Знаю тебя

Где-то вдалеке, перекрывая вой сирены, послышался другой звук – низкий, угрожающий гул приближающихся гравилётов.

– Бежим, – тихо сказал Винсент.

Они побежали. В этот раз – уже не от страха перед Нашествием. От того, что Нашествие привело за собой.

***

Единственное, что нарушало типичный порядок на улице перед ТЦЭ и отлаженные ритмы города – трое бегущих парней.

Сирена выла на одной ноте, зацикленная, бесконечная, вгрызалась в череп. Страх скрутил тело ватной судорогой – и отпустил. В мышцы плеснуло адреналином, сердце забилось как гидромотор, прогоняя кровь по венам.

Винсент свернул в переулок, остановился, упёрся руками в колени.

– Надо укрыться. Быстро. Нас уже отследили.

– Сколько времени? – выдохнул Заверган.

– Минут пять. Может, пятнадцать. Не больше.

– Тогда в подъезд. – Заверган уже лихорадочно соображал. – «Индуктором» вскроем замок. Помнишь, мы так электрошокером двери открывали?

– Работает не на всех домофонах…

– Выбирать не из чего, – подал голос Крис.

– Тогда вперёд.

– Твоё происхождение! Патрульный дрон! – крикнул Крис, но было поздно.

Из-за угла вынырнула летучая смерть – юркий аппарат с ярко-зелёным объективом, уже нацеленным на них. Дрон заметался, закружил, уклоняясь от несуществующих пуль.

– Сбей его! – крикнул Крис.

– Из бластера бесполезно, – Винсент уже рванул дальше. – Заверган, давай индуктором!

Заверган выхватил индуктор, выкрутил мощность на максимум, выстрелил дугой, накрывая сразу площадь. Дрона затрясло, из него посыпались искры – и в этот момент его добил выстрел из бластера. Винсент не стал прятать оружие, побежал в глубину переулка, к жилым домам.

– Он успел передать сигнал! – крикнул он на бегу. – Теперь их будет больше!

Он не ошибся. Через минуту над ними кружило уже три дрона. Стрелять по ним не имело смысла – прямую угрозу они не несли, а на смену уничтоженным прилетят новые, и протокол опасности повысится. Если уж увязались дроны – жди гравилётов.

Винсент первым добежал до подъезда, остановился у двери, поджидая отставших. И в этот момент из-за поворота с визгом вынырнули два гравилёта.

Заверган на бегу вскинул индуктор, выстрелил в электронный замок. Цифры на табло заметались хаотично, дверь пискнула, разблокировалась. Винсент рванул ручку, придержал створку. Заверган влетел внутрь, развернулся, вскидывая оружие на выбегающих из машин патрульных.

Винсент стрелял из бластера, прикрывая Криса. Один из патрульных схватился за грудь – плазма прожгла броню насквозь. В ответ ударила очередь, раскрошив кирпичи над головой Завергана.

Когда Крис забегал в подъезд, Винсент крикнул ему:

– Поднимись выше и стреляй!

Он уже отпускал дверь, чтобы зайти следом, – и в этот момент грохнул очередной залп. Несколько пуль ударили в створку, одна вошла Винсенту в правый бок.

Он схватился за рану, покачнулся. Дверь захлопнулась.

Заверган подхватил друга под плечо, оттащил в холл, усадил в угол рядом с дверью в подвал – на случай, если придётся быстро уходить вниз.

– Ах, как же больно, архаизм… – бормотал Винсент. – Как же больно, Учитель…

– Молчи! – Заверган рванул его сумку. – Где аптечка?!

– В левом кармане… – Винсент сплюнул кровь. – Она не поможет… М-м-м… Печень, кажется. Я прекращаю мыслить, Завер. Прекращаю.

– Заткнись!

– Добей меня. – Винсент схватил его за руку. – Я не хочу… мне страшно. Я теряю сознание.

Он бледнел на глазах. В глазах плескалось непонимание, боль, животный ужас перед небытием. Заверган смотрел на него и не верил. Сейчас умрёт маленькая вселенная, жившая в этом человеке. Его смех, его дурацкие эксперименты, его подзатыльники Крису – всё исчезнет.

Сердце сжало так, что рёбра, казалось, превратились в две сходящиеся стены. В носу защипало, к глазам подступили слёзы. Он пытался сдержать их – и не мог. Плакать в бою о павшем товарище – слабость. Но тело не слушалось.

– Уже… – Винсент снова сплюнул кровь. – Не надо… Тепло-то как… Когда мы ещё пойдём на ходку?.. Крису книг принести… Заверган, а ты талантливее, чем кажешься… Хочешь, бластер подарю? Я сам собрал… Похож ведь на заводской?..– Я… я не могу! – выкрикнул он. – Прими ошибку, Винс! Я не могу в тебя стрелять!

Он говорил, перескакивая с одного на другое, и с каждым словом голос становился тише.

– Заверган! – вдруг крикнул он и сжал его руку с неожиданной силой. – Позаботься об этом недоразвитом эмбрионе! Он же пропадёт… Прощайте, друзья…

Глаза его застыли.

Заверган смотрел на мёртвое лицо и чувствовал, как боль утраты сменяется чем-то другим. Чёрным. Горячим. Яростью.

– Думать нельзя? – зарычал он, пытаясь разжать пальцы Винсента на рукояти бластера. – За это вы убиваете?!

Сверху грохнули выстрелы из револьвера – Крис держал оборону. Заверган рванул бластер, но пальцы мёртвого друга сжимали его мёртвой хваткой. Бросил. Потом вернётся.

Он приоткрыл дверь и выглянул наружу. Патрульные прятались за машинами, выцеливая Криса на верхних этажах. Заверган переключил индуктор в режим «стрелы», прицелился в голову тому, кто высунулся из-за капота.

Выстрелил.

Сгусток синей плазмы, похожий на шаровую молнию, ударил патрульного в голову. Тот не умер – индуктор не убивает людей, только дезориентирует. Патрульный рухнул на четвереньки и пополз прямо под пули Криса. Револьвер грохнул – тело дёрнулось, из головы брызнуло красным, и патрульный распластался на асфальте в растекающейся луже крови.

Завергана вывернуло. Он успел отвернуться в угол, но тошнота душила, в глазах плыли чёрные пятна. Впервые он убил человека. Не сам, но его выстрел сделал это возможным.

– Да сколько же их! – донёсся сверху крик Криса. На пол звонко посыпались гильзы – он перезаряжал барабан.

Заверган вытер рот, зарядил свежую батарею, выбрал режим «дуги». Во двор влетели ещё две машины и микроавтобус с тонированными стёклами. Из него высыпали не патрульные – элита. Бронежилеты, каски, тактические очки. Автоматы, пулемёты, дробовики. Снайпер наверняка уже на позиции.

Заверган выстрелил дугой на пределе мощности, накрывая сразу всех. Батарея села в ноль. Он захлопнул дверь – магнитный замок клацнул с металлическим лязгом.

Крис сделал ещё два выстрела и упал под окно – очередь автоматов вгрызлась в бетон над его головой.

– Почему их так много?! – орал он, перекрикивая стрельбу.

И тут появился другой звук. Сначала тихий, едва различимый под грохот боя. Но с каждой секундой он рос, заполнял собой всё пространство, сотрясал воздух.

– Крис! Что там?!

– Нашествие! – донёсся сверху полный ужаса крик. – Твоё происхождение! Впервые такое вижу!

Крис кубарем скатился по лестнице.

«Конец, – подумал Заверган. – Сейчас залетят в разбитое окно, искусают всех. Бесславная смерть за право думать».

Крис спустился, провёл рукой по лицу, стряхивая пыль, и уже открыл рот что-то сказать – и увидел Винсента.

Тело сидело в углу, неестественно прямое. Глаза смотрели в пустоту. На лице застыла смиренная улыбка. Лужа крови под ним уже начала темнеть.

– А я думал, почему Винс не стреляет… – тихо сказал Крис.

– Перестал мыслить. – Заверган не узнал свой голос.

Крис подошёл, опустился на колени, взял руку друга. Она ещё хранила тепло.

– Ну шутил ты надо мной, ну давал подзатыльники, – голос его дрогнул. – Но я никогда тебя не ненавидел, Винс! Винс! Транслируй, что ты жив, стать мне архаичным! Хотя бы моргни!

– Он перестал мыслить, Крис.

– Заткнись! – выкрикнул Крис и вдруг обмяк, уткнулся лицом в плечо мёртвого друга. Плечи его затряслись.

Заверган смотрел на них и чувствовал, как внутри всё замерзает.

Крис поднялся, шмыгнул носом, утёр лицо рукавом и молча пошёл наверх.

– К нам не залетят? – спросил Заверган, чтобы не молчать.

– На окно защита опустилась. – Голос Криса доносился глухо. – А патрульных искусали. Валяются все. Я думал, они своих не трогают.

– Я тоже…

– Сделай с ним. – Крис не оборачивался.

Он достал пейджер, прочитал сообщение от Учителя:Заверган потянулся за бластером – и в этот момент в кармане Винсента засветился пейджер. Без звука – сирена снаружи заглушала всё.

«С „Поехали“ вы отлично справились! Испытываю радость!»

И следом:

«После Нашествия сразу к Антеннам. Объединяйтесь с другими группами. Штурмуем Центр».

Заверган убрал пейджер в карман. Поднял бластер. Нажал на спуск.

Тишина. Батарея села.

Он выдернул её, вставил новую. Выстрелил. Раз. Два. Три.

Голова Винсента превратилась в месиво. Заверган выронил бластер и отшатнулся к стене. Его вырвало.

Минут через десять Нашествие стихло. Защитные заслонки поднялись. Крис метнулся наверх, выглянул наружу.

– Лежат! Все без сознания!

– Крис! Помоги отнести его в подвал.

Вдвоём они стащили тело вниз, в техническое помещение. Заверган молча смотрел, как дверь захлопывается за тем, что осталось от Винсента.

– Пять минут потеряли, – сказал Крис.

– Не критично.

– Надо оружие сменить. Элита приехала, у них стволы получше.

– Согласен.

Крис вышел первым. У подъезда валялись тела – мёртвые от пуль и живые, но без сознания от укусов киберпчёл. Патрульные машины, микроавтобус, брошенное оружие.

– Может, ещё и бронежилеты снимем? – Крис уже возился над телом одного из спецназовцев, пытаясь расстегнуть крепления. Рядом валялся мини-пулемёт. – Как думаешь, Завер?

Вот радости сколько у индивида, – подумал Заверган, стоя в дверях. – А не эти ваши покупные эмоции по лицензии.

И тут в голову ударила боль.

Она пришла не извне – она родилась внутри черепа, взорвалась раскалённым шаром, распухая, распирая кости изнутри. Заверган схватился за виски и в этот момент услышал крик.

Крис стоял в трёх шагах, зажав уши ладонями, и кричал. Не человеческим голосом – животным, надрывным воем, в котором не было ни слов, ни смысла, только чистая, абсолютная боль. Он упал на колени, потом на бок, тело его выгнулось в судороге, а крик всё длился, переходя в хрип, в ультразвук, в нечто такое, чего не должен издавать живой организм.

– А-а-а-а-а! А-А-А-А-А!!! АААААААА!!!

Заверган хотел броситься к нему, но ноги подкосились. Он ввалился обратно в подъезд, дверь с лязгом захлопнулась – и боль отступила. Не ушла, но перестала быть невыносимой. Теперь это была просто боль. Тупая, пульсирующая, но с ней можно было дышать.

Перед глазами всё плыло. Заверган выставил руку, нащупал стену, повёл ладонью, ища дверь. Нашёл. Рванул ручку. Лестница вниз. Туда, куда они с Крисом несколько часов назад стащили тело Винсента.

Сил сгруппироваться не было. Он просто рухнул вперёд и покатился по ступеням, раз за разом ударяясь головой, плечами, рёбрами. На мгновение в глазах вспыхнули белые искры – и всё погасло.

Он очнулся от того, что пытался вдохнуть и не мог.

Тело не слушалось. Каждая клетка кричала, каждая мышца ныла, но хуже всего была голова. Мозг, казалось, распух, увеличился в размерах и теперь отчаянно давил на череп изнутри, требуя выхода, свободы, простора. Заверган лежал на бетонном полу, уткнувшись лицом в холодную пыль, и пытался вспомнить, как дышать.

– Тело… – прохрипел он. – Это всего лишь тело…

Слова пришли откуда-то извне, будто кто-то другой вложил их в рот. Он повторял их, как мантру, пока лёгкие наконец не подчинились.

– Это всего лишь тело… Это всего лишь боль… Она пройдёт…

Он сел, ощупал голову. На лбу – запёкшаяся корка, под пальцами – рваная рана. Бровь рассечена. Памяти нет. Только обрывки: крик Криса, дверь, лестница…

Заверган открыл глаза и осмотрелся.

Подвал. Техническое помещение. Тусклый свет из-под двери. И человек, сидящий в углу в двух метрах от него.

Знакомый. Очень знакомый. Заверган знал это лицо, знал эти руки, этот силуэт – но имя никак не шло, скользило, пряталось в тумане.

– Эй, – позвал он. – Эй, ты… Мы знакомы?

Человек молчал.

Заверган подполз ближе, тронул его за плечо. Тот не отозвался. Тогда он схватил его за плечо сильнее, встряхнул – и тело завалилось на бок.

Заверган отшатнулся. Потом, пересиливая тошноту, подполз снова и заглянул в лицо.

Лица не было. Там, где должны быть глаза, нос, рот – было месиво. Череп разворочен выстрелами в упор. Кровь засохла коркой на одежде, на полу, на стенах.

И вдруг память ударила наотмашь.

Винсент. Бластер. Три выстрела. Крис, отвернувшийся к стене.

– Винсент… – выдохнул Заверган. – Друг…

Он отполз назад, упёрся спиной в стену и закрыл глаза. Воспоминания возвращались обрывками, не в хронологии, а как попало: перестрелка, крик Криса, бегущие по лестнице ноги, дроны в небе, тело, которое они с Крисом тащили в этот подвал…

– Крис… – прошептал он. – А где Крис?

В кармане зажужжало. Заверган запустил руку, достал пейджер. Не свой – Винсента. На экране светилось сообщение от Учителя:

«Всем выжившим немедленно вернуться в Нишу».

Ниша. Он помнил Нишу. Тёплый свет керосиновых ламп, запах старых книг, голоса людей, которые говорили на одном с ним языке. Он помнил, как она выглядит. Помнил, где находится. Помнил, как туда попасть.Заверган уставился на эти слова, и они показались ему написанными на незнакомом языке.

Нет. Не помнил. Он знал, где она в принципе – но где находится он сам, в какой точке города, в каком районе, в какой стороне света – этого он не знал.

Заверган с трудом поднялся на ноги. Всё тело болело, каждый шаг давался с усилием. Он поднялся по лестнице, толкнул дверь, вышел на улицу.

Двор был пуст.

Ни трупов, ни машин, ни гильз. Только следы от пуль на стенах да тёмные пятна на асфальте, которые дождь ещё не успел смыть до конца.

Заверган постоял, глядя на это. Потом достал пейджер и перечитал сообщение.

«Всем выжившим немедленно вернуться в Нишу».

Он убрал пейджер в карман и пошёл. Куда – он не знал. Но надо было идти. Ноги сами вывели со двора, свернули в переулок, потом ещё куда-то. Тело, кажется, помнило дорогу лучше, чем голова. Заверган просто позволил себе идти, не думая, не выбирая путь, доверяя инстинкту, который пока ещё работал.

В голове пульсировало одно: надо вернуться. Надо найти Криса. Надо понять, что произошло.

Но прежде всего – надо выжить.

Глава 3

Заверган по-прежнему не понимал, где оказался, почему Винсент мёртв и почему на улице нет ни следа боя. Но он всё же решил покинуть этот район.

Он шёл, сворачивая с улицы на улицу, петляя дворами, и на ходу шарил по карманам, заглядывал в сумку – искал хоть какую-то зацепку, хоть намёк на то, что случилось. В памяти то и дело вспыхивали обрывки: чьё-то лицо, звук выстрела, тёмный подвал. Но стоило попытаться ухватить их – они таяли, рассыпались, оставляя после себя только глухую, пульсирующую боль.

Я словно после пробуждения пытаюсь вспомнить сон, – подумал Заверган, окончательно потеряв ускользнувшую мысль. Кажется, мы собрались в каких-то развалинах… Винсент, Крис… И куда-то собирались идти. Очередная ходка. А что было дальше? Не могу вспомнить.

Он запустил руку в сумку глубже и нащупал бумажную карту. Достал, развернул – и память кольнула: они сидели в том разваленном здании, чертили маршрут, спорили, Винсент тыкал карандашом в перекрёсток и говорил: «Вот здесь нас не заметят».

Заверган жадно впился взглядом в пометки, оставленные накануне. Постоял несколько минут в переулке, потом вышел на открытое место, чтобы разглядеть название улицы и номер дома.

– Улица Старо де Фа, дом двадцать один, – рассеянно пробормотал он и принялся искать на карте нужное место.

Это было мучительно. Голова раскалывалась – казалось, в череп медленно накачивают воздух, и от давления вот-вот вылетят глаза из орбит. В левом ухе стоял непрекращающийся звон, тонкий и назойливый, как комариный писк.

Заверган перешёл на другую улицу, прочитал табличку: «Улица Четвертого Августа, дом три». Сверился с картой – нашёл. Карандаш дрожал в пальцах, когда он наносил маршрут. Каждое усилие мысли отдавалось новой вспышкой боли. Наконец он сложил карту и убрал в карман.

– Бластер! – мысль ударила внезапно, заставив замереть. – Бластер! Где он? Я вооружён?

Он лихорадочно похлопал себя по карманам, по поясу, проверил сумку. Пусто. Ни индуктора, ни бластера, ни даже запасной батареи.

– Я безоружен, – прошептал он, прислушиваясь к новому, непривычному ощущению. – И чувствую себя беззащитным. Как интересно… Когда у тебя есть оружие, ты не только можешь нападать, но и ощущаешь некую защищённость. Шанс отбиться. А без него… тяжело чувствовать себя потенциальной жертвой. Не хватало ещё Когитору попасться.

Он побрёл дальше, минуя улицы, дворы, районы. Город тянулся бесконечной чередой одинаковых фасадов, и Заверган уже перестал замечать, куда идёт – ноги несли сами, повинуясь древнему, животному инстинкту, который твердил: «Надо уйти. Надо спрятаться. Надо найти своих».

Он вышел к месту, где сегодня утром встретился с друзьями. Головная боль усилилась настолько, что Заверган присел на корточки, пытаясь переждать приступ, – и вдруг провалился в темноту.

Последнее, что он почувствовал – чьи-то руки, подхватившие его, не давшие упасть лицом в асфальт. Вот я и попался, – мелькнула мысль, которую он всю жизнь боялся. Но страха не было. Только усталость и желание провалиться в сон, где нет боли.

– Мне туда не надо! – закричал он в бреду, вырываясь из чьих-то рук. – Там что-то опасное! Помню, что убегал оттуда, сердце колотилось…

В памяти всплыл подвал, погоня, мутант, преследующий его по пятам, – и дверь, которую он едва успел захлопнуть перед самой мордой твари. А до этого – погоня патрульных, дроид на аэроподушке, последняя батарея индуктора, потраченная впустую.

В этот схрон лучше не идти, – подумал он сквозь сон.

Боль снова стала невыносимой. Заверган приоткрыл глаза и сквозь мутную пелену увидел табличку на обшарпанном доме: «Улица Безымянная, дом двадцать шесть».

По сравнению с вымершими городскими улицами трущобы казались оживлённым муравейником. Люди двигались во всех направлениях – кто в одиночку, кто парами, кто поддерживая раненых. Кто-то бормотал что-то бессвязное, мычал, повторял одну и ту же фразу. Справа от Завергана мужчина с остановившимся взглядом твердил: «Не приду, не приду, не приду…»Здесь, в подвалах, находилась Ниша.

Кажется, все, кто сохранил способность соображать, ничего не понимали. Просто двигались туда, куда вели инстинкты и чужие руки.

Завергана спустили в подвал.

– Должно быть, у Учителя сейчас коллапс, – сказал знакомый голос где-то рядом. – С таким потоком раненых…

– Вносите, вносите! – раздался в коридоре голос Учителя, властный, но напряжённый до предела. – Виктор! Займись особо тяжёлой группой!

– Воспринял!

– Маркус!

– Воспринимаю на слух!

– Помоги Виктору!

– Воспринял!

– Заверган? – вдруг переспросил Учитель, и в голосе его мелькнуло что-то, похожее на испуг. – Это он?

– Да, нашли его бредущим по улице, – ответил тот же знакомый голос.

– Стать мне архаичным! – выдохнул Учитель. – Срочно в мой кабинет! Виктор, возьми на себя ещё людей!

Разве я так важен? – подумал Заверган сквозь пелену боли. Лучше бы другим помогли. Мне не так плохо, как тем, кто сидит и ждёт очереди…

– Завергана ко мне! Быстрее, ради мысли!

В толкотне его занесли в помещение, и дверь с грохотом захлопнулась.

– Как много раненых… – сказал тот самый Иван.

– Мы не смогли предвоспринять такой ход, – голос Учителя звучал глухо, как сквозь вату. – Заверган? Ты меня воспринимаешь на слух? Как ты себя чувствуешь? Как ты выжил?

Заверган с трудом приоткрыл глаз. Казалось, на это простое действие ушли последние силы. Губы разомкнулись сами собой:

– Голова ужасно болит, Учитель… И хочется спать…

– Похоже, он почти ничего не помнит, – тихо сказал Учитель кому-то. – Не будем напрягать его память. Нужно срочно оперировать! Маркус? Ах, он занят… Евгений!

– Воспринимаю на слух.

– Принеси инструменты для инвазивной хирургии! Подготовь всё к операции! Срочно!

– Воспринял!

Евгений выбежал. Заверган слышал лишь обрывки диалога, слова, теряющие смысл:

– «Омофор» готов… как же повезло, что я успел завершить модификацию…

Его усадили в кресло перед аппаратом с табличкой «Реабилитационный аппарат настройки личности – РАНЛ-3».

– Усыпляющий газ! – донёсся голос Учителя. – Он ещё в сознании…

– Но что случилось? – спросил Иван.

– Электромагнитное излучение, вот что случилось! – голос Учителя дрожал от ярости и усталости. – Мы планировали атаку на Центр, выводили из строя сервера сервисов. И когда большая часть была парализована, Когитор запустил внеплановое Нашествие. Большинство успели укрыться, но кого-то всё же накрыло. Потом она мобилизовала патрули, чтобы отбить атаку. Мы справились, уже подходили к Центру… и тогда она включила Антенны на полную мощность. Электромагнитное излучение достигло такой величины, что плавило мозги всем в радиусе поражения. Немногим удалось спастись. И как видишь, те, кто выжил, либо утратили рассудок, либо… – он запнулся. – Вместе с Заверганом были ещё двое. Винсент и Крис. Ты никого из них не находил?

– Нет, – ответил Иван. – И у меня не было желания досконально воспринимать визуально всё вокруг. В городе объявили комендантский час, показываться на улице было опасно.

– Всё правильно сделал. Я бы тоже не стал рисковать ради мёртвых. – Голос Учителя стал тише. – Нам сейчас гораздо важнее живые. Кажется, Заверган единственный выживший из своего поколения…

– Поколения?

– Да… – Учитель помолчал. – Что-то я слишком много транслирую.

Заверган провалился в пустоту.

Следующее, что он услышал – голоса сквозь толщу сна.

– «Омофор» закреплён?

– Достоверно.

– Готовьте инструменты для установки синапс-порта. Хорошо, что у нас есть эта хирургическая машина…

Потом снова тьма, и сквозь неё – новый разговор.

– Закончили, – выдохнул Учитель. Скрипнуло кресло.

– Многие погибли. А некоторые остались живы… Живы, но не мыслят. – Учитель помолчал. – И хватит с меня трансляций. Мне нужно провести диагностику его мозговой активности и начать реабилитацию. Это не займёт много времени.– Что же произошло с теми, кого задело излучением? – спросил Иван.

– Тогда не буду мешать. До узнавания.

– До узнавания.

Заверган слышал, как Учитель подошёл к аппарату, как защелкали кнопки. Голос его бормотал что-то неразборчивое.

– Когнитивные реакции в пределах нормы… Теперь нужна полная тишина… Евгений! Евгений! Воспринимаешь на слух?!

Дверь открылась.

– Воспринимаю…

– Затычки для ушей. Больному нужна тишина и наблюдение врача. Потом положите его в палату… в любую палату, сейчас везде шумно.

– Такие есть. Направляюсь.

Дверь закрылась. Учитель тяжело опустился в кресло, и голос его, старческий, смертельно усталый, прозвучал будто для самого себя:

– Отдохну немного… и пойду лечить других. Только немного отдохну…

Заверган окончательно провалился в бездну.

***

Ему снился лес. Странный, незнакомый, с высокими деревьями и мягким мхом под ногами. За ним гнались двое – лиц он не видел, только чувствовал их злобу, желание побить. Потом деревья расступились, и возник замок в чистом поле, с винтовыми лестницами, уходящими в никуда. По лестницам ходили одноклассники без лиц – знакомые, но неузнаваемые голоса звали его по имени, и он не мог понять, кто из них друг, кто враг.

Очнулся он в общей палате.

Голова всё ещё болела, но теперь это была тупая, фоновая боль, с которой можно было жить. Заверган приподнялся на локте, огляделся.

– Время? – спросил он, ни к кому не обращаясь.

– Два часа, – отозвался кто-то с соседней койки.

– Нет, день! Какой день?

– Ну, для кого-то и десять лет, – хмыкнул другой голос.

– Шутники, – беззлобно сказал Заверган и сел. – Сколько я здесь лежал?

– Не обладаю знанием, – ответил первый. – Одного положат, через пару часов выпишут, другого. Когда меня внесли, а это было два дня назад, ты уже здесь лежал.

– Воспринял. – Заверган помолчал. – Как обстановка в Нише?

– Все, кто мыслит, те здесь. Кто перестал мыслить – тех нет… Учитель уже которые сутки не спит?

– Пятые! – крикнул кто-то из дальнего угла.

– Пятые… – эхом отозвался Заверган.

– Спасает нас от безмыслия.

Пять дней, – подумал Заверган. Пять дней я пролежал без сознания. Неужели всё было настолько тяжело?

– А где здесь воспринять информацию о выписке? – спросил он.

– Направься к дежурному, – объяснили ему. – Скажи, что чувствуешь себя хорошо, он тебя аппаратно проверит. Если всё в порядке – выпишет.