Особенные. Книга 1. Париж

– Трое мужчин, что вошли после меня. Один из них точно принадлежит к Ордену. Следующее собрание состоится в эти выходные. Когда именно, он еще не знает. Информацию присылают накануне. В пятницу вечером я послушаю его и смогу сказать больше.

– Неплохо, а остальные? – голос Венлинг оживился.

– Похожи на обычных. Мысли их занимали займы, долги, измены, все как всегда. Мужчина в чалме – индиец, я понятия не имею, о чем он думал. Кажется, это был хинди.

– А та девушка с тремя мужчинами? О чем она думала?

– Приняла меня за обычного официанта со смазливой мордашкой, – ответил Эрик первое, что пришло ему в голову.

Венлинг цокнула языком.

– Возможно, она тоже особенная, я не знаю. В мыслях не прозвучало ничего об этом. Я послушаю и ее, если нужно, но, полагаю, в этом нет особого толка. В конце концов, я узнал все, что от меня требовалось, и скоро скажу еще больше. Могу я, наконец, пойти спать? – продолжил телепат.

– Да, можешь идти, ты молодец. Завтра у тебя выходной.

После этих слов, крысы спрыгнули на землю и засеменили вперед, выполняя роль проводников. Девушка не спеша пошла за ними по узкой улочке, оставив Эрика наедине с его головной болью.

Глава 2

Дверь тихонько скрипнула и тонкая полоска коридорного света упала на пол прихожей. Часы на стене показывали половину первого.

Эрик повесил шляпу на крючок и по привычке оглядел пустую гостиную, проверяя, не ожидает ли его там еще одна крыса. Случайных грызунов в квартире телепата не водилось, ведь он снимал отличное жилье в восьмом округе Парижа. Высокие потолки, хорошая мебель, горничная, которая приходила два раза в неделю – такая жизнь уже стала казаться Брандту привычной.

Большие окна с распахнутыми шторами открывали вид на ночной город, словно являя собой доказательство того, что судьба человека находится в его собственных руках. Этот вид нравился Эрику больше всего.

С тех пор, как положение штатного телепата в Департаменте укрепилось, денег всегда было в достатке. Хоть график работы и не предусматривал ни фиксированных выходных, ни отпусков, такое положение дел его вполне устраивало.

Брандт повернул ключ и прошел в комнату, где налил в стакан немного виски и опустился в кресло. Он не любил пьяниц и сам старался не злоупотреблять алкоголем, так как затуманенный разум мешал работе особенности. Однако, сегодня Эрик рассудил, что один бокальчик необходим для хорошего сна.

За девять лет в ДПОФ ему приходилось выполнять самые разные задания, от безобидного интервьюирования новеньких до помощи в допросе нежелательных лиц. И каждый раз телепат старался не совать свой нос в дела организации глубже, чем того требовалось. Но сейчас, когда Департаменту срочно понадобилось разузнать о собраниях тайного Ордена Скарабея, в котором состояли самые сильные и влиятельные особенные Франции, сдерживать любопытство оказалось непросто.

Рассматривая темно-золотистую жидкость в стакане, Эрик машинально взглянул на мизинец левой руки, на котором недоставало маленького кусочка, не больше половины сантиметра у самого кончика. На эту неприметную деталь руководитель ДПОФ сразу обратил внимание на их первой встрече.

– Откуда это? – спросил Моро тогда.

– Пресс для металла, мсье, – спокойно ответил Брандт.

Юный телепат в то время еще не так уверенно владел французским, но в ценности своей особенности не сомневался. Прочитав мысли сотрудников из отдела рекрутинга, нашедших его в Мюнхене, Эрик узнал, что телепатия являлась редким даром, необходимым Департаменту.

– Это случилось на заводе, верно? Как давно?

– Пять лет назад. Война3 тогда только началась. Я был не слишком внимателен.

Моро удовлетворенно кивнул.

– Что ж, у нас здесь нет подобной работы, но для вас найдется другая, более подходящая. Она может быть трудной, иногда даже опасной, но всегда достойно оплачивается.

– Да, мсье, мне озвучили весьма интересное предложение.

– Вы умны, мсье Брандт, неплохо знаете французский и умеете не допускать посторонних в свое сознание. Это впечатляет.

– Надеюсь, я смогу соответствовать вашим ожиданиям и дальше.

Камиль Моро пристально взглянул на него.

– Как думаете, ваш отец гордился бы тем, что вы сейчас здесь? Он ведь недавно умер?

– Да, мсье. От испанки, несколько месяцев назад. Я не уверен, что он бы понял. Он был обычным, не знал о моей особенности. Полагаю, он предпочел бы, чтобы я продолжил заниматься чем-то более… Простым.

Голос Эрика оставался все таким же вежливым и хладнокровным.

– Выходит, теперь, когда вас ничего более не связывает с прошлой жизнью, вы сразу же решили начать новую?

– Именно так.

– Мне нравятся такие люди, как вы, мсье Брандт, имеющие своего рода трофеи, которые напоминают о том, что пришлось пережить. Такие люди не сворачивают с намеченного пути, памятуя, с каких низов им пришлось карабкаться на свое место. И пусть ваш трофей не так значителен, как, скажем, мой, я считаю, для ваших девятнадцати лет его вполне достаточно. По крайней мере, я уже слышу в ваших словах ту решимость, которую ищу в новых сотрудниках.

Стакан понемногу пустел.

«В Пурпурной Ласточке тоже интересуются Орденом. И в своих поисках они достигли куда больших успехов, чем Департамент. Что еще им известно?».

Эрик вспомнил о девушке, которую отпустил, не доложив. Поступок был рискованным и нарушал правила ДПОФ: телепату следовало, как минимум, согласовать такое решение с начальницей. Но Брандт знал: в Департаменте больше нет сотрудников, умеющих так же хорошо просчитывать выгоду наперед. За Ласточкой незамедлительно бы прибыл отдел контроля нежелательных лиц, и возможность узнать еще что-нибудь важное была бы потеряна.

Эрик подумал о голосе темноволосой незнакомки. Разум его последовал за звуком, оказываясь где-то далеко, на окраине города.

***

Дезире поднялась на третий этаж и постучала в единственную дверь, шум за которой сразу стал чуть тише. Через пару секунд, замок отпер парень с огромными синими глазами.

– Наконец-то, мы уже начали волноваться, – он поцеловал подругу в щеку и пропустил внутрь.

– Клод, Дезире вернулась?! – послышался с кухни девичий голос.

– Кто же еще! – отозвался Клод, запирая замок.

Красноватый полумрак комнат наполняли дым благовоний и позвякивающие восточные мелодии, доносящиеся из старого граммофона. Атмосфера квартиры могла погрузить в транс любого, но Дезире уже порядком привыкла к ней. Минуя гостиную, она вошла на кухню, откуда и доносился шум.

Собравшиеся за столом пили вино, разговаривали и играли в карты. Дезире опустилась на свободный табурет, а Клод, наполнив ее бокал, занял место рядом.

– Тебя долго не было. В следующий раз кто-то должен пойти с тобой! – обеспокоенно сказала девушка с короткими золотыми волосами.

– Не стоит, все в порядке.

– Сиенна права! Рано или поздно, Департаменту придет в голову искать членов Ордена в подобных местах! – послышалось из коридора.

Вслед за Клодом на кухню вошел еще один молодой человек и сел рядом с блондинкой. В руках он держал новую бутылку вина, в горлышке которой накрепко засел кусок пробки. Устав возиться с ним, парень достал из кармана пузырек с темно-красной жидкостью, наклонил бутылку и уронил на стекло всего одну каплю. Горлышко мгновенно треснуло и с легкостью отделилось вместе с застрявшей пробкой.

– Подождите немного, пусть выветрится, если что-то попало, – велел он, разливая вино.

Сиенна взглянула на возлюбленного нежно и укоризненно одновременно.

– Лоренс, пожалуйста, не трать кровь на такую ерунду!

– Во мне ее четыре литра и в шкафу еще 12 пузырьков.

Лоренс поцеловал девушку в висок и снова обратился к Дезире.

– Так что со стариком?

– Все отлично, в субботу утром мы получим весточку от навозного жука. Он назначит свидание на свободный вечер, значит, в другой состоится их встреча. Придется увидеться с ним еще разок и как следует запомнить внешность. А через месяц мы его подменим и на собрание пойду я.

Дезире победно подняла свой бокал тремя пальцами и сделала большой глоток.

– Не торопись, план еще нужно обсудить с Жаком. То, что ты задумала, слишком опасно, – покачал головой Лоренс. – Ты и так сегодня отправилась в клуб одна, хотя должна была взять с собой Этьенна, чтобы тот стоял на стреме.

– Но это глупо! Две Ласточки привлекли бы в два раза больше внимания! Да и что бы сделал Этьенн, попади я в неприятности?

Кучерявый коренастый юноша напротив обиженно вытер каплю вина с подбородка.

– Он предупредил бы нас, что ты в опасности! – ответил Лоренс.

– Но я ведь уже здесь, верно? В целости и сохранности. К тому же, эти остолопы вовсе не так умны, как ты думаешь. Сегодня там был один парень, думаю, он из Департамента. Сначала пришел как гость, потом вырядился официантом и крутился вокруг нашего столика, но так и не понял, кто я. Завтра я планирую подежурить у здания ДПОФ и проверить, действительно ли он один из них.

– Дезире, мы уже обсуждали это! И думать забудь! Жак запретил соваться в Департамент и тут я полностью с ним согласен. – взгляд Лоренса сделался суровым.

– Но тот болван подошел бы идеально! Если завтра он будет там и снова позволит мне уйти, значит точно ни о чем не догадывается! Ну когда еще у нас будет шанс попасть в архив?! К тому же, ему понравилась Амелия.

Амелией Дезире называла облик темноволосой девушки. В отличии от многих других, ее внешность не была украдена у случайной прохожей или модели с плаката. Черты Амелии, плавные и мягкие, в точности повторяли черты самой красивой женщины, которую Дезире помнила из детства – ее мамы. Некоторые из них унаследовала и сама Дезире, но пронзительный взгляд светло-зеленых глаз, острые скулы и рыжие непослушные волосы, доставшиеся от отца, делали ее совсем непохожей на светскую кокетку.

Образ мамы Дезире бережно хранила в памяти и всегда повторяла без единой ошибки. Девушке совсем не нравилось использовать эту внешность для свиданий со стариками из Ордена. Однако, именно она вызывала у мужчин настолько сильный восторг, что заставляла забыть об осторожности и выложить абсолютно все.

– Жак запретил это делать, – повторил Лоренс.

– Он прав, это не шутки, вчера двое наших снова пропало, – согласился Клод.

Дезире набрала в грудь побольше воздуха, приготовившись защищаться.

– То есть пытаться попасть в Департамент рискованно, а сходить на собрание Ордена – просто? Жак согласился отпустить меня туда, где собираются опаснейшие особенные Франции, но, при этом, не разрешает разок взглянуть на бумажки, которые валяются в пыльном архиве ДПОФ? И почему вы так уверены, что в исчезновении тех Ласточек виновен Департамент? Слышали, что говорили друзья Жака из Либертины? В Америке десятки людей пропали по вине Скарабея! Изучив документы, мы хотя бы узнаем правду. Вдруг еще есть смысл продолжать поиски? Вдруг он… – девушка осеклась, злость в ее глазах погасла. – Я не прошу вас помогать, просто не говорите Жаку. В Департаменте не узнают от меня ничего, даже если поймают. Пузырек с кровью Лоренса у меня всегда с собой.

– Но что если в архиве нет информации, ради которой стоит рисковать жизнью? – тихо спросила Сиенна.

На кухне повисла тишина. С минуту Дезире разглядывала свое отражение в остатках вина на дне бокала, а затем все же ответила.

– А разве не этим все мы здесь занимаемся? Рискуем, стараясь узнать, что может с нами случиться или уже случилось с кем-то из нас? Вдруг кто-то их наших еще жив? У Моро много связей, он мог подыскать подходящее место для их заключения. В архиве должна быть информация об этом! А если ее там нет, это будет означать, что теперь и во Франции особенные пропадают из-за Скарабея! Пусть мои доводы кажутся вам лишь прикрытием личных мотивов, но посудите сами: мы понятия не имеем, с чем имеем дело. Как члены Ордена усиливают свои особенности и как получают новые? Департамент хочет предложить им сотрудничество, а значит, Моро уже многое выяснил и понял, какую выгоду сможет извлечь из этого союза. В архиве должны быть данные о том, что Департамент успел разузнать об Ордене. А еще там есть списки пойманных Ласточек. Я обязана их увидеть. Все, что добуду, я передам Жаку. А сейчас я иду спать.

Девушка отставила бокал и направилась в свою комнату. Все за столом молчали. Посидев пару секунд, Клод поднялся и пошел следом. Постучав, он вошел и прислонился плечом к стене, наблюдая, как его подруга достает из сумки смятое вечернее платье и бросает на кресло в углу.

– Хорошо хоть эти отвратительные корсеты уже вышли из моды, – заметила она, слабо улыбнувшись.

Клод не ответил.

– Ты хочешь поговорить не о корсетах, верно?

– Мы просто не хотим тебя потерять.

Дезире устало опустилась на свою кровать и жестом пригласила Клода сесть на соседнюю.

– Вы ведь не верите, что Мишель еще жив, правда? А я верю. Не могу не верить. Он – все что у меня осталось. Мне бы только взглянуть на папку с досье.

– А вдруг ты не найдешь никакой информации о нем в архиве?

– Тогда я смогу, наконец, исключить этот вариант.

– Я понимаю твои чувства, но это ведь целый Департамент…

Дезире посмотрела в глаза Клода и уверенно спросила:

– Что бы ты сделал, если бы год назад пропал Этьенн? Ты ведь относишься к нему, как к младшему брату.

На секунду Клод задумался, представляя, как поступил бы в таком случае, затем улыбнулся и покачал головой.

– Ты права. Вы, ребята – все, что у меня есть. Я бы искал так же, как и ты, цепляясь за любую возможность, даже самую крошечную.

Он посидел немного молча, затем вздохнул и спросил:

– Хорошо, какой у тебя план?

– Мне нужна внешность сотрудника Департамента и информация о нем. Тот парень-официант – идеальный кандидат. Он уже видел Амелию и завязать с ним разговор должно быть легко. Завтра я проверю, действительно ли он из ДПОФ, и если это так, я приглашу его на свидание, где как следует рассмотрю и расспрошу о работе. А сейчас я ложусь спать, – с этими словами, Дезире упала головой на подушку.

Последнюю фразу девушка произнесла весело, довольная тем, что друг все-таки принял ее сторону.

Клод поднялся с кровати, принадлежавшей когда-то Мишелю.

– Эй, я тоже верю, что твой брат жив, – сказал он, выходя из комнаты и выключая свет.

Едва закрыв глаза, Дезире провалилась в глубокий сон. Ее мысли мягко растворились.

***

С резким вдохом Брандт открыл глаза. Все вокруг звенело и плыло, лоб покрывала холодная испарина. Телепат чувствовал себя так, будто только что вынырнул из ледяной воды. На самом же деле, он окунулся в поток воспоминаний, наполненных чужой болью.

Перед глазами все еще стояла картина из прошлого: залитое солнцем небольшое ателье, красивая женщина с длинными темными волосами кружилась перед зеркалом, не давая мужчине рядом с ней закончить примерку платья. Для вида мужчина ворчал, но все равно смотрел на жену полными любви глазами. Двое детей, девочка постарше и ее младший брат, наблюдали за ними и смеялись, свесившись через перила лестницы. Волосы девочки были огненно-рыжими, как у отца, а у мальчика черными, как у матери. От этой картины, наполненной тихим семейным счастьем, по венам растекалась холодная тяжесть.

Эрик чувствовал себя мерзко. Он предпочел бы увидеть привычные отвратительные мысли, наполненные похотью, жадностью, жестокостью.

В этих же воспоминаниях телепату не было места, и он ощущал вину за то, что наблюдал за ними без разрешения.

Он сел, опираясь локтями на колени и потер ладонями лицо. Ему хотелось навсегда забыть внешность и голос Амелии. Ее прекрасный образ, в действительности, скрывал тоску об ушедшем прошлом, которую рыжая Ласточка держала внутри. Ее имени Брандт не узнал, ведь мысленно она называла себя только словом «я».

Клод, Сиенна, Лоренс, Этьенн, Мишель – он разобрал лишь имена тех, кто живет в квартире или, по крайней мере, когда-то жил. Кто такой Жак, телепат знал очень хорошо. Жак Лагард был основателем движения «Пурпурная Ласточка», а следовательно, нежелательным лицом номер один. За любую информацию о его местонахождении в ДПОФ полагалась огромная премия, а за поимку обещалось значительное повышение в должности.

Эрик изо всех сил пытался подвести итоги услышанного до того, как мозг отключится окончательно. За час, проведенный в мыслях девушки, он получил невероятное количество информации. Однако, та сила, с которой сопровождающие ее эмоции обрушились на уставший разум Брандта, напоминала удар приклада по голове.

Он встал и, пошатываясь, прошел к раковине в ванной, где несколько раз умыл лицо, стараясь держаться в сознании. Но стоило телепату выпрямиться над умывальником, как перед глазами все позеленело. Добравшись до кровати, он упал на нее, не раздеваясь, и сразу же уснул.

***

Подняв веки, Эрик обнаружил себя в комнате, небольшой и темной, похожей на ту, которые в ДПОФ использовали для допроса нежелательных лиц. Впереди через стол сидела темноволосая девушка и молча смотрела ему в глаза.

– О чем она думает?

Услышав голос Камиля Моро за спиной, Брандт почувствовал стук собственного сердца.

– О чем она думает? – повторил голос.

– Разве вы сами не можете приказать ей говорить правду? – тихо спросил Эрик, зная, что особенностью начальника является подчинение разума.

Моро мог заставить любого человека, не способного защитить свое сознание, делать абсолютно все, что угодно, в том числе говорить правду.

– Могу. Но я хочу, чтобы ты мне сказал, о чем она думает.

Ощущая удары в каждой артерии своего тела, Эрик подошел к девушке ближе. Она смотрела все так же внимательно и спокойно. Телепат прислушался, представляя себе ее голос, но ничего не услышал.

Тогда он представил настоящий голос Ласточки, тот, что озвучивал все ее мысли. И снова последовала тишина.

– Я… Ни о чем. Она ни о чем не думает.

– Разве такое возможно, мсье Брандт? Может быть, у вас получится прочитать мысли кого-то другого. Может, вашего отца?

Горло Эрика сдавило, словно на нем сомкнулась холодная и сильная кисть.

– Это невозможно. Он умер.

Повернувшись, Брандт увидел отца, сидящего в кресле рядом с Моро. Тот был не похож на себя: умыт и чисто выбрит, причесан, в своей единственной белой рубашке. В памяти Эрика сохранился совсем другой портрет: он помнил злого и пьяного мужчину с погасшими глазами, всегда грязного и усталого после смены.

– О чем он думает?

Горло сдавило сильнее.

– Я бы не хотел делать этого.

– О чем он думает?

Прикрыв чуть подрагивающие веки, Эрик подумал о голосе отца, вспомнил редкие фразы, что вырывались у того за столом на маленькой кухне. Затем всплыли мысли, звучавшие в голове, когда безжизненный взгляд мужчины, наконец, замечал в комнате сына.

«Господь забрал душу его матери раньше моей, чтобы она не увидела всего этого. Я бы тоже не хотел смотреть, как он проживает такую же жизнь. Я так устал. Сколько еще смирения мне нужно? Сколько я должен вынести? Когда мне позволят чертов отдых?».

Эрику показалось, что сейчас эти мысли должны зазвучать снова. Отец смотрел на него теми же пустыми глазами, в точности так, как и раньше, но в голове было тихо.

– О чем он думает?

– Я не слышу. Я не могу услышать.

– Не можете услышать? Что ж, возможно, в таком случае ваш отец оказался прав и стоит вернуться домой? Заняться чем-то более простым? Более подходящим?

Голос Моро превращался в жужжание.

Эрик проснулся от чувства, будто по телу прошел разряд электрического тока.

Он лежал на застеленной кровати в своей арендованной квартире в восьмом округе. За окнами мирно светили ночные огни. Темнота в глазах рябила разноцветными точками, пережатые рукавами пиджака плечи болели, а на лбу снова выступил холодный пот.

Телепат чувствовал, что его разум переутомлен и нуждается в отдыхе. Шатаясь, он сел на край кровати. Картинка медленно приходила в норму. Сделав над собой усилие, Брандт снял одежду и лег обратно, надеясь не увидеть тот же сон. Какое-то время перед глазами еще мелькали обрывки образов из воспоминаний Ласточки и собственного кошмара, но затем они исчезли.

***

Солнечные лучи, вскарабкавшись на крышу соседнего дома, заставили Эрика открыть глаза. Голова все еще немного кружилась. Ощущая себя как с ужасного похмелья, он окинул взглядом углы комнаты. Ни одной крысы в квартире снова не обнаружилось. Как Венлинг и обещала, сегодня на работу телепата никто не вызывал.

Глядя в потолок спальни, он принялся понемногу размышлять, вспоминая все, о чем думала рыжеволосая девушка.

«Она хочет попасть в наш архив и использовать для этого мою внешность. И сегодня будет ждать у Департамента. Ласточкам известно, что в Ордене умеют усиливать особенности и даже добавлять людям новые. ДПОФ стремится заключить со Скарабеем союз, значит ли это, что Моро собирается получить доступ к их технологиям?».

– Усиливать особенности и добавлять новые…

Брандту вдруг страшно захотелось узнать, правда ли все, что он вчера услышал.

– Что плохого произойдет, если я позволю девчонке-хамелеону проникнуть в наш архив? – задумчиво произнес он.

Свой разум Камиль Моро держал закрытым от телепата, но получать доступ к сознанию других коллег, чьи особенности не принадлежали к ментальной категории, Эрику удавалось без особого труда. По этой причине, представителям некоторых секретных отделов, таких как архив, попросту запрещалось разговаривать с ним. Моро вовсе не доверял Брандту меньше, чем остальным. Этот человек в равной степени не верил никому.

В архиве хранились все данные Департамента: резюме, справки и досье на некоторых Ласточек, которых удалось обнаружить и допросить. Кроме того, существовала вероятность, что сведения, собранные Моро об Ордене, тоже находились там.

– Если девчонку поймают, все равно выяснят, что в моем облике был не я. Как и другие, живой она сдаваться не собирается, значит от нее им ничего не узнать, а я-то уж смогу объяснить, что не сообщил о Ласточке раньше, стараясь разузнать побольше о Лагарде. А если не поймают, я ведь сам могу затем сдать ее отделу контроля нежелательных лиц вместе с Жаком и остальными. Это полностью искупит мою вину за то, что я позволил шпионке попасть в наш архив?

Несколько минут телепат лежал, стараясь просчитать все риски спонтанной идеи, пришедшей ему на не самую свежую голову.

– При лучшем раскладе, я смогу узнать больше о деятельности Ордена Скарабея, а затем меня ждет продвижение по карьерной лестнице за поимку группы нежелательных лиц, возможно, во главе с самим предводителем Ласточек. При худшем – я получу лишь нагоняй за то, что позволил шпионке украсть мою внешность, ведь никто не сможет доказать, что я сделал это добровольно.

В ушах у Эрика зазвучали обрывки вчерашних мыслей девушки о пропавшем брате, а в груди зашевелились отголоски чужих эмоций: страх за друзей и будущее, печаль по утраченному прошлому и решимость бороться до конца, чтобы сохранить все, что осталось. Эти чувства будто боролись с его собственными доводами, рождая сомнения.

– Она ведь первая задумала подставить меня. И если бы в Департаменте не работал нюхач, способный отличить настоящего меня от поддельного, у нее бы это даже получилось. Девчонка не догадывается, что с чьей бы внешностью она не пришла, в ДПОФ узнают о чужаке по запаху. Впрочем, если ей удастся сбежать с данными из архива, каждый из нас получит то, что ищет и, быть может, мы разойдемся мирно. Все равно, когда Департамент заключит союз с Орденом, Ласточкам придет конец, – рассудив так, телепат, наконец, поднялся с кровати и направился в ванную.

Глава 3

– Они выбрали этого республиканца, Гувера4.

Моро отложил газету. Он сидел, подпирая лицо левой рукой, правая же неподвижно лежала на коленях, скрытая поверхностью стола. На ней недоставало двух пальцев, безымянного и мизинца. Руководителя ДПОФ сильно раздражало, что многие сотрудники, стараясь в разговоре ненароком не встретиться взглядом с начальником, украдкой изучали шрам, глубокой бороздой протянувшийся от его правой щеки до подбородка. От того Моро даже нравилось, что невидящие глаза Венлинг смотрят прямо и бесцельно.

– Что вы о нем думаете? – спросила девушка.

– Он сделал много полезного для американской экономики за последние десять лет, и для Европы во время войны тоже сделал немало. Я слышал, месяц назад председателем Национального правительства в Китае стал Кайши5. Как считаешь, битва за власть подходит к концу?

– Внутренние конфликты разрывают мою страну, сколько я себя помню. С момента образования Республики, они не останавливались. Не думаю, что все может быстро разрешиться.