Распахни глаза

Видение рассеялось, возвращая его на залитую багровым закатом питерскую улицу. Миша посмотрел на стоящую рядом женщину и с трудом сглотнул ком в горле.

— Можно… можно взять тебя за руку? И давай перейдем на «ты»? — смущенно спрашивает он.

— Да, пожалуй, — едва слышно шепчет Лиза.

Миша бережно дотрагивается до её ладони, переплетая свои длинные, чуткие пальцы музыканта с её тонкими пальцами. В ту же секунду между ними словно проскакивает мощный электрический разряд — невидимый импульс между плюсом и минусом, стремящийся намертво соединить частицы в единое целое. Лиза чувствует тепло его сильной ладони. Навстречу этому горячему прикосновению она доверчиво сжимает его руку в ответ, и по её телу пробегает сладостная, пьянящая дрожь. Лиза мгновенно узнаёт этот симптом. Так бывает всегда, когда она оказывается рядом с мужчиной, который заставляет её сердце биться чаще.

— Давай зайдем в какое-нибудь кафе? — предлагает Миша. — Чувствую, что прилично проголодался.

— А ты так и пойдешь — в кепке и очках? — с лукавой улыбкой интересуется Лиза. — Солнце ведь уже село.

— Ну, меня знают далеко не все, — усмехается он. — К тому же мы можем купить еду на вынос и перекусить на улице. Сядем на скамейку в каком-нибудь тихом сквере. По-моему, будет мило.

— Да, это чудесная идея.

— А вот и подходящее место. Пойдем, они еще открыты.

Лиза потягивает на себя тяжёлую дверь, и они шагают в уютное, пахнущее корицей помещение. Девушка за стойкой уже готовится к закрытию, но на подсвеченных стеллажах ещё сиротливо темнеют несколько десертов и сэндвичей.

— Будешь что-нибудь? — негромко спрашивает Миша.

— Да, возьми оставшиеся пирожные и сэндвичи. И какао…

— Добрый вечер, — обращается музыкант к сотруднице. — Нам, пожалуйста, всё, что у вас осталось.

— Хорошо, сейчас оформлю, — устало кивнула та. — Только мы уже закрываемся.

— Ничего страшного, мы возьмем с собой. И ещё два средних какао, если можно.

Девушка принялась бережно упаковывать покупки в картонную коробочку, а затем занялась напитками. Лиза завороженно наблюдает за струйкой взбиваемого молока, а Миша — за самой Лизой. Она уже потянулась к сумочке, собираясь оплатить покупку, но он мягким, уверенным жестом опередил её, приложив к терминалу карту. Как же прекрасна она была в этот миг в полумраке уютного заведения: раскрасневшаяся с улицы, с рассыпавшимися по плечам каштановыми волосами и сияющими глазами. Ему казалось, что он готов любоваться ею целую вечность.

— Ваш заказ готов, — будничный голос выводит Мишу из плена мечтаний.

Лиза подхватывает пакет с пирожными и сэндвичами, он берёт стаканчики с горячим какао, и они выходят на улицу. Буквально за углом они отыскивают тихий, закрытый со всех сторон питерский дворик. Обнаружив там пустую деревянную скамейку, спутники решают воспользоваться гостеприимством этого уединённого места.

Лизе безумно нравится греть пальцы о тёплый картонный стакан и вдыхать густой шоколадный аромат. Она снимает пластиковую крышку и принимается неспешно есть пышную молочную пенку, со всей искренностью наслаждаясь текущим моментом. Ей абсолютно всё равно, что прямо сейчас думает о ней этот знаменитый мужчина. Лиза просто остаётся собой. Пожалуй, это единственный и самый главный урок, который она прочно усвоила ещё в детстве: быть настоящей всегда и в любой ситуации. Никогда не изменять себе, своим правилам и внутренним принципам.

Лиза научилась жить моментом. Когда-то давно, словно в прошлой, параллельной жизни, состояние счастья было для неё естественным. Счастливой она просыпалась навстречу новому утру, отправлялась завтракать, спешила в университет, на работу, на свидания — куда угодно. С лёгким сердцем занималась любыми бытовыми мелочами: будь то приготовление ужина, поход за покупками или уборка квартиры. Счастливой ложилась спать. Лиза словно парила над землёй. Её судьба казалась безупречной, лёгкой, и полной уверенности, что так будет всегда.

Ей и в страшном сне не могло присниться, что однажды она горько пожалеет о собственном выборе, начнет противоречить своим железным принципам и тосковать о прошлом. Ведь они с мужем тоже когда-то держались за руки, целовались на виду у целого мира, гуляли до рассвета и строили планы на теплое, безоблачное будущее. Но однажды в этом сказочном мире раздался оглушительный гром. Небо заволокли тяжёлые тучи, хлынул ливень, и всё погрузилось во тьму. Её личная вселенная рухнула.

Лиза отчаянно боролась, пытаясь спасти свой хрустальный замок. С каждым новым ударом судьбы что-то внутри надламывалось, но она старательно подбирала осколки и склеивала их заново — ведь она так сильно любила его. Любила их общий дом. Она без остатка отдавала всю себя, свою энергию и нежность мужу и детям, совершенно не жалея собственных сил. Но с каждым днём внутри неё угасал один лучик солнца. С каждым днём душа всё глубже заполнялась ледяной пустотой.

Порой Лизе удавалось на время вырваться из этой безнадежной бездны отчаяния, вернуть прежние желания и почувствовать себя живой. Но иллюзия благополучия быстро рассеивалась, и всё летело в тартарары. И ей вновь приходилось доказывать близким, что она достойна банального уважения и любви. В такие минуты Лиза снова видела себя маленькой беззащитной девочкой, которая по ночам душит слезы в подушке, пока за стеной яростно ругаются родители. Острая, невыносимая боль возвращалась, и казалось, что в этой вселенной её никто не способен понять.

В глазах окружающих Лиза казалась странной, отрешённой и замкнутой. Никто и близко не догадывался, что скрывается за её обворожительной улыбкой. А там жила непередаваемая, глухая боль. Всё сама, всё в одиночку. Ей банально не с кем было разделить этот груз, некому поплакаться в плечо и доверить свои страхи. Одиночество, пустота и темнота — вот кто стали её настоящими подругами. Они, словно верные тени, неотступно следовали за ней повсюду.

Когда в её жизни появился Андрей, Лиза наконец-то перестала чувствовать себя одинокой. С ним можно было часами говорить обо всём на свете. Он как никто другой умел слушать, понимать и принимать её настоящую — со всеми страхами и странностями. С Андреем не нужно было натягивать дежурную маску, когда изнутри душил плач. Он искренне жалел её, оберегал и поддерживал. Благодаря ему Лиза раскрылась, расцвела, буквально наполнилась новой силой. Он подарил ей любовь, вернул надежду и веру в счастье. Андрей дал ей крылья и заставил поверить, что она умеет летать… Чтобы затем хладнокровно столкнуть со скалы, разом отобрав все свои дары.

И вот сейчас, спустя долгих пятнадцать лет, сидя на скамейке в питерском дворике рядом с Мишей, она вновь испытывала то же самое, что и на том своем далёком, первом свидании. Ей было так же боязно, сердце в груди колотилось так же безумно и трепетно. На щеках горел нежный румянец от случайных прикосновений. На губах играла смущённая, робкая улыбка. А во взгляде — том самом, манящем, изумрудном взгляде — снова вспыхнуло обещание чего-то невероятного. Невероятного приключения, глухой романтики, первых робких признаний и первого поцелуя…

Лиза допивает какао, но продолжает сжимать стаканчик пальцами — картон всё еще хранит остатки тепла. Зато в душе у неё бушует настоящий жар. Она украдкой поглядывает на Мишу. Тот уже расправился с сэндвичами и доедает пирожное. Возле усов и в густой бороде запуталось несколько крошек. Лизе до безумия хочется стряхнуть их, но она не может решиться.

— Прости… у тебя здесь крошки, — наконец тихо произносит она, указав пальцем на его лицо.

— Ха, вечно у меня так, — Миша небрежно проводит ладонью по подбородку. — Убрал?

— Нет. Можно я?

— Да, конечно.

Лиза бережно дотрагивается до его бороды. Её пальцы слегка дрожат, когда она смахивает упрямые крошки и невесомо очерчивает контур его усов. У Миши в груди кровь застывает от этой внезапной интимности. Дыхание перехватывает, он замирает, глядя на неё из-под полуопущенных век. Наконец Лиза отнимает руку. Их взгляды скрещиваются. Они сидят так близко, что ловят кожей дыхание друг друга. Миша всем существом тянется к её губам, но Лиза резко, испуганно отстраняется.

Общее напряжение спадает, позволяя обоим шумно вздохнуть полной грудью. Но их сердца уже улетают в открытый космос. Земля уходит из-под ног, унося их в немыслимый, пьянящий круговорот.

— Спасибо за угощение, — поспешно говорит Лиза, пытаясь сбить градус волнения. — Честно говоря, я и правда проголодалась. Отплясывать под твои хиты, знаешь ли, требует ой как много энергии!

— Не за что. Тебе спасибо за компанию, — улыбается Миша. — Как ты отнесешься к тому, если мы немного прогуляемся? Не спеша.

— Да, в принципе, можно. Я никуда не тороплюсь. А ты?

— И я. Из-за вечной работы мне редко удается просто побродить по улицам. Хотя я обожаю затеряться где-нибудь в незнакомых переулках. Знаешь, каждый город уникален. Даже если дома построены по одному проекту, в них всё равно можно отыскать душу и отличия.

— Да, абсолютно согласна. Мне здесь очень нравится, — Лиза поднимается со скамейки. — Люблю гулять по Питеру. Все эти каналы, улочки, парки… Представляешь, здесь есть скверы, где водятся ручные белки. Я сколько раз отдыхала на юге, но нигде не видела столько белочек, как в Петербурге. Это так умиротворяет. Вообще, Питер удивительный — он очень разный, вобравший в себя всё самое лучшее. А у тебя какой любимый город?

— Сложно сказать, — Миша пошел рядом с ней, подстраиваясь под её шаг. — Мне многие места дороги. Тот город, где я родился и вырос, где случилась моя первая любовь и первое жесткое расставание. Места, где я терял себя и находил что-то по-настоящему важное. С каждым из них у меня есть невидимая пуповина. Наверное, это оттого, что я постоянно в разъездах. У меня есть огромный дом в столице, квартира… Есть родительский дом. Но, по сути, я человек, живущий в гостиницах. Я даже не вспомню сейчас, сколько отелей сменил за эти годы. Порой все эти безликие номера сливаются в сознании в один бесконечный коридор, и в этом есть что-то пугающее.

Мужчина и женщина шли по ночной улице, держась за руки и легко болтая о том о сём. Увлекшись разговором, они сами не заметили, как оказались у входа в подземку.

— Может, рванем в центр? — предлагает Миша.

— Давай.

Они заходят внутрь, покупают жетоны и минуют турникеты. Миша первым ступает на движущуюся ленту эскалатора, Лиза следует за ним. Сначала он стоит спиной, но затем разворачивается к ней, берёт за руки и заглядывает в глаза. Чуть заметно улыбаясь, он поправляет выбившийся локон её волос, жадно разглядывая и изучая её лицо. Лиза смущённо опускает взгляд, но через мгновение взмахивает длинными густыми ресницами и смотрит прямо на него.

— Любишь метро? — тихо спрашивает она.

— Я очень редко в нём бываю, — признаётся Миша. — В основном меня возят на машине. Но я определённо обожаю спускаться сюда с потрясающими девушками, чтобы вгонять их в краску. Смущать.

Лиза звонко смеётся:

— Ах вот как! Значит, это твой хитрый план соблазнения? Заманить беззащитную девушку под землю, а потом… М-да, и что же потом?

— А потом гулять с ней, пока ноги не отвалятся. Затем завести в какую-нибудь глухую питерскую подворотню и… бум! — Миша резко вскидывает руки, изображая пугающее нападение. Он замирает, выжидая реакцию, но Лиза мгновенно считала шутку и даже не подумала пугаться.

— Ой, держите меня, — подмигивает она. — А может, это я коварно соблазняю знаменитостей, заманиваю в свои сети, а потом прячу в таинственном гараже? Кстати, ты не знаешь, куда на самом деле делся Стас? Тот самый, из телевизора?

Они поймали общую волну и теперь наперебой придумывают новые, абсурдные варианты этого шуточного похищения. Наконец эскалатор выносит их к платформе. Спутники заскакивают в полупустой вагон, двери захлопнулись, и поезд с шумом помчался к центру города.

Какое-то время они молчали под мерный стук колес. Миша вот уже час собирается задать один вопрос, но панически трусить — узнать правду могло быть слишком мучительно. Наконец он решается:

— Прости за неудобный вопрос, но всё же… У тебя есть кто-нибудь?

Повисает тяжёлая пауза. Озорной блеск мгновенно исчезает из изумрудных глаз Лизы, уступив место привычной глухой тревоге.

— Давай не будем об этом говорить, пожалуйста, — тихо, умоляюще попросит она. — Считай, что я девушка-загадка. Сегодня я здесь, с тобой, а моя реальная жизнь осталась там… — Лиза неопределенно указывает рукой куда-то в сторону окна, за которым проносятся тёмные стены туннеля. — Я просто не хочу сейчас думать о ней. Если тебя устроит такой ответ, давай просто проживем этот миг и не будем ни о чём заморачиваться, окей?

— Да, конечно, как скажешь, — Миша примирительно поднимает ладони. — Знаешь, просто не хочется случайно столкнуться с твоим парнем, который вдруг окажется бойцом ММА и с ходу отправит меня в глубокий нокаут.

— Об этом можешь вообще не переживать, — Лиза лукаво прищуривается. — Даже если у меня кто-то и есть, он точно не боец. Скорее уж боец — это я.

— Ты?! — искренне удивляется музыкант.

— Да. В юности пришлось освоить парочку эффективных приёмов самообороны, и это оказалось чертовски полезным навыком. Времена тогда были неспокойные, сам понимаешь.

— Вау! Тогда, если на нас кто-нибудь нападёт, торжественно предоставляю тебе первое право держать оборону. — Миша изучает свою спутницу: «Интересно, сколько ей лет? Двадцать? Тридцать? Или нет ещё восемнадцати?»

— Без проблем, договорились, — смеётся она.

— Знаешь, по тебе вообще не скажешь, что ты способна уложить человека. Такая хрупкая, нежная…

— Внешность обманчива, увы. К тому же я очень давно не практиковалась.

К этому моменту поезд метро уже доставил их в центр. Лиза почувствовала холод питерской ночи, когда солнце опустилось за горизонт и воздух наполнился ароматами Невы и ветер поднялся ввысь. Она попыталась согреть себя, слегка обняв, но холод всё равно не сдавался. Миша замечает это:

— Лиза, тебе холодно?

— Да, немного. Что-то я забыла прихватить кофту. В планах не было встретиться с суперзвездой и отправиться с ним на прогулку по ночному прохладному городу.

— Блин, и у меня нет с собой худи, — улыбается он. — Знаешь, я тоже планировал провести вечер в номере, растянувшись на кровати. Но потом яркое видение в чудесном платье меня пленило, и всё завертелось…

— Кстати, как тебе удалось меня вычислить? Ты что-то говорил, но я тогда была в шоке.

— Во время перерыва между блоками я нашёл охранника, описал тебя и отправил искать. Он быстро сориентировался и стал твоей тенью. Затем по телефону я дошёл до него и перехватил бразды правления в свои руки. Ну, а дальше ты знаешь. Если что, прости, я правда не хотел тебя напугать. Просто не знал, как подойти. Последний раз я так знакомился с девушкой двадцать лет назад.

Миша замечает магазин женской одежды, который всё ещё работает, и заводит Лизу внутрь. Лиза мгновенно теряется и прячется за его спину. Из-за стойки лениво поднимается девушка-консультант и равнодушно интересуется:

— Добрый вечер! Чем вам помочь?

— Для девушки нужна тёплая кофта или ветровка. Что можете предложить?

Миша всё ещё остаётся в кепке и очках. Но сотрудница магазина настолько привыкла к местной публике и эпатажным образам, что полностью игнорирует эту маскировку.

— Ваш размер сорок четвёртый или «эсочка», — оценивающе произносит она. — Вот, могу предложить такую модель. Примерьте.

Девушка протягивает тёплую белоснежную кофту с капюшоном на молнии. Лиза примеряет её, и вещь ей сразу нравится. Она собирается взглянуть на ценник, но Миша перехватывает инициативу и обращается к консультанту:

— Мы берём. Отрежьте, пожалуйста, аккуратно бирку — девушка в ней пойдёт дальше гулять по вашему прекрасному городу.

Консультант выдавливает вежливую улыбку, берёт ножницы, подходит и срезает ценник. Миша направляется к кассе и расплачивается картой. Лиза укутывается в тёплую ткань и постепенно согревается — как внешне, так и внутренне. «Что это было?» — проносится у неё в голове.

Глава 4. Под покрываломпоцелуя

Побег от удушающей серости, который изменит всё.

Дальше они выходят из магазина, Миша галантно пропускает спутницу вперёд. Неспеша доходят до набережной реки Фонтанка, замечают катера.

— Смотри! — Миша указывает в сторону причала. — Кораблики еще ходят. Давай прокатимся?

— Давай!

— Ты когда-нибудь видела развод мостов?

— Нет… Вот уже лет двадцать, как мечтаю посмотреть, да всё не складывалось.

Миша удивлённо оценивает на свою спутницу, мысленно думая об её возрасте снова. Они идут вдоль гранитного парапета, пока музыкант не замечает пришвартованный у берега одинокий катер. Он решительно направляется к пирсу и обращается к штурвалу:

— Добрый вечер! Прокатите нас?

— Да, без проблем, — охотно отзывается мужчина в тельняшке.

Миша бережно придерживает Лизу за локоть, помогая ей взойти на покачивающуюся палубу. Судовладелец уже вовсю готовится к отплытию.

— Проходите, располагайтесь на корме, там удобнее всего.

— Супер! Спасибо.

Небо над Санкт-Петербургом сейчас представляет собой фантастическое зрелище: с одной стороны оно уже наливается глубокой синевой, а с другой — остаётся прозрачно-светлым. На самой линии горизонта, предвещая далёкий рассвет, робко дрожит нежно-розовая дымка зари. Знаменитые белые ночи безмолвно приветствуют город. В это время года, в конце июня, Питер наводняют тысячи туристов, и затеряться среди них проще простого. Хотя, по правде говоря, феномен белых ночей — это скорее хитрый рекламный трюк для привлечения гостей. На самом деле они вовсе не белые. Солнце честно уходит за горизонт, и на мегаполис опускаются густые сумерки. Кромешной тьмы здесь не бывает, но на часах уже 23:30, и светило прячется за краем земли примерно часа на три, чтобы вскоре вновь подняться, принося людям свет и долгожданное тепло.

Они устраиваются на мягких сиденьях комфортабельного катера. Мотор глухо урчит, и судно плавно отваливает от причала.

— Что именно вы хотели бы посмотреть? — оборачивается к ним рулевой, выводя катер на фарватер.

— А можно выехать в Финский залив? — робко просит Лиза. — И ещё очень хочется успеть на развод мостов.

— Да, вполне успеем. По времени это займет часа два. Вас устроит такой маршрут?

— Да, более чем, — уверенно отвечает Миша. — Если, конечно, вы сами свободны и у вас нет других заказов на эту ночь.

— Никаких проблем, — весело отзывается мужчина. — Я и моя «Бабочка» к вашим услугам!

Катер плавно идёт по Неве. Лиза заворожённо любуется ночным Петербургом, цепочками уличных огней и фантастическим, дышащим прохладой небом. Ей нужно время, чтобы окончательно освоиться в этой новой реальности. Постепенно её иссушенная душа наполняется живой энергией: внутри, благодаря Мише, зарождается и медленно распускается прекрасный бутон. Прямо здесь и сейчас она впервые за долгие годы чувствует себя абсолютно счастливой и свободной.

Миша мягко перехватывает её ладонь и тянет за собой. Он помогает ей подняться на самый край носа «Бабочки». Лиза устремляет взгляд вдаль, к линии горизонта, где существуют только бескрайняя вода и бескрайнее небо. Всё остальное перестаёт иметь значение. Кажется, будто она превращается в птицу, парящую над волнами в свободном полёте. Встречный ветер бьёт в лицо, её каштановые волосы развеваются, ложась на плечи, и Миша бережным движением поправляет непослушные пряди. Они оба пьяны этим мгновением. Внутри Лизы поднимается такой мощный, сокрушительный ураган эмоций, что этот ком просто не может удержаться в груди и диким, победным криком вырывается наружу:

— А-а-а-а! — во весь голос кричит она, раскинув руки навстречу питерскому ветру.

— Ты смотрела «Титаник» Кэмерона? — с теплой улыбкой интересуется Миша, придерживая её за талию.- Хотя глупый вопрос, конечно же, смотрела! Или?!

— Обижаешь, это мой любимый фильм, — Лиза оборачивается к нему, её глаза сияют сумасшедшим блеском. — Иногда я его пересматриваю и ничего не могу с собой поделать — каждый раз плачу и переживаю за героев, как в первый. Поразительная история. Знаешь, после самого первого просмотра я, как последняя дурочка, мечтала о такой же сильной, всепоглощающей любви…

— Вовсе не дурочка, — серьезно возражает Миша. — Фильм действительно крутой, а показанная там история заслуживает уважения. Я вообще долго не мог понять, почему Ди Каприо и Кейт не получили тогда по «Оскару» за свою игру — они ведь выложились потрясающе. Но у них в киноакадемии всё как-то странно устроено. Зато сейчас главные призы собирают откровенно тупые картины.

— Хотите прокатиться с экстримом? — весело предлагает пассажирам рулевой.

— Почему бы и нет! — азартно отзывается Лиза.

— Тогда сейчас немного погоняем в акватории Финского залива. Займите свои места согласно купленным билетам! — шутит мужчина.

Пара торопливо устраивается на мягких задних сиденьях. Капитан выжимает газ до упора. Мотор оглушительно взревёт, и судно стрелой мчится по водной глади, вздымая веера пенных брызг. Вдруг — резкий, крутой вираж направо, и тяжёлая волна с головой накрывает палубу, затем — такой же хлёсткий поворот влево. Лиза кричит от дикого восторга. Её волосы моментально мокнут, нарядное цветочное платье и кофта пропитываются водой, но она буквально светится изнутри. Катер словно летит над бездной. Ошеломляющие, чистые эмоции захлёстывают Лизу, и она, спасаясь от качки, всем телом прижимается к крепкому плечу Миши.

— Ну как, всё хорошо? — кричит капитан, пытаясь перебить рёв мотора.

— Да, просто супер! Это потрясающе! — хором отзываются они.

— Теперь отправимся смотреть развод мостов, — капитан поворачивает штурвал. — Под сиденьями есть полотенца, если нужно обтереться.

Миша достаёт пушистое полотенце и принимается бережно промакивать воду на её одежде, лице и плечах. Она оказывается в его нежных, надёжных объятиях и смотрит на него чарующими, потемневшими от волнения глазами. Миша на мгновение отводит взгляд в сторону, панически боясь не совладать с безумным желанием поцеловать её. Это тот самый идеальный миг для первого поцелуя. Их неодолимо манит ночная питерская атмосфера. Сам воздух вокруг, кажется, шепчет: «Поцелуй её… Обними его… Ведь вы оба так этого хотите. Не бойтесь, перешагните черту…»

Миша из последних сил сдерживает свой порыв. Лиза тоже отчаянно борется с искушением броситься ему на шею и прокричать о том, что творится в душе. Трезвый внутренний голос настойчиво предупреждает: «Лиза, одумайся. Да, это сказка. Фантастический, безумный вечер. Но тебе нельзя. Понимаешь? Ты ведь не свободна. Всё это — лишь иллюзия, а завтра ты будешь горько сожалеть». Но следом внутри просыпается совсем другая Лиза. Та, прежняя, бунтующая. Она умоляла не глупить и не слушать никого, кроме собственного сердца. А сердце кричит: «Прошу тебя! Сейчас ты здесь с человеком, который за несколько часов стал тебе дороже всего мира. Поцелуй его, если хочешь! Будь с ним прямо сейчас. А завтра… завтра будет завтра».

Легкое прикосновение Миши заставляет её вздрогнуть, выводя из лабиринта мыслей.

— Всё в порядке? — участливо интересуется он.

— Да… Я просто задумалась, — Лиза грустно улыбается. — Спасибо тебе за это свидание. Оно просто великолепно. Я уже и не надеялась, что со мной когда-нибудь случится подобное чудо. Понимаешь, в моей жизни каждый день — одно и то же. Одни и те же механические действия, люди, вечные проблемы, глупые споры. Бесконечная, удушающая серость. Иногда у меня получается вырваться, и это воспринимается как глоток чистого кислорода. Сейчас мне кажется, что я очень долго находилась под водой, тонула… А потом появился ты. Вытащил меня на поверхность, сделал массаж сердца, буквально реанимировал. Я открыла глаза, увидела этот прекрасный мир и наконец-то смогла дышать. Проблема лишь в том, что всё это не навсегда. Завтра я вновь очнусь на самом дне.

— Знаешь, Лиза… — Миша крепко сжимает её ладонь и садится максимально близко, почти вплотную. — Похоже, мы оба с тобой тонули. Может быть, сама судьба устроила эту встречу. И я.… я не хочу, чтобы наступило завтра, в котором не будет тебя. Это звучит странно и дико, я понимаю. Но, черт возьми, за эти считаные часы я так привык к тебе. Я просто не представляю, как вернусь в свой пустой, оглушительно одинокий дом, зная, что тебя там нет. Прошу тебя, давай сейчас просто побудем друг с другом. Не думай о том, что будет утром. Притворимся, будто никакого «завтра» вообще не существует. Есть только это мгновение. Только мы.