
Полная версия:
Темное влечение
— Хозяйка квартиры узнала про это. Миссис О’Брайен сказала, чтобы завтра утром меня не было в её квартире… — на последних словах я и вовсе срываюсь в безудержные рыдания, переставая контролировать поток слов и обрывки предложений. — Я не знаю, что делать… К маме вернуться не могу… А больше мне некуда…
Ронан отпускает меня всего на несколько секунд, но они ощущаются целой бесконечностью одиночества и тремора, пробирающего до костей. Заставляют ощутить себя самым ненужным человеком на планете.
Мужчина бегло проводит ладонью по своему лицу, сбрасывая внутреннее напряжение, а затем притягивает меня к себе, заключая в неожиданные объятия.
— Иди сюда, — проговаривает он, отчего мои понурые плечи обдаёт мурашками.
— Я сама виновата. В договоре был прописан пункт, что я не имею права держать в квартире животных… — спешу поделиться, чтобы он знал, что миссис О’Брайен действовала не безосновательно.
Ронан гладит меня по волосам. Плечам и спине тоже. Кажется, его вовсе не волнует, что я осталась без крыши над головой по своей вине, втянув его в вереницу моих проблем.
Он прикасается так бережно и ласково, что мне становится себя ещё сильнее жаль. Внутри разрастается желание прильнуть к нему в поисках успокоения, и я не нахожу в себе сил ему сопротивляться.
— Нет нерешаемых проблем, — сквозь гул в голове до меня доносится его спокойный, размеренный голос.
Рядом с Ронаном чувство защищённости обволакивает меня со всех сторон, в уютный, сотканный из заботы кокон. Запах терпкого парфюма и сильные руки непременно обещают безопасность.
А ещё уносят в совершенно другие размышления.
Я уже не думаю о том, что меня выселили из квартиры. Мысли заняты его присутствием. Осознание того, что сам Ронан Блэквуд здесь, приехал по первому моему звонку, заставляет все внутренности скручиваться от неописуемого трепета.
Но это всё мелочи в сравнении с тем, что происходит с моим и без того работающим на пределе сердцем.
— Собирайся, — Ронан слегка отстраняется и лёгким кивком головы даёт понять: нужно немедленно приступать к выполнению указания.
— Зачем? — по-прежнему находясь в полной прострации, задаю неуместный и весьма глупый вопрос.
— Думаешь, я оставлю тебя здесь одну?
Вскинув заплаканное лицо, заглядываю в мужские глаза, полные решимости к действиям.
— Я не успею собрать все вещи так быстро… — разум отказывается здраво оценивать ситуацию, поэтому я произношу первое, что приходит на ум.
— Бери только самое необходимое. С остальным я решу, — в мужском тоне проскальзывает тень снисхождения к моему поведению и состоянию.
— А Ириска? — сглатываю, осматриваясь по сторонам в её поисках.
Внутри зреет решимость отказаться от помощи, если Ронан не захочет забирать мою рыжую подругу. Я предпочту остаться вместе с ней на улице, чем брошу животное на произвол судьбы. Стоит только представить, как кроха будет сидеть одна, голодная, на холодной земле, и внутри всё болезненно сжимается от злости на саму себя и гнетущего чувства вины.
Слишком много потрясений для одного маленького комочка шерсти. Однажды её уже предали, отныне я подобного не допущу.
— И Ириску собирай. Вещей у неё, надеюсь, меньше, чем у тебя? — на этих словах Ронан не скрывает веселья, и я тоже, не сдержавшись, расплываюсь в улыбке.
Конечно, он не потребует выбросить Ириску. Как я вообще могла подумать о нём такое?
И вот тут моя улыбка меркнет, уступая место очередной порции обжигающих слёз. Я не имею права претендовать на помощь Ронана и принимать её. Не хочу и не могу становиться для него обузой и проблемной девушкой, нуждающейся в постоянном спасении.
Я не такая. Не слабая. Не хочу ею быть…
Во мне ведь всегда был стержень и чёткая уверенность в своих силах. Я знала, что могу полагаться на себя одну, за исключением моментов, когда один человек самостоятельно узнавал о моих невзгодах и приходил на помощь.
— Прости, Ронан, но я не могу с тобой поехать, — отступаю на несколько шагов назад, отрицательно мотая головой. — Ты и так слишком многое сделал для меня. Просить помощи с поиском жилья будет высшей степенью наглости с моей стороны.
Колючий ком поднимается к горлу, перехватывая дыхание.
Внутри всё разрывается надвое. Одна часть меня готова прямо сейчас отправиться с Ронаном Блэквудом хоть на край земли. В любое место, куда он пожелает, настолько сильно я ему доверяю. Но другая, та, которая предпочитает полагаться на разум, а не наивное сердце, ускоряющее бег до запредельной скорости в его присутствии, не может согласиться.
— С моей стороны было неправильно звонить тебе и отрывать от дел по пустякам. Прости, пожалуйста, меня за эту слабость. Обещаю, подобное не повторится, — понятия не имею, как мне удаётся смотреть на него и держаться с идеально ровной осанкой, в то время как душа обливается слезами. — Сейчас я сяду, успокоюсь и придумаю план, как мне поступить дальше. Возможно, утром удастся переубедить миссис О’Брайен, — не представляю, кого из нас двоих пытаюсь в этом убедить.
Ронан смотрит неотрывно. Кажется, он прекрасно понимает причину моих метаний, судя по пристальному прищуру льдисто-голубых глаз.
— Агата, дважды я не повторяю, но для тебя сделаю исключение: сейчас ты идёшь собираться, и мы уезжаем, — чеканит Блэквуд ровным, но весьма убедительным тоном.
— Но ты и так выкупил серию Колума Эвана, — шумно выдыхаю, борясь с прорывающимся наружу отчаянием. — Она стоит целое состояние!
При упоминании того дня и поступка Ронана я зажмуриваюсь, ощутив жгучую волну неловкости, сметающую меня, как цунами. А стоит распахнуть веки и взглянуть на мужчину, как меня прошибает мучительным осознанием: он тоже вспомнил про наш поцелуй.
— Запиши это в список долгов. Потом рассчитаемся, — лукаво произносит Блэквуд с заметной тенью улыбки на губах.
— Не смешно… Это правда не смешно, Ронан! Я по уши тебе должна, — произношу с надрывом, можно подумать, он в этом виноват.
— Я не сделал ничего, за что ты мне можешь быть должна, — мужчина неожиданно сокращает между нами расстояние, глядя на меня сверху вниз. — Потому что делал это исключительно по собственному желанию.
Вместо связного ответа в противовес из меня вырывается невнятный, нечленораздельный звук беспомощности.
— А теперь иди и собирайся, — произносит он жёстким тоном, не терпящим препирательств и возражений, окончательно давая понять, что дискуссия окончена.
Не в силах сопротивляться той спокойной власти, что исходит от него, я безропотно подчиняюсь. Разворачиваюсь на слабых ногах и удаляюсь в спальню.
Закрыв за собой дверь, я приваливаюсь к ней спиной и с минуту восстанавливаю сбившееся дыхание, приложив мелко дрожащую ладонь к груди. Успокаиваю стучащее на разрыв сердце, а оно норовит вот-вот вырваться наружу.
Я даже не догадалась спросить, куда именно Ронан собирается меня отвезти. Будет ли правильным спросить у него об этом? Может быть, стоит сейчас же вернуться и уточнить?
Или он сочтёт это с моей стороны ещё большей наглостью и невоспитанностью? Неуместным недоверием? Или, что ещё хуже, решит, что я меркантильная и всё продумавшая до мелочей особа, решившая попасть к нему на полное содержание?
Покачав головой, последнее предположение свожу к своему воспалённому организму, выдумывающему невесть что. Глупость редкостная, я совсем не такая, и Ронан об этом знает.
Оттолкнувшись, под аккомпанемент навязчивых, не имеющих ничего общего с реальностью мыслей, достаю из шкафа небольшую дорожную сумку. Раскладываю её на смявшемся пледе на кровати и бездумно бросаю внутрь вещи первой необходимости.
Прежде я бы не позволила себе подобного обращения с одеждой и аккуратно всё сложила внутрь, но не сейчас, когда снаружи меня ждёт Ронан. Времени на долгие сборы нет, но тем не менее я не забываю положить корм вместе с пелёнками для Ириски.
Примерно через пятнадцать минут я застаю Ронана стоящим в моей уже практически бывшей гостиной. В одной руке мужчина держит тот самый злосчастный договор аренды, а второй что-то резво печатает в телефоне.
Подписывая бумаги, я в жизни не могла предположить, чем это всё обернётся. Но я ни капли не жалею о решении приютить рыжего друга!
Остановившись чуть поодаль от мужчины, прячу взгляд на потёртом паркете, неполностью застеленном ковром.
— Я готова, — произношу сипло, но не пытаюсь прочистить горло.
Дыхание спирает: Ронан подходит ближе и забирает из моих рук сумку. Стоит его пальцам мимолётно коснуться моих, как кожа в этом месте вспыхивает огнём.
Тщательно скрывая смущение и ненормальную реакцию тела на его касание, подхватываю на руки сопротивляющуюся Ириску и следую за нашим спасителем.
У самого выхода на меня снова накатывают болезненные слёзы, а ноги отказываются переступать порог. Эта квартира стала моим первым пристанищем и билетом во взрослую жизнь.
Настоящим домом и личным пространством, полностью обустроенным по собственному вкусу. Здесь мне никто не говорил при каждой малейшей ссоре и недопонимании, что я вольна убираться вон. Что не имею права на голос и должна раз за разом подстраиваться под чужие прихоти и настроение.
Здесь я была собой. Здесь я была безумно счастлива.
Мне не хватит слов, чтобы описать, насколько сильно я прикипела к этой старенькой и не очень большой квартирке, искренне считая её именно домом.
А теперь я вынуждена покинуть её вот так, оставив за собой лишь тёплые воспоминания и горький привкус тоски.
Глава 9 Не друзья
Тёплый ветерок окутывает ночной Дублин вместе с полумраком, освещаемым лишь уличными фонарями, отбрасывающими тени на асфальт. Вокруг не слышно ни единого звука, лишь изредка звучат клаксоны автомобилей, доносящиеся с Центральной улицы. Ощущение, что целый город застыл, наблюдая за развернувшейся драмой.
Пока рыжий комочек, уютно устроившись, лежит на моих коленях, а «Audi», разрезая ночь, везёт нас по улочкам столицы, я устало откидываюсь на спинку пассажирского кресла и прикрываю веки.
Ещё утром ничего не предвещало беды, но сегодняшний день, несомненно, станет одним из самых тяжёлых в моей жизни. Весь коллектив узнал про наш с Ронаном поцелуй, меня лишили премии, а вишенкой на торте оказалось выселение.
— За оставшиеся вещи не переживай. Мои ребята этим займутся, — нарушает тишину Ронан, истолковав моё молчание неверно.
— Ронан, я даже не знаю, какими словами выразить тебе всю свою благодарность… — протягиваю, не решаясь взглянуть на него.
Мой взор приковывается к проносящимся мимо пейзажам. Вокруг всё такое родное, но вместе с тем чужое. Я как будто оказалась в зазеркалье города, в котором мне нет места.
— Не знаю, как бы я справилась в одиночку, — добавляю полушёпотом в надежде, что он и вовсе не услышит горькое признание.
— В одиночку больше не придётся.
Слова Ронана оказывают такой сильный эффект, что я невольно поворачиваю к нему голову.
Не могу сказать, что надеюсь увидеть в этот момент. Просто смотрю на его мужественный профиль, не в состоянии оторваться.
Однако Блэквуд не отвечает взглядом. Всё его внимание сосредоточено на дороге. Более того, кажется, он произнёс эти слова без малейших сомнений. Так же естественно и уверенно, как сказал бы, что после заката обязательно наступает рассвет.
И в его голосе нет ни капли намёка на пустословие. Ронан не успокаивает меня и вовсе не пытается подобрать нужные слова. Он словно озвучивает давно принятое решение.
Спросить, куда мы едем, я так и не решаюсь, но это не требуется, так как примерно через полчаса молчаливого пути автомобиль заезжает на территорию закрытого элитного анклава.
Наблюдаю за редкими усадьбами, мелькающими за окном, и чувствую, как внутри всё сжимается от зарождающейся догадки и острой ностальгии по прошлой жизни.
«Audi» въезжает на территорию, по ощущениям, огромного поместья, останавливаясь на вымощенной камнем подъездной дорожке. Меня бросает в холодный липкий пот от сковывающего каждую мышцу волнения, но, когда Ронан помогает выбраться наружу, я не выдаю истинных эмоций. Правда, не упустив возможности и не изменяя традиции, тут же спотыкаюсь на ровном месте, но мужчина ловко удерживает меня, приобняв за талию.
Запах приближающегося дождя и сладкий аромат белых роз, высаженных у подъездной дорожки, дурманят разум. А возможно, дело в том, что Ронан продолжает прижимать меня к себе, не прерывая зрительного контакта.
Мне безумно хочется оглядеться вокруг, но осмотреть величие поместья Блэквудов в темноте не представляется возможным по нескольким причинам. Во-первых, у меня совсем не то эмоциональное состояние, а во-вторых, страх и стеснение не позволяют шевельнуться.
Правда, неожиданно прозвучавший женский голос возвращает мне контроль над телом и позволяет в мгновение ока отпрянуть от Ронана.
— Мы вас сегодня не ждали, мистер Блэквуд.
— Миссис Бёрк, — Ронан, в отличие от меня, невозмутимо делает короткий кивок в знак приветствия.
Свет, проникающий из приоткрытой двери за спиной незнакомки, золотит её аккуратно собранные каштановые волосы.
— Познакомьтесь с нашей гостьей. Это Агата Мерфи, — представляет Ронан, и меня бросает в краску.
В надежде произвести хорошее первое впечатление я стараюсь выпрямиться, но повторить идеально ровную осанку, как у миссис Бёрк, мне не удаётся.
— Добрый вечер, — произношу настолько тихо, что возникает сомнение, услышала ли управляющая поместьем. Что это именно она, догадаться не составляет труда.
Моя мама всю свою жизнь посвятила этой должности у О’Коннеллов, поэтому я с лёгкостью определяю подобный тип людей.
— Добро пожаловать, мисс Мерфи, — безупречная вежливость сквозит во взрослом тоне, однако управляющая не теряет возможности пройтись по мне, а особенно задержаться внимательным взглядом на Ириске у меня на руках.
Миссис Бёрк жестом приглашает нас пройти следом за ней в особняк. Конечно же, Ронан галантно пропускает меня войти первой, а я дарю ему в ответ благодарную улыбку.
— Гостья желает остаться на ночь? — едва мы переступаем порог, как я вздрагиваю от голоса, эхом разнёсшегося по просторному холлу, освещённому лишь настенными бра.
Вздрагиваю я скорее не от неожиданности, а от своего взвинченного состояния. Но стоит моему спутнику и спасителю в одном лице оказаться рядом, как тревожность постепенно отпускает.
— Да, — незамедлительно отвечает Ронан, жестом указывая мне не останавливаться, а продолжать движение. — Грейс, подготовьте комнату в восточном крыле.
Мужская ладонь ложится на мою поясницу, мягко подталкивая идти вперёд.
Минуя холл, мы направляемся в восточную часть особняка. Ронан двигается на несколько шагов впереди, а я послушно следую за ним по пятам.
По коже то и дело проносится россыпь мелких мурашек. Тёмное дерево и погружённые в полумрак залы вызывают внутри странное волнение и трепет перед величием этого места. Возможно, мой уставший организм играет злую шутку, а возможно, дело в том, что я люблю яркие цвета, но здесь их нет.
— Экскурсию проведу завтра, — обещает мистер Блэквуд, а я сглатываю, испугавшись: не кручу ли головой во все стороны, разинув рот?
— Это не обязательно, — мямлю, ощущая, как горят мочки ушей. — У тебя и без моих проблем много дел.
— Агата, давай сразу кое-что проясним, — Ронан останавливается, и я, следуя его примеру, притормаживаю рядом.
Мужчина впивается в меня внимательным и одновременно требовательным взглядом.
— Я привык самостоятельно решать, на что мне тратить время, а на что нет.
— Я просто… — сглатываю, сразу же стыдливо отводя взгляд куда-то в сторону.
Мужские пальцы мягко, но в то же время требовательно обхватывают мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Особенно если дело касается тебя, — добавляет гораздо мягче.
— Не хочу быть для тебя обузой.
— Не будешь, — словно вкладывает в мою голову эту истину. — Идём, у твоей подруги был трудный день.
Лёгкая тень усмешки проскальзывает на лице Ронана при взгляде на Ириску. Малышка сладко спит на моих руках, прижавшись к груди. Вот уж кого не заботят проблемы, так эту пушистую госпожу.
Улыбнувшись, глажу её мягкую шёрстку, и мы продолжаем путь к гостевой спальне. Ронан ведёт нас на второй этаж. Он идеально ориентируется в пространстве, а вот я, боюсь, давно бы заблудилась во множестве коридоров.
По пути встречаются портреты, я так полагаю, предков Блэквудов. Задерживаться и детально разглядывать каждый холст мне не позволяет воспитание, но подметить мастерство художника я успеваю.
К моменту, когда мы оказываемся у резной двери, она распахивается, и из комнаты спешно выходят две молодые девушки в униформе горничных.
— Мистер Блэквуд, — тут же кивают они в унисон. — Мисс.
От короткого столкновения с ними внутри меня что-то болезненно отзывается из прошлого. Я всегда была по ту сторону жизни большого поместья. Нет, я не работала у О’Коннеллов, но проводила в их доме достаточно времени и понимаю негласные правила для персонала. Девушек явно подняли среди ночи и отправили спешно готовить комнату для внезапной гостьи. Судя по слегка растрёпанным волосам одной из горничных и сбившемуся дыханию второй, они торопились закончить всё до нашего прихода, но не успели буквально на несколько минут.
А ещё они наверняка пытаются понять, кем именно я прихожусь Ронану Блэквуду. Представляю, какой мозговой штурм устроят, собравшись где-нибудь на кухне. Порой я тоже в подобных участвовала. И с уверенностью могу сказать, что будни персонала не менее насыщенные и интересные, чем у хозяев поместья.
Под тёплые размышления и минутную слабость по прошлому я не замечаю, как прохожу в спальню. Внутри оказывается гораздо больше света. Нет давящего полумрака, как в остальной части особняка, и это очень сильно радует.
Тёплый свет мягко ложится на стены цвета слоновой кости и дерево мебели. А огромная кровать, застеленная светлым покрывалом, так и манит поскорее упасть на неё, но я держусь изо всех сил.
— Здесь очень красиво, — оборачиваюсь на стоящего в проёме Ронана, неотрывно наблюдающего за мной. — Но я могла бы остановиться в комнате попроще. Мне неловко занимать такую красивую спальню.
— Если тебе не нравится, ты можешь выбрать любую другую. Блэквуды всегда рады гостям.
Мужчина слегка наклоняет голову набок, похоже анализируя меня и моё состояние, а затем перешагивает порог.
— Ну что ты, я совсем не то имела в виду. Мне нравится, очень! — делюсь пылко, желая поскорее опровергнуть неверные домыслы.
Ириска на моих руках активизируется, поэтому я отпускаю рыжика на пол, наблюдая, как она несколько мгновений крутится около ног и резво бросается к Ронану.
— Ты ей нравишься, — с любовью наблюдаю, как рыжик трётся о мужскую штанину, виляя хвостиком.
— Напоминает Лилит, — тёплая улыбка Ронана, посвящённая кошке, заставляет моё сердце ёкнуть, а стоит ему наклониться и поднять Ириску на руки, как я и вовсе оказываюсь обескуражена. — Такая же наглая и непоседливая.
Не сумев сдержать смех, прикрываю рот ладонью. Я не говорила об этом вслух, но именно Лилит Ириска мне и напоминает. Не только рыжим окрасом, но и активной непосредственностью.
Не думала, что и Ронан это заметит!
— Давай не будем Лил об этом говорить? — прошу, со смехом качая головой. — Иначе она нас испепелит своим мнением на этот счёт.
Ириска наслаждается мужским вниманием, мурча на всю спальню. Поглаживая рыжика за холку, Ронан приближается ко мне, опуская кошку на кровать. Мы прослеживаем взглядом, как та не теряется, тут же начиная играть с рюшами на покрывале, и переключаем внимание друг на друга.
— Согласен, — кивает он. — С твоей подругой лучше не связываться.
Удивительно, как непредсказуема наша жизнь. Лилит должна была стать женой Ронана, но Киллиан сорвал их свадьбу. Интересно, как сложились бы наши, а в частности моя, судьбы, не вмешайся тогда Киллиан?
Странный укол ревности парализует все нервные окончания. Так не должно быть, но в эту самую минуту я злюсь на саму себя за то, что зачем-то представляю Ронана рядом с Лил.
— Сегодня был ужасный день. А особенно вечер, — признаюсь, теряя улыбку не только из-за текущих событий, но и из-за неуместных мыслей. — Но благодаря тебе я не оказалась на улице, а это значит, что не всё так плохо.
— Ты всегда можешь на меня положиться.
— Не знаю, чем я заслужила такого друга, как ты.
На слове «друг» мне мерещится мрачная тень на мужском лице, отчего внутренности холодеют.
Ох, ну почему я использовала именно эту формулировку?
— Прости. Про друга я сказала не подумав… — осекаюсь, облизнув вмиг пересохшие губы.
— Мы никогда не будем друзьями, Агата, — мужской голос понижается до странного хрипа, после чего я не успеваю опомниться, как оказываюсь прижата к крепкой мужской груди.
Дрожащая от волнения и одновременно предвкушения, моя ладонь находит мужское лицо, ложась на щёку, покрытую щетиной. Прикосновение к его коже отдаёт внутри разрядом тока, как дефибриллятор. Оживляет и одновременно вводит в странное состояние, которому я не могу найти ответа.
— Прости, что тогда сбежала, — шепчу, очень невовремя вспомнив поцелуй в галерее.
Сильнее всего я боюсь заглянуть в его небесно-голубые глаза, потому что знаю: тут же потону в них, как корабль в шторм.
— Я так сильно испугалась. Просто… Просто… Я не понимаю, почему ты… Почему меня…
Сформулировать предложение не получается. Как объяснить ему весь тот ураган и шквал эмоций, что творится внутри? Однако вихрь мыслей в моей голове не сбивает самого главного: необузданного желания почувствовать вкус его губ.
Я жду, что Ронан поцелует меня. Как и тогда. Нежно и чувственно. Сладко и обескураживающе.
Так, чтобы коленки подгибались!
Кажется, Ронан читает меня как раскрытую книгу, ибо, когда он наклоняется, я тут же закрываю глаза в предвкушении и странной опьяняющей эйфории.
В своих фантазиях я уже поддаюсь его чарам, но вместо желаемого ощущаю его губы совсем не там, где мне хотелось бы их обнаружить.
Ронан практически невесомо целует меня в лоб и… отпускает.
Я больше не чувствую обжигающих ладоней на своей талии. Обескураженная подобным поворотом событий, распахиваю удивлённые глаза и впиваюсь в него взглядом, не скрывающим проскользнувшего огорчения.
— Спокойной ночи, Агата, — отступает он.
Ронан покидает спальню, никак не комментируя моё признание и произошедшее, а я так и продолжаю стоять, глядя ему вслед.
Глава 10 Сценарий
17 июня (ДЕКЛАН — МОЙ ГЕРОЙ И СПАСИТЕЛЬ!!!)
Привет, дневничок!
Честное слово, я сегодня чуть не умерла от стыда.
Я так сильно ждала приезда Лилит из Америки, что места себе не находила. Носилась по холлу как сумасшедшая и… я разбила вазу. В дребезги…
Мама орала так, что у меня уши заложило. Она схватила меня за локоть и трясла, обзывала безалаберной. Это было так больно и ужасно обидно, а ещё унизительно, потому что на нас смотрела Мелания. Хоть она уже не целуется с Декланом, я всё равно на неё обижена и не хотела бы, чтобы она знала, как мама меня ругает!
Мама кричала, что эта ваза стоит целое состояние и теперь ей придётся много месяцев выплачивать за неё из зарплаты. Будто какая-то стекляшка важнее меня!
Я так горько плакала, пока не пришёл ДЕКЛАН!
Дневничок, он появился из ниоткуда! И сказал маме, чтобы она не смела повышать на меня голос и вообще убрала руки. Мама начала спорить, но Деклан вырвал мою руку из её пальцев. Он сказал: «Миссис Мерфи, если вы не успокоитесь, я её заберу». И он правда МЕНЯ ЗАБРАЛ!
ВЗЯЛ ЗА РУКУ И ПОВЁЛ!!!
Я ревела так, что всё расплывалось перед глазами. Мне уже было всё равно из-за вазы. Я плакала потому, что Деклан видел, как мама меня ругает. Мне уже двенадцать! Я не маленькая!
Когда Деклан помог мне сесть и вытер слёзы, я поняла, что мы в его части особняка. Мама не разрешает туда заходить.
ДНЕВНИЧОК, ТАМ ТАААК КРУТО!
Повсюду диски, приставки, куча игр. Деклан сказал, что давно этим не пользуется, и разрешил приходить и играть самой. Но я не буду этого делать. Не нужны мне никакие диски и приставки без него самого.
Мы играли в стрелялки, представляешь?! Он не смотрел на меня как на мелкую плаксу, он учил меня комбинациям на джойстике и хвалил. Правда, Декс всё равно трепал меня по волосам, как свою собаку Матильду, но мне даже понравилось.
Никто раньше меня так не защищал от мамы. Точнее, никто не смел этого делать.
Деклан мой рыцарь. Я никогда его не разлюблю.»
***
Звонкое щебетание птичек за окном мягко выводит меня из тревожного сна в реальность.
Распахнув глаза, я несколько секунд смотрю перед собой на залитое утренним светом окно, но чужая обстановка вокруг вынуждает резко сесть на постели. Приложив ладонь к колотящемуся, как раненая птица в клетке, сердцу, в панике осматриваюсь по сторонам, но затем воспоминания о вчерашнем дне постепенно возвращаются, и я шумно выдыхаю.

