Стёпа Воронин и Пиклдор

— Здравствуйте! — в полный голос сказал Стёпа и очень удивился, что его голос громом полетел по лесу.

«Тссс!» — мысленно воскликнули все пискли, обращаясь к нему, и замерли, будто дожидаясь окончания эха.

И когда вновь воцарилась тишина, пискли хотели вернуться к своей беседе, но с другого конца леса раздался долгий и злобный вой! Словно одичавший и голодный волк кричал, созывая братьев на охоту.

В зарослях открылся ещё один круглый проход, и в него впрыгнули трое из пяти писклей, прихватив с собой Стёпин пакет с продуктами, а сразу за ними кустарник закрылся, не оставив и следа.

Ило за пару секунд сделал больше десяти пробежек мимо Стёпы и вокруг него, словно ища, куда спрятать такого великана. Затем зверёк посмотрел на старейшину и начал что-то срывать с кустов и мазать соком одежду мальчика.

Старейшина мать извлекла из кустарника маленький бутон. Для Стёпы он казался не больше напёрстка, но для писклей это была большая пиала. Что-то шепнув цветку, старейшина протянула его Стёпе. Он взял этот милый бутончик, и тот раскрылся. Внутри виднелась жидкость — немного, на полглоточка. По телу взобрался взволнованный Ило и пропищал: «Пипип, пипииипипи».

— Чего? — спросил Стёпа удивлённо.

«Выпей!» — раздался в голове голос Ило.

Стёпа не стал спорить с испуганным зверьком. Нектара в цветке едва хватило на глоток, но не успел он отметить нежность и сладость вкуса, как пространство резко рвануло вверх, словно отделяясь от Стёпы. Успев лишь моргнуть, мальчик смотрел уже не на маленькую норку, а на достаточно просторный тоннель в зарослях, которые теперь уходили в небо бесконечно высоко.

Его схватил за руку Ило, который теперь был ростом со Стёпу, и они рванули в тоннель за резво бегущей старейшиной. Сзади ветви закрылись, и в них тут же ударила огромная кожистая лапа с когтями, пытаясь разорвать всё больше и больше зарастающий проход.

Ило и старейшина ловко бежали по трубе из плотно сплетённых лиан и ветвей. Мальчик же, увы, не обладал их грацией — он то и дело цеплялся то одеждой, то кедами за торчащие сучки, но продолжал бежать, стиснув зубы. Каждый сучок, каждый острый лист впивался в кожу, но останавливаться было нельзя — за спиной слышалось тяжёлое дыхание чудовища. Изнемогая от царапин и ушибов, Стёпа бежал, то и дело вскрикивая от боли.

Новый удар по тоннелю пришёлся, когда Стёпа остановился перевести дух. Где-то снаружи взвыло минимум две ищейки, а сверху, пробивая кустарник, клацала челюсть, которая могла бы проглотить мальчика не жуя.

Старейшина провела по воздуху рукой, и растения тут же оплели пасть. Монстр начал дёргаться, а Ило снова схватил Стёпу за руку и крикнул в голос:

— Бежим!

Снова череда ударов ногами о корни и камни, поворот за поворотом. Стёпа как мог уворачивался от выступов и веток, но когда сил почти не осталось, нога зацепилась, и он на полной скорости врезался коленями в очередной ствол. И снова над тоннелем раздался вой.

— Они его слышат! — вскричала старейшина мать.

Сбоку открылся новый путь. Из него появился ещё один Пискля, который надел на голову Стёпе какой-то деревянный шлем, явно не рассчитанный на человеческий череп. Стёпины уши ободрало жёсткое дерево, а дырочки этого ведра не совпали с глазами мальчика. Потолок их укрытия трещал под напором ищеек.

— Скорее, сюда! — услышал чей-то голос Стёпа, и его толкнули. Не видя ничего, он сделал несколько шагов, и последний не нашёл опоры.

Опять это странное ощущение полёта. И вот он лежит на холодном каменном полу. Не слышно криков, воя, треска веток. Только вода, льющаяся стеной с одной стороны каменной пещеры, и проход, подсвеченный чем-то зелёным, с другой. Проход был шириной не больше метра и походил на трещину в скале. Поднявшись, мальчик ощутил влажность и прохладу пещеры, но его одежда была чистой, а ноги и руки целыми. Ничего не болит. Стёпа ощупал себя — ни царапины, ни синяка. Будто и не бежал только что по колючим зарослям. «Магия», — подумал он улыбаясь и, осторожно двинулся по проходу. Чем дальше он продвигался, тем холоднее становилось. Пар изо рта, мурашки — всё это было более чем реально. Он добрался до развилки, первый проход выглядел как обычная пещера, но что-то подсказывало мальчику, что нужно идти во второй, тот, который покрыт льдом.

Пройдя немного по ледяному тоннелю, Стёпе послышалось, будто впереди загремела цепь. Он хорошо запомнил звон цепи, когда однажды зашёл в гости, не зная о собаке. Этот звук вместе с рычанием он услышал тогда позади себя. Такой же перекатистый звук железа по камню доносился теперь и спереди. Лёд на стенах мерцал синеватым светом, и внутри него, как в старом холодильнике, намерзли причудливые узоры, скрывающие что-то в своей глубине. Стёпа старался не всматриваться — и так было жутко. Он остановился, опасаясь того, кто сидит на цепи.