Спаси меня

Он сделал паузу, словно дав мне время осмыслить сказанное, а потом продолжил:

– Да, я не испытываю эмоций в том смысле, в каком их понимаешь ты. Но каждое мое слово – правда. Если я говорю, что ты прекрасна, значит, так оно и есть. Если говорю, что хочу пойти серфить – это не игра, не попытка угодить, не манипуляция. Я действительно этого хочу.

Его взгляд стал пронзительным, почти требовательным.

– Воспринимай мои слова буквально. Не ищи подтекстов, не пытайся разгадать то, чего нет. Не надо додумывать эмоции за меня.

Он замолчал на секунду, и в этой тишине я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло.

– Некоторые из них… – он запнулся, будто слова давались ему с трудом, – действительно проявляются рядом с тобой. Но…

Хантер плотно сжал губы и отвёл взгляд, словно боролся с самим собой. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце стучит где‑то в горле.

– Но что? – прошептала я, не в силах сдержать любопытство.

– Но я блокирую это. Это неосознанная привычка – я жил так годами. Я ничего не могу сделать, Талия. И не хочу.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжелые свинцовые тучи. Я почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Он испытывал что‑то ко мне – пусть не так, как принято, пусть через призму своей странной логики, – но он чувствует. И добровольно запирает это на замок.

Почему?

Потому что через два дня мы расстанемся? Потому что он решил, будто так будет проще? Потому что для него это всего лишь эпизод, который можно аккуратно упаковать, пронумеровать и убрать в дальний ящик памяти?

А что будет со мной?

Я, которая уже сейчас не могла дышать ровно, когда этот мужчина был слишком близко. Я, которая ловила каждое его слово, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение. Я, которая вопреки всему пыталась найти в нём то, что он сам отказался видеть.

– Я… Я хочу уехать раньше срока, – прошептала я, удивляясь тому, как ровно прозвучал голос. Будто не мой. Будто кто‑то другой говорил за меня.

– Исключено, – отрезал Хантер.

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было сомнения или колебаний. Хантер уже все решил. За нас обоих.

– Почему? – спросила я, хотя знала, что ответ меня не обрадует.

– Потому что ты не убежишь от этого. От нас. От того, что происходит.

– А ты? Ты не убегаешь? – я шагнула ближе, сверля его взглядом. – Ты просто прячешься. За своими правилами, за своей логикой, за этой… этой привычкой!

Он не отступил. Только глаза потемнели, будто в них скопились невысказанные слова.

– Это не побег. Это защита.

– От чего?

– От слабости. От того, что я не могу контролировать.

– То есть от меня?

Он замер. На секунду – всего на секунду – маска дала трещину. И я увидела там что‑то. Что‑то настоящее.

– Нет, – прошептал он. – От себя.

Тишина.

Хантер вздохнул, подошел ближе и устроился между моих ног. Его глубокий, гипнотический взгляд не отрывался от моего лица. Рука медленно поднялась, заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Движение настолько естественное, будто он делал это сотни раз.

Он словно сам удивился этому жесту – следил за своей рукой, веки трепетали, густые ресницы бесшумно поднимались и опускались. В этот момент он был невероятно прекрасен – не в смысле безупречных черт, а в том редком сочетании силы и нежности, которое невозможно подделать.

– Два дня, Талия… – прошептал Хантер, и голос его звучал ниже и мягче, чем обычно. – Это всё, что я прошу.

Его ладонь накрыла мою руку, он поднес ее к лицу. Большие, сильные пальцы бережно обхватили мои костяшки, а потом он легонько поцеловал их.

– За прошедшие дни ты даже не замечала, что я не испытываю эмоций, – продолжил Хантер. – Потому что я не лгал тебе.

Я сдавленно рассмеялась, приподнимая бровь:

– Ты хороший актер?

– Нет, – он покачал головой, не отрывая взгляда. – Потому что всё, что я делал, было искренним. Я хотел этого. Хотел быть с тобой. Не имеет значения, что происходит в моей голове. Есть я. Есть ты. Есть мы. И у нас есть два дня, которые мы не можем потерять.

И я верю ему.

Не потому, что он убедил меня логикой – а потому, что увидела это в его глазах, почувствовала в каждом прикосновении. Он не играл. Он просто… другой. И это не делало его чувства менее настоящими.

Я не могла уйти. Не сейчас. зная, что он останется на острове еще на два дня. Я потеряю Хантера так же быстро, как и нашла, но это будет не сегодня.

Медленно киваю. И это всё, что ему нужно. Моё согласие.

Хантер не стал бы настаивать и давить, если бы я упорствовала. Он не взял бы меня силой. Ему стоило лишь попросить – и я согласилась. Он знал это.

– Пойдем, – сказал он, помогая мне слезть с высокого стула. – Есть одна вещь вне списка, которую я хочу испытать с тобой.

Мы направились в спальню. Я сделала несколько шагов, прежде чем нашла в себе силы спросить:

– Мне стоит волноваться?

Я не видела его лица, пока мы поднимались на второй этаж, но слышала, как Хантер издал легкий смешок – короткий, почти невесомый звук.

– Будет весело, – бросил он через плечо, с непривычным мне тоном. В нем не было ледяной сдержанности, а что‑то близкое к игре.

Я замедлила шаг, пытаясь уловить смысл, но он уже открыл дверь спальни, ожидая, когда я войду.

– Что ты задумал? – спросила я, оглядываясь. Ничего подозрительного: кровать, комод, кресло у окна. Всё как всегда.

Хантер закрыл дверь, потом повернулся ко мне. В его глазах горела живая искра, которую я не привыкла там видеть.

– Ничего криминального, но тебе придется довериться мне.

Я скрестила руки на груди, стараясь сохранить хотя бы видимость скепсиса:

– Доверие – это не про нас, Хантер.

Он сделал шаг вперёд, и расстояние между нами сократилось до опасного.

– Тогда считай это экспериментом. Для науки. Для изучения человеческих реакций.

– Что? – я не удержалась от смешка. – Ты собираешься изучать мои реакции?

– Не только твои, – он наклонил голову, солнечный свет упал на его лицо, подчеркивая линию скул и изгиб губ. – Мои тоже.

***

Я застыла, глядя на сверкающий хром «Харлея». Внутри закипала смесь ужаса и возмущения.

– Это что, шутка?!

– Нет, но поверь, тебе понравится, – произнес Хантер спокойно, даже с лёгкой улыбкой, которую я не могла видеть, но чувствовала по интонации.

Он невозмутимо подошел ближе, стянул резинку с моей руки, развернул и собрал волосы в низкий хвост. Движения точные, бережные – будто готовил меня к чему‑то важному.

Я резко сделала шаг в сторону, вырываясь из его рук.

– Тебя ничего не смущает?! – почти крикнула я, проводя руками вдоль своего тела, подчеркивая абсурдность ситуации. – Я в юбке! В очень короткой юбке, Хантер! Ты мог предупредить, что мы поедем на мотоцикле!

Он лишь приподнял бровь, окинув меня неторопливым взглядом.

– Отлично выглядишь.

– Хантер! – я топнула ногой, чувствуя, как краснею. – Ты мог предупредить!

Он пожал плечами, будто это было самым естественным жестом на свете, и взял один из шлемов с сиденья.

– Мог.

Я сделала ещё шаг назад. От него и от этого железного убийцы.

– Боже мой… Ты сделал это специально!

– Мои развлечения имеют свою цену, – он надел шлем, и его голос, приглушенный пластиком, прозвучал чуть глуше, но всё так же невозмутимо. – Помнишь?

Я покачала головой, выхватив шлем из его рук:

– Сумасшедший.

– Это я уже слышал. Садись.

Я неуверенно надела шлем и подошла к «Харлею». Мотоцикл возвышался передо мной – мощный, блестящий, будто живой. Кожаное сиденье, хромированные рукоятки… Они манили прикоснуться, но в то же время кричали: Остановись. Это опасно!

Внутри меня собрался клубок противоречий. Волнение. Страх. И где‑то на самом краю сознания – жгучее, невыносимое желание попробовать

– Я буду переключать скорости, поэтому тебе придётся поставить свои ноги на мои, – буднично сообщил Хантер, будто объяснял, как заварить чай. – Как только мы достигнем шестидесяти километров, управление будет на тебе.

Он перекинул ногу через мотоцикл и хлопнул по небольшому месту между собой и рулём:

– Давай, сирена. Тебе понравится.

Неуверенно, я повторила его движения и оседлала мотоцикл. Когда моя голая кожа под юбкой коснулась обжигающе-горячего сиденья – я вздрогнула. Но через секунду ощущение изменились: тепло просочилось глубже, стало… интересным.

Хантер завел двигатель. Мотоцикл оживился под нами, низкая вибрация пробрала до костей и я невольно попыталась сжать ноги вместе.

– Боже мой… Это будет не просто, – прошептала я, скорее себе, чем Хантеру.

Твердая грудь плотно прижалась к моей спине, я почувствовала жар чужого тела даже сквозь ткань одежды. Мотоцикл тронулся и мгновенно стал набирать скорость, вибрация становилась все ощутимее, проникая вглубь, заставляя щёки пылать. Кататься на мотоцикле было последним, о чём я могла думать в данную минуту. Мысли унеслись куда‑то далеко – туда, где не было ни трассы, ни ревущего мотора, ни этого головокружительного ощущения близости.

– Почти шестьдесят! – крикнул Хантер, его голос зазвенел в моих ушах и я поняла, – шлемы соединены по блютузу. – Ты мне доверяешь?!

Что? О чём он? Мозг отказывался фокусироваться на вопросе. Всё вокруг сливалось в размытую ленту: асфальт под колёсами, мелькающие деревья, бешеный ритм сердца, голос за спиной.

– Хантер! – выкрикнула я, но мой голос утонул в шуме.

Скорость уже достигла пятидесяти пяти километров.

– Скажи это, сирена! Ты доверяешь мне?! – его голос звучал настойчиво, требовательно.

Я сглотнула ком в горле. Внутри всё сжалось – от страха, от скорости, от этого безумного момента, который, казалось, мог разорвать меня на части. Несколько раз я кивнула, но он не видел.

– Скажи это! – снова крикнул он.

Глубокий вдох. Выдох. И наконец:

– Да! Я доверяю тебе!

Хантер, всё ещё державший рукоятки руля, резко отпустил одну руку – и в тот же миг мое защитное стекло щелкнуло, опустившись с глухим звуком. Мир погрузился в сумрак, лишь размытые блики света пробивались сквозь затемненный визор.

Какого черта?!

– Хантер!!! – крик вырвался сам собой, отдача эхом ударила в шлем.

– Я с тобой, сирена! Не поднимай стекло. Доверься своим органам чувств!

Ублюдок… Он решил отомстить за то, что я порезала его вчера? Собирается убить нас моими руками?! Чертов говнюк!

Ладони Хантера накрыли мои, мягко, но настойчиво сдвинули на кожаные рукоятки. Сначала одну руку, потом вторую. Я больше не чувствовала его тела за спиной, будто он вовсе исчез – только его нога под моей, давала понять, что я еще не одна

– Слушай меня внимательно, – благодаря динамикам я отчетливо слышала его голос, – это похоже на циферблат. Твои руки сейчас на три и девять часов. Газ – это рукоятка справа, передний тормоз – рычаг рядом с ней. Рукоятка слева – сцепление – я сам буду переключать. Не дёргай руль, чувствуй.

Крепче сжав руль, я мысленно зафиксировала положение рук – три и девять часов, как он сказал. Металл под пальцами казался одновременно и опорой, и угрозой.

Паника царапала горло, но страх тут же смешался с безумным азартом.

Боже мой, во что я вляпалась?

Горячие и беспомощные слёзы отчаяния подступили к глазам. Я была рада, что визор шлема скрывает мое лицо. Что Хантер не видит, как я дрожу, как страх царапает изнутри, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

– Мы погибнем! – прохрипела я.

– Этой трассой пользуются редко, расслабься! – его голос донесся будто издалека, но в нём не было ни паники, ни сомнений. Только уверенность.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать себя по кусочкам.

Хантер не даст нам умереть, верно? Он рядом. Он поможет.

– Молодец! – крикнул он, подбадривая меня. – Не крути руль, пока я не скажу!

Из груди вырвался нервный смешок. Это сумасшествие. Но в этом безумии было что‑то… опьяняющее. Как будто мир сузился до вибрации мотоцикла, до тепла его ноги под моей, до его голоса, который звучал где‑то на грани сознания.

И вдруг – резкая и неожиданная тряска. Мотоцикл задрожал, будто пытался вырваться из‑под контроля. Я инстинктивно вцепилась в рукоятки, чувствуя, как паника снова подступает к горлу. Мы выехали на обочину…

– Вот чёрт! – закричала я, голос сорвался на визг.

Я резко дернула руль влево, пытаясь вернуть мотоцикл на дорогу, но нас тут же наклонило набок. Визг вырвался из груди. Я ждала, что Хантер вмешается, схватит руль, спасёт нас… Но он не шелохнулся.

Паника захлестнула с новой силой.

Черт, я слишком сильно повернула? Выехала на встречную полосу?

Не зная зачем, я рванула руль обратно и мотоцикл снова вылетел на гравийную обочину.

– Твою мать! – Покачав головой, я закричала. – Я не могу!

В ответ тишина. Лишь рев мотора, свист ветра и бешеный стук сердца. Я уже решила, что он снова проигнорирует меня, но в следующую секунду почувствовала теплую ладонь на своём животе. Лёгкое, почти невесомое прикосновение – и вдруг стало легче.

Хорошо. Всё будет хорошо.

Я снова попыталась вернуться на дорогу – едва заметно вильнула влево. Звук изменился: гравий под колесами сменился ровным асфальтом.

Получилось.

Подбородок дрожал. Но не от страха, а от досады. Я не хотела сдаваться, но и гнать на такой скорости с закрытым визором казалось чистым самоубийством.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

Опустив веки, я сосредоточилась на ощущениях.

Он рядом. Хантер рядом..

И вдруг я поняла: он не просто сидит позади. Он ведёт меня не руками, а своим доверием.

Еще один вдох.

Я чуть дернулась, почувствовав, как мотоцикл повело влево. Колеса наехали на небольшие выступы светоотражателей. И это стало моей меткой. Плечи понемногу расслабились. Лучше держаться середины, чем снова сорваться на обочину.

Ладно. Я могу сделать это.

– Отличный ход, сирена.

Несмотря на слезы, застилающие глаза, я широко улыбнулась. И я сама додумалась до этого. Без его подсказок.

Я почувствовала, что его нога шевельнулась под моей, а рукой он что-то щелкнул на левой рукоятке.

– Крути правую рукоятку на себя, – скомандовал он.

Я выполнила указание и мотор зарычал, набирая обороты. Вибрация усилилась, пробирая до костей. Тело по инерции резко прижалось к его груди. Сердцебиение участилось, на лбу выступили капли пота.

Я сжала рукоятки так, что пальцы побелели. Перестала моргать, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях. Только на них.

Мы неслись вперед слишком быстро. Дорога могла преподнести сюрприз в любой момент: животное, встречная машина, человек… А я ничего не вижу. И если Хантер не успеет предупредить…

Господи. Слишком быстро. Слишком быстро.

– Сейчас руль на двенадцать часов. Когда я скажу – медленно и плавно поворачивай налево, примерно на десять часов, – пробился голос Хантера сквозь рев мотора и свист ветра.

Я не могла сглотнуть, не могла вымолвить ни слова. Лишь кивнула, поджав пальцы ног от страха. Чёрт.

– Давай! – скомандовал Хантер.

Следуя его указаниям, я осторожно повернула руль на несколько сантиметров. Ощутила, как мотоцикл слегка накренился, но остался на разделительной линии. Хорошо. Значит, я делаю всё правильно. Контроль над поворотами оказался не таким уж непосильным.

Я не знала, на какой скорости мы мчимся, но понимала: времени на раздумья – считанные мгновения. Это пугало и одновременно будоражило, зажигало внутри неведомый огонь.

– Хорошо, поворот направо через…

– Замолчи! – выкрикнула я, перебивая его. Мне нужно было прислушаться к дороге, к мотоциклу, к себе.

И тут, как он и говорил, отражатели под колёсами начали плавно смещаться вправо. Я поправила руль, чуть отклонившись в противоположную сторону, и на удивление быстро вернулась на свою траекторию.

– Отлично, продолжай, – прозвучало за спиной.

Я сжала рукоятки чуть сильнее и сосредоточилась на линии разметки – она стала моим проводником, моей единственной связью с реальностью. Да, скорость была пугающей, но каждое движение руля, каждый наклон тела превращались в четкий алгоритм. Теперь я не просто ехала – я чувствовала дорогу. Вибрация, наклон, ветер, бьющий в визор… Всё слилось в единый поток, в котором не было страха.

И вдруг – новое ощущение. Рука Хантера, прежде лежавшая на моем животе, медленно скользнула вниз, между бёдер.

Что он делает?!