Читать книгу Артур и Настя (Диана Рымарь) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Артур и Настя
Артур и Настя
Оценить:

3

Полная версия:

Артур и Настя

Машина хорошая. Выдержала мою вспышку гнева.

Зато жена не выдержала.

А может, ее и не было никогда — той жены, которую я себе придумал? Мне сейчас кажется, что я женился на образе. На собственной фантазии, на светловолосой девчонке со школьного двора, которую я пронес в голове все десять лет, что ее знаю, возвел в ранг богини.

Она ведь в свои восемнадцать официально выбрала Арама. Не меня.

Но я на этом не успокоился, зажал ее в вип-кабине ночного клуба и трахнул, чтобы уж точно брату не досталась.

Она залетела, я рад был до одури.

Торопился, не дал ей опомниться, потащил в загс — думал, это любовь, думал, это навсегда. Был уверен, Настя все-таки именно меня любит. Со мной хочет быть, растить детей, строить семью.

А на деле что?

Может, вся наша семья и держалась только на детях. На котлетах, на инерции…

Снаружи давно темно. Я даже не заметил, как это произошло.

Фонарь освещает незнакомую улицу, магазин с вывеской «Продукты 24», на ступенях которого мнется дед в ушанке, с пакетом в руках. Больше никого, тихий, никому не нужный переулок.

Я понятия не имею, сколько здесь сижу.

Вздрагиваю от резкой вибрации телефона, сердце на секунду сжимается.

Настя?

Наконец-то вспомнила про мужа, после того как сама…

Но на экране совсем не Настя, звонить мать.

Я смотрю на вызов, нехотя принимаю.

Из трубки слышится ее недовольный возглас:

— Артур, ты где вообще есть? Все гости давно собрались, Арам уже здесь, все про тебя спрашивают. Когда ты уже появишься? У тебя все в порядке?

Сбрасываю, даже не потрудившись ответить.

Смотрю в лобовое стекло на этот бессмысленный фонарь, на деда с пакетом, на вывеску.

Арам уже там.

Конечно.

Натрахался с моей женой и как ни в чем не бывало — в ресторан, к отцу, с подарком, с улыбкой. Поздравляю, папа, с юбилеем, дай обниму. Ни грамма совести, просто ни единого грамма.

А Настя? Настя тоже там? Надо было у матери спросить. И что, она тоже сидит за столом, разговаривает с родственниками, сюсюкает с детьми, улыбается свекрови, как будто так и надо? Не стыдно ей?

Меня накрывает такой злостью, что я физически не могу ее удержать. Кулак снова летит в руль, аж костяшки горят.

Что ж ладно, раз они там, я тоже поеду.

В глаза этим тварям посмотрю.

Я завожу мотор.

Еду на автопилоте, тело действует на рефлексах.

Будто выпадаю из реальности, пока джип доставляет меня к пункту назначения.

Паркуюсь кое-как, вылезаю.

На улице собачий холод, снег срывается мелкой крупой, ветер сразу лезет под пиджак. Куртка осталась в машине. Плевать.

Иду к входу.

В ресторане тепло, шумно. Тут слышится музыка, смех, чей-то тост в дальнем конце зала. Запах еды, вина, женских духов всех мастей. У людей праздник на полную катушку, а мне хочется выть от боли.

Сканирую взглядом зал.

Дети за длинным столом у стены — Тимур, Руслан, и Уля на руках у Каролины. Аниматор в смешной шляпе что-то показывает, дети хохочут. Тимур держит своего любимого тираннозавра.

Насти нет.

Арама тоже.

— Артур! — Мать появляется рядом, берет меня за руку.

Она смотрит мне в лицо и сразу хмурится. Особенность у нее такая, всегда умела читать меня как открытую книгу, даже когда я думал, что хорошо скрываюсь.

— Что случилось? — спрашивает она тут же. — Ты на себя не похож.

— Где Арам? — спрашиваю я.

Мой голос будто чужой, какой-то рваный, хриплый.

— Да вон, пошел с отцом в вип-зал, поговорить хотели. — Она кивает куда-то в сторону коридора. — Артур, объясни мне, что происходит, ты вообще…

— Мам, все потом.

Я убираю от себя ее руку и спешу в указанном направлении.

Дверь в конце коридора тяжелая, с золотистой ручкой.

Я распахиваю ее с грохотом.

Небольшая комната: кожаные диваны, низкий столик с бутылкой коньяка и двумя бокалами, бар вдоль стены, приглушенный свет. Тут тихо, уединенно.

Отец и Арам стоят рядом, оборачиваются на звук.

Смотрю брату прямо в глаза, а там ни намека на вину.

Ни единого, вашу мать, намека!

Надеваю маску. Ту самую, что имитирует полную невозмутимость, чтобы ни один мускул невзначай не дрогнул.

Внутри у меня руины, а снаружи — бетон.

— Артур, привет. — Арам делает шаг навстречу. — Что случилось?

Молчу.

Подхожу.

Арам лезет в карман пиджака, вытаскивает телефон, протягивает мне.

— Вот, Настя забыла…

После того, как он выебал мою жену, даже не стесняется отдать мне телефон, который она забыла в его треклятом номере?!

Я смотрю на мобильник.

Розовый корпус, бриллианты на чехле блестят, переливаются в тусклом свете вип-зала.

Мой подарок.

Кто такое выдержит?

Внутри меня что-то лопается — то последнее, что еще позволяло хоть как-то держать себя в руках.

— Сам ей отдашь, — говорю глухо. — Уебок!

И бью.

Резко, коротко, без замаха — прямо в челюсть.

Кулак входит с хрустом, Арам отлетает назад, хватается за диван, чудом удерживается на ногах, смотрит на меня с таким видом, будто не понимает, что произошло.

Изображает! Какой охрененный актер. Может, он не ту профессию выбрал?

— Артур! — Отец кидается между нами, хватает меня за плечо. — Ты что творишь?!

Я не слышу его, отшатываюсь.

Тычу пальцем в сторону Арама и рычу:

— Ты мне больше не брат. Слышишь? Больше. Не. Брат.

— Артур, какого хрена… — Арам трет челюсть, делает шаг ко мне с видом оскорбленной невинности.

— Заткнись, — продолжаю я рычать.

Он замолкает.

Я поворачиваюсь к отцу. Смотрю ему в глаза.

— А если ты его поддержишь — ты мне больше не отец. Ясно?

Отец открывает рот. Закрывает.

Смотрит на меня, как на пришибленного, явно ждет объяснений.

Но я не объясняю ничего.

Разворачиваюсь и ухожу, не забыв напоследок от души хлопнуть дверью.

Если виновный не понял, за что получил, значит у него не все в порядке с головой.

И объяснять тут нечего.

Глава 14. Ляпнула на свою голову

Настя


После нашего скандала с Артуром я сама не своя.

Меня аж трясет, когда выбегаю из его кабинета. Кое-как собираю себя в кучу, спускаюсь вниз, сажусь в машину и уезжаю куда глаза глядят.

А глаза мои глядели, видимо, в парк, потому что именно там я вскоре оказываюсь.

Сама не знаю зачем, выхожу из машины, застегиваю куртку и просто позволяю себе идти вперед, совершенно не думая о направлении.

Под ногами хрустит снег, ветер треплет еще недавно такую аккуратную прическу, и вскоре от моих красиво уложенных локонов почти ничего не остается.

Но это ли важно сейчас?

У меня брак рушится прямо на глазах!

Я не знаю, есть ли у Артура что-то с этой ведьмой из маркетингового отдела… Но то, как он воспринимает наш брак и свою роль в нем, — это же какая-то лютая дичь.

То есть он собрался поставить нас с детьми на полку на неопределенное количество времени, а сам жить свою жизнь? Зачем женился тогда вообще, если оно ему не надо. Если ему там в офисе интереснее.

Это вопрос времени, когда я окончательно окажусь на задворках его интересов. И он будет спать с той, кто все время с ним, кто разделяет его устремления, интересы, подпитывает амбиции.

Она, а не я, все время будет рядом, и он увидит в ней женщину, если еще не увидел.

Возможно, наш с ним брак протянет еще какое-то время, потому что мы оба за него цепляемся. Но он треснет по швам, как одежда, из которой вырастаешь. Уже трещит!

Дальше так продолжаться просто не может.

И все-таки я зря закатила ему скандал.

Кому и когда это помогало наладить отношения?

Зря ляпнула про развод…

Это было на эмоциях, на нервах.

Мне физически больно, стоит только представить, что мы разводимся. Я к Артуру душой приросла, это будет равносильно тому, что отрезать часть тела, причем без всякой анестезии.

Я не хочу с ним разводиться. Я его люблю! Не представляю себя без него…

Зато он, видимо, представляет. Точнее даже не так, он меня оставит — про запас, чтобы была, дальше заботилась о детях, еще рожала. А вот в фокусе его внимания мельтешить не нужно, вдруг, не дай бог, отвлеку от работы.

Мне так обидно от всего, что сегодня услышала от мужа, что хочется плакать. Но на холодном ветру это то еще занятие, и без того уже лицо щиплет.

Неожиданно в сознании всплывает мысль — как там дети?

Что я за горе-мать? Взвалила детей на свекровь и сбежала. И даже не позвонила за день ни разу.

Сую руку в сумочку, пытаюсь нащупать мобильный, но его нет.

Спешно возвращаюсь к машине, начинаю обыскивать ее, но и тут неудача.

Только сейчас понимаю, что я где-то потеряла телефон.

Даже не помню, когда держала его в руках в последний раз. Вроде бы мы фотографировались с Лизой в кафе и в магазинах. Я делала селфи, в кои-то веки себе понравившись. Потом отвезла подругу в отель, поехала к мужу, за все это время про телефон даже не вспомнила.

Артур меня за этот мобильник прибьет! Его же подарок.

Тут даже не в цене телефона дело, а в том, что я, по его мнению, «не ценю все то, что он для меня делает».

Съедаемая горькими мыслями, я завожу мотор и еду…

Нет, не на юбилей свекра, потому что никак не смогу себя заставить оставаться там, улыбаться, общаться со всеми.

Позвоню с планшета близнецов Ульяне Владимировне, попрошу после праздника привезти детей, заодно совру, что разболелся живот. Нужна же какая-то причина, почему не появлюсь на дне рождения Миграна Аветовича. Ну не в состоянии я сейчас веселиться.

Впрочем, мне и врать не надо.

Живот тянет той знакомой мутной болью, какая бывает при приближении критических дней. Наверное, каждой девушке она знакома, хоть раз в жизни да болел живот в эти дни. У меня это целая проблема — особенно после рождения Ули. Что-то там в организме изменилось, и теперь в первые дни живу на обезболивающих. Особенно если перенервничаю.

Как назло, забыла положить блистер в сумочку на всякий случай.

Завожу мотор, еду домой.

Даже не гадаю, где Артур… Наверняка на юбилее у отца, гуляет себе, в ус не дует.

Интересно, он хоть сколько-нибудь переживает? Хоть немножечко? Я ему хоть чуточку важна?

Потом еще предъявит, что на праздник не приехала, все мне припомнит, и фразу мою глупую про развод.

Сердце болит, душа ноет, а низ живота и подавно стягивает противным спазмом. Прямо напасть какая-то.

Однако я забываю про больной живот, когда подъезжаю к родному подъезду, потому что вижу джип Артура. Он припаркован на его обычном месте.

Артур дома? Вот это сюрприз.

Я была уверена, что он в ресторане — сидит, веселится, выдает тосты один за другим, а обо мне если вспомнит, то ближе к полуночи.

Выхожу из машины и чувствую, как живот снова тянет, причем так, что хочется согнуться пополам. Как же не вовремя…

Захожу в подъезд, пока жду лифт, прислоняюсь к стене и прикрываю глаза. Хотя бы тридцать секунд постоять вот так, не двигаясь.

Лифт открывается.

Еду наверх, захожу в квартиру.

В коридоре снимаю куртку, сапоги. Стараюсь двигаться медленно и аккуратно, чтобы лишний раз не тревожить организм.

Прохожу в гостиную и вижу мужа.

Артур сидит в кресле.

Не читает, не листает новостную ленту на телефоне, просто сидит и ждет меня.

Стоит мне появиться, как он одаривает меня таким злобным взглядом, что по спине мгновенно прокатывается холодная волна.

Я никогда не боялась мужа. Никогда.

Но сейчас этот его взгляд заставляет меня остановиться в дверях.

— Нагулялась?!

Я даже не помню, чтобы когда-то видела мужа в таком настроении.

Прохожу в комнату, молчу пару секунд, решая, как ответить.

Не понимаю, что с ним происходит.

Но Артур не ждет, первым выпаливает:

— Есть что мне сказать?

И тут до меня доходит.

Вот к чему он ведет. Все тот же разговор, который начался в его кабинете.

Он извинений ждет за мою фразу про развод! Недаром требовал их в кабинете.

Я же видела его лицо тогда, подметила, с каким надрывом он требовал, чтобы я взяла свои слова обратно. С каким пафосом смотрел на меня, словно я совершила что-то совершенно непростительное.

А о том, что сам дал мне повод, он не думает? Не догадывается, что это он меня вынудил так сказать? После всех этих рассуждений о его светлом будущем, где мне отведена роль пуфика.

Может, еще на колени перед его величеством встать? О, это ему наверняка понравилось бы.

— Если ждешь извинений — их не будет. — Я вздергиваю подбородок.

Артур встает медленно, даже как-то угрожающе.

— Знаешь, я тут подумал… — Он разминает затекшую шею. — Ты права. Нам надо развестись. Только теперь уже я требую развода!

Кажется, я перестаю слышать на секунду.

Просто смотрю на него и хлопаю ресницами. Потому что ожидала от него чего угодно, но только не этого.

— Артур. Ты серьезно сейчас? — Мой голос против воли срывается на писк.

— Еще как. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Слишком хорошо тебе жилось. Слишком удобно. Хорошо погуляла сегодня? Вот и катись на все четыре стороны.

Продолжаю оторопело хлопать ресницами.

— Артур, ты о чем вообще…

— Иди в спальню, собирай чемоданы и вали! Вот о чем! — Он тычет пальцем в сторону комнаты.

Я не понимаю, что происходит.

В его словах будто есть какое-то второе дно, что-то, чего я не улавливаю. «Хорошо погуляла», — он так говорит, будто я нанесла ему личное оскорбление тем, что провела время с Лизой. Но что такого я сделала? Или его величество посчитал, что мне не следует общаться с подругой? Ему можно днями и вечерами пропадать вне дома, а мне нет.

Но в любом случае разве это повод бросаться такими словами?!

Теперь уже мое нутро заливает холодная злость.

Я впечатываю в него возмущенный взгляд и отвечаю:

— Как ты сам верно заметил сегодня — рыпаться мне некуда, соответственно идти тоже. Так что, когда остынешь…

— Я не остыну. — Он делает шаг в мою сторону и резко переходит на рык. — Даже не надейся, что я спущу это на тормозах. И про детей не беспокойся. Потому что ты уходишь отсюда без них!

Вот это уже перебор.

Вот это он уже конкретно палку перегнул!

Ругань руганью, но сказать такое…

Что-то внутри меня щелкает, и вся боль, весь этот изматывающий вечер, его слова, наш скандал… Все это давит разом и срывает мне крышу.

Мгновение — и я превращаюсь в банальную истеричку, кричу:

— Ты охренел? Хочешь развод — окей, будет тебе развод! Но детей я тебе не отдам, понял? Хоть в суд обращайся, хоть куда! Не отдам. И из квартиры я никуда не уеду. Совместно нажитое имущество!

— Уедешь, — шипит Артур злобно. — Прямо сейчас.

— Никуда не уеду. — Я смотрю ему в глаза. — Что ты сделаешь? Силой заставишь? За шкирку и на улицу? Ну? Давай!

Он подходит вплотную.

Нависает.

Чтобы продолжать смотреть ему в глаза мне приходится задрать голову.

Сердце молотит так, что в ушах слышно, но я даже не думаю сдвинуться с места.

Артур молчит, буравит меня жестким взглядом.

А потом что-то в его лице меняется, мне даже на секунду кажется, сейчас вправду за шею схватит.

Но вместо этого он вдруг разворачивается и пинает кофейный столик.

Со всей дури!

Удар резкий, сильный, сделан с такой злостью, что столик скрипит и съезжает в сторону. С него слетает Улина кукла, глухо стукается об пол.

Я зажмуриваюсь.

В ужасе жду, что он сделает дальше.

Но Артур не делает ничего.

Слышу лишь его удаляющиеся шаги, оборачиваюсь — а он уже несется в прихожую.

Моргаю, услышав резкий хлопок входной двери.

Ушел.

Гостиная пустая. Улина кукла лежит на ковре, задрав вверх пластмассовые ноги. Столик стоит криво.

Совершенно бездумно оглядываю комнату и опускаюсь на диван.

Рассматриваю свой маникюр.

Не плачу.

Просто сижу и пытаюсь понять, что только что произошло.

Глава 15. Аффект

Артур


Я сам не понимаю, как в результате оказываюсь в Анапе.

Просто ночь, просто пустая трасса, просто ехал, куда ехалось.

И вот я в номере люкс одного из прибрежных отелей. Сижу в кресле у панорамного окна и смотрю в темную поверхность моря.

Там за окном апокалипсис — ветер, холод, волны накатывают одна за другой. А я вроде как в тепле, стекла окна надежно держат оборону. Но в душе у меня девятый вал.

Зачем-то решаю включить телефон, даже не знаю, на что надеюсь.

Что до Насти дойдет, что она натворила? Вдруг станет извиняться, пытаться хоть как-то загладить вину.

Но все это без разницы, потому что никакие, даже самые искренние извинения, больше не вернут меня в семью. Пусть она хоть километр на коленях проползет — не прощу. Ни за что и никогда не прощу. Она мне сердце выдрала своей мерзкой изменой. Никогда не смогу развидеть ту сцену, где она закинула голую ногу Араму на плечо.

Впрочем, звонит мне совсем не Настя.

Как же бесит, что она даже не пытается со мной связаться, сучка неблагодарная! Я для нее все, а она…

Морщусь, видя на экране аватарку отца.

Беру трубку, и оттуда бьет в ухо его возмущенный ор:

— Артур, немедленно объяснись, что у тебя произошло? Мать детей вам отвезла, а тебя дома нет, одна Настя, вся зареванная. Что на тебя нашло?

Зареванная, значит?

Я всегда старался сделать все, чтобы у Насти и слезинки на глазах не появилось. Но сейчас информация о ее слезах мне что маслом по хлебушку. Бальзам для души.

Пусть страдает, пусть прочувствует, что натворила.

— Что между вами случилось такого, раз ты так себя ведешь? — продолжает бушевать отец. — Устроил драку на моем юбилее, укатил неизвестно куда, на весь вечер телефон отключил. Праздник мне испортил, шельмец такой! Как ты мне это объяснишь?

Как будто это я должен объяснять.

— А ты у Арама спроси, — хмыкаю зло.

— Арам ничего не понимает тоже! Ты можешь четко объяснить…

— Он трахнул мою Настю. Так достаточно четко, отец? — спрашиваю с издевкой.

— Что?! — Отец явно шокирован.

Тут же слышу, как он говорит куда-то в сторону:

— Арам, ты что натворил? Ты что с Настей сделал?

О-о, братец рядом, ну понятно, не упускает контроль над ситуацией.

Они разговаривают громко, на повышенных тонах, так что я без труда слышу все.

Арам отвечает как ни в чем не бывало:

— Отец, ты что? Я ничего не делал с Настей, я ее даже не видел сегодня!

— А Артур говорит, что видел и не только… — продолжает отец.

— Не видел, — упирается Арам.

Какой же скот, какой же ублюдок! Врет на голубом глазу и не краснеет, ведь сам же пытался отдать мне ее телефон.

— Артур, — обращается отец уже ко мне. — Арам говорит, что Настю сегодня не видел. Что ты там напридумывал…

Если бы только напридумывал.

— Я своими глазами видел! — чеканю в трубку. — Своими собственными глазами!

— Приезжай немедленно, и мы все обсудим, — предлагает он тут же.

Однако я понимаю, что если нагряну к ним посреди ночи, то ни одного живого места на роже Арама не оставлю. И отцу достанется, если посмеет встрять. А он посмеет — еще как.

— Сегодня я точно никуда не поеду, — строго отвечаю.

Мне нужно как-то остыть, необходимо просто.

— Хорошо, — неожиданно соглашается отец. — Приезжай завтра в офис, и мы все обсудим. Пораньше приезжай, чтобы было время на разговор.

Он серьезно, что ли? Думает, я после такого в офисе появлюсь? Аж три раза.

— А я не приеду на работу, пап. Я в отпуске.

Впервые за этот год, но кто смотрит мой рабочий график, кто беспокоится об отпусках? Уж точно не отец-трудоголик.

Он взвивается все больше:

— Ты что, рехнулся? Завтра китайцы прилетают, Арам презентацию делать должен, а ты, мой зам, в такой ответственный момент в кусты?

— Отец, — цежу с ненавистью, — если ты его не уволишь, ноги моей больше в твоей фирме не будет. Это понятно?

— Ты что, с ума сходишь? — ругается он. — Как я могу уволить собственного сына?

Ну разумеется, это же Арам, любимчик, дорогой сынок, самый обожаемый. Сколько от матери слышал: Арам сговорчивее, мягче, тебе бы, Артур, у него поучиться. А от отца сколько слышал: Арам такой талантливый, все на лету схватывает, настоящий самородок, ему нужен простор для полета фантазии.

Но почему-то кресло зама под моей задницей было этот год. Всю черную работу именно на мои плечи сгрузили, потому что вытягивал. Старался, жилы рвал. В ущерб всему: своему сну, времени с детьми, с Настей, будь она неладна. А Арам, уж конечно, творческий парень, ему нужен простор, он же деньги из воздуха делает на своих гребаных стартапах. В Ростовы всякие мотается, по телестудиям скачет, интервью дает, по командировкам, без которых можно обойтись.

Конечно, отец не может его уволить, а вот об меня ноги вытереть — запросто.

Как нехер делать…

Сам не узнаю свой голос, когда рявкаю в трубку:

— Я предупреждал, что будет, если ты его сейчас поддержишь? Предупреждал? Ты на мое предупреждение наплевал. Вот теперь считай, я тебе больше не сын! И в твоей сраной фирме больше не работаю. У тебя же Арам есть, с ним и оставайся. Пусть теперь он на тебя въебывает, как я.

— Ты что несешь, дурень? — все продолжает он возмущаться в трубку. — Ты совсем с катушек слетел? Немедленно говори, где ты, я сейчас сам приеду! Уши буду драть, как в детстве…

Ну уж нет.

Взрослый я сильно, чтобы мне уши драли.

— Считай, ты мне больше не отец, — бросаю я зло.

Кладу трубку и блокирую его номер.

Следующим мне звонит Арам, его тоже блокирую. Мать — туда же. Не могу я с ней сейчас разговаривать, ничем хорошим это не закончится, только нагрублю.

Уже вздрагиваю от очередного жужжания мобильника. Даже интересно, с какого номера родственники пытаются достучаться до меня еще раз.

Всех заблокирую к шутам. Всех без исключений!

Но на экране появляется сообщение от абонента «Уля, доченька».

Ульяне всего три, она еще слишком маленькая, чтобы кому-то звонить и тем более писать. Все, что она делает на планшете, так это смотрит мультики. Однако я сделал ей аккаунт в одном из мессенджеров — на всякий случай.

До этой секунды переписки с Улей не было никакой.

И вот теперь сообщение: «Артур, это Настя, я потеряла телефон, и поэтому пишу отсюда. Где ты? Давай спокойно поговорим?»

Неужели Арам так и не вернул ей телефон? Ох, какой невнимательный.

Однако Настя хороша, умудрилась выбрать единственный номер, с которого я всегда прочту сообщение и на звонок всегда отвечу.

Уле отвечу, не ей! Ей я бы никогда…

Но пальцы уже сами печатают: «Единственное, что ты должна мне сейчас писать, это гребаные извинения!»

Вот только разве она внемлет моим словам?

От Насти моментально приходит голосовое сообщение, записанное почему-то очень тихим голосом, хотя в нем чувствуется накал:

— Я не хочу развода, Артур! Я это на эмоциях все сказала… Но ты сам меня до этого довел! Я не хотела…

Дальше даже не слушаю этот бред. Останавливаю и на хрен удаляю это сообщение, чтобы от злости не разбить телефон об стену.

Не хотела она, ага…

У меня аж красные мушки перед глазами появляются после этих ее слов.

До какой степени может дойти человеческая наглость?

Как она смеет говорить, что чего-то там не хотела?! По виду очень даже хотела и получала удовольствие. Еще догадалась обвинить во всем меня? Меня, который ни разу даже не посмотрел налево. Меня, который в отпуск только с семьей, редкие выходные опять же с семьей, все ночи дома.

Как у нее только совести хватает вот так все переворачивать?!

Кажется, Настя не могла взбесить меня еще больше, чем уже сделала.

Но вскоре телефон булькает еще одним сообщением.

Читаю и охреневаю: «Извини».

Она издевается, что ли?!

Как кость собаке бросила.

Этого, по ее мнению, достаточно?

Что я должен сделать после ее вшивого «извини»? Собраться и, как верный пес, броситься обратно к ней? Разговоры разговаривать, входить в положение. Может, еще простить ненароком?

Она так страдала, так страдала от моего ужасного поведения, что аж закинула ногу на плечо моего брата, позволив ему ей отлизать.

Может, еще и помириться с этой сукой, она же извинилась — вон целое слово прислала. Одно.

А вот хрен тебе, Настена.

Я бы простил ей что угодно, но только не секс с Арамом.

Похоже, она даже близко не поняла, что натворила. Что ж, я не гордый, объясню. Наглядно покажу…


***


Настя


В спальне Ули тихо.

Так тихо, что слышно, как за окном изредка проезжают машины, как мерно дышит во сне дочка — ровно, по-детски безмятежно.

Ее мягкие черные кудри разметались по подушке. Сон глубокий, ведь нагулялась за день с родственниками до полного изнеможения.

bannerbanner