
Полная версия:
Артур и Настя

Глава 1. За сутки до юбилея отца
Настя
Что может пойти не так, если у тебя трое детей, а тебе позарез нужно собраться на корпоратив мужа?
Пф-ф-ф, все.
У меня сегодня должно было быть все по плану.
Утром сдаю детей няне, потом в парикмахерскую, на маникюр. Еще надо съездить в ателье, примерить платье, которое для меня подшивали.
Вечером я вся такая легкая и воздушная должна заехать за мужем на работу ровно в шесть и отправиться на корпоратив. А то у него же машина в ремонте, и вообще он там пить собрался. Еще бы, ведь праздник в честь двадцатилетия фирмы отца.
А мне зачем отдыхать? Я ж мать семейства, что расшифровывается, как «трезвый водитель», если кто не знал.
Такси? Какое такси, когда у Артура есть я? Это же гораздо удобнее.
С — сарказм.
Не его, мой.
— Жду тебя вечером самую красивую. Не подводи меня! Все, мне пора.
Артур мажет по моей щеке поцелуем и спешит из кухни на выход.
Хотя сегодня суббота!
Но ему все равно: будни, выходные, праздники. И поводы сбежать из дома в офис у него о-о-очень серьезные.
Новый проект, новые заказчики, контракт горит, и вообще он ведь совсем недавно получил должность зама генерального в компании отца. Ему не до отдыха, ему работать надо, а то вдруг невзначай как возьмет, как нарушит доверие руководства. И вообще, Настя, неужели ты не понимаешь всей важности его драгоценной работы? Он же семью кормит, он же всех нас содержит, он же жилы рвет…
А я так, сбоку припеку, вообще, видимо, целый день отдыхаю и ничего полезного не делаю. И все мои проблемы неважные — они же не связаны с прибылью драгоценной компании его отца.
Иду за мужем в прихожую.
Наблюдаю, как он натягивает на широкие плечи куртку. Его мощная, мускулистая фигура еще некоторое время маячит в прихожей. Он бросает взгляд на зеркало у выхода, приглаживает черную шевелюру.
Смотрит на меня черными, полными строгости глазами и бросает на прощание:
— Настя, без опозданий, заберешь меня ровно в шесть.
И уходит.
А я…
Не знаю, когда наши отношения стали такими.
Мы ведь молодые еще, нам по двадцать пять лет.
Я люблю его — очень. Но в последние полгода чувствую, что он все больше от меня отдаляется. Поселился в офисе, и такое ощущение, что дома ему неинтересно.
Я неинтересна, стала каким-то функционалом.
Ращу наших детей, содержу в порядке квартиру, которую нам подарили его же родители. И ничего… Совершенно ничегошеньки не успеваю, потому что быт и дети съели все мое время, а то, что осталось, занято бесконечными требованиями Артура. То ему не так, се ему не так, недостаточно идеально, не вовремя.
Он не видит, как я устала, не замечает моих просьб провести с нами время.
Ладно, сегодня придет новая няня, я отвлекусь, схожу в салон…
Собственно, уже месяц пытаюсь туда попасть. Я натуральная блондинка, но после вторых родов заметила, что волосы начали сереть, и это особенно заметно у корней, что не добавляет мне привлекательности. Про маникюр вообще молчу. Коротко обстриженные ногти, наскоро накрашенные лаком, — вот и весь мой маникюр, и это к вечеру надо срочно поправить. Потому что фотографировать же будут, отец Артура целую фотосессию заказал для семьи и коллег.
Едва за Артуром закрывается дверь, как в прихожей повисает тишина. Я стою и смотрю на эту дверь, и почему-то хочется заплакать. Не от обиды — от усталости, что накопилась в самой душе.
Однако на слезы нет времени.
Возвращаюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак детям.
Но даже приступить не успеваю, потому что звонит телефон.
— Анастасия Дмитриевна? Это Марина, из агентства «Золотые детки». Понимаете, произошла накладка… Назначенная вам няня заболела, а новая может прибыть только к полудню. Мы очень извиняемся, но ничего поделать не можем.
На этом она прощается и кладет трубку.
А-а-а… хочу закричать.
***
Но то было только начало, дальше — больше.
Близнецы за завтраком устраивают войну овсянкой, набирают кашу в ложки и стреляют ею друг в друга. А ведь им по семь лет, уже должно быть что-то в голове. Хотя бы понимание того, что маме после их войнушки придется отмывать всю кухню.
А когда я по дурости решаю оставить их одних, взяв в салон только трехлетнюю Улю, они умудряются устроить потоп в ванной.
К моменту, когда к нам все-таки является няня, я выгляжу даже хуже, чем утром. Ведь меня не то что подстричь не успели, но даже толком прокрасить волосы не удалось.
Но и это еще цветочки.
Стоит мне съездить в ателье за платьем, как по возвращении я узнаю, что близнецы налили в сапоги няни какую-то резко пахнущую жидкость. И теперь няня отказывается с ними сидеть, потому что они вандалы.
Не то чтобы я этого не знала… Кстати, именно поэтому у нас такие сложности с подбором нянь.
Кое-как уговариваю ее остаться. Ругаю близнецов, взываю к их ответственности. А в это время малышка Уля, свет очей моих, проливает вишневый сок на мое новое бежевое платье.
Что в результате?
А в результате я с гулькой на голове, неухоженными ногтями и в старом платье, которое мне маловато в бедрах, еду к Артуру в офис. Потому что на шопинг у меня в последний раз было время… Никогда. Никогда его у меня нет. Ни на что.
Естественно, опаздываю.
Аж на пятнадцать минут, о ужас какой…
Не сарказм, на него уже нет сил.
Офис торговой компании семьи Григорян находится в современном бизнес-центре из стекла и бетона.
Я паркуюсь рядом, бегу ко входу.
Поднимаюсь на лифте на пятый этаж. Захожу в отдел, где работает Артур.
Муж у себя в кабинете.
Он сидит за большим столом, смотрит в монитор, хмурится.
— Артур, — говорю я тихо.
Он поднимает голову, смотрит на меня. И я вижу, как его лицо меняется — сначала на нем появляется удивление, потом разочарование, потом раздражение.
— Настя, — говорит он холодным тоном. — Ты опоздала.
— Извини, я…
— Я просил тебя об одном. Одном! Приехать вовремя и красиво одеться. Всего две вещи. И ты не смогла.
— У меня был ужасный день, — начинаю я. — Няня не пришла вовремя, дети устроили настоящий дурдом…
— Настя, у меня тоже был тяжелый день, — обрывает он. — Но я же справился. Почему ты не можешь?
После этих его слов мне уже не хочется ничего отвечать. Потому что горло давит такая обида, что хоть вой.
Смотрю на него влажными от подкативших слез глазами.
А Артур продолжает:
— Ты выглядишь… Боже, Настя, ты хоть в зеркало смотрела? Это платье тебе мало. Хоть бы прическу сделала. У меня сегодня корпоратив, там будут все, а ты… ты выглядишь так, будто тебе все равно.
Я стою перед ним, и внутри все сжимается в комок. Хочу закричать, что я устала, что одна со всем справляюсь, что мне нужна его помощь. Но слова застревают в горле.
— Мне не все равно. — Могу выдавить из себя только это.
Тут в дверь кабинета стучат.
— Да, — говорит Артур, не отрывая от меня взгляда.
Дверь открывается, и заходит… она.
Анна Маркова, начальница отдела маркетинга.
Высокая, стройная, ухоженная донельзя. Светлые волосы лежат волнами, макияж идеален. На ней бежевый костюм, который сидит как влитой, дорогие туфли на каблуках. И пахнет она не детской овсянкой, а нишевым парфюмом.
— Артур Мигранович, — говорит она бархатным голосом, — простите, что отвлекаю. Хотела предложить отвезти вас на корпоратив, если нужно. У вас же машина в ремонте…
Анна переводит взгляд на меня, оценивающе смотрит.
И тут я замечаю в ее глазах странное… Насмешку? Презрение? Что-то такое, от чего мне становится мерзко.
Ну да, приперлась домашняя клуша за мужем. Вот так…
Визуал
Дорогие, любимые, я очень рада приветствовать вас в новой книге. Совсем скоро мы подберемся к тому самому моменту, который описан в бонусе к роману «Арам и Лиза». Буквально через несколько глав.
А пока что я предлагаю вам вспомнить, какими были наши ребята 7 лет назад, когда женились:


Теперь полюбуемся, какими они стали:

А теперь вернемся к нашим героям!
❤️❤️❤️
Глава 2. Платье
Настя
Одна половина моего сознания хочет сбежать отсюда, поехать домой, забиться в уголок и разрыдаться. Но вторая половина, та, что побойчее, взвивается от того, что подчиненная Артура позволяет себе такой взгляд в мою сторону.
Все знают, что у нас с Артуром трое детей. Все! Вон у него фото семьи в полном составе стоит на столе — я лично поставила, когда он получил этот кабинет.
Чисто по-женски можно же понять, что я могла попросту не успеть привести себя в порядок? Потому что с детьми сложно. Особенно с тремя. Особенно когда тебе почти не помогают.
Впрочем, откуда это знать карьеристке вроде Марковой? У нее ведь детей нет.
Детей нет, а вот доступ к моему мужу есть…
Откуда она знает, что у него машина в ремонте?
Я бросаю возмущенный взгляд на Артура.
Но он ей уже отвечает:
— Спасибо, Анна, не нужно.
Она улыбается белозубой улыбкой — идеальной, сияющей — и уходит, покачивая бедрами в этом своем идеальном костюме.
— Часто она к тебе так забегает по-свойски? — не удерживаюсь я от вопроса.
— Вот только не начинай… — Артур хмурится, и я вижу, как в его глазах вспыхивает раздражение. — Пошли.
— На корпоратив? — спрашиваю поникшим голосом.
Потому что мне уже никуда не хочется. Вот абсолютно.
— Платье тебе покупать, — чеканит Артур.
Вроде бы хорошее предложение, но каким тоном сказано…
Мы выходим из кабинета.
Движемся по коридору, стены которого украшены корпоративными наградами и фотографиями успешных проектов компании.
Шаги гулко отдаются на полированном полу.
Муж начинает меня распекать:
— Настя, есть же деньги, неужели нельзя было заранее купить что-то подходящее… Ты же знала про корпоратив.
— О, я купила. — Недовольно пыхчу. — Вот только Уля решила, что нужно пить сок именно на диване, куда я буквально на минуту выложила платье. На минуту… Я отвернулась на близнецов, и, когда обернулась, — сок уже по всему платью растекся.
Не удерживаюсь, выкладываю ему все, что натворили его любимые чада. В красках и с деталями. Про овсяную войну на кухне, потоп в ванной, уксус в сапогах няни, которая теперь отказывается к нам приходить.
Выговариваюсь и выговариваюсь, но вместо того, чтобы пообещать как-то повлиять на близнецов или хотя бы посочувствовать, Артур… посмеивается.
— Дети, что с них взять. — Он пожимает плечами.
Я останавливаюсь, впечатываю в него взгляд.
— Взял бы и провел с ними день. Вот возьми и проведи. Один день. С утра до вечера. Посмотрю, что ты мне потом скажешь.
— Слушай, — Артур разводит руками, — мы с Арамом тоже творили в детстве разное, еще похлеще близнецов. Но мама как-то справлялась и при этом не жаловалась.
Я затыкаюсь.
Ну да, его святая мама. Ульяна Владимировна, которая и коня на скаку, и в горящую избу, и с близнецами влегкую… И карьера у нее — целая кондитерская под ее началом, двадцать сотрудников.
А я не дотягиваю до высоких стандартов его семейства.
Идем к лифту молча, заходим внутрь.
Двери закрываются с тихим шипением. Лифт едет вниз, и в зеркальных стенах я вижу свое отражение — бледное лицо, темные круги под глазами, гулька эта дурацкая. Рядом Артур в безупречной рубашке и брюках, с идеально зачесанными черными волосами. Красивый, успешный мужчина. И я рядом с ним — уставшая, замученная домохозяйка.
Должно быть, Артур видит, в каком я настроении, потому что тянет ко мне губы, целует в висок.
— Все, хорош дуться, — говорит он мягко. — Ты все равно у меня самая красивая.
Самый неискренний комплимент, какой от него получала. Ведь только что критиковал.
Но мне все равно приятно…
Я закрываю глаза, чувствую его губы на своем виске. Теплые, нежные. Запах его одеколона — терпкий, древесный. Любимый.
И на секунду мне кажется, что все будет хорошо.
Выходим из здания, Артур ведет меня в сторону от парковки, и вскоре мы сворачиваем на соседнюю улицу. Вдруг оказываемся перед магазином.
Я даже не знала, что здесь есть бутик.
Витрина оформлена со вкусом — манекены в дорогих платьях, мягкое освещение. На двери золотыми буквами написано: «Элегант».
— Сюда. — Артур открывает передо мной дверь.
За стойкой сидит продавщица — молодая, с аккуратной прической.
— Добрый вечер, — улыбается она. — Чем могу помочь?
— Нужно вечернее платье, — говорит Артур. — Быстро.
Продавщица окидывает меня профессиональным взглядом.
— Проходите, — кивает она в сторону примерочной. — Я подберу несколько вариантов.
Иду за ней.
Артур располагается в кресле, достает телефон, начинает что-то листать. Даже не смотрит в мою сторону.
Продавщица приносит мне несколько платьев: красное с открытой спиной, синее с пайетками, черное классическое на тонких бретельках, зеленое с драпировкой.
— Примерьте, посмотрим, что подойдет.
Захожу в примерочную. Кручусь-верчусь в этих платьях, но ни одно особенно не нравится. Только черное сидит неплохо.
Классическое, на тонких бретельках, чуть выше колена. Силуэт прямой, сдержанное, элегантное.
Сейчас не до выпендрежей, да к тому же я без прически, а черное платье — это всегда беспроигрышный вариант.
Выхожу из примерочной.
Артур поднимает голову от телефона, смотрит на меня, важно кивает.
— Вот так лучше. Да, это хорошо. Берем. Так в нем и оставайся, Настя.
Продавщица пробивает нам покупку.
Выхожу из бутика во много раз счастливее, ведь мы с Артуром так давно не ходили вместе по магазинам.
Беру его за руку, он улыбается мне, и все вроде бы совсем-совсем налаживается.
Но у самого выхода, когда мы проходим мимо другой секции, я вижу стойку с костюмами.
Бежевыми костюмами.
Останавливаюсь как вкопанная.
Один из них точь-в-точь, как был на Анне Марковой. Бежевый пиджак приталенного кроя, элегантный, дорогой. Я даже узнаю ткань — видела ее вблизи сегодня.
И тут меня пронзает простая, но от этого не менее болезненная догадка.
Артур ей костюм купил?
Мы рядом с его офисом. Очевидно, что он знает этот бутик, раз привел меня сюда без раздумий, без поиска адреса в интернете. Он здесь бывал! С ней?
Я смотрю на этот костюм, потом на Артура.
Он стоит у выхода, снова уткнувшись в телефон, и не замечает моей реакции.
Хочется взять и спросить прямо или вообще устроить отвратительную сцену, но… Кем я тогда буду выглядеть в его глазах? Ревнивой истеричкой? Он уже меня такой считает.
— Настя, ты идешь? — окликает меня муж.
Я отрываю взгляд от костюма.
— Да, — говорю тихо. — Иду.
Что мне еще остается?
Глава 3. Погуляли
Настя
Корпоратив проходит в шикарном ресторане, который мой свекор снял для своих гостей. Играет живая музыка — что-то армянское, мелодичное.
Гости уже собрались. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Все нарядные, ухоженные, улыбающиеся.
Я вхожу под руку с Артуром, и чувствую на себе оценивающие взгляды. Некоторые узнают меня, кивают, здороваются. Я улыбаюсь, отвечаю, но прекрасно осознаю, насколько фальшива моя улыбка. Ведь перед глазами стоит тот самый бежевый костюм.
— Артур, сынок! — Навстречу идет отец Артура, Мигран Аветович.
Высокий, крупный мужчина, с седеющими волосами и такими же черными глазами, как у сына.
Он обнимает Артура, хлопает по плечу, потом поворачивается ко мне.
— Настенька, красавица, как дела? Дети как?
— Здравствуйте, Мигран Аветович, — говорю я тихо. — Все хорошо, дети растут.
— Отлично, отлично! — Он снова хлопает Артура по плечу. — Проходите, садитесь, сейчас начнем.
Рядом с ним появляется Ульяна Владимировна, моя свекровь. Элегантная женщина в золотистом платье, волосы уложены в высокую прическу, макияж безупречен. Она целует меня в щеку, обнимает.
— Настя, здравствуй. Как ты?
— Здравствуйте, все в порядке, — повторяю я механически.
— Хорошо. Пойдем, сядешь рядом со мной, я приберегла место, пока Мигран будет говорить речь, чтобы было хорошо видно.
Я успеваю только кивнуть, как телефон в моей сумочке начинает вибрировать.
Достаю. На экране высвечивается: «Няня».
Сердце падает.
Показываю Артуру телефон.
— Надо ответить, вдруг что-то с близнецами.
Он лишь пожимает плечами.
Отхожу в сторонку, беру трубку.
— Анастасия Дмитриевна, простите, что беспокою, — голос няни встревоженный, — но тут ситуация… Близнецы… они разбили аквариум.
— Что?! — У меня перехватывает дыхание. — Какой аквариум?
— Ну тот, что у вас в гостиной стоял… Они играли в мяч, мяч полетел, задел аквариум, он упал… Вода везде, рыбки на полу, стекла… Я не знаю, что делать, кое-как собрала рыбок, но они, кажется, уже… В общем, вам нужно срочно вернуться.
Я закрываю глаза. Аквариум. Тот самый, который подарила нам свекровь на Новый год. Дорогой, красивый, с экзотическими рыбками.
Ведь просила же близнецов не играть в мяч в квартире, запрещала миллион раз.
И тут в трубке слышится отчаянный визг няни:
— Уля не бери стекло в руки! — А потом уже мне: — Приезжайте пожалуйста, тут дурдом…
Ну конечно, дурдом. А когда было по-другому?
— Я еду, — отвечаю сразу. — Сейчас еду.
Кладу трубку, разворачиваюсь.
Артур стоит у стола, разговаривает с кем-то из коллег, смеется.
Подхожу к нему, дергаю за рукав.
Он оборачивается, хмурится:
— Что случилось?
— Артур, нам надо домой. Близнецы разбили аквариум, там вода везде, и… Короче, нужно срочно ехать.
— Настя, — он смотрит на меня с раздражением, — сейчас?
— Да, сейчас. Артур. Там Уля, рыбки…
— Пусть няня справляется, мы ей платим.
Оно-то, конечно, так, вот только у меня уже стоит перед глазами картина, как Уля режется об те осколки, ведь няня не сможет все прибрать с тремя-то шкодливыми детьми.
— Она не может! — Мой голос повышается против воли. — Артур, надо…
— Через десять минут отец будет выступать с речью, — говорит он строго. — Будет говорить обо мне, моей работе, будущем в компании. Я сейчас не могу уехать!
— Тогда я сама…
— Это хороший вариант, — кивает он. — Приеду домой, как смогу, обещаю.
Муж целует меня в лоб, как покойницу, разворачивает и слегка подталкивает к выходу.
Уже на выходе замечаю, как Анна Маркова спешит к Артуру, словно ждала, когда я уйду.
Может, и правда ждала?!
Делаю шаг обратно, но тут телефон в руке снова оживает звонком няни.
Господи, что они еще натворили, эти дети?
Глава 4. Явление
Настя
Так и не дождавшись возвращения Артура домой, я укладываюсь в постель.
На часах одиннадцать ночи.
Даже не звоню мужу — смысл? Ему там, поди, хорошо, раз так и не явился, хотя обещал приехать «как сможет». Видимо, не смог…
И я не знаю, что думать, что делать, как переломить ситуацию. Ведь внешне-то все супер, а со стороны Артура так тем более. Он вообще проблем не видит, еще бы. У нас дети, хорошая квартира, две машины, отличная работа у отца семейства, каждому бы так жить. А как я себя чувствую — кажется, ему все равно.
Даже не позвонил, не поинтересовался, как там дети…
О, с какой скоростью улепетывала няня, как только я появилась дома! Ее даже не смутило, что сапоги не досохли и пахнут уксусом за километр. Я предлагала ей свои кроссовки, но она не стала их брать по причине того, что потом же возвращать надо будет.
И, конечно же, наотрез отказалась приходить завтра. Вообще заявила, что пора ей менять работу. Я видела в окно, как шустро она бежала к остановке.
Но перед уходом няня поделилась всем тем, что вытворяли мои вандалы. Они объявили ей войну и обозвали тухлой жабой. А поскольку физически она на них воздействовать никак не могла, они просто носились из комнаты в комнату и кидались в нее игрушками.
Когда няни и след простыл, мальчики подошли ко мне и сказали, что они не хотят никаких нянь, ведь мы с папой из-за этих нянь ссоримся. А они не хотят, чтобы мы с папой ссорились, поэтому выживут любую няню.
Они же взрослые уже! Им по семь лет, первоклассники, но для меня загадка, что творится в их головах.
Я пыталась им объяснить, что мы с Артуром если и ссоримся, то вовсе не из-за нянь. Но разве их в чем-то убедишь? Они же Григоряны! Не поверили, стояли на своем. Еще и пригрозили, что если приведу домой еще хоть одну няню, то они задействуют тяжелую артиллерию. Что это такое — так и не признались.
Само собой, я отругала близнецов, забрала у них планшеты и джойстики от приставки. Пообещала, что как только отец явится, он устроит им взбучку. Вот только отец не явился.
Я потратила вечер на выковыривание осколков аквариума из ковра, споры с близнецами, успокаивание Ули, которой было очень жаль рыбок.
Кое-как их всех уложила.
Морально уничтоженная всем этим, теперь лежу и смотрю в потолок.
Я очень устала, но сна нет…
В этот момент из прихожей доносится характерный звук: скрежет ключа в замке, щелчок, тихий скрип двери.
Я вздрагиваю, поворачиваю голову к будильнику на тумбочке.
Одиннадцать пятнадцать.
Муж явился с корпоратива.
Сердце начинает биться чаще. Лежу неподвижно еще несколько секунд, прислушиваясь к звукам из прихожей, слышу шорох куртки, глухой стук ботинок о пол, шаги по паркету.
Кое-как собираю себя в кучу, сбрасываю одеяло и встаю с кровати, хотя ноги ватные. Я гляжу на себя в зеркало шкафа — короткие шелковые шортики цвета слоновой кости, топ на тонких бретельках. Волосы растрепаны, лицо бледное, под глазами тени.
Хватаю с кресла пушистый халат — мягкий, белый, до колен — и натягиваю его на себя, завязываю пояс.
Глубоко дышу.
Раз. Два. Три.
Запрещаю себе начинать кричать на Артура с порога, хотя хочется. Очень-очень!
Выхожу из спальни в гостиную.
Артур стоит возле дивана, расстегивает пуговицы на рубашке. Волосы чуть взъерошены, но выглядит он нормально — свежий, бодрый, довольный.
Улыбается во все тридцать два зуба.
Он рад меня видеть.
— Привет. — Пытаюсь улыбнуться ему в ответ.
— Настюш! — Глаза мужа загораются очень знакомым блеском. — А я думал, ты уже спишь.
По голосу определяю — он даже трезвый, почти.
Артур делает шаг ко мне, лезет целоваться. Его руки обхватывают мою талию, губы тянутся к моим.
И тут я чувствую это…
Запах.
Не его одеколон.
Другой.
Цветочный, пряный, с нотками ванили и какой-то восточной специи. Сложный, дорогой, обволакивающий. Нишевый парфюм.
Тот самый, который я почувствовала сегодня от Анны Марковой, когда заезжала за Артуром в офис.
Что надо делать, чтобы так пропахнуть ее духами? Обжиматься? Целоваться? Тереться друг о друга? Мое воображение тут же рисует эти картины в красках.
И все, у меня падает забрало.
Все попытки убедить себя не скандалить с мужем забыты напрочь.
Вместо того чтобы ответить на поцелуй, я отстраняюсь и со всей силы леплю Артуру звонкую пощечину.
Потому что ну невозможно ведь такое терпеть…
Артур замирает, его рука рефлекторно взлетает к щеке.
Он смотрит на меня широко распахнутыми от шока глазами, давится возмущением.
— Козел! — выдаю я срывающимся голосом.
— Ты охренела?! — Он отшатывается, смотрит на меня, как на сумасшедшую.
Вижу, как на щеке мужа проступают красные пятна от моих пальцев.
— Это ты охренел! — кричу я. — Совсем. В край!
— Настя! — шипит он не своим голосом. — Это первый и последний раз, когда ты себе такое позволяешь, поняла меня? В следующий раз не прощу!
— А я тебе и единого раза не прощу! — не остаюсь в долгу. — Как ты можешь творить такое?
— Ты из-за корпоратива, что ли, так взбесилась? — Артур трет щеку. — Настя, я не мог уйти, я…
— Ты воняешь ее духами! — перебиваю я зло. — Ты с ней был? Признавайся, скотина!
Артур напрягается, сжимает челюсти.
— Можно без оскорблений? — рычит он с плохо скрываемым гневом. — Я тебя, по-моему, не оскорблял…
Можно оскорбить словом, а можно делом. Делом — больнее.
— Ты был с ней? — не успокаиваюсь я. — Скажи правду!
— С кем «с ней»? — раздраженно цедит он. — О чем ты вообще?
— Прекрати придуриваться! — Я тычу пальцем ему в грудь. — С Анной Марковой!

