винсентом и Крисом, глядя на их спины, погружённый в раздумья. Винсент повернулся и бросил через плечо:

– На стене висит табличка с планом помещений, на случай пожарной эвакуации. Разделимся. Займитесь чем-нибудь. Бесцельно направляйтесь, пускайте слюни, воспринимайте визуально перед собой в одну точку – ведите себя естественно для окружения. Я изучу схему, чтобы понять, как спуститься в серверную.

Заверган пошёл ко входу, рассматривая витрины с эмоциями. Их было бесконечное множество – маленькие коробочки с яркими этикетками: «Счастье утреннее», «Грусть вечерняя», «Раздражение лёгкое», «Восторг детский». Всё расфасовано, промаркировано, подготовлено к потреблению.

Интересно, как это получается, – думал он. – Ни у кого нет своих мыслей, ни у кого нет своих эмоций. Любые чувства – не просто прогноз, а контролируемый процесс, к которому ещё и лицензия нужна. Хм… а в коробках, наверное, ещё и инструкция по применению лежит. А мысли… Пожалуй, это действительно тот случай, когда, находясь в обществе, думать становится не только страшно, но и опасно.

Крис зашёл в салон, где продавались различные расстройства. Заверган увидел на электронном табло несколько бегущих строк: «Депрессия», «СДВГ», «Невроз», «Тревожность повышенная», «Апатия хроническая». Крис улыбался и щурился, стараясь подавить смех.Может, прикупить пару эмоций для исследований Учителю?.. Нет, архаичная глупость. У него наверняка есть образцы. Да и я не куплю ничего без лицензии.

Стать мне архаичным! – воскликнул Заверган про себя. – Кому нужно покупать расстройства? Обычно человек стремится к душевному спокойствию. Хотя… Непонятно, есть ли у экстраспекторов вообще какие-то стремления, раз они живут по настроенному протоколу: как думать, о чём думать и что при этом чувствовать.

Он поймал взгляд Винсента – тот стоял у стены с планом и умоляюще смотрел на Криса, который всё ещё дурачился: тупо пялился на продавца, открыв рот и пустив слюну, потом отворачивался, делая вид, что изучает ассортимент, и с трудом сдерживал смех. Винсент перевёл взгляд на Завергана – в глазах читалось: «Ну поторопи ты этого недоразвитого эмбриона!»

Заверган зашёл в стеклянную кабинку с расстройствами, дёрнул Криса за плечо и кивком указал на Винсента. Вместе они пошли к нему. Крис по пути что-то начал рассказывать о расстройствах, но Заверган заткнул его, ткнув локтем в живот. Тот только и успел выдать:

– Воспринимаешь, загрузил СДВГ – и превратился в капризного ребёнка, который…

Договорить не дал тычок под ребро. Крис охнул и замолчал, но в глазах его всё ещё плясали смешинки.

– Спускаемся, – сказал Винсент и повёл друзей к лифту.

– На лифте? – Крис округлил глаза. – А по лестнице нельзя?

– Серверная глубоко. Минус седьмой, – Винсент нажал кнопку вызова. – Которого на панели нет.

Двери бесшумно разъехались. Они зашли. Заверган рассматривал своё отражение в зеркальных стенах кабины – бледное, напряжённое.

– И как тогда? – спросил он.

– Едем до минус пятого. Дальше пешком по лестнице. Там только техперсонал, – Винсент помолчал. – Если вообще есть. Скорее роботы.

– Точно охраны нет? – Заверган сделал акцент на первом слове.

Винсент нахмурился. Рука его скользнула под куртку, пальцы сжали рукоять бластера.

– Не знаю, – ответил он честно.

Крис впервые за вечер промолчал. Это было красноречивее любых слов.

Лифт мягко остановился. Дзинь – колокольчик оповестил о прибытии на минус пятый. Заверган сжал индуктор. Крис потянулся к револьверу, но Винсент беззвучно, но увесисто влепил ему подзатыльник и зашипел:

– Ты что, архаизм тебя побери, делаешь?!

Двери открылись. Этаж встретил их стерильной тишиной. Белые стены, белый пол, белый потолок. Ни звука. Ни движения. Только ровный, холодный свет лился отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Тихо как-то… – шепнул Крис.

Его шёпот показался оглушительным. Но эхо не родилось – тишина проглотила звук целиком, без остатка. Двери лифта сомкнулись за спиной, кабина уехала наверх – возить других индивидов, выполнять свою восьмичасовую норму.

Винсент приложил палец к губам и обвёл взглядом сначала Криса, потом Завергана. Куда уж тише, – подумал Заверган. Ему казалось, что стук собственного сердца разносится по этажу, как барабанная дробь.

Он заметил на стене план помещений и на цыпочках подошёл к нему. Красная точка – мы. Через коридор дверь на пожарную лестницу. Уходит до минус девятого. Нам ниже, стать мне архаичным, не надо.

Заверган обернулся, кивнул на нужную дверь. Они двинулись. Медленно, почти не дыша, стараясь ставить ноги так, чтобы подошвы не касались пола, а парили над ним.

Заверган поймал себя на мысли, что ему страшно. Не так, как в погонях. Там враг был видимым, понятным – пусть опасным, но понятным. А здесь, в этой вылизанной тишине, угроза словно растворилась в воздухе, затаилась, ждала. Грудь сдавило, ноги наливались ватой, каждый шаг давался через силу.

Крис подошёл к двери первым. Повернул ручку вниз. Ручка щёлкнула – звук показался взрывом.

Заверган зажмурился на секунду. Только бы не пустота. Только бы кто-то – спецназ, роботы, даже то подвальное чудовище – только бы понять, кто враг, и наконец вздохнуть.

Дверь открылась. За ней была всё та же тишина. Только теперь – лестничный пролёт.

Винсент шагнул первым. За ним Заверган, последним – Крис. Заверган пересилил дрожь в ногах, обогнал Винсента, подошёл к следующей двери, ведущей на лестницу, рванул ручку на себя. Дверь поддалась с тяжёлым скрежетом.

– Ты зачем, твоё происхождение, так шумишь?! – прошипел Винсент. – От Криса заразился?!

Заверган выдохнул. И сказал обычным голосом, который в этой тишине прозвучал как крик:

– От кого мы прячемся? Даже если кто попадётся – они же не думают. Они мысли покупают, чтобы оболочкой не стать. Они нас даже не поймут.

Крис встрепенулся:

– А ведь правда!

Винсент помолчал, потом нехотя кивнул. Напряжение чуть отпустило.

Лестница оказалась неожиданно красивой. Винтовая, с гладкими, отполированными ступенями, без единой пылинки. Казалось, робот-уборщик наведывается сюда каждый час.

– Поразительно, – Винсент огляделся. – Как им удаётся поддерживать такую чистоту здесь, под землёй?

Никто не ответил. Бластер Винсента – новенький, футуристичный, смертоносный – притягивал взгляд. Заверган поймал себя на мысли: а что, если даже это не поможет?Спустились на два пролёта. Винсент приоткрыл дверь, протиснулся внутрь, за ним Заверган, последним – Крис. Все трое сжимали оружие, хотя никто не помнил, когда именно его достал.

Винсент подошёл к очередному плану на стене, поводил пальцем по схеме.

– Рядом, – одними губами сказал он. – По коридору, последняя дверь справа.

Жаль, не слева, я же левша, – мелькнула дурацкая мысль. И тут же следом, серьёзная: А может, и Когитор так же работает? Ей поступают мысли экстраспекторов, которые и не знают, что их мысли – не зарплата, а сырьё. И она перерабатывает, генерирует новые идеи. Как у меня сейчас – бах! – и готова глупость. Без разбора, без остановки, как муравьиная матка яйца…

– Пришли, – Винсент вырвал его из размышлений. – Готовы?

– Да! – бодро рявкнул Крис.

Винсент, кажется, мысленно прожёг его лазером. Заверган просто кивнул.

Крис дёрнул ручку. Дверь не поддалась.

– Заперто!

– Ну конечно, – Винсент полез в сумку за отмычкой. – Кто ж оставит серверную открытой…

Крис продолжал дёргать ручку. Винсент замер с отмычкой в руке, глядя на него. На лице его появилось странное выражение – смесь изумления и обречённости. Щёки дрогнули, на них проступили ямочки. Он зажмурился, сдерживая смех, и мягко отодвинул Криса от двери.

– Сломаешь – как заходить будем?

Крис задумался. С абсолютно серьёзным лицом выдал:

– Э-э-м… Будем ждать, пока починят, и зайдём в следующий раз?

Заверган прикусил губу. Как можно нести такую архаичную глупость с таким лицом? В груди забулькало – он боролся с рвущимся наружу смехом.

Винсент ковырялся в замке минут десять. Наконец механизм щёлкнул, дверь приоткрылась.

– Готово, – он вытер несуществующий пот со лба. – Заходим. Крис, стой у входа. Смотри, чтобы не захлопнулась.

– Воспринял, Винс, – торжественно ответил Крис и просунул ногу в щель.

– Пусть стоит, – шепнул Винсент Завергану. – Дверь откроет, если что. Даже если закроется.

Они вошли.

Серверная оказалась огромной. Ряды шкафов уходили в темноту, усеянные сотнями мигающих огоньков – красных, зелёных, синих. Гул вентиляторов напоминал дыхание гигантского зверя. Провода свисали отовсюду, толстые и тонкие, оплетали стойки, уходили в пол и потолок.

– Ничего себе… – выдохнул Заверган.

– Эх, – вздохнул Винсент. – И куда?

– Может, туда? – Заверган показал вглубь. – Там ещё комнаты.

Винсент кивнул, но Заверган остановил его:

– Постой. Тебе не кажется странным, что мы никого не встретили? Вдруг засада?

– Смысл? – Винсент пожал плечами. – Пустить нас сюда, дать взломать «Поехали», а потом расстрелять? Когитор так не работает.

– Откуда ты знаешь, как она работает? Она же непредсказуема.

– Она даже не знает, что мы – организованная группировка. Думает, крысы по подвалам прячутся, провода грызут. Экстраспектор сюда без задачи не сунется. А если сунется – у него нет протокола на такой случай. Максимум – робот запрос отправит, пока он думает, мы уже всё сделаем. Вчера Гелиос с ребятами «Казначея» ломали – вот там бой был. Не знаю, перестали они мыслить или нет, но… – Винсент осёкся. – Короче, здесь тихо. И это хорошо.

Заверган хотел возразить, но промолчал. В конце концов, Винсент прав: выбора у них всё равно нет.

– Винсент, – Заверган коснулся его плеча. – Воспринял. Давай не тратить время. За дело.

Винсент тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Да… За дело.

Они двинулись вдоль рядов серверных шкафов. Одинаковые, как близнецы, с едва различимыми номерами на верхних панелях. Гул вентиляции давил на уши. Заверган вглядывался в маркировку, но цифры сливались.

– Твоё происхождение, – выдохнул Винсент, останавливаясь. – Где этот архаичный шкаф?

– Наводок не было? – Заверган тоже остановился, оглядывая бесконечные ряды.

– Я думал, он тут один будет…

– Тогда давай в центральный загрузим.

– Ни в коем случае! Сигналка сработает мгновенно.

– Винсент. – Заверган понизил голос, хотя в этом гуле их всё равно никто не услышал бы. – Мы уже здесь. И мы не знаем, куда именно. Искать наугад – самоубийство. А если у них техперерыв? В любую минуту…

– Воспринял, – перебил Винсент. Глаза его лихорадочно блестели. – Давай в центральный. Рискнём.

– Вы чё, не знаете, куда загружать? – раздалось от двери.

Они обернулись. Крис стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на них с выражением, которое трудно было описать. Не насмешка. Скорее лёгкое недоумение, смешанное с… превосходством?

– А ты знаешь? – Винсент прищурился.

– Ну… – Крис пожал плечами и вдруг заговорил быстро и чётко, как по писаному: – Три дня назад Гелиос транслировал: в «Поехали» бесов загружать в шкаф номер четырнадцать. В «Дальнобой» – номер три. Четырнадцатый в первой комнате справа от входа. В нём третий разъём снизу, синий, без маркировки. – Он замолчал и добавил уже обычным своим тоном: – А чё, вы разве не запомнили?

Винсент и Заверган переглянулись.

– Ты… – начал Винсент и осёкся. Потом медленно произнёс, обращаясь к Завергану: – Я сейчас, кажется, впервые за всё время понял, что Крис не просто так с нами ходит.

– Транслируешь архаизмы, – фыркнул Крис, но в темноте было видно, что он довольно улыбается. – Идите давайте. Время идёт.

Четырнадцатый шкаф нашёлся быстро. Теперь перед ними был разъём – синий, без маркировки, ровно третий снизу.

– Дальше что? – Заверган повернулся к Крису.

– А дальше, – Крис вытащил из внутреннего кармана флеш-диск с «бесами», – надо вставить это. И подождать.

– Откуда у тебя? – удивился Винсент.

– Гелиос мне передал. Сказал: «Крис, ты надёжнее всех, у тебя память хорошая». – Крис пожал плечами. – Ну я и согласился.

Он вставил флешку в разъём. На корпусе шкафа замигал зелёный огонёк, потом сменился красным. Пошла загрузка.

– Две минуты, – сказал Крис. – Не меньше.

Тишина стала невыносимой. Заверган считал про себя секунды, вглядываясь в ритмично мигающий огонёк. Сто двадцать ударов сердца. Сто двадцать вдохов и выдохов. Каждый мог стать последним.

– Готово, – выдохнул Крис, когда красный сменился синим. Он выдернул флешку и спрятал её в карман. – Уходим.

Они вышли из серверной. Технические этажи по-прежнему спали мёртвым сном. Ни звука, ни движения. Только гул вентиляции провожал их до лифта.

– Слишком тихо, – Заверган обернулся. – Мне это не нравится.

– Это хорошо, – отмахнулся Крис. – Мы никого не встретили. Камер нет. Идеально.

– Мне кажется, тут что-то не так, – Заверган поймал себя на том, что шепчет. Паранойя разрасталась с каждой секундой.

– Неважно, – Винсент уже нажимал кнопку лифта. – Мы сделали. Нам никто не помешал. Это успех. Было бы так же с «Дальнобоем»…

Лифт пришёл бесшумно. Двери открылись, выпуская их на первый этаж. И тут взвыла сирена.

Противно, высоко, режуще – после часовой тишины подземелья этот звук ударил по ушам физической болью.

– Бежим! – Винсент рванул к выходу.

Крис и Заверган – за ним. Краем глаза Заверган видел, как на окна медленно, неумолимо опускаются ставни-гармошки. Из дверей с табличками «Служебное помещение» вышли два робота – циклопические, с одним большим красным окуляром вместо лица.

А вокруг, в главном зале, экстраспекторы продолжали безучастно разглядывать витрины. Сирена выла. А они даже не обернулись. Заверган споткнулся на полпути к выходу. Почему они не бегут?

Мысль ударила раньше, чем он успел её осознать. Он резко обернулся, вглядываясь в толпу. Люди медленно, лениво, как сомнамбулы, направлялись к стенам. Кто-то присел на корточки у витрины. Кто-то просто замер на месте, закрыв глаза. Ни паники. Ни криков. Ни единого бегущего.

Они знают этот звук.

– Винсент! – хрипло выдохнул Заверган, но тот уже вылетел на улицу.

Крис нёсся следом, не оглядываясь.

Заверган выбежал под дождь. Холодные струи хлестнули по лицу. Винсент стоял в двух шагах от входа, тяжело дыша, и смотрел наверх. Там, в тёмном небе, уже начинала формироваться туча – не простая, а живая, кишащая миллионами мелких точек.

– Нашествие… – выдохнул Крис.

И тут до них дошло.

Винсент медленно обернулся и посмотрел на стеклянные двери ТЦЭ. Внутри, в безопасной тишине, за опускающимися ставнями, остались сотни экстраспекторов. Они не бежали. Они знали, что укрытие – там. Что Нашествие – не для них. Что сигнал – это просто сигнал, часть рутины.

А трое… трое выбежали наружу. Под дождь. Под тучи. Под рой.

Винсент побелел.

– Мы… – начал он и замолчал.

Заверган понял всё без слов. Они только что, своими ногами, выбежали из единственного безопасного места. Они повели себя как те, кому есть чего бояться. Как те, кто знает, что укус киберпчелы для них – смерть.

Их выдал не страх.

Их выдал инстинкт.

– Дроны, – прошептал Крис.

Все трое одновременно подняли головы. Над входом, под козырьком, тускло горел зеленый глазок наблюдательного дрона. Он был направлен прямо на них. И он видел всё: как трое выбежали, как замерли, как поняли свою ошибку.

Дрон моргнул – раз, другой – и бесшумно снялся с места, набирая высоту.

Винсент потянулся к бластеру.

– Поздно, – остановил его Заверган. – Он уже передал.