Читать книгу Артур и Настя (Диана Рымарь) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Артур и Настя
Артур и Настя
Оценить:

3

Полная версия:

Артур и Настя

Кабинет отвратительно воняет ее духами — все вокруг.

Этот запах проникает в легкие, скручивается в груди в тугой узел.

Стою возле стола Артура в своем новом розовом платье, с укладкой и маникюром, и чувствую себя полной дурой. С мужем пришла мириться, ага…

Все мое существо заполняется такой лютой злостью и обидой, что даже вдохнуть толком не могу.

Будто со стороны слышу свой истеричный возглас:

— Давно ты с ней спишь? Значит, пока я вожусь с близнецами, пытаюсь как-то справиться, ты тут…

— Настя, ты опять? — Артур резко меня перебивает.

В его голосе звенит даже не злость, а именно усталость. Как от человека, который давно надоел, но никак не может этого понять.

— Две сцены ревности за одни выходные — это перебор даже для тебя, — продолжает он резким тоном.

— Перебор?! — стону я на выдохе. — А без рубашки перед этой выдрой разгуливать — не перебор?

Он вздыхает. Смотрит на меня, как на капризного ребенка, которому нужно объяснить простую вещь.

— Ты бы сначала спросила, в чем дело, прежде чем орать. Аня принесла пирожные. Я уделался кремом, она помогала мне его оттереть. Все.

Господи, какая кособокая и уродливая ложь. На столе даже коробки от пирожных нет, как и тарелок.

Уделался он. Кремом. Ага, ага, и, конечно же, Аня поспешила помочь — заботливая такая, прямо мать Тереза в полупрозрачной блузке. Заодно, видимо, и саму блузку сняла, чтобы быть с руководством на одной волне. Не губами ли она случайно пыталась оттереть этот злосчастный крем? Или какими другими местами?

— А штаны она тебе тоже оттирала? — тут же взвиваюсь я. — В районе промежности? Или вы так, по-свойски, без них справились?

— Настя, — бросает Артур с раздражением. — Какие штаны? Что с доверием вообще? С каких пор у тебя закралась мысль, что я буду изменять?

— С тех самых, — говорю я, — когда ты дома почти прекратил бывать.

— И что? — Он разводит руками. — Я работаю.

— Работаешь, — шиплю я с сарказмом. — Ох ты бедный, несчастный трудоголик. В офисе никого — я в коридоре ни одной живой души не встретила. Зато Артур Григорян, ударник производства, тут как тут, да еще в паре с Анной Марковой, работу работают, голые. Смотрите не заработайтесь, бедолаги!

— Она была в одежде, — говорит он.

Ожидает, что поверю?

— Я видела, как она застегивалась, когда выходила! — Моментально срываюсь. — Прямо передо мной! Торопливо так, пуговку за пуговкой…

— Что ты там видела? — иронично хмыкает он. — Не придумывай. Не могла ты ничего видеть, потому что не было ничего. Тебе серьезно лечиться надо. К психологу сходи, проработай свою маниакальную ревность.

Маниакальную.

Может, Артур еще в сумасшедшие меня запишет? Типа я все придумываю от скуки, или мне все мерещится?

— Ага, конечно, я буду сидеть у психолога, пока ты с этой выдрой пирожные ешь. Без одежды.

— Настя, немедленно прекрати! — требует Артур командным тоном. — Я таких закидонов терпеть не буду.

— Я больше не могу. — Хочется кричать, но вместо этого я говорю тихим, сдавленным голосом. — Больше не могу жить в таком режиме. Когда ты сутками на работе, с этой…

— А придется терпеть, — отрезает Артур холодно. — Потому что у тебя нет выбора.

Он подходит ко мне почти вплотную, нависает и продолжает с нажимом:

— Настя, заруби себе на носу, в ближайшие десять лет я собираюсь построить такую карьеру, что каждая собака мне будет завидовать. Через пять-десять лет отец уйдет на покой. И от того, как я проявлю себя сейчас, будет зависеть, кому он передаст кресло генерального. Это должен быть я. И уж тогда развернусь на полную катушку.

В глазах у Артура загорается что-то такое, отчего мне становится не по себе.

Он как фанатик сейчас, никого и ничего не видит, кроме своих целей и желаний.

— Про Арама забыл, — тихо подмечаю. — Может, отец его усадит в это кресло.

— А где сейчас Арам? — Артур усмехается резко и коротко. — Личные проблемы решает. Зато я здесь, разгребаю завалы. И отец это видит. Он видит, как качественно и много я батрачу. И если для того, чтобы заполучить кресло генерального, мне нужно будет ночевать на работе — я буду ночевать.

Что-то во мне обрывается. Тихо и окончательно.

— С Анной Марковой? — спрашиваю я надломленным голосом.

— Даже не начинай. — Артур щурит глаза. — Больше ни одной ревнивой выходки от тебя не потерплю. И уясни для себя уже, ты вышла замуж не за простого парня, чей потолок — работать менеджером средней руки в сраной фирме по продаже окон. У меня есть амбиции. А для их реализации необходимо вкладывать титанические усилия. Ради будущего я готов пожертвовать многим. Буду вкалывать сутки напролет, если потребуется. Буду ездить в командировки, искать новые каналы сбыта. Увеличу обороты, обеспечу поставки, построю новый бизнес-центр. Я сделаю это все и даже больше. Добьюсь в разы большего, чем отец. Он еще будет мной гордиться. Вся семья будет, вот увидишь, Настя.

Я молчу секунду, две.

Задаю вполне закономерный вопрос:

— А где в твоем гениальном плане место для меня?

Он смотрит на меня, как на идиотку, которая не понимает очевидных вещей.

— Твое место дома, — отвечает просто. — Всегда дома. Где же еще?

Дома.

Дома, где он уже почти не бывает. Где я кормлю, стираю, укладываю, успокаиваю, не сплю ночами. Куда он приходит лишь затемно, спит со мной, зачастую даже не ужинает, а рано утром опять уходит. Причем, судя по его настрою, скоро муж станет бывать дома еще реже.

В его жизни будут великие свершения, важные деяния, поездки, командировки, Анны Марковы. А ты, Настя, полежи на полочке, подожди, пока он завоевывает мир. Авось не протухнешь и не запылишься. И возможно, Артур про тебя когда-то вспомнит. Но это не точно.

Как никогда ясно понимаю, что через пять-десять лет такого режима я просто перестану для него существовать.

— Я хочу развода, Артур.

Эти слова выпрыгивают из меня, их никак не удержать.

Они повисают в тишине его кабинета и вдруг меняют все.

Артур мгновенно взрывается:

— Ты охренела?! Быстро извиняйся. Сейчас же.

— А ты не охренел так себя вести?

— Думаешь, я позволю тебе такие выкрутасы?

Он нависает надо мной всей своей массой, да с таким грозным видом, что невольно отступаю.

Артур продолжает со злобным видом:

— Сцены ревности на пустом месте, швыряние фразами про развод… Ты что о себе думаешь, Настя? Ты полностью от меня зависишь. И никуда от меня не денешься. Тебе даже рыпнуться некуда, будешь делать, как я сказал. Да если я захочу, то ты…

Что-то во мне ломается, будто бы даже слышу хруст.

Больше не могу продолжать этот разговор.

Резко разворачиваюсь и пулей вылетаю из кабинета.

Не хлопаю дверью. Не кричу напоследок. Просто сбегаю, потому что больше не в силах его слушать.

Глава 11. Архитектор

Артур


Каждый человек сам строит свою жизнь.

Меня отец с детства учил — как запланируешь, сколько усилий вложишь, то и получишь на выходе.

И я строю свою жизнь с максимальной концентрацией и упорством, как он когда-то.

Фундамент у меня крепкий, родители вложились на славу. Хорошая школа, репетиторы, университет — все это у меня есть за плечами. Достойный багаж мне собрали во взрослую жизнь, всем, чем могли, помогли.

Теперь моя очередь проявить себя.

Каждый день потом и кровью я зарабатываю свое светлое будущее. Образно говоря, возвожу дом для своей семьи.

И в моей картине мира Настя — несущая конструкция!

Без нее все рухнет, останется лишь фундамент да покореженные стены.

Она ведь моя жена, без нее ничего невозможно.

Семья — главная ценность, так отец научил.

Настя и дети для меня все…

Ради них ведь стараюсь, жилы рву ежедневно, впахиваю по шестнадцать часов. Это все с прицелом на будущее, я обеспечиваю плацдарм, основу. Хочу, чтобы им сладко и свободно жилось, чтобы ни в чем себе не отказывали. Чтобы дом в пригороде, поездки за границу, может детей в штаты учиться отправить. Хочу заработать такой капитал, чтобы и внукам досталось, никто обижен не был.

Стараюсь изо всех сил, на пределе своих возможностей.

А Настя, вместо того чтобы поддержать, потерпеть, что устраивает?

Это же уму непостижимо — развод ей подавай.

Она полоумная, что ли?

Всегда так было: на ней быт, дети, а на мне все остальное.

Это семь лет работало как часы. А сейчас что?

Что она творит вообще? О чем думает?

Да я лучше из окна выйду, чем с ней разведусь!

И дело даже не в том, что она обеспечивает мой тыл, нянчит детей. Дело в том, что я ее банально люблю.

Это чувство, как яркий маяк, освещает всю мою сознательную жизнь. Мы познакомились в пятнадцать, и вот с тех пор оно есть.

Я однолюб, давно это про себя понял, и только лишь поэтому все Настины задвиги по поводу гипотетической измены кажутся мне дикой чушью. Жена ведет себя так, будто не знает меня, хотя я ей сто раз все это говорил.

Не понимаю, что происходит. Я-то ее не ревную, почему она себя так ведет?

Уволить мне эту Маркову, что ли? Раз она так триггерит мою жену.

Но ведь толковый специалист, вкалывает и на работе, и дома, масштабные проекты выносит на своих хрупких плечах, очень работоспособная. У нас с ней чисто рабочие отношения, максимум немного приятельские, что неизбежно, если много контактируешь с человеком. Общие цели, идеи, идеалы, иначе она не задержалась бы тут так долго.

А даже если уволю…

Что помешает Насте ревновать меня к кому-то еще?

С нее станется, может даже приревнует к моей пятидесятилетней секретарше, которая досталась в наследство от предыдущего зама. Когда я сел в это кресло, не стал менять хорошего специалиста, ведь дело знает.

Сижу в своем кабинете, хотя давно пора дуть домой.

Но не могу, потому что в ушах все еще звенит Настино требование о разводе.

Беру со стола пустую пачку от влажных салфеток, все извел, чтобы оттереть рубашку, швыряю в мусорку, где покоится коробка от злосчастных пирожных. Угораздило же, а?

Подумаешь, рубашку в кабинете снял, это разве повод для жены требовать развода?

Не понимаю, как это могло заставить Настю вообще озвучить подобную мысль.

Это попытка мной манипулировать? Но зачем, я ведь и так ей все даю, приношу на блюдечке с голубой каемочкой.

И что будет дальше, если она уже сейчас себе такое позволяет?

Я думал — это чушь, когда слышал истории о том, что стоит карьере пойти вверх, как муж или жена начинают усиленно совать палки в колеса. Чужой успех раздражает.

Если один партнер летит, как ракета, вверх, второй порадоваться должен. Поддержать, обеспечить надежный тыл. Но не ставить заслонов, чтобы ракета разбилась к херам.

Что я такого сделал, чтобы Настя так себя повела?

Четвертого ребенка попросил? Охренеть, какое трудновыполнимое желание. А когда ей еще рожать, как не сейчас? Не молодеет же.

Надо как-то с Настей по-человечески поговорить, объяснить, что сейчас такой период, когда строится будущее. От того, как я постараюсь, будет зависеть, насколько успешным стану.

Ведь время — конечный ресурс, и его важно не упустить.

А если сейчас расслаблю булки, как подавляющее большинство моих одногодок, которых, кроме вписок и тусовок, ничего не интересует, какое будущее ждет мою семью?

Я рано повзрослел, рано женился и рано выставил цели, к которым стремлюсь. Но Насте необходимо понять, что мне нужны эти годы для того, чтобы добиться поставленных целей.

Когда все отстрою, возглавлю фирму отца, приумножу капитал, можно будет уже не выкладываться на все сто ежедневно. Тогда будет время для поездок, выходных с семьей и прочего.

Настя должна это все понять и поддержать.

Вот только, пока сижу здесь, ничего она не поймет и не оценит моих далеко идущих планов.

Домой пора — с женой разговаривать.

Внутренне морщусь, представляя еще одну сцену.

Но все-таки поднимаю задницу с кресла, иду на выход.

В офисе и вправду больше никого… Я последний, и это уже входит в привычку.

Спускаюсь на парковку, забираюсь в машину.

Только тут доходит — Настя и дети ведь могли уже уехать на юбилей отца.

Позвонить ей?

Звоню — не отвечает.

Это что за демарши такие? Она издевается, что ли?

Решаю проверить по геолокации, где она.

Активирую приложение, долго смотрю на точку, где находится ее мобильник.

Нет, Настя не дома, но и не в ресторане, где отец отмечает свой пятидесятилетний юбилей. Она в гостинице, что располагается в десяти минутах езды от офиса.

Какого хера она там делает?

Глава 12. Открытие

Артур


Я еду в отель, а в голове полный кавардак.

Горячий липкий ком из подозрений, домыслов и ощущений, которые я не могу толком назвать, потому что не привык к подобному.

Я всегда знал, куда еду, зачем и что будет в конце. А сейчас — не знаю ничего.

Вижу только точку на экране телефона.

Отель совсем недалеко, и я жму на газ.

В очередной раз пробую набрать Настю — гудки, гудки, потом автоответчик. Ее голос, записанный в спокойный день, говорит: «Оставьте сообщение после сигнала». Сигнал. Отбой.

Набираю снова, потому что разговор с автоответчиком меня совершенно не устраивает.

И снова облом.

— Да твою же мать, — ругаюсь вслух.

Впрочем, это совсем не помогает выпустить пар, ведь в машине никого и слушать мои ругательства некому.

Сколько раз я ей говорил. Сколько раз! Хоть на грудь себе телефон повесь, хоть скотчем к ладони примотай, но чтобы брала трубку всегда. Всегда была на связи.

Она же мать троих детей, мало ли что может случиться. Мобильник должен быть под рукой, и она должна быть на связи.

Но разве Настя слушает? Все ставит и ставит на беззвучный режим — снова и снова, методично, как будто специально.

Отмазки всегда одинаковые и всегда гениальные: то Улю укладывала и не хотела разбудить, то родительское собрание, то задремала сама с детьми. И убрать с беззвучного потом, конечно, забывает — само собой, кто же помнит о таких мелочах.

К слову, я подарил ей такой телефон, который и вправду на грудь повесить не стыдно. Последний айфон, чехол с настоящими бриллиантами, не дешевая китайская стекляшка, а настоящие камни. Потому что она заслуживает. Потому что хотел показать, что ничего для нее не жалею.

А она вот так со мной.

Требование о разводе прямо в лицо. Прямо как красную тряпку перед быком повесила и усвистала куда подальше. Видимо, чтобы пиздюлей не получить.

У меня до сих пор мушки перед глазами от той вспышки ярости, что испытал в тот момент.

Светофор. Красный. Я резко торможу, в очередной раз проверяю геолокацию.

Настя в том же отеле, не движется.

Сидит там, неизвестно чем занимается, а на мои звонки не отвечает.

Игнорирует специально, я же чувствую!

Я бы решил, что она с Лизой, но Арам вчера утром хвастался, что собирается везти Лизу к себе, квартиру показывать, хвалиться своей драгоценной жилплощадью, ремонтом. Еще подкалывал, что мне бы тоже полезно затеять ремонт, как будто у меня есть на это время. В общем, вариант с Лизой отпадает.

Тогда что там делает Настя?

Кое-как нахожу место в подземной парковке. Ставлю машину криво, но на это мне сейчас решительно плевать.

Захожу в холл, иду прямиком к стойке, предъявляю паспорт, говорю, что ищу жену — Анастасию Григорян. Для убедительности кладу на стойку купюру — хрустящую, крупную.

Администратор, молодая девушка в униформе отеля, смотрит в монитор, потом на меня, выдерживает паузу, прежде чем выдать информацию.

— Анастасия Григорян номер не снимала. Но есть номер, зарегистрированный на Арама Григоряна.

Она почему-то с опаской на меня смотрит.

— Я недавно заступила на смену, но видела, как он прошел в номер за девушкой, блондинкой.

— Вот этой девушкой? — Я показываю ей фото Насти.

— Да, похожа, — отвечает она. — Только прическа такая… Локоны длинные… Розовое платье. Скорей всего, она в номере с этим мужчиной.

Я слышу эти слова.

Каждое по отдельности понятное, а вот вместе не очень.

В груди что-то сжимается. Нехорошо, мерзко, как будто кто-то взял и медленно стиснул кулаком сердце.

Ладно, спокойно, Арам мне брат все-таки.

Настя могла просто захотеть с ним поговорить. Пожаловаться на меня, например, и спросить совета. Это глупо, но объяснимо.

Но если Настя решила поплакаться ему на жизнь, могла бы сделать это в кафе, могла бы вообще подождать до юбилея и поговорить там.

Почему она этого не сделала? Зачем переться вдвоем в номер?

Уже хочу набрать Арама и высказать все, что думаю по поводу этой их выходки.

Но неожиданно кладу телефон обратно в карман.

Что бы они там ни делали, я не буду предупреждать их о своем появлении звонком.

Поднимаюсь на этаж.

Коридор длинный, приглушенный свет, ковровая дорожка гасит шаги. Нахожу нужную дверь, поднимаю руку, чтобы постучать.

И тут слышу.

Сквозь дверь доносится протяжный женский стон. Медленный, тягучий, на выдохе. Потом еще один.

Я достаточно давно женат, чтобы знать, в какой момент Настя может издавать подобные звуки.

Замираю.

Тупо пялюсь на дверь.

Рука так и висит в воздухе, не донесенная до пункта назначения.

Мне очевидно, что в том номере занимаются сексом.

Жарко, активно — не скрываясь.

Как дебил, стою и слушаю. Как последний мазохист, с места не двигаюсь, потому что ноги вдруг прирастают к полу.

Никогда — ни разу за семь лет — я не представлял себе такой картины. Моя Настя с кем-то там. Это просто не укладывалось в систему координат, в которой я живу. Как не укладывается то, что Земля может быть квадратной.

Мое сознание отказывается это все признавать.

Это какая-то ошибка, глюк, обман слуха…

Да?

Я отступаю на несколько шагов назад, упираюсь спиной в стену и тихо сползаю на корточки.

Так и сижу, обхватив голову руками, потому что даже моргнуть не в силах.

Не знаю, сколько проходит времени, будто проваливаюсь в вакуум.

Краем глаза подмечаю, как в конце коридора появляется уборщица — пожилая тетка с тележкой.

В кровь резко впрыскивается адреналин, я подскакиваю, иду к ней.

Хватает пары минут, чтобы убедить ее мне содействовать, пусть кошелек изрядно от этого худеет. Впрочем, сейчас мне решительно плевать на все деньги мира.

Карта-ключ переходит из рук в руки.

Я возвращаюсь к двери.

Подношу пластиковый прямоугольник к замку, он щелкает зеленым светом.

Тихо проскальзываю внутрь.

Стоны громче. Отчетливее. Реальнее!

От этого звука хочется разбить голову об стену.

Номер двухместный, и в большой комнате никого нет.

Приглушенный свет, разбросанные на диване подушки. На журнальном столике — телефон. Я узнаю чехол с первого взгляда: холодный блеск бриллиантов на розовом корпусе в полутьме.

Ее телефон.

Мой подарок.

Тот самый, с которого она не берет мои звонки.

Правильно, зачем? Она ведь занята гораздо более важными делами.

Дальше мое сознание работает вспышками, выхватывает лишь обрывки данных.

Вот на полу Настино платье.

Пыльно-розовое, с аккуратным вырезом — то самое, в котором она час назад стояла в моем кабинете и требовала развода. Оно лежит небрежно, сорванное с моей жены руками другого мужчины.

Я делаю еще несколько шагов — и через открытую дверь спальни в тусклом свете торшера вижу ее.

Настя стоит спиной ко мне. Ее светлые кудри струятся по обнаженной спине. Левая нога бесстыже закинута на плечо мужчины, стоящего перед ней на коленях. Мне видна часть его груди, его руки на ее талии.

Смуглые и крепкие — точь-в-точь как мои.

Арам.

Мой брат.

Очевидно, что он целует ее там, внизу…

Они слишком заняты друг другом и не замечают, что уже не одни.

Сознание снова плывет, и я выхватываю из этой уродливой сцены лишь одну маленькую, но такую важную для меня деталь.

Татуировку на белоснежной пояснице жены. Бабочка — маленькая, тонкая, чуть выцветшая по краям. Я целовал эту самую бабочку тысячу раз. Трогал ее, балдел…

И никто, кроме меня, больше не должен был ее видеть.

Никто. Больше. Не должен был!

В этот момент меня изнутри окатывает такой мощной волной ярости, что я, наверное, мог бы кого-нибудь убить.

Арама, например. Или ее…

Просто подойти и крутануть шею.

Но вместо этого я хватаюсь за дверь спальни и с силой ею бахаю, закрывая.

Не потому что хочу их напугать.

Просто чтобы больше не видеть.

Дальше толком ничего не помню. Ноги несут сами, и мне все равно куда.

Коридор, лифт, холл, парковка. Тело движется на автопилоте, а голова отключается.

Сажусь в машину, захлопываю дверь — звук получается слишком громким для подземной парковки, эхо отскакивает от бетонных стен и гаснет.

Завожу мотор и давлю на газ, выезжаю на улицу.

Город плывет за стеклом — огни, люди, машины, жизнь. Все как обычно. У всех все как обычно, кроме меня.

Мое «как обычно» только что разбилось вдребезги.

Жена, самая важная часть моего существования, женщина, без которой все рассыпается. Так я думал. Так я строил. Так я жил семь лет, уверенный, что фундамент нашей семьи надежный, стены крепкие, и все, что я возвожу, стоит на чем-то настоящем.

Настя — несущая конструкция моей жизни, которая только что рухнула.

Она мне больше никто.

Глава 13. Напалмом

Артур


Я выжимаю газ и лечу по краснодарским улицам.

Просто гоню — без маршрута, без цели.

Стрелка спидометра ползет вправо, в висках долбит от выброса адреналина, и только это позволяет мне продолжать худо-бедно дышать.

Городские огни размазываются в полосы, светофоры мелькают, и я проскакиваю их без раздумий — красный, желтый, снова красный. Где-то позади сигналят, но звук уже далеко, уже не имеет значения.

Ничего не имеет значения.

Улицы сменяют друг друга — знакомые, потом не очень, потом совсем чужие. Я не знаю, где нахожусь, и не особо пытаюсь выяснить.

Мысль приходит тихо, почти вкрадчиво.

Вот этот отбойник впереди. Если разогнаться по-настоящему и отстегнуть ремень прямо перед…

Я жму на тормоз.

Резко, до упора.

Машину ведет, шины скребут асфальт, меня бросает вперед, упираюсь руками в руль. Останавливаюсь посреди полосы. Сзади снова сигналят — длинно, злобно. Мой джип объезжает какая-то машина, водитель притормаживает, смотрит на меня сквозь стекло, как на сумасшедшего.

Может, он прав.

Я сижу и дышу, но даже просто дышать мне сейчас сложнее, чем когда-либо.

В душе — дыра. Черная, обугленная дыра, как будто внутри все выжгли подчистую. Все доброе, что там было, все светлое.

Семь лет строил жизнь, укладывал кирпич к кирпичу, и вот результат. Руины за пять минут.

Так к чему все эти мучения, когда можно раз, и все…

Но я не двигаюсь с места.

Потому что в голове всплывают три имени.

Тимур. Руслан. Уля.

Дети.

Они не поймут. Никогда, за всю свою жизнь не поймут, почему отец принял такое решение.

Да я и сам бы не понял.

Перестраиваюсь, съезжаю к обочине.

Заглушаю мотор.

В голове моментально всплывают образы прошлого. Мне было пятнадцать, когда я увидел Настю впервые. Она стояла у школьного двора и смеялась над чем-то вместе с подругой. Смех у нее такой, что оглянешься невольно. Я оглянулся.

И все.

Дальше все старшие классы я за ней наблюдал, как полный идиот. Не подходил, просто смотрел, следил, чтобы никто другой не лез, даже дышать в ее сторону не смел.

Арам знал, что я к ней чувствую. Он всегда знал все, что со мной происходило. Мой брат, мой напарник с самого детства — с тех пор, как мы вместе на горшках сидели, гоняли мяч по двору и прочее… Он всегда прикрывал мне спину.

Арам, моя зеркальная копия, вторая половина моей души, как мать всегда говорила.

Он ведь тоже втрескался в Настю тогда, причем по уши.

И я об этом также знал.

Но я думал, он отпустил это, когда мы с Настей поженились.

Не придавал значения тому, что брат все время крутился рядом. Не видел подвоха в том, что он засиживался у нас допоздна, пил чай, травил байки. Я думал — ему одиноко. Думал — скучает, хочет компании. Мы с Настей всегда рады были, дверь открыта, садись, ешь, оставайся.

Вот он и оставался.

Смотрел на мою жену. Может, годами ждал своего часа. А я, значит, ему стол накрывал и говорил — заходи еще, брат.

Брат.

Какой он мне брат теперь?!

Сам не понимаю зачем, бью кулаком по рулю — раз, потом еще раз и еще. Костяшки отдают болью, которая хоть на секунду вытесняет то, что внутри. Бью локтем по приборной панели, шнур зарядки вылетает из гнезда, скользит вниз, болтается. Я тупо смотрю на этот шнур несколько секунд, потом откидываюсь назад.

bannerbanner