
Полная версия:
Темное влечение
— Нет… Нет, я так… просто… — спешно поднимаюсь, вытирая влажные дорожки с лица.
Патрик закрывает дверь, отгораживая нас от посторонних звуков, и произносит серьёзным тоном:
— Наплюй на всех. Финн с детства чопорный зануда, а эти две гиены тебе завидуют.
Понимая, что отнекиваться бессмысленно, я обмякаю, падая обратно на стул. Очередной всхлип срывается с губ, заглушить я его не пытаюсь. Патрик подходит ближе и по-отечески кладёт ладонь мне на плечо, похлопывая.
— Я сама виновата. Мне так сты-ы-ыдно!.. — протягиваю навзрыд.
— Не неси чепуху, — невозмутимо звучит сверху.
— Все это увидели… и вы, нав-верное, тоже…
— Развела драму на ровном месте, — вздыхает мужчина. — Ну видели они, и что? Каждая из этих них мечтает урвать толстый кошелёк. А твой ухажёр вон сколько денег отстегнул за эти каракули, — на последнем предложении вскидываю голову, наблюдая за сморщившимся от цинизма лицом Патрика.
— Он не мой ухажёр. И его деньги мне не нужны, — сглатываю, вытирая нос тыльной стороной ладони. — И вообще мы дружим!..
— Дружите, — с озорным прищуром, скрывающим зелёную радужку глаз, весело улыбается он. — Ртами?
Смех вырывается сквозь слёзы, и я, не сдерживаясь, эмоционально хохочу. Нет, мне ни капельки не обидно от замечания Патрика, потому что он прав. Между нами с Ронаном нет и не может быть дружбы. Тем более после поцелуя.
Патрик вскоре уходит, оставляя меня одну успокоиться и привести внешний вид в порядок. Приложив немало усилий, я заставляю внутреннюю ранимую Агату взять себя в руки и собраться. Осталось отработать выставку, и можно будет ехать домой.
Возможно, мне удастся продать пару картин и получить хоть какой-то процент взамен потерянного.
С воодушевлённым настроем и твёрдым намерением поработать я возвращаюсь в зал, но замираю посреди экспонатов, услышав истошный женский визг.
Внутри всё ухает от неожиданности и подскочившей к горлу паники.
Бросившись на крики, я вылетаю в холл галереи. Как выясняется, кричала Меган: проходящий мимо Патрик опрокинул на девушку целый стакан томатного сока. Пострадал её новый пиджак, который, по словам самой Меган, стоил как годовая зарплата Патрика.
Сам же виновник происшествия, пошатываясь на нетвёрдых ногах, сообщает в свою защиту, что опохмелялся, но промазал мимо рта.
Подозрения тут же закрадываются в голову, но я решаю оставить их при себе.
— Патрик, вы это специально сделали? — поймав мужчину между залами по окончании всех разборок, тихо спрашиваю я.
— Как часто Финн проверяет камеры? — совершенно трезвым голосом произносит он. Ещё пять минут назад мужчина едва ворочал языком.
Не сбавляя шага, Патрик направляется в часть галереи, закрытую для посетителей, а я почти бегу следом.
— Не знаю. Вроде редко… — теряюсь, не понимая, к чему он ведёт.
— А кто ещё имеет к ним доступ?
Патрик останавливается у распахнутой двери, но не заходит внутрь, ожидая ответа.
— Меган, — озарение приходит мгновенно.
Мужчина салютует мне двумя пальцами и скрывается на складе, оставляя меня наедине с неприятным холодком внутри.
Это Меган показала записи Финну?
Разочарование растекается по венам тягучим ядом. За что она так со мной? Я ведь ничего плохого им не сделала. Не увожу клиентов, наоборот, делюсь своими постоянными покупателями с Клэр, если чувствую, что сама не справляюсь с нагрузкой. Пеку для девочек ванильные капкейки перед выходными, всегда стараюсь быть милой и вежливой.
Я искренне хочу стать частью коллектива, а они вот так…
Вдруг Патрик ошибся? Финн вполне мог сам просмотреть записи.
С тяжёлой головой и неприятным осадком внутри возвращаюсь к работе, снова и снова прокручивая в памяти, за что меня можно так сильно недолюбливать.
Выставка, как и положено, открывается в шесть часов вечера. Сегодня посетителей меньше, нежели было вчера, но от этого в галерее не менее многолюдно.
Признаться честно, я допускаю мысль, а если быть точнее, тихонько фантазирую о том, что Ронан приедет. Но за весь вечер, сколько бы я ни пыталась выцепить его фигуру из толпы, как бы украдкой ни оглядывалась по сторонам, так и не нахожу его.
Вечер размывается сплошным бесцветным пятном. Те же беседы, разговоры об искусстве и неизменно новые полезные знакомства. Раньше я была в восторге от всего происходящего в галерее, но не сегодня. Слишком тяжёлый на душе груз… А ещё мне кажется, что каждый из присутствующих знает, что я некомпетентна, раз целовалась с одним из гостей.
Домой решаю дойти пешком. После непростого дня хочется проветрить загруженную голову. Прохладный ветерок треплет волосы, и я, повесив сумочку через плечо, неспешно бреду по улочкам Дублина. Стук моих каблуков разносится в тишине спального района, успокаивая натянутые нервы.
Мне удаётся отпустить ситуацию, смирившись с тем, что коллектив знает про нас с Ронаном, а ещё удержанный процент.
Это жизнь, и не всегда в ней всё бывает гладко.
Подходя к дому, я думаю лишь о том, что сейчас приму душ и сразу лягу отдыхать. А зайдя в подъезд, устало вздыхаю, решив, что идея прошагать полмили пешком была не самой удачной для моих и без того гудящих ног.
Однако стоит подняться на этаж, как я с ужасом содрогаюсь, услышав истошные кошачьи вопли, доносящиеся именно из нашей с Ириской квартиры.
Попасть в замочную скважину ключом мне удаётся с третьей попытки из-за дрожащих рук. Чего я только не успеваю надумать за эти секунды, пока прорываюсь к страдающему животному.
Нашарив рукой по стене, включаю свет, и передо мной предстаёт великолепная картина: завидев меня, Ириска тут же перестаёт пищать и, как ни в чём не бывало, подбегает, начиная тереться об ноги.
— Ты чего ругалась-то? — опускаюсь на корточки, всё ещё находясь под воздействием шока.
Животное, конечно, не отвечает, хотя на что ещё я рассчитывала? Я быстро провожу осмотр рыжика и, не обнаружив причин для паники, закрываю дверь.
Расстегнув сапоги, аккуратно отставляю их в сторону и сбрасываю верхнюю одежду уже на ходу, бросая куртку в гостиной. На всякий случай проверяю комнаты, но всё ровно в том же состоянии, как я оставила утром.
— Распереживалась, что меня долго не было? — поднимаю Ириску, ходящую по пятам, прижимая к груди.
Бурная фантазия заставляет поверить в то, что кошка, почуяв за собой вину, тычется мордочкой мне в шею. Даже шершавым языком пару раз облизывает кожу в качестве извинений.
Но едва мы обе успеваем успокоиться, как раздаётся требовательный звонок в дверь. Взгляд автоматически падает на деревянные напольные часы. Я купила их на местной барахолке в один из немногочисленных выходных. Стрелки отбивают десятый час ночи.
Звонок тем временем не прекращается ни на одну секунду, продолжая гудеть в ушах.
Кого в такое время принесло? И что за настойчивость на грани наглости?
В груди неприятно щемит от дурного предчувствия, я спешно приоткрываю дверь, но мгновенно теряю дар речи.
— Миссис О’Брайен? — взволнованно снимаю цепочку, позволяя хозяйке квартиры пройти внутрь. — Добрый вечер!
— Добрый? — женщина выгибает бровь, и морщинистая кожа на её лбу собирается в складку.
Она переводит брезгливый взгляд, граничащий с раздражением, с Ириски, сжавшейся в комок на моих руках, на моё лицо.
— Соседи весь вечер не прекращают жаловаться на шум из квартиры, — недовольным тоном заявляет хозяйка, оттесняя меня в сторону.
— Миссис О’Брайен, простите, пожалуйста! — лепечу, следуя за ней по пятам во все комнаты, как это делала Ириска несколько минут назад. — Собаки вчера подрали котёнка во дворе, мне пришлось взять её к себе на ночь…
В надежде вызвать жалость поворачиваю рыжика к женщине порванным ушком, но та проходит мимо меня, не удостоив взглядом.
— Я весь день провела на работе. Наверное, котёнку было страшно, поэтому она шумела.
Игнорируя все мои слова, хозяйка возвращается в гостиную, небрежно швыряя на комод бумаги, достав их из стильной сумки.
— Ты нарушила пункт договора, в котором сказано, что в квартире не должно быть никаких животных, — ледяным тоном произносит она.
— Миссис О’Брайен…
Холодный пот проступает на лбу, стоит мне поднять взгляд на ледяную маску безразличия на худощавом лице, выдающем преклонный возраст.
Миссис О’Брайен вскидывает ладонь вверх, давая понять, чтобы я не перебивала и дослушала.
— Согласно этому пункту, за нарушение условий я имею право расторгнуть с тобой договор в одностороннем порядке.
— Но миссис О’Брайен… — вся кровь отливает от моего лица.
Что мне сказать? Я знаю про этот пункт, так как внимательно читала и прекрасно помню условия.
— Прошу вас, дайте мне пару дней! Я найду ей дом, обещаю! — горячо восклицаю, подавшись вперёд. — Вы же сами видите, кошка ничего не испортила. У неё есть свой лоток, она нигде не гадит. Вещи не портит, мебель в полном порядке!
Но хозяйка квартиры непреклонна. Оглядев меня с головы до ног более чем говорящим взглядом, она небрежно бросает:
— Даю время до утра найти новое жильё и освободить квартиру, иначе я буду вынуждена прибегнуть к крайним мерам и подать в суд. Залог остаётся у меня за нарушение договора. Это также было прописано в договоре.
И уходит. Дверь за миссис О’Брайен закрывается с оглушительным хлопком, отчего по коже пробегают морозные мурашки. А я так и остаюсь стоять посреди коридора с сжавшейся Ириской на моих дрожащих руках.
Как под гипнозом, закрываюсь на замок и на ватных ногах шагаю в спальню. Зачем-то оглядываюсь по сторонам, словно в поисках подтверждения, что происходящее — реальность, а не страшный мучительный сон.
Кошка спрыгивает из моих рук прямо на кровать, и я, следуя её примеру, слишком резко опускаюсь, сминая под собой застеленный плед.
Мне некуда идти. Не к кому стучаться и просить о помощи.
К матери я в жизни не вернусь и не буду проситься обратно в наш небольшой домик для персонала, находящийся на территории поместья О’Коннеллов. Да и она сама меня не примет после всего, что я натворила несколько месяцев назад, прежде чем съехала.
Лилит в больнице. У подруги и без меня хватает переживаний о поведении Киллиана. Да и что она сделает? Не заберёт же нас с Ириской в квартиру мужа.
Я могла бы позвонить самому Киллиану, но ему явно не до меня. Уверена, в жизни Блэквуда-младшего творится кавардак и война с семьёй жены.
Откинувшись на спину, несколько секунд смотрю в светлый потолок, а потом бездумно поворачиваюсь набок, впиваясь взглядом в незамысловатый букет цветов, стоящий на прикроватной тумбе.
Ронан…
В голове по-прежнему нет ни единой мысли. Планов тоже нет, но я ныряю в карман брюк и достаю телефон. Без понятия, чем я руководствуюсь, когда ледяными пальцами нахожу в звонках контакт «Ронан Блэквуд» и жму кнопку вызова.
Из динамика звучат гудки. Они кажутся невыносимо долгими и длящимися не просто вечность, а целую бесконечность. Слабый проблеск того, что делать этого не стоит, появляется ровно в тот момент, как я слышу мужской голос.
— Агата? — звучит с отчётливыми нотками удивления. Наверняка он ошарашен звонком в столь позднее время.
— Прости… — мямлю, закусывая губу. Ком перекрывает горло, в этот миг я искренне убеждена, что звонить Ронану было несусветной глупостью. — Я случайно набрала… — вру первое пришедшее в голову.
— Что случилось? — мужской тон мрачнеет. Блэквуд несомненно понимает, что я солгала. Причём неубедительно, а дрожащий от волнения голос становится тому прямым подтверждением.
— Ронан… я не знала, кому ещё могу позвонить… — всхлипываю, выпаливая прежде, чем успеваю обдумать.
— Где ты? — нетерпеливо уточняет собеседник, и я слышу шум шагов на фоне.
— Дома…
От обыденного слова «дом» слёзы вырываются наружу вместе с отчаянным всхлипом.
Ириска, пискнув, спрыгивает на пол, а я зажмуриваюсь и утыкаюсь лбом в плед.
— Еду.
Глава 7 Границы
Ронан
Запах сигаретного дыма заполняет отцовский кабинет. Серый морок стелется в полумраке помещения, частично перекрывая вид на ночной порт.
— Отец бы не одобрил, что в его кабинете курят, — хмыкаю, откидываясь на спинку одного из кресел вдоль длинного переговорного стола.
Развёрнутый к панорамным окнам, наблюдаю за погрузкой контейнеров. Горечь алкоголя заставляет поморщиться, но я делаю контрольный глоток.
— Конор Блэквуд мёртв, — безэмоционально произносит Киллиан. — Отцу уже глубоко наплевать, что здесь творится.
Медленно киваю, не отводя взгляда от оживлённого внизу терминала.
Киллиан опускается в соседнее кресло, вытягивая перед собой ноги.
— Как с Северными прошло? — ожидаемо спрашивает он.
Тема Северных, откровенно говоря, начинает действовать на нервы. Очередные переговоры закончились на негативной ноте.
Отец всегда считал, что с соседями не стоит лезть в открытую конфронтацию, и я поддерживаю его политику. Но в данном случае обстановка накаляется, выходя за рамки мирного сосуществования.
— Дерьмовый получается расклад, — поднимаюсь и двигаюсь в сторону мини-бара за новой порцией алкоголя. — Малкольм не верит, что груз могли перехватить без помощи кого-то из Портовых.
— По-другому с ними нужно разговаривать, Ронан, — тон младшего брата заметно мрачнеет. — Моё мнение ты знаешь: Фрейзерам давно пора указать место. Не переговорами, а делом.
— Не нагнетай, Киллиан, — бросаю на брата мрачный взгляд. — Тем более мы до сих пор не уверены, что утечка пошла не от нас. Нужно дождаться, когда пропавший груз всплывёт. А он всплывёт. Огромную партию будет нелегко толкнуть на чёрном рынке.
— Предлагаешь неизвестно сколько сидеть и ждать?
— У тебя есть другие варианты? — возвращаюсь на исходную позицию, останавливаясь напротив брата.
— Мы Портовые, — недобрый проблеск в глазах Килла, доставшихся ему от матери, не сулит ничего хорошего. — И не ублюдку Фрейзеру качать нам права.
— Именно поэтому отец и не хотел допускать тебя к управлению. Ты импульсивный, — понимаю, что звучит грубо, однако это истина. И её ничем не прикроешь.
— Но я здесь, как бы сильно вы ни пытались вытравить меня, — цедит братец сквозь зубы.
— Ты не будешь действовать необдуманно. Контракты с Северными приносят Порту огромные деньги. Мы не испортим с ними отношения из-за одной сорванной поставки, — отпиваю из бокала, прикидывая дальнейший план действий. — Дождёмся информации, а потом раскрутим цепочку и узнаем, кто слил маршрут. Договор?
— Договор, — кивает брат без особого энтузиазма.
Киллиан отличный управленец, когда дело касается самого Порта. Он знает терминалы лучше большинства начальников смен, способен за полчаса решить проблему, на которую у других ушёл бы день, и всегда чувствует, где начинается дерьмо, ещё до того, как оно всплывёт наружу.
Но стоит угрозе коснуться клана, семьи или его самого, как здравый смысл тут же уступает место эмоциям.
На данный момент брат напряжён не столько из-за Северных. Киллиана ломает из-за того, что он вынужден отправить жену в Нью-Йорк без обратного билета.
Ради её же безопасности, но от этого не легче.
— Когда Лилит улетает? — смягчаю тон, глядя на осунувшееся лицо брата.
Киллиан тушит окурок в пепельнице, тянется за следующей сигаретой и только потом отвечает:
— Через три дня.
— Она уже знает?
— Нет. День в день скажу, — нервно проводит рукой по волосам, шумно выдыхая.
Односложные ответы дают понять, что развивать тему брат не намерен.
— Это жёстко, но правильно, — протягиваю бокал, делясь содержимым, и Килл не отказывается. — Так лучше и безопаснее, в первую очередь для неё. Кормак не успокоится, пока не прикончит кого-то из вас двоих.
В прошлый раз Лилит успела прикрыть собой Киллиана, подставив собственную жизнь под удар. Но вряд ли её отец остановится на одной попытке убрать неудобного зятя или предательницу дочь.
Именно поэтому Килл отправляет супругу в Штаты и разрывает их отношения. Хочет снизить градус напряжения в Дублине и собственноручно расправиться с заклятым врагом семьи, Кормаком О’Коннеллом.
— Повеселимся, братец? — жёстко усмехается он, залпом осушая содержимое стакана. — Ублюдки О’Коннеллы, теперь ещё и Северные.
— Скучать определённо не придётся, — киваю, жёстко усмехнувшись. — Главное, не действуй необдуманно, а в остальном я тебя всегда поддержу.
В прошлом мы с Киллианом вряд ли могли называться дружными братьями. Отец всегда разделял наши роли, позиции и место в клане.
Я рос с чётким пониманием того, что однажды Порт достанется мне. И, если говорить начистоту, меня мало волновали чувства или амбиции Киллиана. Тогда я был эгоистичным ублюдком, думающим только о себе и интересах клана. Даже был готов жениться на девчонке из семьи врагов, О’Коннеллов, и заключить с ними мир. Но Киллиан украл у меня Лилит прямо из-под венца и женился на ней сам. Он сделал это из желания отомстить нам с отцом, смешать все карты и разрушить планы. Тогда-то в голове что-то ощутимо щёлкнуло.
А вот когда брат едва не погиб, я уже чётко осознал, насколько несправедлив был к нему все эти годы. Он моя единственная семья. Родная кровь. И никакое наследство клана не стоит того, чтобы потерять младшего брата.
После непростого разговора Киллиан уезжает в больницу к Лилит. Я поднимаюсь к себе, решая уделить время документам.
Скопилось слишком много информации, которую нельзя доверить третьим лицам. А учитывая утечку маршрута груза Северных, стоит тщательнее подходить к конфиденциальности и всё перепроверять лично.
Проблема лишь в том, что сосредоточиться становится всё сложнее. Мысли то и дело возвращаются совсем не к работе. К Агате.
Сам не понимаю, что происходит. Почему тянет к ней, как к магниту. Давно такого не было, чтобы думал о ком-то день и ночи напролёт.
— Ванесса? — замедляю шаг в пустой приёмной. — Что ты здесь делаешь?
— Вас ждала, — штатный юрист поднимается и шагает навстречу из зоны ожидания. — Секретарь сказала, что вы сегодня задержитесь.
— Что-то важное? — бросаю короткий взгляд на папку в её тонких пальцах. — До завтраждёт?
— Очень важное, мистер Блэквуд, — выразительно ведёт бровью, откидывая светлую копну волос назад.
— Проходи, — пропускаю её в кабинет первой, прекрасно понимая, что к чему.
Стоит двери закрыться, девушка по-хозяйски проходит в центр, небрежно бросая папку на стол для совещаний.
— Документы, я так полагаю, предлог? — останавливаюсь на расстоянии, убирая руки в карманы брюк.
— Я ждала тебя вчера. И позавчера, — опирается на стол, складывая руки на груди, обтянутой белой блузкой. — Последние несколько дней ты будто намеренно меня избегаешь.
— В чём суть претензии?
— В чём суть? Я тебе открыто говорю: что происходит, Ронан? Раньше ты хотя бы предупреждал, когда исчезал.
— Не переходи границы, Ванесса, — понижаю тон, глядя на девчонку в упор. — Ты знала, на что соглашалась. Не припоминаю пункта, обязывающего меня отчитываться перед тобой.
— Да! Да, я добровольно подписалась под формат отношений, который был нужен тебе, — она прытко отталкивается от стола, проходя ближе, но осекается под тяжёлым взглядом. — Точнее, вообще на их отсутствие, но, Ронан, я тоже живой человек. Я не железная!
— В таком случае предлагаю закончить нашу связь прямо сейчас. Раз это становится непосильным, я не имею права удерживать тебя рядом, — прохожу за рабочее место и опускаюсь в кресло, раскрывая оставленную секретарём папку с документами на подпись. — Можешь не волноваться, на работе это никак не отразится. Ты один из лучших юристов в штате, поэтому должность останется при тебе.
— Но…
— Если это всё, что вы хотели обсудить, то можете идти, мисс Рид.
— Ты шутишь, да? — Ванесса сжимает ладони в кулаки и, звонко стуча каблуками, проходит ближе. — Ронан, я даже была готова смириться с тем, что между нами всё кончено, когда ты собирался жениться! — выпаливает она на эмоциях.
— К чему это сейчас? — устало потираю переносицу без малейшего желания устраивать разбор полётов.
Идея завести интрижку на рабочем месте несколько лет назад казалась хорошей. Тогда я думал далеко не головой, увидев эффектную блондинку, устроившуюся в Порт помощником юриста.
С самого начала между нами были понятные правила. Никаких обязательств и только секс, но, похоже, Ванессу перестаёт устраивать формат подобных отношений. А другой мне не интересен. По крайней мере, с ней.
— К тому, что я всегда была рядом, Ронан.
Ванесса останавливается возле кресла. Тонкие пальцы скользят по моему плечу, поднимаются к шее. Раньше один этот взгляд заставил бы меня притянуть её к себе. Сейчас же внутри не отзывается ничего.
— Но ты не женился, — тихо шепчет она. — Тогда почему продолжаешь держать меня на расстоянии?
Ванесса чуть склоняет голову, внимательно вглядываясь в моё лицо. Желаемое она на нём в любом случае не увидит.
— Я же вижу, Ронан. Ты тоже что-то чувствуешь. Именно поэтому пытаешься отдалиться. Ты избегаешь привязанности.
От анализа доморощенного психолога на моих губах появляется короткая усмешка. Скорее от абсурдности происходящего, чем от веселья.
Вибрирующий в кармане пиджака телефон вовремя отрывает от нескладного разговора.
— Подожди, — выставляю указательный палец, на что Ванесса хмурится, но терпеливо отступает.
На экране высвечивается номер Агаты, и взгляд автоматически ползёт на наручные часы. Она точно не будет звонить в такое время по пустяку.
— Агата? — отвечаю без раздумий, почуяв неладное.
— Прости… — девичий голос звучит раздавленным. — Я случайно набрала…
Плохое предчувствие тут же посылает сигнал в мозг, отбивая тревогу.
— Что случилось? — сам не понимаю, как поднимаюсь на ноги. Врёт она снова не особо убедительно.
В трубке звучит секундное молчание, затянувшееся, по ощущениям, на целую вечность.
— Ронан… я больше не знала, кому ещё могу позвонить…
Этого становится достаточно, чтобы я, забыв обо всём на свете, спешно двинулся в сторону выхода.
— Где ты?
— Дома… — не сдерживаясь, сопит в трубку, а меня как будто под дых ударили от одного представления, в каком она состоянии.
— Еду, — бросаю коротко. — Ты одна? Рядом кто-то есть?
В голову лезут разные мысли. Начиная от того, что к ней вломились, и заканчивая более мерзкими вещами. Такими, от которых кровь в жилах сворачивается.
— Да… я одна…
— Хорошо. Скоро буду, — выдыхаю, отметая худшие из вариантов, и отключаюсь.
Меня мало заботит, что Ванесса услышала этот разговор. Она далеко не глупая, выводы сделает самостоятельно.
— Так вот оно что, — звучит хлёсткое за спиной, тут же подтверждая догадки. — Теперь всё становится понятным, — ядовито тянет блондинка.
Умница. Это правильно.
— Водитель отвезёт тебя домой, — бросаю, не оборачиваясь, и покидаю кабинет.
Глава 8 Дом
Агата
Настойчивый стук в дверь заставляет каждую клеточку тела вздрогнуть и вынырнуть в реальность из необъяснимого состояния, где нет ни мыслей, ни эмоций.
Нос отказывается нормально дышать из-за горько пролитых слёз. Я поднимаюсь с постели и тут же прижимаю пальцы к вискам. Всё вокруг ощущается каким-то страшным сном. Кошмаром, от которого хочется поскорее проснуться.
Звук повторяется, и я покидаю спальню на негнущихся ногах.
Стоит мне увидеть стоящего на пороге Ронана, как слёзы снова собираются в глазах против воли, застилая взор. Внутри всё сжимается от нахлынувших чувств, и я теряю способность говорить. Я могу лишь смотреть на него, не в силах скрыть стыд и отчаяние, отражающиеся в моих глазах.
— Что случилось? — мистер Блэквуд уверенно проходит в квартиру, мягко оттесняя меня в сторону.
Мужчина бегло осматривает открывающееся пространство, а затем, не услышав от меня вразумительного ответа, кладёт свои аристократичные ладони на мои плечи, слегка наклоняясь.
— Агата? Говори, не молчи, — требует он, но в его голосе отчётливо слышится волнение.
— Прости, п-пожалуйста!.. — всхлипываю, безуспешно прикрывая лицо дрожащей рукой в надежде отгородиться от него. — Мне очень стыдно. Не нужно было тебе звонить…
— Тебя кто-то обидел? — Ронан аккуратно убирает мою ладонь и тотчас обхватывает подбородок, всё же заставляя поднять на него глаза и столкнуться с бушующим в его океане огнём. — Кто?
— На Ириску вчера напали собаки, — продолжая плакать, едва заметно киваю в сторону гостиной. — Я забрала её в квартиру. Ронан, как я могла оставить её на улице после такого?
— Потом? — В его голосе слышится нетерпение, но, как бы я ни старалась, не могу собраться и чётко сформулировать мысль заплетающимся языком.
Я едва ли сумела наладить свою жизнь и быт, как моя шаткая вселенная в очередной раз дала глубокую трещину. И теперь она выглядит словно облупившаяся краска на самой дорогой для души картине, над которой была проделана колоссальная работа.

