Со мной (не)безопасно. Книга 2

— Где? — мой голос звучит ровно. Слишком ровно.

— В озере. Предполагают, что тело пролежало на дне дня три. Ран или гематом нет. Просто захлебнулся.

— Странно.

— Да нет, логично. — Майкл смотрит на меня в упор. — У него на руке татуировка — кинжал с глазом.

— Метка Костяного. — Я усмехаюсь, но в усмешке нет ни капли веселья. — Даже здесь он приложил свою руку.

— Нашего Раймона отправили на тот свет раньше срока. — Майкл качает головой. — Видимо, его роль в игре подошла к концу. Жалко паренька.

Мне плевать. Действительно плевать. Гальяно пробирался к Джессике через Раймона, прямо у меня на глазах. Могу только предполагать — он хотел покончить с ней из-за меня. Осуществить свои угрозы. Но у него не получилось. Раймон не справился — и его отправили в утиль. Так же, как Алисию. Как моего нерождённого ребёнка. Как всех, кто перестаёт быть полезным.

В любом случае Раймону повезло не попасться мне первому.

— Это ещё цветочки, Химсон, — говорю я, доставая пачку сигарет. — Я тебя удивлю не меньше.

— Ты о чём?

Затягиваюсь. Выпускаю дым в сторону моря.

— Это Костяной закрыл Джессику в своём доме на три года. Но это только верхушка айсберга. — Я смотрю, как ветер уносит дым. — Попав туда, она была беременна нашим ребёнком. И ей спровоцировали выкидыш.

Майкл замирает.

— А Алисия, — продолжаю я, не давая ему опомниться, — это такая же пешка, как Раймон. Всё было подстроено, чтобы привязать меня к себе.

Он молчит несколько секунд. Переваривает.

— Это морской воздух на тебя так действует? — наконец выдаёт он, но я слышу, как его голос теряет прежнюю лёгкость. — Твой юмор стал ещё отстойней.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его глазах разрастается ужас.

— Дэн, это слишком даже для него. — Он проводит рукой по волосам. — Твою мать! Не верится, что такие вещи происходят в современном мире. Когда ты узнал?

— Пару недель назад, пока ты был в командировке. — Я тушу сигарету подошвой ботинка. — Он заявился ко мне в кабинет собственной персоной. Поставил ультиматум, чтобы я закончил дело с поставкой оружия. А Джессика сбежала из больницы и услышала нас. И бинго — всё вскрылось.

Телефон вибрирует. Я смотрю на экран.

Сообщение от Гальяно: «Сопроводи доставку товара в 15:00».

— Пока я работаю на него, он не тронет Джессику, — говорю я, пряча телефон в карман. — И сегодня мне нужно совершить передачу оружия. И как-то закрыть глаза на то, что на кону — жизни целого городка.

Майкл молчит секунду. А потом срывается с места.

— Поедем вместе. — Он направляется к своей машине. — Я знаю, что нужно делать.

Оборачивается.

— Только не отставай.

Химсон не оставляет мне выбора. Запрыгивает в свой «Хаммер», и двигатель оглушительно ревёт.

Я смотрю на море в последний раз. Ветер стихает, давая мне знак. Пора.

***

Проехав несколько кварталов Велангора, мы добираемся до окраины города, где расположен частный сектор. Среди небольших построек нас ждёт заброшенный дом — светло-зелёного цвета, с выбитыми окнами. Краска выцвела на солнце и частично облупилась, обнажая серое дерево под ней. Дом размещён на заросшем травой участке, огороженном низким забором, который давно перестал выполнять своё предназначение.

Майкл держит путь целенаправленно к этой лачуге. Иначе не назвать. Он перепрыгивает с одного клочка земли на другой, как по заминированному полю — каждый шаг выверен, просчитан.

— Дружище, повторяй за мной! — кричит он, почти добравшись до дома, зарываясь в высокую траву.

— Я тебе акробат на ходулях? — делаю ровно два шага и чувствую, как нога задевает какую-то натянутую проволоку.

В руках Майкла мгновенно появляется небольшой пульт. Он нажимает кнопку и смотрит на меня с таким неодобрением, будто я только что подписал себе смертный приговор.

— Ты решил котлету из меня сделать? — голос его сочится сарказмом и искренним возмущением. — Своей левой конечностью доведёшь всё до взрыва! Одни потроха останутся! Все мои старания коту под дуло пустишь! Сказал же — повторяй!

Я редко слышу от него упрёки в свой адрес. Обычно он более сдержан. Но сейчас я задел что-то личное.

— Ты куда нас привёл? — Меня начинает напрягать неведение чертовщины под ногами. Мне остаётся только повторять за Химсоном, обходя каждый метр натянутой системы безопасности.

— В место, где проходят самые жаркие прелюдии, — он поигрывает бровями и продолжает путь до ветхого здания.

Мы заходим в дом. Внутри всё выглядит так же, как и снаружи. Старая деревянная мебель, сервант с разбитыми стёклами. На стене — старые фотографии: мужчина в военной форме с маленьким мальчиком на руках. И отдельно висит фотография женщины, которая очень похожа на Майкла.

— Дом твоих родителей, — я не нуждаясь в подтверждении.

— Семейная лачуга, — говорит Майкл, откидывая в сторону доски с пола. — Это моя малая родина в Велангоре.

— А что с ними? — Я оглядываю пространство. — Я только знаю, что твой отец был знатоком оружия. Может, приоткроешь наконец завесу семейных тайн, раз мы здесь?

За всё время, что я знаю Майкла, он почти ничего не рассказывал о своём прошлом. О его жизни до нашего сотрудничества я знаю, но дальше он меня не подпускает. Да и я не выпытываю. Но, находясь здесь, интерес узнать, что к чему, растёт с каждой секундой.

На моё удивление, Майкл начинает рассказ.

— Маму убили грабители, которые пытались украсть что-то из арсенала отца. — Он не поворачивается, продолжая расчищать пол. — Она у меня буйная была. Вместо того чтобы убежать, попыталась их остановить.

Пауза.

— А отца убили через несколько лет после её смерти. Тоже из-за оружия. Он работал на благо страны, но, как показывает жизнь, есть крысы, которые мутят свои дела.

Майкл прерывается и передвигает полуразвалившийся шкаф у стены.

— Сколько тебе было лет? — спрашиваю я.

— Мне было десять, когда отца не стало. — Майкл выпрямляется и смотрит на меня. — Я разделяю его хобби, но всё это не официально. Ты занимаешься тёмными делишками с Костяным, а я здесь, в подвале, сам по себе. Так скажем, использую знания и контакты, перешедшие мне по наследству от отца.

Он открывает дверь в погреб, и ступени жалобно скрипят под его весом.

— А ты думал, мои связи, к которым мы иногда обращаемся, на голову мне свалились? — бросает он через плечо. — Идём. У нас мало времени.

Я иду за ним. И пребываю в приятном шоке от того, насколько мой друг продвинут в своём деле. Меня не пугает его подпольная деятельность. Все мы не без греха.

Мы спускаемся, и темнота поглощает нас. Я не вижу ничего перед собой — только слышу звук удаляющихся справа шагов, за которым следует щелчок двери. Майкл приоткрывает её, и в пространство подвала проникает слабый свет от сейфового замка.

Он вводит комбинацию цифр, открывает вторую дверь и включает свет.

Я захожу в кабинет, где модифицируют оружие. Кругом — множество полок, подставок с пистолетами и пулемётами. Профессиональная лаборатория по разработке оружия. Мне это напоминает квартиру Стива, только вместо навороченных компьютеров тут повсюду пушки. Я не удивлён масштабами — я восхищён. И это мягко сказано.

— Как тебе моё священное место? — гордо спрашивает Майкл, раскинув руки.

— Очень внушающее. Ты не рассказывал мне об этой странице твоей жизни.

— Ты первый, кого я сюда привёл. — Он ухмыляется. — Звучало бы романтично, если бы ты был женщиной, но что имеем — то имеем.

Химсон подходит к столу и хлопает по нему ладонью.

— Я знаю, как передать оружие и спасти людей от расстрела. Мы заменим обычные патроны на холостые. Будет бум, но без мясорубки.

— Не успеем, — качаю я головой. — Слишком много нужно.

— У меня есть заготовки. — Майкл открывает несколько шкафов, где штабелями стоят ящики с патронами. — Пора вам на волю, крошки.

Он поворачивается ко мне с довольной улыбкой.

— Помнишь, ты говорил, что я твой ангел-хранитель? Так вот, сейчас я докажу это на деле.

***

Выезжаем на моей машине в сторону городка. На его окраине должна состояться сделка. Приходится брать Майкла с собой — в этот раз он поставил условие: либо с ним, либо его патроны останутся у него. Теперь у меня появился новый напарник в борьбе против зла. Я не знаю, радоваться этому или беспокоиться.

Покупатели прибывают на место сделки первыми. Два грузовых автомобиля с товаром, который сегодня их не порадует, подъезжают следом за нами. Когда мы выходим из машины, навстречу нам двигаются двое мужчин.

— Костяной не обманул, — один из них растягивает губы в довольной улыбке. — Доставка минута в минуту.

Я открываю двери грузовиков. Мужчина-альбинос с татуировкой змеи на пол-лица, в камуфляжном костюме и берцах, подходит осматривать товар. Как и планировалось, он не замечает, что патроны не те. Работа Химсона идеальна. На лице наёмника появляется оскал, кричащий о его жажде проверить оружие в деле.

Второй, его напарник с ярко-рыжими волосами, всё это время стоит рядом и наблюдает. Как только ящики с патронами проверены, он подходит ко мне и протягивает руку для рукопожатия. Я не отвечаю на его жест, и рука зависает в воздухе.

— Твой босс оказался намного дружелюбнее тебя, — пытается вывести меня на диалог тот, кому мне прямо сейчас хочется всадить пулю в лоб.

— Если ты рассчитываешь на дружелюбие от каждого встречного мужика, это о многом говорит, — вклинивается Майкл, задевая его мужское эго и переключая внимание на себя.

Рыжие брови опускаются к переносице. Довольное выражение лица исчезает в секунду. Когда так быстро теряют лицо, реагируя на провокации, сразу ясно — перед нами пешка. Такие люди желают достичь авторитета любыми способами. Теперь меня не удивляет, что они решили расстрелять простых жителей. Самый лёгкий способ добиться липового уважения — вызвать смертельный страх.

— Ты кто такой вообще, чтобы мне такое говорить? — Рыжий подходит к Химсону впритык и выплёвывает каждое слово ему в лицо.

— Тот, кому ты должен сказать спасибо за… — Майкл не сдерживается, готовый поставить его на место.

— Товар проверен. Мы уезжаем, — останавливаю обоих, вклиниваясь между ними.

Когда начнётся стрельбище, они сразу поймут, что к чему. Реакция будет однозначной. Мы с Майклом покидаем наёмников под их ликующие взгляды.

— Эй, широкоплечий, мы с тобой не закончили! — кричит вслед Химсону рыжеволосый, тронутый до глубины души его замечанием.

Мы садимся в машину. Майкл захлопывает дверцу и, сквозь стиснутые зубы, цедит:

— У него явно что-то с ориентацией, брат. Странные у вас покупатели — скоро за страпонами обратятся.

— Держи язык за зубами, — рычу я, заводя двигатель. — Ты чуть не нарвался на тех, кому даже видеть тебя не стоило бы.

— Если ты ещё не понял, — Майкл откидывается на сиденье. — У меня в арсенале есть чем защититься.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его взгляде — ни капли сомнения. Только уверенность человека, который знает, на что способен. Тот самый человек, который только что спас меня от угрызений совести и продлил жизнь целому провинциальному городку на неопределённый срок.

— Ты псих, Химсон, — качаю головой, выруливая на главную дорогу.

— А то ты не знал, — усмехается он.

***

Приехав в офис, мы с Майклом расходимся по кабинетам. Как только я переступаю порог, застаю внутри Джессику. Она сидит за моим столом и окидывает меня недовольным взглядом исподлобья. Мне доложили, что она едет в офис, поэтому я не удивлён. Но её настроение выглядит весьма многообещающе.

Мне хочется выдохнуть после нескольких часов напряжённой работы. Но моя женщина, судя по всему, решила устроить мне взбучку.

Как только я закрываю за собой дверь, Джессика срывается с места и быстрым шагом сокращает расстояние между нами.

— Ну и где ты был? — сдерживая недовольство, спрашивает она лживо-спокойным тоном. Я слышу металлические нотки, которые она пытается замаскировать под заботу.

К сожалению, я не настроен на допросы сегодня.

— Я же говорил. Срочное дело. — Отвечаю, глядя прямо в глаза. Понимаю, что в моём взгляде отражается совсем не то, что она хочет видеть. Усталость. Раздражение.

— Ты не отвечаешь даже на сообщения. — Её голос дрожит. — Просто уезжаешь. Хотя Гальяно может подстерегать на каждом шагу.

— Затянулось немного. — Я обхожу её и направляюсь к столу. — А тебя я просил ждать меня дома.

Я кладу телефон и ключи на стол. Всем видом показывая, что ей стоит прекратить. Но Джессика не останавливается.

— Тебя весь день не было! Вчера ты сказал, что тебе нужно обязательно заехать в офис. Ясное дело, здесь тебя дождаться проще и быстрее, чем дома! — Она повышает голос, но границы пока не переходит.

— Прекращай свои допросы, — бросаю я, а взгляд искрится льдом.

— Что прости? — Она замирает на месте.

— Ты слышала.

— Не разговаривай со мной в таком тоне. — Джессика хватает свою сумочку и пиджак. Глаза горят обидой пополам с гневом. — Рада, что с тобой всё в порядке.

Она уходит. Хлопок двери отдаётся в висках пульсирующей болью.

Этого ещё не хватало сегодня.

Я опускаюсь в кресло и откидываю голову назад, заполняя лёгкие воздухом. Напряжения выходит с выдохом, но не полностью. Остаётся где-то в грудной клетке, пульсирует в такт сердцебиению.

Её уход заставляет меня осознать: мы оба говорим не то, что думаем на самом деле. Она злится, потому что боится. Я молчу, потому что пытаюсь её защитить.

Единственное, что хоть как-то облегчает состояние, — мы не позволили убить несколько десятков невинных людей. Но за этим обязательно последует разговор с Костяным. Главное, чтобы Джессика в это время была дома. Пока я не улажу все вопросы по поводу сегодняшней сделки.

Я работаю на Костяного как проклятый. Выполняю всё без возражений. Но именно передача оружия не давала мне покоя изо дня в день. Если бы не Майкл, я бы вряд ли выкрутился. А теперь — жди последствий.

Ещё и мы с Джессикой вовсю спорим. Я понимаю, что её захлёстывают эмоции на фоне опасности, которая держит нас в тисках. Пока она злится на меня из-за беспокойства, я нахожусь на грани того, чтобы разнести весь кабинет, пока пытаюсь решить наши проблемы.

Для такого, как Карло Гальяно, за всю историю человечества так и не придумали должного наказания. Даже смертной казни будет недостаточно. Нет гарантии, что в следующем воплощении Костяной не продолжит уничтожать других своими изощрёнными методами.

Я провожу ладонями по лицу, чувствуя, как пульсируют виски. Нужно объяснить ей, что я просто не хочу втягивать её в эту грязь глубже, чем она уже втянута.

Но вместо этого я сижу в тишине кабинета и смотрю на дверь, за которой она только что исчезла, чувствуя, как между нами разрастается пропасть.

***

Опираясь на остатки здравого рассудка, решаю не усугублять ситуацию между мной и Джессикой. Выждав немного времени, чтобы она остыла и пришла в себя, направляюсь к ней.

Заранее предусмотрев, что на стук в дверь я услышу отказ, захожу без предупреждения. Джессика сидит за рабочим столом и громко печатает на клавиатуре, сильно долбя пальцами здоровой руки по клавишам. Каждый удар — как выстрел. В мою сторону.

— Попрошу стучать в следующий раз, когда заходишь, — бросает она, не отрываясь от экрана ноутбука.

— Говорит та, которая пробралась в мой кабинет, пока меня не было, — стараюсь подразнить её, но Джессика оставляет мой комментарий без ответа.

Я останавливаюсь прямо перед ней. Она настойчиво продолжает игнорировать меня. Упёртая.

Факт остаётся фактом. В моих глазах её достоинства перевешивают недостатки, а некоторые из её минусов в той или иной ситуации и вовсе оборачиваются плюсами. Она идеальна для меня. Со всей своей напористостью, радушием, жертвенностью. Даже если вокруг всё погаснет, я найду выход благодаря тому свету, что видно в ней невооружённым глазом.

Я подхожу к ней сзади и кладу руки ей на плечи. В ответ — напряжение, которое чувствуется даже сквозь ткань блузки. Я начинаю массировать ей шею, переходя на верхнюю часть грудной клетки. Мягко, но настойчиво.

Джессика убирает мои руки и встаёт со стула. Это не может не вызвать у меня улыбку, которая только подливает масла в огонь.

— Не понимаю тебя. — Она отходит на несколько шагов. — Наорал и выгнал, а теперь припёрся сюда. Начинаешь заглаживать вину прямо с порога?

— Я на тебя не орал, — акцентирую внимание на её промашке.

— Дэниэль! — в стенах собственного кабинета она позволяет эмоциям выйти наружу. — Я попрошу уважать меня и больше так со мной не обращаться!

— Я уважаю тебя. — Делаю шаг к ней. — Извини, я был груб.

Моё оперативное извинение заставляет её замешкаться. Эмоциональная пелена спадает, и я вижу, как её плечи опускаются на пару сантиметров.

Я прохожу к балкону. Смотрю на парковку, на людей, проходящих мимо филиала. Вдалеке возвышаются многоэтажки. Небо окутывает ярко-красный закат, который радует глаз даже в такое время.

— Мне нужно было пережить момент потери, — говорю я, не оборачиваясь. — Ты как никто должна меня сегодня понять.

Тишина. А затем я чувствую, как её рука обхватывают меня сзади. Джессика прижимается щекой к моей спине, и это прикосновение перечёркивает всё наше недопонимание.

Я закрываю глаза. Чувствую, как она заполняет меня энергией, приглушает угнетающее чувство бремени. Напоминает, что она рядом. Показывает, что покой существует.

Поворачиваюсь к ней. Между нами происходит немое признание в необходимости друг в друге. Я медленно наклоняюсь вперёд. Воздух между нами содрогается от предвкушения.

Мои губы нежно касаются её губ. В этот миг мир сжимается до нас двоих, и я упиваюсь ею. Теплом дыхания, сладостью вкуса Морель. Правая рука скользит по её шее, а губы продолжают свой танец в поцелуе. Мягко и неторопливо.

Каждая секунда — это признание. Ты — моя нежность, моя страсть, моя вечность.

Мы растворяемся друг в друге. В этом упоении становимся одним целым.

Звонок моего телефона раздаётся как гром среди ясного неба. Напоминая, что наша связь зависит от того, чьё имя высвечивается на экране.

Я отвечаю сразу. Вынужденно отрываюсь от той, кто является для меня всем.

Наши лбы соприкасаются, и Джессика слышит ненавистный голос из динамика. Я замечаю, как её пульс ускоряется — я чувствую это кончиками пальцев на её запястье. Её хватка на моём плече усиливается. Мне тяжело видеть её такой. Я на автомате сжимаю телефон около уха, планируя в скором будущем так же сдавить шею Гальяно.

— Дэниэль! — рявкает он без привычных лживых любезностей, которыми привык сыпать направо и налево. — Срочно приезжай в особняк!

Карло бросает трубку, словно отдаёт команду одному из своих псов. Ожидая, что она будет выполнена в ту же секунду.

Я отхожу от Джессики и направляюсь на выход.

— Чем ты его разозлил? — каждое её слово наполнено вновь появившимся беспокойством.

— Выполнил его задание, но наплевал на инструкции.

— Он же… — Она не договаривает.

— Он ничего не сделает, — перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не переживай. Единственное, прошу тебя: подожди меня дома. Прямо сейчас езжай туда.

Джессика хочет возразить, я вижу это по тому, как напрягаются её губы. Но она молчит.

Вновь надев маску того монстра, которым я стал, покидаю стены кабинета женщины, ради которой моя жизнь теперь изменилась. Оставляю её гадать как пройдёт моя встреча с Костяным.

***

Иду по коридору в сторону кабинета Гальяно. Каждый шаг отдаётся глухим эхом по мраморному полу, и я чувствую, как внутри меня зреет вулкан ярости. Он готов вот-вот взорваться и отправить всё вокруг к чертям — разрушить этот дом, уничтожить каждого, кто в нём находится. Меня одолевает дикое желание подключить все навыки, которые я приобрёл, работая здесь, и обратить их против того, кто превратил в ад жизнь Джессики и убил нашего ребёнка. Против того, кто возложил на мои плечи ответственность за смерть человека.

Роскошь этого дома повсюду: портреты в тяжёлых золотых рамах, антикварные вазы, мраморные скульптуры, застывшие в вечных позах. Складывается впечатление, что хозяин —творческий человек, ценитель прекрасного. Но за всем этим скрывается «гниль». Извращённое желание ломать других. Желание доводить любого, кто попадает под его влияние, до грани. И вырваться невозможно. Невозможно из-за последствий тех выборов, которые делаешь сам. Обстоятельства давят, словно клетка.

Влияние Гальяно ощущается той самой средневековой маской для пыток — средством наказания и запугивания. Маской, предназначенной для физической боли и страха, создающей давление на голову и лицо жертвы. Даже если ты будешь пытаться снять её с себя, у тебя не получится. Максимум, что ты можешь сделать, — смириться с ломящим чувством и надеяться, что когда-нибудь «это» с тебя снимут.

Я вхожу без стука и встречаюсь с глазами, полными мрака. Гальяно сидит напротив за своим столом, и даже не моргает. Он не собирается упускать ни секунды моего присутствия. Я прохожу в кабинет и останавливаюсь рядом с его столом. Он смотрит на меня снизу вверх — как хищник, планирующий нападение. Но я не дичь. Я охотник, который просто ждёт подходящего момента.

— Я надеюсь, у тебя кризис среднего возраста, и это не попытка пойти против меня, — произносит он, и в его голосе сочится предупреждением. Словно он уже знает ответ, но хочет насладиться моментом.

— Ни то, ни другое, — отвечаю я, смело встречая его взгляд.

— Тогда что это было?! — Резкий удар ладонью о поверхность стола разносится на весь кабинет. На полках дребезжат различные безделушки, и я чувствую, как вибрация проходит по полу.

— Если бы я хотел пойти против тебя, то просто сорвал бы сделку. — Мой голос звучит ровно, хотя внутри всё кипит. — Я скорректировал первоначальный план. Ты получил деньги, а я доволен результатом.

— Они требуют деньги обратно. — Он дёргается вперёд, но упирается в поверхность стола, которая удерживает его на расстоянии от меня.

Я знаю его слишком хорошо. Уверен, что он уже решил этот вопрос. Его слова — дешёвый спектакль.

— Мы оба знаем, что ты их не отдашь, — бросаю я.

Его нездоровый смех разносится по кабинету. Все это — искусственные спецэффекты. Попытка, но я, как и всегда, игнорирую его агрессию.

Карло смеётся, пока встаёт из-за стола и направляется ко мне. Останавливается передо мной и правой рукой зажимает переносицу, унимая свой истерический смех. Успокоившись, он замахивается ладонью — но я останавливаю его, хватая за запястье. Наши руки зависают в воздухе.

— Ты забыл, что твоя жизнь — в моих руках, — шипит он, и каждое слово взрывается злостью.

— Я не нуждаюсь в напоминаниях, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Виновник всех наших несчастий стоит передо мной. У меня есть возможность убить его прямо здесь и сейчас. Он не успеет даже пикнуть. Но он не так прост. У него всегда есть запасной план. Он уверен, что Джессика не расскажет мне, но что, если он уже знает, что мне всё известно? В любом случае он просчитал и этот вариант. Если я поддамся эмоциям, это будет означать, что я проиграл. А я не могу рисковать жизнью Морель.

— Я вижу по твоему лицу, как твой ясный разум перебирает варианты, как избавиться от меня, — усмехается он. — Но знай: у тебя ничего не получится. Ты потерял моё уважение.

Я отбрасываю его руку.

— О каком уважении ты говоришь?! — Я чувствую, как плотина внутри меня даёт трещину. — В каждом твоём слове, в каждом одобрении есть своя выгода! Рассказывай, что ты задумал?!

— Ничего не изменилось, Дэниэль. — Он улыбается — медленно, наслаждаясь моей реакцией. — Ты работаешь на меня и не смеешь идти против. А я даю тебе право на человеческую, обычную жизнь с женщиной, которую ты выбрал.

— Ты никогда ничего не делаешь просто так, — цежу я сквозь зубы.

— Дэниэль, твоя девчонка — единственный рычаг давления на тебя. — Он наклоняет голову, и в его глазах загорается огонь. — Ты ведь понимаешь, что я до неё доберусь в любом случае, если посчитаю нужным. Это лишь вопрос времени. Поэтому сейчас ты поедешь и убьёшь тех, чью сделку сорвал. За твою оплошность на твоих руках будет больше крови.

Он усаживается в кресло и достаёт из кармана пиджака телефон.

— Машина тебя уже ждёт. И парни упакованы в наказание за шантаж. — Он делает паузу, наслаждаясь моментом. — За Джессику можешь не переживать. Мои люди сопроводят её до дома, пока ты занят. Вдруг опять решишь внести свои коррективы. Всякое бывает.

Гальяно довольно улыбается и протягивает мне устройство. На экране — фотография. Джессика идёт от офиса к машине.

— Покажи мне, что тебе всё-таки можно доверять, мой мальчик.

Глава 4

Джессика Морель

Когда жестокость становится обыденностью, а невинность — выбором внутреннего «я», душа блуждает в лабиринте, где свет и тьма сливаются воедино.