В плену уродливой тишины

Лицо Дина.

Я дернула головой назад, когда чья-то рука пролетела перед моим носом.

— Земля вызывает Райли! Ау!

Маг и Феликс покосились на меня, качая головой, фыркая и поедая свои блюда, уже стоящие перед ними. Еда на тарелках шипела, как потухший костер — такое горячее было то, что им предстояло съесть.

— Ты чего зависла? Рубильник перегорел? — подкалывала Магдалена, вонзая вилку в слоеный омлет с мясной начинкой внутри.

— Витает в облаках, — добавил Феликс, аппетитно жуя, — как обычно.

Его волосы почти высохли. Одна сторона кудрявых каштановых волос заправлена за ухо с серьгой — черная бусинка.

Я опустила глаза. Передо мной стояла тарелка с жарким. Запах был таким, что у меня свело в скулах. Желудок вымаливал дать ему хотя бы немного еды.

— Приятного аппетита, — доброжелательно сказал Дин, упираясь локтями в стойку прямо передо мной.

Когда я нахмурилась, он выпрямился и отошел. Видимо, подумал, что нарушает мое личное пространство. Но меня беспокоило не это, а кое-что другое: мое имя.

Он его назвал.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Я не помнила, чтобы называла ему его.

Феликс и Маг вдруг перестали жевать. Глядели недоуменно на меня, потом на Дина, который в свою очередь терялся во множестве взглядов, пытаясь понять, что он не так сказал или сделал.

И вдруг Феликс прыснул со смеху. Маг захохотала вслед, запрокинув голову к потолку. Закрыла тыльной стороной ладони рот, чтобы не выронить еду.

— Господь. Ты что, пересмотрела детективов? — проглотив, спросила она.

Они стали передразнивать меня, копировать сказанные мной слова и по новой гогоча.

— Мы только что позвали тебя по имени. И много раз до этого, — друзья синхронно закатили глаза, — когда ты зависла как старый монитор. Кстати! — Маг вдруг что-то вспомнила и указала вилкой на Дина. — Хотите прикол? Когда вы предложили свою помощь, она, — указала теперь на меня, — хотела отказаться от помощи, считая, что вы можете оказаться маньяком. Всех нас тут замочите, а потом наши кишки развесите по деревьям, как новогоднюю гирлянду!

Дин скромно улыбнулся.

— Вот как, — он в усмешке поджал губы. Без сомнений, считал меня параноиком, паникером и трусихой. — Жутко, но отнюдь не глупо. Меры предосторожности никогда не помешают, верно?

Дин поддержал меня. Единственный в этой кухне. И я была благодарна ему за это.

Феликс поливал картошку и мясо кетчупом. Такой ярко-красный цвет, словно акриловая краска.

— Или ты так зависаешь, потому что втюрилась в мистера… — начал было Феликс, желая пошутить о том, что я влюбилась, но для этого ему сначала нужно было узнать фамилию нашего спасителя. — Не подскажете?

Дин робко улыбнулся и почесал затылок.

— Мистер Хардинг, — пояснил он на выдохе. — Но не стоит этих всех официальностей. Достаточно просто Дин.

Позже я узнала: он был старше нас на двенадцать лет. Так я и подумала с самого начала — ему явно было больше тридцати. И он был очень хорош собой, чего уж скрывать. И даже если бы я влюбилась в него, это было бы совсем не странно.

Но это было не так.

— Я ни в кого не… — не договорив, я опустила голову и раздраженно покачала головой. Мои щеки сразу потеплели.

Поковырялась вилкой в тарелке и отодвинула ее в сторону. Съела всего половину. Есть перехотелось.

Кружка с горячим чаем приятно обжигала ладони. Сделав глоток, я принюхалась и почувствовала запах… роз. Вот правда, словно настоящие красные розы замочили в кипятке.

— Не выпьешь с нами? — спросила я, ставя чашку на стол с глухим стуком.

Посмотрела вниз и с удивлением осознала, что сидела на бочке. Как на корабле у пиратов. Из-за вязаной подушки, закрывающей верхнюю ее часть, я сначала подумала, что это просто высокий, странной формы стул.

— Нет, нет, — вежливо отказался Дин. Он еще ни разу не присел, озабоченный вниманием к гостям. — Пока не хочу.

Он поставил перед нами тарелку со сладостями, постукивая пальцами с идеально стриженными ногтями по толстой деревянной стойке.

— Тебе не помешало бы согреться, ты ведь тоже попал под дождь. Причем больше нашего, — я отпила чаю, и вдруг сильно захотелось курить. Мне не терпелось выйти на веранду и достать сигарету. Благо, я захватила их с собой. Курение было моей вредной привычкой, от которой у меня никак не вышло избавиться. Я пробовала. Дважды.

Дин попытался снова отказаться.

— Давай же, не будь кидалой! — изрекла Маг, по-лисьи улыбаясь и склонив голову набок.

— Ладно, ладно. Хорошо, — он сдался и взял еще одну кружку. Налил в нее кипяток, бросил туда чайный пакетик и добавил сахара. Три ложки. — Кто-то хочет молоко? — спросил он, когда достал из холодильника коробку молока с синей этикеткой.

— Чай с молоком? Да ты извращенец. — Скорчила рожицу Маг, наблюдая, как льется в дымящуюся кружку белая жидкость. — Как это можно пить вообще? Это что-то японское, или что?

Дин хмыкнул, расплываясь в улыбке. В уголках глаз собрались мелкие морщинки. Потом посмотрел на меня — внимательно, в прищуре, словно хотел что-то получше рассмотреть во мне.

Я покачала головой, как бы говоря ему: «Да, мои друзья те еще олухи», и тогда он поставил молоко на место.

Бросила взгляд на тарелку Феликса: он все умял подчистую. Тарелка блестела от чистоты. И теперь, довольный, пил чай, закусывая карамельной конфетой. Вспомнилось, как говорила моя тетя Кларисс, когда кто-то вытирал хлебом уже пустую тарелку: «Ты смотри, даже и мыть не придется!»

Через несколько минут я уже стояла на веранде, вглядываясь во тьму. Шел дождь, падая плотной стеной прямо перед моим носом. По правую мою руку стояли железная лейка и глиняный горшок со свежими цветами.

Я выпустила дым и стряхнула пепел в странную пепельницу — белую, лакированную, похожую на искусственную кость, стоявшую на обветшалых перилах.

Дин, значит, курит?

Я заправила локон уже почти сухих волос за ухо и обратила внимание на серо-коричневый амбар неподалеку, увязший в ветвях огромного дерева. Перед ним стоял покосившийся ржавый трактор, давно не на ходу. Желтая краска облупилась, одно колесо отсутствовало.

— Приятно покурить в такую погоду, да?

Я напряглась, но смогла спокойно обернуться.

И снова он напугал меня.

Дин встал рядом со мной, но не слишком близко. Отмахнулся от мошек, круживших вокруг его головы, и сунул большие пальцы в петли джинсов, смотря перед собой. Нос его был с небольшой горбинкой, которую можно было не заметить, если не присмотреться хорошенько.

Я поймала себя на том, что разглядываю его слишком внимательно.

— Да, это так, — я снова стряхнула пепел в пепельницу. Взгляд Дина медленно упал на мою руку. Но спешно отвернулся, когда сигарета вновь коснулась моих губ.

Я сделала что-то не так? Этой пепельницей строго нельзя было пользоваться?

— Я что… — указала на лакированную белую пепельницу, чуть растерявшись. Мой голос звучал отдаленно виновато.

— О, нет, нет! — Дин расцепил руки, до этого сложенные на груди, и тут же отмахнулся от моих слов, почесав двухдневную щетину. — Просто задумался. В этой пепельнице ничего такого нет. Это не какая-то семейная реликвия или что-то такое!

Он рассмеялся, потом потянулся к моей пачке сигарет, лежавшей рядом с лейкой.

— Можно?

— Конечно, — я подтолкнула к нему пачку. — Бери.

Он достал одну, чиркнул спичкой о бок коробка и закурил, с удовольствием выпуская густой дым в прохладный летний воздух. Запахло порохом, как всегда пахнет накануне Рождества.

Он ощерился, когда сделал очередную затяжку, оголяя идеально ровные зубы. Расправил плечи, покачиваясь на пятках.

Над головой, за серо-голубыми облаками, раздался раскат грома. Звук был похож на отломившуюся ветку дерева, что скоро с грандиозным грохотом рухнет на землю.

— Знаешь, не обижайся, но… — после минутного молчания заговорил Дин. Стукнул сигарету о пепельницу, и серый пепел посыпался мягкой крошкой на дно. — Твои друзья тебя недооценивают. Они кажутся друг с другом такими любезными, а когда дело доходит до тебя, — он не смотрел на меня, — ты просто становишься третьим колесом на детском велосипеде. Я лично так совсем не считаю, но…

Мне не понравилось, куда зашел разговор. В первую очередь потому, что я сама так считала: они знали друг друга почти всю жизнь, дружили, а после — начали встречаться. Я же являлась просто «примкнувшей» к ним, просто компаньоном по делам. Я давно это осознала. Мы неплохо общались, но «неплохо» — не значит «хорошо».

— Они вообще-то классные ребята. С ними весело, — я затянулась. Последняя затяжка перед тем, как начнет гореть фильтр, и на язык ляжет мерзкий вкус.

— Да. Они и вправду довольно хорошие ребята, не спорю. Вполне себе веселые и так далее, но я хочу лишь сказать, что…

Из глубины дома послышались споры и охи. Магдалена о чем-то громко спорила с Феликсом.

— Ладно, хватит, — оборвала я его, о чем ничуть не пожалела. Затушила сигарету о пепельницу, с усердием придавив ее. — Не стоит мне объяснять ничего из этого, хорошо? Мне с ними кров не делить. Они просто мои хорошие приятели, вот и все.

Я перекинула черные длинные волосы через плечо и отошла. Уходя в дом, я хорошо запомнила выражение лица Дина: ничуть не смущенное, даже довольное. Будто добивался от меня этой реакции. В какую игру играл этот провинциальный холостяк? Хотел меня поссорить с друзьями? Зачем? Или он просто не мог держать язык за своими красивыми зубами?

— О Господи, слушайте, слушайте! — громко выпалила Магдалена внутри дома.

Я застыла в метре от двери, как если бы меня окатили сотней килограммов цемента. Ноги парализовало. Заболел живот от страха, а в голове уже прокручивались самые ужасные картинки, чего же Маг так могла испугаться.

Дин мягко отодвинул меня в сторону и вошел в дом. Когда он оказался внутри, мне стало поспокойнее, и я решила последовать за ним, передвигая с трудом ноги.

— Что? Что случилось? — голос Дина звучал настороженно.

Маг подняла пульт, направила его на телевизор и сделала звук погромче. Огромный плазменный телевизор — единственное современное в этом доме, что я пока что заметила, — начал вещать.

На экране диктор в сером пиджаке. В руках у нее микрофон, позади — черно-фиолетовое марево и какое-то мельтешение.

На лицах Феликса и Маг застыла такая неподдельная тревога, что по спине побежали мурашки.

— Что-то произошло? — снова спросил Дин.

Он посмотрел на Феликса, но тот ничего не ответил и пялился в экран. Там показывали новости, канал CBS. Девушка сказала что-то про полицейских и поджог. Внизу бежала синяя строка: «В Карсон-Сити снова произошло убийство. Уже четвертое за полгода. Убийцу так и не смогли задержать, но его почерк теперь изменился: он оставил тело жертвы на месте убийства, облил керосином и поджег. Следов насилия установить не удалось. Подробности все еще уточняются…»

Я уставилась на Дина, он — на меня.

— Убийство? — повторила я вслух.

Ответа не последовало.

Дин о чем-то задумался, глубоко увязнув в мыслях. Феликс и Маг все еще были заворожены картинкой на экране и даже не моргали. Словно загипнотизированные, читали все, что появлялось на экране.

«Карсон-Сити… Четвертое убийство… Поджог тела»

Слова зазвенели в голове, как колокол. Мне стало трудно дышать. Но я усилием воли проглотила тревогу, вцепившись в одну мысль, как в спасательный круг: прямо сейчас все хорошо. Прямо сейчас я в безопасности, в доме, повторяла я, как мантру. Пока мне ничто не угрожало. «Решать проблемы нужно было по мере их поступления» — вспомнила я слова психолога.

Но мне срочно нужны были мои таблетки. А они были в машине, которую чертовски долго тащили сюда.

— Когда это произошло? — спросила я робко, устремляя свой взор то на хозяина дома, то на друзей.

Сглотнула, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло.

— Пару часов назад, — сказал Феликс, сцепив пальцы на затылке в замок. — Тело нашли недавно. Пока проверяют его, чтобы установить точное время. Но, кажется, эксперты сказали, что убили эту девушку явно не больше двух дней назад.

В телевизоре снова назвали место убийства, и я встрепенулась. В животе завязался тугой узел, сжимая все органы.

— Это же почти там, где у нас заглохла машина! — вырвалось у меня. — Разве нет?

Маг и Феликс поменялись в лице, глядя друг на друга.

— Да, — произнес Дин спокойно. — Это там.

Он выглядел несколько озадаченным. Смотрел под ноги. Его губы едва заметно двигались, словно он считал что-то в уме, как перед ходом в шахматной партии.

— Слушай, можно как-то побыстрее пригнать сюда мою тачку, мистер? — обратился к Дину Феликс, подходя к нему ближе. Рядом с Дином он выглядел как смазливый подросток. Феликс всегда хотел выглядеть моложе своего возраста, хотя ему еще не стукнуло и двадцать три.

— Я уже позвонил, кому надо. Об этом можете не беспокоиться, — отрезал Дин и потер локоть, выбираясь из паутины мыслей. — Вашу машину уже везут сюда. Вот-вот прибудет.

— Правда? — нервно переспросил Феликс.

Дин кивнул.

Маг, не дожидаясь продолжения новостей, плюхнулась на подлокотник обшарпанного дивана и переключила на другой канал. Теперь на экране телевизора резвились и пели полуголые девицы. Гостиная наполнилась поп-музыкой девяностых.

«Кто-то танцует и поет, а кто-то в этот же момент истекает кровью», — подумала я.

— Да, завтра починю машину. Как и обещал. И, возможно, к вечеру вы уже сможете поехать в Калифорнию.

Он взглянул на меня — с досадой, внимательно осматривая. Словно видел меня насквозь: знал, как мне было страшно, хотя я, как могла, не подавала виду.

Колени стали неприятно зудеть изнутри, когда я представила мертвое тело в нескольких минутах езды от того места, где мы недавно заглохли.

Мы могли быть следующими…

Я и так боялась ехать в Калифорнию, ведь никогда в жизни не выбиралась дальше Колорадо — штата, где жила. А тут еще и убийство прямо под боком. В душе снова стало очень неспокойно, мозг работал сверхурочно. Мне срочно требовались мои таблетки. Но хренову машину еще не привезли.

Сердце гулко забилось ниже живота, уходя все ниже.

ГЛАВА 3

— Боже, ну наконец-то, — Феликс сбежал по деревянным ступенькам к своей машине, которую несколько минут назад привезли на прицепе. Он сразу же принялся осматривать ее на наличие повреждений, светя фонариком на телефоне. К счастью, все оказалось цело.

Дин всучил мужчине с рыжими усами несколько купюр. Тот поправил синюю спецовку на лямках и сел в машину, по-доброму хлопнув Дина по плечу. Белый, местами ржавый «Хаммер» тронулся с места, поднимая пыль и позвякивая крюком.

Ночью стало очень тихо. Слышны были только пение цикад и драка собак вдалеке. Здесь дома стояли не так близко друг к другу, как в городе — между ними лежало пространство, непривычное и пустое.

В нескольких минутах езды отсюда находилась ферма. Если приглядеться, ее можно было увидеть и отсюда: издали — коричневое пятнышко с редкими золотыми огоньками окон, вблизи — целое хозяйство, живущее своей неторопливой жизнью.

Я была девушкой городской и мало что смыслила в сельской жизни. Но подобные места всегда странным образом притягивали меня. Я видела в них перевал — точку, где можно ненадолго остановиться и переждать бурю.

Бурей была вся моя жизнь.

Я несколько раз чуть не закончила плохо, но выживала. А потом начала ходить к психологу. Он честно сказал, что мое лечение — это надолго. Теперь два раза в неделю я посещала психолога.

Многие считали меня красивой, часто отпускали вслед комплименты, но я никак не могла понять, что именно всех так очаровывало. Или просто отказывалась видеть. Когда смотрела в зеркало — видела обычную черноволосую девушку с серыми глазами, бледной кожей и узким, как мне казалось, носом.

— Постелю вам наверху, там две свободные комнаты, — сказал Дин, слегка смущенно потерев ладони и оглядев нас. — Я лягу здесь, на диване. Мне не привыкать. Я часто после трудного дня заваливаюсь прямо там. И даже не всегда снимая обувь. Так устаю.

Он улыбнулся. Маг ответила ему тем же, но без особой теплоты. Феликс хмурился и злился — он заметил на бампере пару новых царапин и начал истерить, что отец его за это убьет, ведь сам он никогда не оплачивал ни ремонт машины, ни что-либо еще. За него все делали это родители.

— А ты где-то работаешь? — спросила я Дина, пока еще тема работы витала в воздухе. Мне нужно было узнать о нем как можно больше.

— Чаще всего работаю на ферме и полях, всякая сельскохозяйственная работа, — он потер шею и упер руку в бок, — а также ремонтирую машины. — Дин задумчиво закусил внутреннюю сторону щеки, когда его глаза встретились с моими. Но вскоре отвел глаза, переведя взгляд на Феликса и Маг. — То здесь, то там, знаете. Где больше платят — туда и иду. Я не привередлив в плане работы.

Маг задумчиво кивнула, чуть приоткрыв рот. На ней, как и на Феликсе — клетчатая рубашка, великоватая им обоим. Как и обещал, Дин дал нам сменную одежду. Наши вещи он закинул в стирку, клятвенно пообещав, что к утру они будут сухими и благоухать, как утренний воздух в Антарктике.

— Ясно, — рыжие волосы Маг теперь были собраны в низкий хвост. — Тяжелый, наверное, труд. Я бы откинула копыта в первый же день! — она зевнула и поплелась к лестнице, споткнувшись о ногу Феликса. — Ладно, пойду спать. Чтобы завтра наконец-то убраться отсюда. Меня ждет большое кино!

Маг остановилась на вершине лестницы и потянулась к бревенчатому потолку, улыбаясь широко, как река Миссури.

Я ухмыльнулась и закатила глаза. Феликс пошел за ней, все еще недовольный. Что-то ворчал себе под нос, время от времени откидывая кудрявую челку со лба.

— А ты? — обратился ко мне Дин.

Его голос стал за последние два часа мягче, словно он прополоскал горло молоком с медом. Он посмотрел на меня, и его взгляд, точно стрела, пронзил мне грудь. Хотя он всего-то посмотрел мне в глаза. Два зеленых шарика — яркие, как яблочные леденцы при ярком свете. И какими же глубокими они казались в тени — словно в них прячется целый лес перед сумерками.

— Да, мне тоже нужно отдохнуть, — я сделала шаг вперед и запахнула плотную рубашку, которую мне любезно выдал Дин на ночь. — Спокойной ночи.

Дин двинулся синхронно со мной. Он занес руку, и я инстинктивно отпрыгнула в сторону — слишком резко, почти комично. Сердце быстро заколотилось.

— Эй, ты чего? — Дин резко остановился, опуская руку, так и не коснувшись своей головы.

Я сжимала в кулаке ткань рубашки. Живот свело судорогой.

— У тебя… все нормально? Ты ведь не думаешь, что я тот маньяк из телевизора?

Он расплылся в однобокой улыбке.

«На самом деле нет. Я так не думаю. Просто думаю, что ты — мужчина».

— Нет. Конечно нет, — я смущенно улыбнулась и обошла его.

Направилась к лестнице. Положила ладонь на деревянную балясину в форме шара, и услышала под ногами тревожный скрип, когда ступила на первую ступеньку. Преодолев половину пути я обернулась и поблагодарила Дина за то, что он так мило принял нас у себя. Но на самом деле я обернулась, просто чтобы убедиться, что он не стоит у меня за спиной.

Домашний телефон зазвонил в прихожей — и этот звук неожиданно успокоил.

Дин пошел снимать трубку. Я не стала подслушивать. Сразу зашла в комнату, когда добралась до двери и легла спать, испытав невероятное наслаждение, когда моя потная кожа коснулась холодной подушки.

На утро мне понадобилось время, чтобы понять, что терпкий запах кофе мне не снился.

Я разлепила веки и онемевшей рукой нащупала телефон. На заставке — лондонский перрон в тумане. Нужно завтра поменять.

Тоски мне и так хватало.

7:30 утра.

Я перевернулась на спину и увидела перед собой поистине странное зрелище — потолок: он был заклеен старыми газетами и неровными вырезками. Среди них — множество лиц и заголовков. Большинство слов было крайне трудно разобрать — страницы были небрежно наклеены друг на друга внакладку.

И все же нет, потолок выглядел жутковато. Мне не показалось это творческим и красивым решением.

Я села на кровати и коснулась пальцами ног черно-рыжего коврика, шершавого, как кошачий язык. В комнате царил спартанский минимализм: белые скучные стены, две старые тумбочки по обе стороны от кровати. Неподалеку от них стояли декоративные вешалки из оленьих рогов, с которых свисали разнообразные браслетики и кулоны, напоминающие украшения индейцев.

Где-то под окнами послышалось рычание собаки.

Я натянула вчерашнюю рубашку и, преодолевая привычное отвращение, подошла к зеркалу. Привела себя в порядок и открыла дверь. На лестнице меня встретили голоса, доносящиеся из кухни. Феликс говорил громче всех. Кажется, сегодня он уже не так сильно бесновался из-за поцарапанной машины. Маг тоже была там: ее звонкий, заразительный смех разливался по дому. Скорее всего, Дин тоже был там. А где же ему еще быть? Он — хозяин этого дома, и вряд ли оставил бы трех только что окончивших колледж друзей одних в своих владениях.

Застегнув рубашку на две пуговицы, я спустилась по скрипучим лестницам. В это же время на кухне заиграла песня Bon Jovi «It’s My Life». Я невольно усмехнулась, вспомнив, что это та самая песня, под которую впервые поцеловались Маг и Феликс, и той же ночью переспали. День, когда их дружба канула в лету.

Дружба — пока, привет — любовь!

Когда я переступила порог кухни, утопающей в золотистых солнечных лучах, — все взгляды устремились на меня.

Я провела руками по лицу и попыталась окончательно проснуться.

Мне нужно было в душ.

— Доброе утро, — спокойно сказала я.

Дин прищурился, словно плохо видел, внимательно осматривая меня. Затем мягко улыбнулся, держа двумя пальцами наполовину съеденный тост с сыром и ветчиной.

Феликс подпевал песне с набитым ртом. Маг что-то читала в телефоне, забывшись и удерживая чашку кофе под уклоном — та грозилась в любой момент пролиться.

— О! Райли, садись! — оживленно пригласил меня к столу Феликс. — В кофейнике еще остался горячий кофе! — И указал мизинцем на кофейник на столе, уминая уже второй тост.

Вечно голодный Феликс.

Маг одарила меня незначительной улыбкой, возвращаясь к телефону.

— Да, правда, присоединяйся, — Дин поправил на запястье несколько браслетов и указал на стул перед собой. — Утренний кофе — залог хорошего начала дня!

Я кивнула и почесала затылок.

— Можно мне в ванную? — я указала себе за спину пальцем. — Я пойду пока, достану из машины зубную щетку и вернусь.

— Да, конечно, — Дин встал из-за стола. — Для тебя что угодно.

Он прошел мимо меня, и в тот самый миг, когда оказался за моей спиной, на его лице мелькнула странная, натянутая улыбка.

В воздухе повис тонкий, почти невесомый запах — стиральный порошок, смешанный с горечью крепкого кофе. Ничего особенного, но он будоражил. Что-то в этом аромате манило, заставляло сделать шаг за Дином, вдохнуть снова.

Я открыла чемодан, нащупала в боковом кармашке зубную щетку, пасту со вкусом винограда и захлопнула дверь машины.

«Хорошо, что у нас снова есть транспорт на ходу», — подумала я. Можно было в любой момент взять и сбежать.

Здесь, где-то неподалеку, орудовал маньяк. Меня это до дрожи пугало, хотя я обожала смотреть тру-крайм подкасты и всегда считала, что таким меня уж точно не напугать.

Я старалась думать лишь о том, что очень скоро мы уберемся отсюда. Через час, максимум — два.

Я уберусь из Невады. Из дома, из Колорадо, я уже уехала. Подальше от отца. От его криков, его нескончаемого пьянства, насилия… И от запаха смерти, который меня преследовал уже много лет в том доме. Я не могла так больше жить.

«Мамин крик. Выстрел револьвера. Кровь на стене и мамины стеклянные, безжизненные глаза. Она лежит на полу в черной юбке и небесно-голубом свитере с высоким горлышком. Папа плачет и ревет, как зверь. Он бьет по полу ладонью, приказывая мне звонить в скорую и ничего не трогать».

Я вынырнула из этих воспоминаний, как из вязкого болота, и помчалась в дом. Через минуту я уже обливала лицо холодной водой и несколько раз чистила зубы, запивая таблетку нейролептиков из ладошки. Руки дрожали, в желудке клубился страх. Слезы смешались с водой.

Вышла из ванной уже собранной и спокойной. Никакого намека на страх или тревогу в голосе. Лицо выражало полный покой. Лишь одно могло выдать меня — красные глаза и румянец на щеках, предательски возникающий каждый раз после моих вспышек. Но никому не должно было быть никакого дела до того, почему я плакала. Не их дело.

Маму не вернуть. Я должна была двигаться дальше. Без отца. Без того, кто был настоящим убийцей моей матери. Все твердили, что это был суицид, но никто и не подумал, что суицид не совершается просто так.

«Что-что? У меня закончилась подписка на Нетфликс? Подгорели оладьи? Пойду-ка засажу себе в голову огромную пулю от револьвера».