Полная версия:
Путь к звёздам. Цикл «Игдрасиль»
– Но она существует.
– Да. Значит, либо наши законы не работают, либо…
– Либо это иллюзия, – закончил Элан.
Все обернулись к его проекции.
– Объясни, – попросил Воронов.
– Предтечи называли этот мир Кристаллом. Но не потому, что он сделан из кристаллов. А потому, что он отражает. Как кристалл. Он показывает тебе то, что ты хочешь увидеть. И скрывает то, что есть на самом деле.
– Ловушка?
– И да, и нет. Скорее испытание. Те, кто не видит дальше своих иллюзий, остаются здесь навсегда.
В рубке повисла тишина.
– Значит, нам предстоит бороться с собственными грёзами? – усмехнулась Анита. – После Эдема это должно быть легко.
– Нет, – возразил Элан. – В Эдеме вы знали, что это иллюзия. Вы сами сделали выбор. А здесь… здесь вы не будете знать. Всё будет казаться реальным. Абсолютно реальным.
Воронов посмотрел на кристаллы, на свою команду, на звёзды за иллюминатором.
– Готовьтесь, – сказал он. – Мы идём.
-–
2
Челнок вошёл в атмосферу Кристалла. И мир вокруг изменился.
Они ожидали увидеть переливающиеся скалы, причудливые формы, неземные пейзажи. Вместо этого перед ними открылась… Земля. Обычная, знакомая, родная Земля. Леса, поля, реки. И город вдалеке – тот самый, где Воронов вырос.
– Что за… – начал он, но договорить не успел.
Челнок тряхнуло, и все потеряли сознание.
-–
Субъективное пространство. Воронов.
Он очнулся на траве. Над головой – голубое небо, солнце, облака. Пахло цветами и свежескошенной травой. Где-то неподалёку пели птицы.
– Где я? – прошептал он, садясь.
– Дома, сынок.
Воронов обернулся. Рядом стояла женщина – пожилая, с седыми волосами, собранными в пучок, в простом ситцевом платье. Его мать.
– Мама? – голос сорвался. – Но ты… ты умерла. Двадцать лет назад.
– Глупости, Алёша. Я здесь. И ты здесь. И всё хорошо.
Она протянула руку, коснулась его щеки. Рука была тёплой, живой.
– Пойдём, – сказала она. – Тебя ждут.
Они пошли по тропинке к дому – старому деревянному дому, где прошло его детство. На крыльце сидел отец, читал газету.
– Наконец-то, – буркнул он, не поднимая глаз. – Заждались уже.
Воронов поднялся на крыльцо, сел рядом. Внутри всё переворачивалось.
– Пап, я…
– Знаю, сынок. Ты много пережил. Но теперь всё позади. Ты дома.
Из дома выбежал мальчик – лет десяти, с вихрастой головой и веснушками. Серёжа.
– Папа! Папа приехал!
Воронов прижал сына к себе, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
– Я скучал, сынок. Очень скучал.
– А мы тебя ждали. Мама говорила, что ты обязательно вернёшься.
Из дверей вышла Лена. Такая же, как в день их последней встречи – молодая, красивая, с той особенной улыбкой, от которой у Воронова всегда замирало сердце.
– Здравствуй, Алёша.
– Лена…
Она подошла, обняла его. Запах её волос – тот самый, незабываемый.
– Мы так долго ждали, – прошептала она. – Теперь ты останешься?
Воронов закрыл глаза. Всё внутри кричало: «Да! Останься! Это твой дом! Твоя семья! Твоя жизнь!»
Но где-то в глубине, в самом тёмном углу сознания, билась мысль: «Это не может быть правдой. Они мертвы. Я видел, как их хоронили».
Он открыл глаза.
– Кто ты? – спросил он у Лены.
– Я твоя жена, Алёша. Ты что, не узнаёшь?
– Моя жена мертва. Я видел её в гробу.
Лицо Лены исказилось. На миг оно стало чужим, стеклянным, нечеловеческим.
– Ты хочешь уйти? – спросила она голосом, в котором больше не было тепла. – Ты хочешь оставить нас снова?
– Я не оставляю вас. Я вас помню. Всегда буду помнить. Но вы – не вы. Вы – тень. Иллюзия.
Мир вокруг задрожал, поплыл, рассыпался на куски. Дом, мать, отец, Серёжа, Лена – всё исчезло, оставив после себя только пустоту и тишину.
Воронов стоял один посреди бескрайней равнины, покрытой кристаллами.
– Ты прошёл первое испытание, – раздался голос. – Но твои друзья? Пройдут ли они свои?
-–
3
Субъективное пространство. Ли Вэй.
Ли стояла в лаборатории. Своей лаборатории, только лучше, совершеннее, чем в реальности. Вокруг неё кипела работа – молодые учёные, ассистенты, лаборанты. Все смотрели на неё с уважением и восхищением.
– Доктор Ли, – подбежал к ней молодой человек, – мы сделали это! Расшифровка завершена!
– Что расшифровано?
– Всё! Все данные со станции Предтеч! Мы теперь знаем, как работает Ключ!
Ли подошла к экрану. Данные лились потоком, складываясь в стройную теорию.
– Это гениально, – прошептала она. – Это перевернёт всё.
– Вы станете величайшим учёным в истории, доктор Ли. Ваше имя будут помнить вечно.
Ли улыбнулась. Это было то, о чём она мечтала. Признание. Слава. Возможность изменить мир.
– Дочка.
Она обернулась. В дверях стоял отец. Живой, здоровый, улыбающийся.
– Папа?
– Я горжусь тобой, – сказал он, подходя ближе. – Ты сделала то, о чём я мечтал. Ты стала великим учёным.
– Но ты… ты умер.
– Здесь нет смерти, дочка. Здесь только жизнь. И слава. И признание. Останься с нами.
Ли посмотрела на него, на лабораторию, на людей, которые смотрели на неё с обожанием. А потом закрыла глаза и вспомнила.
Вспомнила Воронова, который вёл их через все испытания. Аниту, которая всегда умела рассмешить. Шнайдер, которая пыталась искупить вину. Арани, который оставил любовь ради долга. Элана, который умер и воскрес, чтобы помочь им.
– Я не могу остаться, – сказала она.
– Почему? – голос отца стал чужим.
– Потому что там, – она махнула рукой в пустоту, – там мои друзья. Там моя команда. Там моя настоящая жизнь.
– А здесь?
– Здесь иллюзия. Красивая, сладкая, но иллюзия.
Мир рассыпался.
-–
4
Субъективное пространство. Анита Сингх.
Анита сидела в кабине истребителя. Лучшего истребителя, какой только можно представить. Скорость, манёвренность, огневая мощь – всё было идеально.
– Группа «Сокол», взлёт! – раздалось в наушниках.
– Есть!
Она рванула в небо. Вокруг неё летели другие пилоты – лучшие из лучших. Они выполняли манёвры, от которых захватывало дух, сбивали врагов, побеждали.
– Сингх, ты лучшая! – крикнул кто-то по связи.
– Знаю!
Она смеялась от восторга. Это было то, ради чего она жила. Скорость. Опасность. Победа.
– Анита.
Голос был знакомым. Слишком знакомым.
– Анита, ты нас слышишь?
Она замерла. Это был Воронов. Не тот, что в иллюзии, а настоящий. Тот, который где-то там, в реальности, ждал её.
– Капитан?
– Анита, это иллюзия. Ты должна вернуться.
– Но здесь… здесь я лучшая. Здесь я свободна.
– Там ты тоже свободна. И там ты не одна.
Анита посмотрела на своих товарищей. Они улыбались ей, махали руками. Такие хорошие, такие настоящие…
– Простите, – сказала она. – Мне пора.
Иллюзия исчезла.
-–
5
Субъективное пространство. Хельга Шнайдер.
Шнайдер сидела в кресле перед огромным экраном. На экране были формулы – те самые, которые она искала всю жизнь. Решение проблемы, над которой бились поколения учёных.
– Это ваше, – сказал голос за спиной. – Вы заслужили.
Она обернулась. Рядом стоял профессор Вайсман.
– Я не заслужила, – тихо сказала Шнайдер. – Я слишком много сделала ошибок.
– Ошибки – это опыт. Вы использовали его, чтобы стать лучше.
– Я помогала тем, кто убивал.
– Вы помогали науке. Наука нейтральна. Важно то, как её используют.
Шнайдер смотрела на формулы. Они манили, обещали славу, признание, искупление.
– Нет, – сказала она. – Наука не нейтральна. Всё, что мы делаем, имеет последствия. И я должна отвечать за свои.
– Даже если это будет трудно?
– Особенно если это трудно.
Профессор улыбнулся и исчез.
-–
6
Субъективное пространство. Арани.
Арани шёл по лесу. Знакомому лесу. Лесу Кси'ари. Вокруг пели птицы, журчали ручьи, пахло цветами.
– Ты вернулся, – раздался голос.
Она стояла на поляне. Та самая девушка, которую он оставил.
– Я… я не мог не вернуться, – сказал Арани.
– Ты скучал?
– Очень.
– Я тоже. Каждый день. Каждую ночь. Я ждала.
Она подошла ближе, взяла его за руки.
– Останься, – прошептала она. – Пожалуйста. Я не могу без тебя.
Арани смотрел на неё. Чувствовал тепло её рук, видел слёзы на глазах.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Больше всего на свете.
– Тогда останься.
– Но если я останусь, я предам тех, кто верит в меня. Тех, кто нуждается во мне.
– А я? Я не нуждаюсь?
– Нуждаешься. Но по-другому. Ты нуждаешься во мне здесь, в этом сне. А они нуждаются во мне там, в реальности. В борьбе. В жизни.
Она отпустила его руки.
– Ты изменился, Арани.
– Да. Стал тем, кем должен был стать.
– Я буду ждать. Настоящего тебя.
– Я вернусь. Когда всё закончится.
Она улыбнулась сквозь слёзы и растаяла.
-–
7
Они встретились на поляне из кристаллов. Уставшие, измотанные, но живые.
– Все прошли? – спросил Воронов.
– Все, – ответила Ли.
– Даже я, – тихо добавила Шнайдер. – Впервые в жизни не поддалась искушению.
– Ты сильнее, чем думаешь, – сказал Воронов.
Из кристаллов выступила фигура – прозрачная, переливающаяся, похожая на человека, сделанного из света.
– Вы прошли, – сказала она. – Все шестеро. Это почти рекорд.
– Почти? – переспросила Анита.
– Обычно из десяти проходит один. Вы прошли все. Значит, ваша связь крепче, чем у большинства.
Фигура приблизилась к Воронову.
– Пятая часть Ключа твоя. Но прежде чем взять её, запомни: этот мир – не просто иллюзия. Это зеркало. Всё, что ты видишь здесь, отражает тебя самого. Твои страхи. Твои желания. Твою суть.
– Я запомню.
– Иди.
В руках Воронова появился кристалл. Прозрачный, как стекло, но внутри него переливались все цвета радуги.
– Пятый, – сказал он. – Осталось два.
Фигура растворилась. Кристальный мир начал тускнеть, исчезать.
– Уходим! – крикнул Воронов.
Они побежали к челноку. За их спинами мир иллюзий рассыпался в пыль.
-–
8
На борту «Луча» было тихо. Пять кристаллов лежали рядом, мерцая в такт друг другу.
– Пять из семи, – сказала Ли. – Половина позади.
– Самая лёгкая половина, – возразил Элан. – Впереди самое сложное.
– Что ты знаешь о следующих мирах?
– Мало. Предтечи называли их Хаос и Абсолют. Что это значит – не знаю.
Воронов смотрел на кристаллы. Они казались живыми, дышащими.
– Мы справимся, – сказал он. – Потому что мы вместе.
– Красивая фраза, капитан, – усмехнулась Анита. – Но от пуль она не защитит.
– Защитит. Потому что мы будем прикрывать друг друга.
Анита хотела возразить, но промолчала. Потому что знала: он прав.
– Афина, курс на Хаос, – скомандовал Воронов. – И пусть нас хранит то, во что мы верим.
«Луч» нырнул в гравитационный коридор, унося команду к предпоследнему миру.
К Хаосу.
-–
Примечания автора
Кристалл – мир иллюзий, где каждый встретил то, о чём мечтал больше всего. Воронов – семью. Ли – признание. Анита – славу. Шнайдер – искупление. Арани – любовь. И все они сделали выбор в пользу реальности, в пользу друг друга.
Пять частей Ключа собраны. Впереди – Хаос и Абсолют. Два мира, которые определят всё.
Конец главы 8
КНИГА ПЕРВАЯ: ПРОБУЖДЕНИЕ
ГЛАВА 9: Хаос – мир без правил
-–
Борт разведчика «Луч», на подходе к системе Хаос
2247 год, 2 ноября, 22:18 по бортовому времени
-–
1
Пять кристаллов мерцали в полумраке рубки, отбрасывая разноцветные тени на лица уставших, но не сломленных людей. Три дня, прошедшие после Кристалла, дались всем нелегко. Слишком много пришлось вспомнить, слишком много пережить заново. Но они держались – вместе, как единый организм.
Воронов сидел в кресле, глядя на карту звёздного неба. Впереди, в самом центре галактики, пульсировала точка – система, которую Предтечи называли Хаосом.
– Афина, что известно о Хаосе? – спросил он.
– Крайне мало, капитан. Предтечи описывают его как «место, где законы физики перестают действовать». Там нет стабильности, нет порядка, нет правил.
– Как можно жить там, где нет правил? – удивился Арани.
– Никак. Поэтому там никто не живёт. Это пустота. Чистая, абсолютная пустота, в которой бушуют силы, неподвластные нашему пониманию.
– И шестая часть Ключа там? – спросила Ли.
– Да. В самом центре. В эпицентре хаоса.
Воронов поднялся.
– Значит, нам придётся войти в этот эпицентр. Взять то, что принадлежит нам. И выйти.
– Легко сказать, – усмехнулась Анита.
– Никто не говорил, что будет легко.
«Луч» нырнул в гравитационный коридор в последний раз перед целью.
-–
2
Они вышли из коридора, и реальность перестала существовать.
Вместо привычного космоса – чёрного, спокойного, усеянного звёздами – вокруг бушевало нечто невообразимое. Пространство скручивалось в спирали, разрывалось на куски, собиралось заново. Звёзды мелькали, как в калейдоскопе, то приближаясь, то удаляясь с невероятной скоростью. Гравитация то исчезала, то становилась невыносимой.
– Афина! – крикнул Воронов, вцепившись в кресло. – Что происходит?
– Не знаю, капитан! Мои сенсоры сходят с ума! Я не могу определить, где верх, где низ, где право, где лево!
– Элан!
– Я здесь! – голос цифрового сотрудника звучал с помехами. – Но я… я теряю себя! Здесь слишком много всего! Слишком много вариантов!
«Луч» тряхнуло с такой силой, что Анита вылетела из кресла. Ли едва успела схватить её за руку.
– Держитесь! – крикнул Воронов. – Все за меня!
Они сгрудились вокруг капитана, вцепившись друг в друга. Корабль крутило, бросало, рвало на части.
– Мы не выживем! – закричала Шнайдер.
– Выживем! – рявкнул Воронов. – Потому что у нас нет выбора!
Он посмотрел на кристаллы. Они светились ярко, очень ярко, словно пытались пробиться сквозь хаос.
– Кристаллы! – крикнул он. – Они реагируют!
Ли Вэй поняла первой.
– Они стабилизируют пространство! Если мы соединим их…
– Как?
– Не знаю! Но нужно попробовать!
Воронов схватил все пять кристаллов и поднял их над головой. Свет вспыхнул ослепительно, заливая всё вокруг.
И мир остановился.
-–
3
Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина. «Луч» висел в пустоте – обычной, спокойной, с мерцающими вдали звёздами. Хаос исчез.
– Что… что случилось? – прошептала Анита.
– Кристаллы, – ответил Воронов, глядя на свои руки. Пять камней слились в один – огромный, пульсирующий, живой. – Они соединились. Временно.
– Значит, шестая часть здесь? – спросила Ли.
– Должна быть.
Из пустоты перед ними возникла фигура. Она была огромной, бесформенной, постоянно меняющей очертания. То человек, то зверь, то просто сгусток тьмы.
– Вы пришли, – раздался голос, похожий на раскаты грома. – Я ждал. Ждал очень долго.
– Кто ты? – спросил Воронов.
– Я – то, что осталось от Хаоса. Я – дух этого мира. Я – тот, кто хранит шестую часть Ключа.
– Отдай нам её.
– Просто так? Нет. Сначала вы должны доказать, что достойны.
– Что мы должны сделать?
– Вы должны войти в меня. В самый центр хаоса. И найти там то, что ищете. Но помните: внутри меня нет правил. Там всё, что вы знаете, перестанет работать. Ваши законы физики, ваша логика, ваша вера – всё будет бесполезно.
– И что же останется?
– Только вы. Ваша суть. То, что вы есть на самом деле, без масок, без иллюзий, без защиты.
Воронов посмотрел на своих людей.
– Я пойду один.
– Нет! – в один голос воскликнули Ли и Анита.
– Капитан, это безумие, – сказала Шнайдер. – Вы не справитесь в одиночку.
– Справлюсь. Потому что вы – со мной. Здесь, в моём сердце. В моей памяти. В моей воле.
Он повернулся к фигуре.
– Я готов.
Фигура кивнула и раскрылась, поглощая его.
-–
4
Внутри Хаоса
Воронов падал. Бесконечно, без остановки, в полную пустоту. Вокруг не было ничего – ни света, ни тьмы, ни звука, ни тишины. Только падение. Только он.
– Где я? – спросил он вслух.
– Везде, – ответил голос. – И нигде.
– Кто ты?
– Я – Хаос. Я – всё, что ты боишься. И всё, что ты хочешь.
Перед ним возникли образы. Лена. Серёжа. Родители. Друзья, погибшие на войне. Враги, которых он убил.
– Смотри, – сказал голос. – Смотри на то, что ты потерял. На то, что ты сделал. На то, кем ты стал.
– Я знаю, кем я стал. Я знаю, что потерял. И я знаю, что сделал.
– И ты не чувствуешь вины?
– Чувствую. Каждый день. Каждую минуту.
– Тогда почему ты не сдаёшься? Почему продолжаешь бороться?
Воронов закрыл глаза. Перед ним встали лица его команды. Ли, Анита, Шнайдер, Арани, Элан. Люди, которые доверились ему. Которые шли за ним через все испытания.
– Потому что они верят в меня, – сказал он. – Потому что я нужен им. Потому что без меня они не справятся.
– А без них ты справишься?
– Нет. Мы – одно целое.
Хаос засмеялся. Громко, страшно, оглушительно.
– Ты глуп! Ты слаб! Ты привязан к ним, как цепной пёс! Освободись! Стань свободным!
– Свобода без них – пустота. Я уже был свободным. После смерти Лены и Серёжи. И это было хуже любой тюрьмы.
Тишина.
– Ты действительно веришь в то, что говоришь?
– Верю.
Хаос долго молчал. А потом свет изменился. Вместо тьмы и ужаса вокруг стало тепло и спокойно.
– Ты прошёл, – сказал голос, теперь мягкий, почти человеческий. – Ты единственный, кто прошёл.
– Почему?
– Потому что ты не пытался победить меня. Ты не боролся. Ты просто… был. Был собой. Принял свою боль, свою вину, свою любовь. И не отказался от них.
Перед Вороновым возник кристалл. Красный, пульсирующий, похожий на сердце.
– Шестая часть Ключа. Возьми её. Она твоя.
Воронов протянул руку и взял кристалл. И в тот же миг мир вокруг исчез.
-–
5
Он очнулся на «Луче». Над ним склонились Ли, Анита, Шнайдер, Арани. Все смотрели с тревогой.
– Капитан! – воскликнула Ли. – Вы вернулись!
– Сколько… сколько меня не было?
– Несколько минут. Но для нас это была вечность.
Воронов сел, держа в руках красный кристалл. Шесть камней теперь лежали рядом, образуя почти полный круг.
– Шесть из семи, – сказал он. – Остался один.
– Абсолют, – прошептал Элан. – Последний мир. Самое страшное место во вселенной.
– Почему самое страшное?
– Потому что там нет ничего. Пустота. Тишина. Одиночество. Абсолютный ноль всего.
Воронов посмотрел на свою команду.
– Мы идём туда вместе. Все.
– Даже я? – тихо спросила Шнайдер.
– Особенно ты. Ты – часть команды. И ты заслужила право быть с нами до конца.
Шнайдер улыбнулась – впервые за всё время.
– Спасибо, капитан.
– Не за что. Афина, курс на Абсолют.
– Есть, капитан.
«Луч» развернулся и нырнул в гравитационный коридор. В последний путь.
К последнему миру.
-–
Примечания автора
Хаос – мир без правил, где Воронов встретился с самим собой. Со своей болью, своей виной, своей любовью. И принял их. Не отверг, не забыл, а принял. Именно это позволило ему пройти испытание.
Шесть частей Ключа собраны. Впереди – Абсолют. Пустота. Тишина. Одиночество.
Но они идут туда вместе.
Конец главы 9
КНИГА ПЕРВАЯ: ПРОБУЖДЕНИЕ
ГЛАВА 10: Абсолют – мир тишины
-–
Борт разведчика «Луч», на подходе к системе Абсолют
2247 год, 5 ноября, 04:47 по бортовому времени
-–
1
Шесть кристаллов лежали на специальной подставке, образуя почти идеальный круг. Не хватало только одного – седьмого, центрального. Красный, пульсирующий кристалл Хаоса занимал своё место между чёрным и прозрачным, создавая странную, но гармоничную картину. Они мерцали в унисон, словно дышали одним дыханием.
– Смотрите, – тихо сказала Ли Вэй, указывая на камни. – Они синхронизировались. После того, как капитан вернулся из Хаоса, они начали работать как единое целое.
– Они знают, что скоро воссоединятся, – ответил Элан. – Чувствуют приближение седьмого.
Воронов сидел в кресле, глядя на кристаллы. После Хаоса он изменился. Не внешне – внутренне. В нём появилась та особенная тишина, которая бывает у людей, прошедших через самое страшное и оставшихся собой.
– Капитан, – обратилась к нему Анита. – Вы в порядке?
– В порядке, лейтенант. Впервые за много лет – в полном порядке.
– Что вы чувствуете?
– Спокойствие. Странное, непривычное, но спокойствие. Я принял то, что было. И готов к тому, что будет.
– Красиво сказано, – улыбнулась Ли.
– Не красиво. Просто правда.
«Луч» вышел из гравитационного коридора. И все, кто был на борту, замерли.
Перед ними была пустота. Абсолютная, беспросветная пустота. Ни звёзд, ни планет, ни пыли – ничего. Только чёрная, непроницаемая тьма, уходящая в бесконечность.
– Где… где седьмая часть? – прошептала Анита.
– Везде, – ответил Элан. – Она и есть эта пустота. Абсолют – это не мир. Это отсутствие мира. Состояние, в котором нет ничего.
– Как же мы её найдём?
– Не знаю.
Воронов встал, подошёл к иллюминатору. Долго смотрел в пустоту.
– Мы не найдём её, – сказал он наконец. – Она найдёт нас.
– Что вы имеете в виду?
– Абсолют – это не место. Это состояние. Чтобы получить седьмую часть, мы должны стать частью этого состояния. Стать пустотой.
– То есть… умереть? – испуганно спросил Арани.
– Нет. Опустошиться. Отпустить всё. Все страхи, все желания, все привязанности. Стать чистым листом.
– Это невозможно, – возразила Шнайдер. – Человек не может отказаться от всего. Это против нашей природы.
– Может. В Эдеме мы отказались от желаний. На Кристалле – от иллюзий. В Хаосе – от страхов. Осталось последнее – отказаться от себя.
Тишина. Тяжёлая, давящая.
– Я попробую первая, – сказала Ли.
– Нет, – остановил её Воронов. – Вместе. Как всегда.
Они взялись за руки – Воронов, Ли, Анита, Шнайдер, Арани. Даже Элан, чья проекция возникла рядом, протянул им прозрачную руку.
– Вместе, – сказал Воронов. – До конца.
Они закрыли глаза.
-–
2
Субъективное пространство. Пустота.
Они стояли в белой бесконечности. Ни верха, ни низа, ни стен, ни пола. Только они и тишина.
– Где мы? – спросила Анита, но голос её не прозвучал. Мысль просто возникла в сознании каждого.
– Внутри Абсолюта, – ответил Воронов. – В самом центре пустоты.
– Что нам делать?
– Ждать.
Они ждали. Минуту, час, вечность – время здесь не имело значения. И вдруг пустота заговорила.
Вы пришли.
Голос был не голосом – скорее вибрацией, пронизывающей всё существо.
Я ждал вас. Всех шестерых. И того, седьмого, что с вами, но не с вами.
– Элан? – догадалась Ли.
Да. Он тоже часть вас. Часть того целого, что вы создали.
Из пустоты выступила фигура. Она была прекрасна и ужасна одновременно – человек, бог, идея, воплощённая в форму.
Я – Абсолют. Я – то, что остаётся, когда исчезает всё. Я – последняя часть Ключа. И я – последнее испытание.
– Что мы должны сделать? – спросил Воронов.
Вы должны доказать, что достойны нести Ключ. Не поодиночке – вместе. Как единое целое.
– Как?
Вы должны создать. Из ничего. Из пустоты. Создать то, что будет важнее вас самих.
Воронов посмотрел на своих людей. На Ли, которая верила в науку больше, чем в себя. На Аниту, которая боялась признаться, что хочет не просто летать, а быть нужной. На Шнайдер, которая всю жизнь искала искупления. На Арани, который оставил любовь ради долга. На Элана, который умер и воскрес, чтобы помочь им.
– Я знаю, что создать, – сказал он.
Он шагнул вперёд и начал говорить. Слова лились из него, как вода из родника – чистые, живые, настоящие.
– Мы создадим мир, где никто не будет один. Где смерть – не конец, а переход. Где любовь сильнее ненависти, а знание – сильнее страха.
Ли подхватила:
– Мир, где учёные не боятся истины, а воины не хотят войны.
Анита:
– Мир, где можно летать не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы видеть звёзды.
Шнайдер:
– Мир, где ошибки можно исправить, а вину – искупить.
Арани:
– Мир, где любовь ждёт, сколько бы времени ни прошло.
Элан:
– Мир, где даже тот, кто потерял тело, не теряет себя.
Пустота вокруг них начала меняться. Из белой бесконечности проступили очертания – горы, реки, города. Но не такие, как на Земле – лучше. Гармоничнее. Правильнее.
Вы создали, – раздался голос Абсолюта. – Вы создали мир. Не из камня и металла – из веры и любви. Вы достойны.
Из пустоты выплыл кристалл. Белый, прозрачный, идеальный. Он был всем и ничем одновременно.
