Читать книгу Темное влечение (Сара Адам) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Темное влечение
Темное влечение
Оценить:

4

Полная версия:

Темное влечение

Кажется, я схожу с ума от взаимного влечения. Иначе не понимаю, почему добровольно подписываюсь на всю ту боль и страдания, которые он может причинить мне.

Нет… С Ронаном всё иначе!..

Всё моё естество кричит об этом, и тогда я делаю робкую попытку перехватить инициативу. Поднимаю ладонь выше, обвиваю шею, жмусь крепче, но ровно до того самого момента, пока перед глазами не вспыхивает чужой образ.

Лицо Деклана всплывает в памяти так неожиданно, что я вздрагиваю. Несколько секунд пытаюсь вытравить прошлое из памяти, но не справляюсь и отталкиваю от себя Блэквуда.

— Извини… — шепчу, пряча взгляд. — Я… я на рабочем месте!

И, не смея оглянуться, сбегаю прочь.

Спрятавшись в уборной для персонала, я приваливаюсь спиной к двери, осмысливая, что это сейчас было. Дыхание замедляется, и я против собственной воли проваливаюсь в воспоминание, как будто оказываюсь под тяжёлыми грудами обломков.

***

«24 декабря (САМЫЙ ПЛОХОЙ ДЕНЬ В МИРЕ!!!)

Привет, дневничок!

Всё. Сочельник испорчен. Можешь вычеркнуть этот праздник из календаря, потому что радости больше нет. Я видела Деклана с ДРУГОЙ.

Он мой! Он всегда был только мой!

Мне исполнилось целых десять лет. Это уже двузначное число, это почти взрослая жизнь! Но Деклан всё равно называет меня этим дурацким словом «Мелочь». Я ненавижу, когда он так обзывается! Я сто раз говорила ему, что я уже большая, а он смеётся и треплет меня по голове, как Матильду, свою собаку.

А сегодня случилось самое ужасное. Я шла по коридору и увидела его с Меланией. Это дочка кухарки, она всегда ходит перед ним с распущенными волосами. Деклан прижимал её к стене. И их губы были… соединены!!!!

ФУ! КАКАЯ МЕРЗОСТЬ!

Зачем он это делал? Это же противно и совсем некрасиво. У меня внутри всё как будто сжалось. Я сразу убежала из особняка, чтобы мама не увидела, как я плачу.

Дневничок, мне так обидно, что хочется плакать и кричать одновременно. Это предательство. Он должен был ждать, когда я вырасту, а он стоит там, в коридоре, с этой Меланией…

Деклан О’Коннелл самый глупый человек на свете. Но он всё равно мой. Я не отдам его никакой Мелании.

Никогда!!!»

***

К концу дня я готова свалиться буквально сразу же после закрытия дверей. Посетители разъезжаются, и в галерее остаётся только коллектив.

Ноги невыносимо гудят, несмотря на то что на мне любимые туфли на невысоком каблуке. Перед собранием я, не выдержав, иду в кабинет, переобуваюсь в кеды, и блаженный вздох тут же срывается с губ.

Наконец-то!

Волосы тоже распускаю, слегка помассировав корни. А услышав голос начальника, быстренько убираю заколку в сумку и бегу в средний зал. Финн, как положено, говорит ободряющую речь, заряжающую на следующие две недели, в течение которых будет проходить выставка.

— Вы все огромные молодцы. Первый день прошёл идеально, — произносит начальник, оглядывая каждую из нас. — Хотел бы я придраться хоть к чему-то, но повода нет.

Я прячу усталую улыбку, благодарно кивнув. Единственное, что мне сейчас хочется, это поскорее оказаться дома, в тёплой постели.

На входе мелькает тень, и в зал входит покачивающийся Патрик. Я спешно поднимаюсь, уступая ему стул. Помогаю своему верному другу сесть и становлюсь около него. Патрик давно должен был уйти, но заснул в подсобке, поэтому мы решили его не трогать. Слава богам, что он не вышел к посетителям и не начал делиться с ними своим искренним мнением про живопись.

— Хотя к одному сотруднику вопросы всё-таки есть, но это потом, — протягивает Финн, впиваясь непроницаемым взглядом в своего родственника.

— Чего? — икнув, бросает в ответ Патрик, сосредотачивая размытый взгляд на племяннике.

— За первый день продано больше половины картин. Это отличный результат, — проигнорировав вопрос, начальник делает паузу, что-то обдумывая.

А я мысленно ликую, это гораздо выше показателей нашей прошлой выставки. Значит, зарплата в следующем месяце будет достойная!

— Агата, ты отлично постаралась, — от звука собственного имени вскидываю голову. Начальник смотрит на меня с искренним одобрением. — Ронан Блэквуд выкупил всю серию «Кельтских ведьм».

Тут моя челюсть едва ли не падает вниз.

Честное-пречестное, сдержаться стоит нечеловеческих усилий!

Проводя Ронану экскурсию, я совершенно не думала о продажах. Даже мысли не допускала о том, что мне нужно подтолкнуть его к приобретению.

А он взял и выкупил всего Колума Эвана, у которого мы… целовались.

Что это? Романтичный жест? Или Блэквуду действительно понравились картины?

— Я очень рада, — тщательно скрываю удивление, покосив взгляд на тут же прыснувшую ядовитым смехом Клэр.

— Интересно, как ей это удалось? — загадочно пропевает Меган.

— Возможно, есть проверенные способы, — вторит Клэр загадочным тоном, подмигнув мне.

Я не принимаю близко к сердцу их глупые, но далеко не безосновательные намёки. Всё-таки в чём-то они правы, и, возможно, Ронан приобрёл картины далеко не из любви к искусству.

Из галереи выхожу ближе к десяти часам. Хорошо, что на время выставки нам изменили график, и в ближайшие недели на работу можно приезжать к двум.

К счастью для моего выжатого, как лимон, уставшего организма, такси приезжает за рекордные несколько минут. Дождя сегодня на удивление нет, как и сил идти домой пешком.

Проезжая мимо знакомых улочек, мысли плавно перетекают к Ронану. После нашего поцелуя я сбежала и больше не видела его. Думаю, Блэквуд сразу уехал, но перед этим успел отдать кучу денег за картины.

Мне стыдно за этот глупый побег. Не стоило себя так вести, но я не смогла сдержать наплыв чувств. Мне безумно нравится Ронан, но я не могу стереть прошлое по щелчку пальцев. Стараюсь, пробую, притупляю, и мне удаётся. Не так быстро, как хотелось бы, но успехи есть. Однажды я буду вспоминать те ужасные события, не испытывая дикую, ломающую кости боль.

И, как бы парадоксально это ни звучало, Ронан исцеляет меня, хотя порой и напоминает о Деклане.

Наверное, мне стоит извиниться перед ним за сегодняшнее. Стоит ведь?

Будучи погружённой в размышления, выхожу из такси и иду кормить Ириску. Однако едва ли я успеваю миновать переулок, как вижу бегущего навстречу соседского мальчугана.

— Агата! Агата! На твою Ириску собака напала! — запыхавшись, сообщает он. — Идём скорее!

— Как напала? — сердце ухает в пятки. Страшные картины, одна хуже другой, вспыхивают в голове, и я тут же бросаюсь следом за ним на задний двор дома.

В центре очень редко можно встретить бродячих собак, тем более здесь. Мне в голову не могло прийти, что такое произойдёт!

Детвора расступается, демонстрируя лежащую на брусчатке Ириску. Та бедная пищит то ли от боли, то ли от страха.

— Бедняжка моя, — опускаюсь на корточки, аккуратно поднимая животное на руки.

С колючим комом в горле я осматриваю кровоточащее порванное ушко Ириски. Прохожусь пальцем по запёкшейся крови на шёрстке, но, кроме этого, других повреждений не нахожу. Лёгкое облегчение позволяет мысленно расслабиться, но я всё равно вызываю такси и везу кошку в ближайшую ветеринарную клинику.

В клинике меня успокаивают, сообщив о том, что жизни и здоровью Ириски ничего не угрожает. Малышке промывают рану и выписывают целую гору лекарств, сказав, что всё заживёт самостоятельно.

Домой мы с моей боевой подругой возвращаемся глубоко за полночь. Конечно же, оставить кошку после пережитого на улице в опасности у меня не поднимается рука.

Прижимая к себе пушистый комок, захожу в квартиру и включаю свет. Ириска тут же начинает пищать, но быстро умолкает: я укладываю её на мягкий плед в гостиной и сажусь на пол у дивана, поглаживая мягкую шёрстку.

— Мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем, — шепчу, не представляя, как смогу уговорить хозяйку квартиры позволить оставить её.


Глава 6 Последствия

Утро встречает на удивление солнечной погодой, и от этого мой настрой ползёт вверх. Сладко потянувшись, переворачиваюсь набок, протягивая ладонь к лежащей на соседней половине кровати Ириске.

Первая ночь на новом месте прошла для неё более чем спокойно, чему я несказанно рада. Погладив рыжую мордочку, в приподнятом настроении иду готовить завтрак. Вчера не было времени поужинать, поэтому сейчас желудок жалобно урчит. Ириска тоже не теряется, быстро ориентируется в пространстве и прибегает на запах корма.

Пока поджаривается хлеб для будущих тостов с авокадо, завариваю себе пакетик английского чая, а когда всё готово, симпатично сервирую стол. Есть у меня одна слабость: я обожаю красивую посуду и всё, что связано с кухонной утварью.

При переезде в своё первое отдельное жильё я первым делом купила матерчатую скатерть нежного сливочного цвета и чайную пару из фарфора, расписанную цветами.

Я искренне считаю, что сердце дома — это в первую очередь кухня! Именно с неё началось обустройство квартиры. Не скажу, что я абсолютно довольна интерьером, есть пара недостающих мелочей в виде напольных ламп, тумбочек и, возможно, нового дивана. В общем, я в процессе создания уюта. Из-за работы и отсутствия выходных у меня катастрофически не хватает времени на личную жизнь, походы по магазинам и скроллинг маркетплейсов в интернете. Но это ничего, мелочи взрослой жизни.

Неспешно отпивая горячий чай, мой взгляд то и дело падает на лежащий рядом телефон. Интересно, сегодня Ронан появится на выставке? Заедет вечером? Он же не знает, во сколько я закончу… От последней мысли настроение слегка падает.

У меня даже возникает гениальная идея написать ему сообщение. А что я вообще могу ему написать? Поблагодарить за покупку картин? Попросить прощения за то, что сбежала после поцелуя?

Ерунда какая…

В общем, завтрак проходит под мысли о Ронане Блэквуде, в сопровождении сладкого мурчания Ириски. Невзирая на вчерашнее потрясение, малышка полна энтузиазма относительно своей новой жизни и особенно миски с едой.

Нужно что-то решать с её пребыванием здесь, поскорее искать, кому отдать, хотя, признаться честно, делать этого не хочется. Либо всеми правдами и неправдами умолять миссис О’Брайен позволить оставить Ириску. Понятия не имею, как это устроить, в последний наш разговор она даже слушать меня не захотела.

Как и котейка, доедаю всё подчистую, обязательно прибираюсь за собой и иду собираться. Для начала решаю заглянуть к Лилит, мы не виделись, по ощущениям, целую вечность. Моё здоровье относительно восстановилось, поэтому могу наведаться к ней без зазрения совести и страха заразить подругу.

Особо не наряжаясь, надеваю любимые облегающие брюки-клёш с завышенной талией и в тон им чёрный жакет. Волосы собираю в высокий зализанный пучок, так как за окном дует ветерок и идти с распущенными чревато.

Напоследок оставляю Ириске чистую воду с полной тарелочкой корма, глажу мягкую шёрстку и выхожу из дома. Погода на улице стоит действительно чудесная! Солнце заливает улицы Дублина, радостная я шагаю на автобусную остановку, подставляя лицо под тёплые лучи.

К моменту, когда я подхожу к частной клинике, преодолев путь в общественном транспорте, а затем и дорогу от остановки, проходит примерно час.

— Сегодня я твой единственный посетитель? — смеюсь, заглядывая в палату.

— Аги, заходи! — радостно машет Лилит, обернувшись от окна.

— Я тебе витамины принесла, — приподнимаю пакет, демонстрируя фрукты. По пути я успела забежать в супермаркет и купить гостинцев.

— Вы с Киллианом сговорились, что ли? — морщит подруга свой аккуратненький носик.

Поставив пакет на пустой столик, двигаюсь Лил навстречу и крепко обнимаю.

— Он только и делает, что посылки с фруктами и цветами шлёт.

— Разве это плохо? — если честно, удивляюсь такой претензии.

Отстранившись, оглядываю осунувшееся лицо напротив. Лилит выглядит ровно как человек, получивший пулевое ранение и проходящий лечение. При очередном воспоминании о той страшной ночи внутри всё болезненно сжимается. Никогда не забуду голос Киллиана в телефонном звонке. Он звучал на грани отчаяния и одновременно злости. Прежде я его таким не слышала. Тогда-то Блэквуд и сообщил о том, что Лилит ранили, и попросил приехать в больницу.

Я помню всё до мельчайших подробностей. Как соскочила с постели, быстро натянула брюки, накинула толстовку и дрожащими пальцами вызывала такси. А ещё я не забуду, как вошла в палату реанимации и увидела Лилит. Подруга была подключена ко всевозможным аппаратам, отовсюду торчали трубки и звучал страшный писк аппаратуры. Её тело выглядело мертвенно-бледным и неподвижным.

Сложно описать, как сильно колотилось моё сердце в груди, как ком перекрывал горло, отчего приходилось сдерживать рвущийся наружу скулёж от страха, что она не выживет. Что больше Лилит не откроет глаза, не будет заливисто смеяться и говорить мне разные колкости.

— Ты меня вообще слышишь?

Я вздрагиваю от пробравшегося в сознание голоса с нескрываемыми нотками укора. Тряхнув головой, отгоняю тяжёлые мысли подальше и сосредотачиваюсь на недовольном лице Лил.

— Прости, задумалась, — виновато вздыхаю. — Что ты говорила?

Подруга проходит к кровати и аккуратно на неё опускается. Я следую её примеру и падаю напротив, в широкое кресло.

— Киллиан продолжает вести себя странно. Аги, я уже вся извелась! — делится проблемами личной жизни подруга.

Потянувшись к пакету, она достаёт мандаринку, принимаясь чистить толстую кожуру. Сочный запах цитруса тут же разносится по палате, и я блаженно вдыхаю. Очень люблю его.

Лилит искренне считает, что Киллиан нарочно приезжает по ночам, дожидаясь, пока она уснёт, чтобы проводить меньше времени вместе.

Её невероятно сильно злит тот факт, что муж избегает общения.

Я же другого мнения. Килл наверняка занят делами. Он же любит её больше жизни!

— По-моему, ты себя накручиваешь, — отсекаю мысль, что муж игнорирует Лил намеренно.

— Скорее бы меня уже выписали из этого места. Ещё чуть-чуть, и я сойду с ума! — морщится рыженькая, протягивая мне половину почищенного мандарина. — Вот вернусь домой и заставлю Киллиана стать прежним.

— Не сомневаюсь, — искренне усмехаюсь, отщипывая пухлую дольку и отправляя её в рот. От кислинки моё лицо сиюминутно перекашивает.

— Не понимаю, что с ним происходит?

— Лилит, ты едва не погибла у него на руках, — поднимаю взгляд на подругу, ловя её растерянность. — Поставь себя на место Киллиана. Он бережёт тебя и, скорее всего, винит себя в произошедшем. Убить-то пытались его.

Мы уже обсуждали с ней эту тему, я говорила ровно то же, что сейчас.

Какое-то время молча едим фрукт, следующий чищу уже я и делюсь с подругой второй половиной.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — слова вылетают неожиданно. Не успеваю обдумать заранее.

— Что? — Лилит напрягается, похоже, неправильно истолковав моё желание пооткровенничать.

— Я целовалась с Ронаном.

— Чего-о-о?

Подруга подаётся вперёд, округлив свои и без того большие бэмби-глаза.

Прочистив горло, я борюсь с накатывающими волнами стыда и смущения. Усидеть на месте, а не подскочить и начать расхаживать по палате, стоит невероятной самовыдержки.

— В тот день, когда Ронан подвёз меня на работу, я простудилась. Ну ты и так это знаешь, — начинаю издалека. — Он заметил это и приехал вечером с лекарствами…

В общем, я делюсь новостями последних дней. Рассказываю абсолютно всё, не утаивая ни единой детали.

— Что ты думаешь по этому поводу? — спрашиваю уже в самом конце длинного монолога.

— Думаю, что тебе офигенно повезло! Уверена, Ронан охренительно трахается, — подруга впервые за мой визит расплывается в искренней улыбке. — Он же Блэквуд. Вот Киллиан…

— Боже, Лилит, я не хочу этого знать! — перебиваю, будучи уверенной, что она собирается делиться подробностями их интимной жизни.

— Да ладно тебе, может, чего полезного подчерпнёшь. Ронана потом удивишь, — томно стреляет глазами из-под густых ресниц рыжая бестия, а я, заливаясь краской, хохочу.

— Я не собираюсь с ним спать! — выпаливаю на эмоциях. — Почему ты всё сводишь к сексу?

— Не знаю, не знаю, — тянет подруга. — За лекарства и целую серию картин ты как минимум должна отработать.

— Ты ужасная, Лилит О’Коннелл-Блэквуд!

— Голову на отсечение кладу, что Ронан любит доминировать в постели, — не останавливается Лил, продолжая меня добивать. Она сидит, откинувшись на спинку кровати, вытянув перед собой ноги. — Плётка там, наручники и все дела.

— Прошу, замолчи, — хнычу, прикрывая лицо рукой.

Но фантазия против воли рисует картины полуобнажённого Ронана. И тут же в груди вспыхивает пожар, словно он действительно стоит передо мной с приспущенными брюками, открывающими вид на его идеальное рельефное тело.

Косые мышцы… Кубики пресса… Руки с проступающими венами…

— Готовь свои сладкие булочки, Аги. Скоро Блэквуд до них доберётся, — накаляет обстановку Лилит, разражаясь весёлым смехом.

— Какая же ты всё-таки озабоченная извращенка! — швыряю в неё недоеденным мандарином, но подруга перехватывает фрукт на лету и закидывает в рот пару долек.

Время пролетает незаметно, а если быть точнее, как один миг. Попрощавшись с рыженькой, бегу на работу в приподнятом настроении.

По дороге я думаю о том, что мне нужно рассказать Лилит ещё кое-что. Она моя близкая подруга, и продолжать скрывать это становится невыносимо…

Дело в том, что некоторое время я помогала Киллиану, передавая информацию из особняка О’Коннеллов. Это было короткое сотрудничество, продиктованное импульсивным решением. Желанием отомстить

Сейчас, на относительно холодную голову, я понимаю, что не стоило этого делать. По сей день корю себя, хотя пользы от моей помощи Киллиану почти не было.

И всё же я предательница.

При желании увидеться с мамой и вернуться домой совесть съедала бы меня каждую минуту, проведённую в особняке О’Коннеллов.

Наверное, хорошо, что мама не желает меня видеть.

На работу приезжаю впритык по времени, едва ли не опаздывая. Я так быстро иду от автобусной остановки, что не замечаю лужу у дороги. Очень зря.

Проносящаяся мимо машина окатывает меня грязной водой, и я ошарашенно замираю посреди тротуара, глядя на испачканные брюки.

Вскинув голову к небу, несколько раз делаю глубокий вдох и выдох. В галерею я захожу с мыслями о том, что нужно как можно скорее застирать ткань.

— Привет, девочки! — здороваюсь со стоящими около ресепшена Меган и Клэр.

Коллеги что-то бурно обсуждают, но стоит обеим оглянуться в мою сторону, как они тут же расплываются в сардонических улыбках.

— Ой, а вот и наша звезда! — нараспев произносит Меган, обмениваясь многозначительным взглядом с подругой. — Готова сегодня поработать?

— Мистер Блэквуд заглянет к нам? Или ему вчерашней экскурсии хватило? — подхватывает Клэр без промедления.

— Не знаю, мистер Блэквуд не посвящает меня в свои планы, — улыбаюсь в ответ.

Не дожидаясь следующей порции вопросов, направляюсь в кабинет с мыслями о том, сколько же инвойсов мне предстоит подготовить для целой серии Кельтских ведьм. Но для начала необходимо привести внешний вид в порядок.

Однако всё идёт далеко не по плану.

— Агата, зайди ко мне! — зовёт Финн из соседнего кабинета, и я поворачиваю голову, глядя в приоткрытую щель его двери.

Взгляд, полный досады, опускается на мои испачканные брюки. Было бы чудесно почистить их, пока грязные капли не засохли. Но ничего не поделаешь, приказ нужно выполнять.

— Проходи, — подзывает начальник ближе, стоит мне показаться на пороге его кабинета.

Сам Финн поднимается и обходит стол, опираясь на него. Странное предчувствие неприятно отзывается в груди. Обычно рабочие вопросы начальник предпочитает обсуждать в самих залах, а не наедине.

— Что-то случилось?

— Агата, ты отличный сотрудник. И мне неприятно проводить этот разговор, — сухо произносит мужчина.

Ужас сковывает каждую мышцу, и я медленно выдыхаю, смотря в непроницаемое лицо Финна. Меня увольняют?

— Послушай, я на многое закрываю глаза. Стараюсь быть лояльным, но у всего есть предел. То, что произошло вчера, выходит за все рамки дозволенного, — он проводит ладонью по светлым волосам в нервном жесте, а затем, немного помолчав, добавляет, покачав головой: — И моего понимания.

Не добавляя ни слова, Финн разворачивает свой ноутбук.

По ощущениям вся кровь отходит от моего лица, а каждую мышцу парализует, заставляя окаменеть на месте. На экране красуется стоп-кадр записи камер видеонаблюдения.

И на нём мы с Ронаном целуемся…

Жар от неистового стыда распространяется по коже, прежде чем я успеваю издать хоть малейший звук. Тяжело сглатываю, я понятия не имею, что говорить и как теперь смотреть в глаза начальнику.

— Простите… — выдавливаю силой.

— Твоя личная жизнь не должна распространяться на галерею и мешать её работе. А если бы кто-то из гостей вас увидел? — резкие нотки проскальзывают в помрачневшем тоне.

— Я… Я не хотела, чтобы так получилось…

— Ты можешь себе представить, какой позор нас мог ждать? — продолжает начальник, игнорируя мои вялые попытки оправдаться. — Агата, я долгие годы создавал безупречную репутацию галереи не для того, чтобы кто-то из сотрудников перечеркнул всё в один миг.

— Прошу прощения… — повторяю, не имея аргументов в противовес. — Вы правы!..

Я не должна была поддаваться эмоциям и вести себя неподобающим образом на рабочем месте. Но в тот момент мозг отключился, стоило рукам Ронана оказаться на моей талии…

— Что бы о нас написали? Что в Лиффи арт хаус устроили публичный дом? Ты едва не уничтожила нас.

Закусив щёку до боли, я хочу провалиться сквозь землю. Исчезнуть и испариться, до такой степени меня одолевают угрызения совести.

— И мне очень не нравится, что среди коллектива ползут слухи. Если бы ты была менее профессиональна, мы бы попрощались сразу, — услышав это, я еле заметно выдыхаю.

Меня не увольняют. Уже хорошо.

— Финн, я обещаю, подобное не повторится, — впервые вскидываю на него взгляд, полный искреннего отчаяния.

— Это в первый и в последний раз, когда я иду тебе навстречу в подобном вопросе. Однако я всё же буду вынужден наложить штрафные санкции, — Финн отталкивается и обходит стол, возвращаясь на исходную позицию. — Галерея удержит у тебя весь процент за продажу серии Колума Эвана.

Это становится вторым потрясением, от которого я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться от бессилия.

— Но это же никак не относится к продажам. Картины были куплены… Никто из гостей не видел…

Речь идёт не о какой-то незначительной сумме, на кону несколько тысяч евро! Серия Кельтских ведьм — одна из самых дорогих на текущей выставке, и я должна была получить за неё огромный процент.

Деньги мне сейчас совсем не лишние, я могла бы отложить их на чёрный день или быть спокойной, зная, что в состоянии покрыть следующий месяц аренды квартиры.

— Если не устраивает штраф, ты можешь уйти прямо сейчас. Мне будет жаль расставаться с хорошим сотрудником, но я не могу и не имею права удерживать тебя насильно, — Финн разводит руки в стороны.

Я делаю нетвёрдый шаг назад к выходу, поджимая дрожащие губы. Внутри образуется дыра размером с кратер, в которую постепенно опускаются обида и отчаяние.

— Хорошо. Пусть будет штраф, — не скрываю надлом в голосе.

Услышав от начальника, что свободна, я буквально пулей вылетаю из кабинета. В свой идти не хочу, так как слышу доносящийся голос Клэр, разговаривающей с кем-то по телефону, поэтому бегу в уборную, закрываясь внутри.

Нужно ли говорить о том, в каком состоянии я нахожусь весь рабочий день? Он проходит словно в тумане, сливаясь в жуткий непрекращающийся кошмар.

Мне стоит нечеловеческих усилий сдерживаться при каждой мысли о том, какое унижение я потерпела, опозорившись. Финн сказал, что по коллективу ползут слухи, а это означает, что Меган, Клэр и даже Патрик в курсе того, что я целовалась на выставке с одним из посетителей.

Так вот почему девочки говорили со мной так подозрительно. Это были намёки на то, что они знают правду!

Находясь в полной прострации, я умудряюсь консультировать клиентов, готовить необходимые документы для продажи картин Ронану Блэквуду и стараться не смотреть в сторону ресепшена, откуда доносится весёлый смех.

За несколько часов до открытия выставки, когда вся работа проделана, не справившись с удушливыми мыслями, прячусь в подсобке, давая волю горьким слезам. Стыд и съедающее чувство вины душат, заставляя тихонько всхлипывать в одиночестве.

Винить, кроме самой себя, мне, конечно же, некого. Злиться тоже…

— Ты чего это? Плачешь, что ли? — дверь в подсобку вдруг неожиданно распахивается, являя собранную фигуру Патрика.

Мужчина смотрит на меня с удивлением, вскинув густые брови.

bannerbanner