Распахни глаза

— Договорились! Сейчас вызову машину. Назови адрес.

Лиза негромко диктует улицу и номер дома. Через несколько минут к набережной бесшумно подкатывает такси. Они садятся на заднее сиденье и мчатся по просыпающемуся Петербургу, залитому ослепительным золотым светом. На тротуарах становится всё оживлённее: люди спешат по делам, открываются магазины. Лиза отрешённо смотрит в окно на мелькающие фасады, а Миша не сводит с неё восхищённого взгляда. Он переплетает свои пальцы с её тонкими ладонями, бережно гладит кожу, а затем утыкается носом в её шею, жадно вдыхая этот неповторимый аромат нежности. По телу Лизы прокатывается волна слабости. Она отчётливо понимает: ещё одно мгновение — и она окончательно сдастся в этот сладкий плен, упадёт в безмятежный рай и одновременно сгорит в аду от мук вины и вспыхнувшей страсти. Лиза отчаянно пытается прогнать это безумие, но колёса машины шуршат по асфальту, а её воспоминания уже несутся полноводной бурной рекой обратно в прошлое.

Ей восемнадцать. Оглушительно душное лето маленького городка, где вечерами пахнет скошенной травой, прибитой к асфальту пылью и тополиной смолой. Андрей держит её за руку. Тогда его ладонь казалась Лиге самой надежной защитой от всего мира, а три недели разлуки — персональным концом света.

— Ну ты чего? — Андрей мягко заглядывает ей в лицо, пытаясь поймать её взгляд. — Улыбнись, это же не навсегда. Три недели пролетят — не заметишь. Погрустим немного, а потом снова будем вместе.

— Не хочу я улыбаться, — тихо бурчит Лиза. Сердце сжимается от глупой, детской обиды на обстоятельства. — И расставаться не хочу. Я люблю тебя. Я просто не представляю, как буду там без тебя, что мне делать одной…

— Я тоже тебя люблю, зайчонок. — Он останавливается под раскидистым дубом, притягивает её к себе и утыкается подбородком в макушку. В его голосе вспыхивает та самая мальчишеская, безрассудная уверенность, которая тогда её и покорила. — Блин, ну хочешь, я украду тебя? Прямо сейчас. Давай просто сбежим?

Лиза слабо усмехается, уткнувшись носом в его футболку, пахнущую дешевым парфюмом и солнцем.

— Шутишь? Из нас бегуны — до первого перекрестка. На что мы жить будем, без денег, без всего? Глупости это.

— А я серьёзно, — Андрей берет её лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Глаза в глаза. В его взгляде горит упрямый, почти фанатичный азарт. — Я бы увёз тебя на какой-нибудь глухой остров. Только ты, я и океан. Никаких проблем, никаких чужих правил — только то, чего мы сами захотим. И знаешь что? Когда-нибудь я это сделаю. У меня есть заначка. Я работы не боюсь, Лизок. Всё сделаю, чтобы ты была счастлива. Вообще всё, слышишь?

Лиза молчит — горло перехватывает от сладкой, щемящей нежности. Она верит ему. Каждому слову верит так истово, как умеют только в восемнадцать лет, ещё не зная, какова цена у этих красивых мужских обещаний.

Она крепко, до боли обвивает руками его шею, и они сливаются в отчаянном, затяжном поцелуе, который отдаёт привкусами первой горечи и неизбежного расставания.

А потом, испугавшись нахлынувших чувств и собственных слёз, Лиза резко отворачивается. Она бежит к подъезду, тяжело толкает облупившуюся железную дверь и исчезает в гулкой, прохладной темноте дома…

Глава 6. Вселенная в тридцать метров

Крошечный мир, где за несколько часов рождается космос и рушится целая жизнь.

Лиза открывает дверь, и они оказываются в маленькой прихожей. Изнурённая долгой прогулкой и нахлынувшими чувствами, она устало опускается на скамейку и сбрасывает босоножки. Миша разувается стоя, прислонившись плечом к стене и не сводя с неё мягкого, сонного взгляда. Лиза на автопилоте проходит в комнату и обессиленно падает на кровать прямо в одежде. Миша идёт следом. Ложится рядом, обдавая её теплом своего тела.

— Знаешь, я устал и, кажется, хочу спать, а ты? — тихо спрашивает он.

Лиза вместо ответа двигается ближе, устраивая голову на его изгибе руки. Миша бережно обнимает её за плечи, утыкается лицом в подушку и закрывает глаза. Пустота и уютная питерская темнота из-за плотных штор мгновенно накрывают их, утягивая в глубокий сон.

Через какое-то время Лиза резко открывает глаза. В комнате всё тот же полумрак. Она лежит лицом к Мише. Он спит так сладко, безмятежно, словно у него никогда не было проблем, концертов и этого безумного мира вокруг. Стараясь не издать ни звука и не потревожить его, Лиза осторожно переворачивается на спину. В голову лезет глупая мысль: «Сколько времени? Часы, кажется, в прихожей, в сумке осталась…». Но вставать не хочется. Тяжелые веки снова смыкаются, и сознание плавно соскальзывает в очередное воспоминание, тягучее и тревожное.

Это было почти через год после их начала отношений с Андреем. Телефонный разговор, который она до сих пор помнила в деталях. Андрей настойчиво звал её к себе — знакомить с родителями. Лиза оттягивала этот момент как могла. Настоящий, липкий страх сковывал горло при одной мысли об этом.

— Слушай, ну перестань, — гремел в трубке недовольный голос Андрея. — Я, между прочим, уже сто лет назад познакомился с твоей мамой. И, как видишь, жив, меня никто не съел. А ты чего трусишь? То перед самой встречей «отравилась», то в универ срочно надо в шесть вечера. Хватит, Лизок. Сегодня никакие отмазки не принимаются. Это уже просто неприлично.

— Ладно, Андрей, я буду, — тихо сдалась она, прижимая трубку к уху. — Мне просто… как-то страшно. Какое-то странное, дурное предчувствие.

— Брось, всё будет ок, — легкомысленно отмахнулся он. Его извечное «всё ок» уже тогда должно было её насторожить.

— Хорошо. Надеюсь.

Лиза опустила трубку. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Собиралась долго, тщательно. Выбрала красивое, скромное платье до колен, заплела длинные волосы в тугую, аккуратную косу, нанесла едва заметный макияж. Ей хотелось казаться идеальной.

Отец Андрея Лизе понравился сразу же, едва перешагнула порог их квартиры. Простой, добродушный мужчина, он широко улыбнулся, забрал её куртку, повесил в шкаф и по-простецки представился. Пока мама Андрея хлопотала на кухне, отец вызвался проводить гостью в ванную, показал, где туалет, и пару раз безобидно пошутил, разряжая обстановку. Самой хозяйки дома видно не было.

Лиза вымыла руки, вытерла их полотенцем и робко прошла в гостиную, где её уже ждал взволнованный Андрей. И в этот момент вошла она.

Властная, подтянутая женщина лет сорока пяти. Её строгий, холодный взгляд за секунду просканировал Лизу от ног до макушки, словно оценивал дешёвый товар на рынке. В этих глазах не было ни тепла, ни банального гостеприимства. Мать смотрела недоверчиво, с явным пренебрежением, которое буквально читалось во всём её облике: «Эй, ты чего сюда притащилась? Думаешь, заграбастать моего сыночка? Так вот, шиш тебе, а не он».

— Прошу к столу, — сухо, без улыбки произнесла она.

Весь ужин превратился для Лизы в изощренный допрос. Женщина расспрашивала её о родителях, об учёбе, о планах на жизнь, но в каждом вопросе сквозила ледяная нелюбовь, резкость и тотальное непринятие. Отец, напротив, пытался спасти ситуацию: оставался на позитиве, шутил, общался непринужденно и даже сделал Лизе несколько искренних комплиментов, заметив, что Андрей рядом с ней изменился в лучшую сторону. Лиза, глядя на них, сразу поняла, в кого пошёл Андрей своим мягким характером. Будущая свекровь вызывала у нее стойкое отторжение. Жаль, что тогда она не обратила на это внимание, а стоило…

После тяжёлого ужина Андрей провожал её до остановки. Воздух казался целебным после душной квартиры.

— Ну вот видишь, — бодро сказал Андрей, пиная мелкий камушек на асфальте. — По ходу, всё не так и плохо…

— Нет, Андрей, это катастрофа, — покачала головой Лиза, кутаясь в куртку. — Я не нравлюсь твоей маме. И это я ещё очень мягко говорю. Папа у тебя мировой мужик, а вот мама… Уф.

— Да ладно тебе, это тебе только кажется, — легко перебил её Андрей, даже не попытавшись услышать её боль. — Она крутая, правда. Узнаешь её поближе и сама всё поймешь.

Автобус подошёл вовремя. Лиза молча поднялась на подножку, села у окна и поехала домой, ковыряя пальцем край сумки. Внутри росло свинцовое предчувствие, что эта женщина ещё сыграет свою роковую роль в их жизни…

Миша просыпается медленно. В полудрёме в его голове калейдоскопом проносятся сумасшедшие события последних часов: ревущий стадион, девушка в летящем платье с цветами, нелепая конспирация в гримёрке, их первая настоящая встреча. Кафе, тихий питерский дворик, грохот метро, ночная яхта, первый ошеломляющий поцелуй… Его бритье под её смешливым взглядом, крыша, первый восход рядом с ней, тёплая пекарня и, наконец, этот дом.

«Вдруг это сон? — проскакивает паническая мысль. — Вдруг я сейчас открою глаза и увижу свой привычный пустой дом? Или безликий, тусклый номер очередной гостиницы?»

Страх оказаться в прежнем одиночестве заставляет сердце сжаться. «Ну что, нужно проверить. Давай. Раз. Два. Три».

Миша открывает глаза. Рядом лежит Она. Настоящая. Не исчезла. Всё это было наяву. Накрывшую его волну нежности невозможно описать — сердце тут же начинает отбивать бешеную дробь. Разум подсказывает, что пора вставать, но тело упрямо просит ещё немного понежиться, продлить этот момент и не тревожить её сон. Глаза слипаются, тяжелеют, и Миша снова на время проваливается в мягкие объятия Морфея.

Когда он просыпается во второй раз, солнце уже вовсю заливает спальню, даже плотные шторы не справляются. Миша чувствует себя невероятно бодро — он давно так сладко, глубоко и спокойно не спал. Рядом сопит самое очаровательное создание в его жизни. Не выдержав, он нежно склоняется над ней и невесомо касается губами её губ.

Лиза отвечает сквозь сон. Медленно, не отрываясь от его губ, она закидывает руки ему на шею, притягивает к себе, заставляя его всем телом прижаться к ней. Она упрямо не хочет открывать глаза, боясь спугнуть это наваждение. Его мягкие, но стремительно теплеющие губы и страстные поцелуи увлекают её в глухую, безопасную страну под названием Любовь, где нет боли, страхов и призраков прошлого.

Поцелуи становятся ярче, требовательнее. Миша спускается к её шее, бережно убирая растрепавшиеся по подушке волосы. Лиза запускает пальцы в его шевелюру, треплет её, а затем её ладони скользят ниже — по его плечам, крепкой спине, со всей силой утягивая его на себя. В головах обоих закипает чистая страсть. Гормональный взрыв будоражит тела, стирая любые границы.

Его ладонь уверенно ложится на её грудь. И в этот момент внутри Лизы что-то с треском ломается.

Она делает резкий, судорожный вдох, будто ей перекрыли кислород. Глаза распахиваются — дикие, полные внезапного ужаса. Доли секунды — и Лиза со всей силой толкает Мишу в грудь.

От неожиданности он падает на спину. Лиза резко садится на постели. Волосы разметались по плечам, дыхание прерывистое. Миша, тяжело дыша, пытается поймать её за руку, успокоить:

— Лиза?..

Но она даже не смотрит на него. Словно спасаясь от погони, она срывается с кровати и бежит в ванную.

Сердце Лизы колотится так, будто она только что на пределе возможностей пробежала марафон. Кровь с оглушительным шумом несётся по венам, словно гоночные болиды на трассе «Формулы-1». В висках набатом пульсирует одна и та же паническая мысль: «Господи! Что это было?! Твою мать… Ещё чуть-чуть, и я бы…»

Она влетает в ванную, с грохотом закрывает дверь и тут же включает ледяную воду. Спешно, судорожно умывается, пытаясь смыть с кожи чужое тепло. Сил стоять нет. Лиза прислоняется спиной к двери и медленно, как подкошенная, сползает по ней вниз. Обхватив голову руками, она сжимается в комок на холодном полу, пытаясь выровнять дыхание и хоть как-то вернуть контроль над собственным телом.

В спальне Миша растерянно проводит ладонью по лицу, взъерошивая волосы. Кожа всё еще горит, он до предела возбужден, он безумно хочет её. И этот резкий, необъяснимый побег бьёт по нему обухом. Что он сделал не так? Обидел? Слишком сильно поторопил события? Но ведь она сама только что целовала его, обнимала, так отчаянно прижимала к себе… Или в порыве страсти ему всё это просто почудилось?

— Чёрт! — глухо ругается он.

Миша поднимается с кровати, делает несколько размашистых шагов к ванной и решительно стучит в закрытую дверь.

— Лиза? Всё в порядке? — Миша тихо прислоняется лбом к прохладному пластику двери, осторожно дотрагиваясь пальцами до ручки. — Прости… Наверное, я слишком ускорил события. Меня просто тобой кроет, понимаешь? Все эти чувства внутри меня… они наружу рвутся, я не могу их контролировать. Но если ты хочешь, мы не будем спешить. У нас ведь есть время, да?

Лизе трудно дышать. В горле пересохло, а по щекам беззвучно катятся горячие слёзы. Она отчаянно собирается с силами, сглатывает горький ком и произносит сдавленным, чужим голосом:

— Да… всё хорошо. Мне просто… приснился чудесный сон. И я спросонья не разобрала, где он, а где реальный мир. Ты прав, Миш. Давай не будем спешить.

— Окей, — мягко отзывается он.

Лиза слышит его удаляющиеся шаги. Миша идёт на кухню, открывает холодильник и скептически разглядывает полупустые полки: одинокий стаканчик творожка и коробка с пирожными. «Да уж, небогато», — усмехается он про себя. Быстро обувается, берёт кепку и очки и тихо выходит на улицу. На удачу, прямо в соседнем доме горит тёплая вывеска кофейни-кондитерской. Прогулявшись туда под бодрящим питерским воздухом, Миша покупает две порции сырников, латте и капучино. Почему-то внутри живёт абсолютная уверенность: она любит именно капучино.

В это время Лиза наконец выходит из ванной. Спальня встречает её тишиной. Она быстро одевается, испуганно оглядываясь по сторонам — его нигде нет. В груди зарождается противное, липкое чувство тревоги.

«Неужели он вот так просто ушёл? — бьёт наотмашь мысль. — Напугался и сбежал, даже не сказав банального «пока»?» Внутренний критик уже готов запустить привычную лавину самобичевания, как вдруг в замке уверенно поворачивается ключ.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Миша — запыхавшийся, с бумажным пакетом и двумя стаканчиками кофе.

— Помоги мне, пожалуйста, — улыбается он, протягивая ей завтрак. — Я тут заглянул в твой холодильник и знаешь…как бы это мягко сказать…был удивлён, увидев одинокий стаканчик с творожком. И коробку с десертами. Ты видимо сладкоежка. В общем, я сбегал нам за завтраком. Я молодец!

Лиза чувствует, как мгновенно отпускает удушающий спазм в груди. Она забирает покупки и уносит их на кухню, а Миша, подмигнув ей, скрывается в ванной.

Сбросив одежду, он шагает под мощный, тугой напор горячей воды. Ему жизненно необходимо унять этот пожар внутри, привести мысли в порядок. Рядом с Лизой у него напрочь отключается холодный разум, им движут только слепые импульсы и сердце. Это же чистое безумие! Ради этой женщины он одним движением руки сменил имидж, который выстраивался годами. Что скажут стилисты? Алла точно будет в ярости, устроит скандал…

«Да и к чёрту их всех! — Миша подставляет лицо под струи воды. — Имею я право хоть раз за сто лет сделать что-то абсолютно необдуманное, не вписывающееся в их душные рамки?» Как же ему хорошо. Единственное, что слегка портит кайф — приходится надевать ту же одежду. Но, натягивая футболку, он улавливает тонкий шлейф ее парфюма. Одежда хранит её запах. И это пьянит.

Лиза тем временем аккуратно расставляет на столе сырники и стаканчики с кофе. Стук капель за стеной рождает в голове будоражащие, запретные картинки.

Мысли, вопреки воле, становятся откровенными: «Интересно, какой он там, без одежды?.. Наверное, его тело просто божественно. Вода стекает по этой идеальной груди, очерченным кубикам пресса, спускается ниже, по бедрам…»

— Всё, хватит! — шепчет Лиза, зажмурившись. — Господи, я же хочу его. Немыслимо. Безумно.

Она нервно прислоняется лбом к прохладному оконному стеклу, заставляя себя смотреть на улицу, лишь бы отвлечься. Дверь ванной тихо отворяется. Миша выходит в облаке теплого пара — свежий, безупречный, с мокрыми темными волосами, сексуально зачёсанными назад. Без этой привычной маски из усов и бороды он выглядит невероятно молодым и притягательным.

Он замирает, глядя на неё. Лиза стоит у окна в коротких шортах и простой футболке. Свет подчёркивает её длинные, стройные, чертовски сексуальные ноги. У Миши внутри всё переворачивается. «Блин, как хочется прямо сейчас броситься к ней. Сгрести в охапку, зажать в объятиях и взять прямо здесь, на этом чёртовом подоконнике…»

Он делает глубокий, контролируемый вдох. «Нет. Не сейчас. Держись, Миша. Ты обязательно получишь её. Но позже. Не торопи события».

— М-м-м, пахнет потрясающе, — как ни в чём не бывало говорит он, проходя к столу. — Садимся?

Они садятся завтракать в одиннадцать часов. Солнце уже вовсю заливает тесную кухню, стирая ночные тени.

— Мне капучино? — Лиза удивленно приподнимает брови, глядя на стаканчик в его руке.

— Да, я почему-то сразу подумал, что ты предпочитаешь именно его.

— Угадал, — она отправляет ему чарующую, тёплую улыбку, от которой у Миши внутри снова сладко щемит.

Однако благостная атмосфера утра тает слишком быстро. Стоит им доесть сырники, как Лиза, взглянув на настенные часы, резко меняется в лице. На смену нежности приходит привычная, холодная собранность.

— Мне пора собираться на автобус, — ровно произносит она, поднимаясь из-за стола. — Сегодня без сумасшедших прогулок.

— На автобус? — Миша замирает со стаканчиком в руке.

— Ну да.

— Типа… ты куда-то уезжаешь?

— Да, домой.

— Домой? Постой, так это не твоя квартира?

— О, какой ты проницательный! — Лиза горько усмехается, пытаясь спрятаться за маской иронии. — Представь себе. И даже не мой город.

Миша ошарашенно смотрит на неё, не понимая, в какой момент правила этой игры так круто изменились.

— Да ладно… Ничего себе! Вот это поворот.

— Миша, — Лиза вздыхает, опираясь ладонями о край стола. — Я приехала в Питер ради твоего концерта. Ну и для того, чтобы хоть немного отдохнуть от своего сумасшедшего дома. От жизни, в которой я задыхаюсь.

— Ради меня? — В его голосе вспыхивает мальчишеская надежда. — Но разве я не даю концерты в твоём городе? Скажи мне, где ты живешь, и я это быстро исправлю. Мой директор организует тур за неделю.

— Нет, даёшь, конечно. Но не такие фееричные, как здесь, — она грустно качает головой, пресекая его порыв. — Иногда мне просто жизненно необходима смена обстановки. Это бывает редко. Я на работе двадцать четыре на семь, Миш. И чтобы окончательно не свихнуться, мне нужен был этот глоток воздуха.

— О-о-о, как интересно… — Он подаётся вперёд, ловя её ускользающий взгляд. — И кем же ты работаешь, Лиза?

Лиза резко отворачивается, лицо её каменеет.

— Миша. Не надо. Пожалуйста.

— Ладно, — он поднимает ладони, отступая, но тут же делает шаг ва-банк: — Ты оставишь мне свой номер телефона? Или хотя бы страничку в соцсетях?

— Нет, — отрезает она. Её голос звучит пугающе твёрдо. — Не стоит. Мы круто оторвались. И всё. Продолжения у этой истории не будет. Мы с тобой из слишком разных миров. Вчера Бог просто удачно пошутил, соединив нас вместе. Видимо, ему наверху стало чертовски скучно, вот он и решил так себя позабавить.

— Лиза… — Миша делает к ней шаг, его голос срывается от нахлынувшей боли. — А если это не шутка? Вдруг это наш единственный шанс на совсем другую, новую жизнь?

Он хочет сказать ей так много. Хочет признаться, что за эти двенадцать часов она перевернула всё его сытое, бессмысленное существование. Но нужные слова упрямо застывают в горле. Лиза смотрит на него взглядом раненого зверя, в котором читается глухая стена.

— Нет, Миша. Тебе пора идти.

Он делает последнюю отчаянную попытку: подходит ближе, бережно кладет руки ей на плечи, наклоняется, чтобы поцеловать… Но Лиза, словно желе, неуловимо выскальзывает из его объятий, не позволяя к себе прикоснуться.

— Но может быть попытаемся, Лиза?

— Нет, прости. Я не могу.

— Помнишь песню: «Лиза, не уходи, Лиза, побудь со мной ещё совсем немного Лиза, как жаль…»

— Миша не надо, пожалуйста! — Лиза не выдерживает давления, слёзы душат её, горло стягивается в тугую трубочку. Она толкает его и вновь прячется в ванной. Опять поток слёз из несбывшихся желаний, от сухой любви, от безумной внутренней боли обрушивается на кафель.

Миша чувствует странную боль внутри. Ему так хочется сломать эту чёртову дверь, прижать к себе эту чудесную девочку и никогда не отпускать. Он хочет быть с ней. Но в этом мире другие правила.

С тяжелой, свинцовой тоской в груди Миша выходит из квартиры. Спускаясь по лестнице, на автопилоте вызывает такси. В голове царит полный бардак, мысли путаются, а уязвленное эго бунтует. Его только что послали? Впервые в жизни женщина не оставила свой номер? Им просто попользовались как лекарством от стресса? Или нет… Вдруг он, старый дурак, действительно придумал себе эту глупую чушь про мгновенную любовь?

Машина подъезжает быстро. Миша садится на заднее сиденье, откидывает голову на подголовник и, закрыв глаза, снова погружается в калейдоскоп событий. Перед глазами та самая минута: девушка в платье с цветами подходит к краю сцены, протягивает веточку белых лилий, пластинку Синатры и желает встретить свою любовь. Он не сказал ей, что этот альбом уже есть в его коллекции. Зачем? Пластинка, подаренная той, что вскрыла замок на его сердце, будет бережно храниться на самом почётном месте. Он непременно послушает её, как только окажется в своем пустом и холодном доме. И быть может, эти звуки сумеют согреть его изнеможённую душу.

В этот же момент наверху Лиза стоит у окна, прячась за занавеской. Она провожает взглядом белое такси, отъезжающее от подъезда. Горло дерет невыносимый ком, слезы душат, перекрывая кислород. Неистовый, дикий крик бессилия наконец вырывается из её груди. Ослабев, Лиза падает прямо на холодный пол кухни и буквально тонет в горьких, солёных водах собственного отчаяния. Ей хочется сорваться с места, броситься по лестнице вниз и босиком побежать за этой машиной. Повиснуть у него на шее, наплевать на всё и утонуть в нём, оставив свою прошлую жизнь.

Но для неё важнее долг. Проклятый, тяжёлый долг, который ждёт её дома.

Глава 7. День сурка с привкусом капучино

Как вернуться туда, где тебя больше нет

Всю дорогу до дома Лиза думает только о Мише. Что это было? Коллективное помешательство? Или судьба действительно решила дать ей шанс? Но шанс на что? Ей жизненно необходимо собраться с духом, стереть с лица это нелепое выражение блаженства, спрятать загадочную улыбку и снова стать обычной Лизой — прилежной женой и заботливой матерью. Но сердце отчаянно упорствует. Оно наотрез отказывается заталкивать эти сладостные, живые воспоминания в самый тёмный уголок сознания.

Лиза переступает порог собственной квартиры, и на неё тут же лавиной обрушивается привычный мир. Две дочки — шести и четырёх лет — с визгом бросаются ей на шею.

— Мама вернулась! Мамочка! А что ты нам привезла? — первым делом наперебой щебечут они.

Лиза устало улыбается и достает из сумки ту самую питерскую коробочку с пирожными. Девочки, выхватив лакомство, с радостными криками убегают на кухню.

В гостиной орёт телевизор — муж смотрит футбол. Андрей даже не поднимается, чтобы встретить её у двери. А ведь когда-то, в прошлой жизни, он приезжал к её дому на час раньше срока, мерил шагами асфальт под окнами и преданно ждал… Лиза проходит в комнату.

— Привет.

— Привет! — Андрей на секунду переводит на неё взгляд и снова утыкается в экран. — Ну, как съездила? Понравилось?

— Да. Всё хорошо, — тихо отвечает она. Звук телевизионного свистка арбитра мгновенно уничтожает остатки питерского волшебства. Лиза переводит дыхание и переключается на роль матери: — Как вы тут? Девочки не сильно доставали?

— Да нет, нормально. Всё ок. Вчера возил их в игровой центр, им очень понравилось. Поели там пиццу.

— Супер. Молодцы.

— Лиз, слушай, мне тут матч досмотреть осталось минут двадцать. Ты не против? — Андрей бросает на неё короткий вопросительный взгляд.