Стёпа Воронин и Пиклдор

— Мамочка, я так объелся, можно я потом схожу? — полулёжа на столе, застонал он.

— Нет, мой хороший, сходи, пожалуйста, сейчас. Там к обеду всю курицу разберут. Да и чтобы вечером не готовить, я сейчас всё заварганю. Тортик к вечеру настоится.

— Ну ладно… — нехотя Стёпа потянулся, взял деньги, список и встал.

— Спасибо. К нам вечером ещё пара гостей зайдёт. — Женщина начала раскручивать пылесос.

— Кто? — мальчик взял пакет и пошёл обуваться.

— Тётя Зоя и дядя Боря. Ты, кстати, заметил, как Боря-то сдал? А мы думали, он не стареет.

— Ага.

— Только ему не говори, не нужно его огорчать.

Стёпа сбежал по привычным ступеням подъездной лестницы, прыгая через ступеньку и оставляя позади шум пылесоса. На улице он опять ощутил это странное чувство — пространство будто удлинилось. Голова закружилась, но в следующий миг всё прошло.

Во дворе играли дети, а с лавочек за ними наблюдали их матери, не сводя орлиных взоров и обсуждая последние новости. Вдалеке на площадке стояла вышка, и несколько мужчин во главе с Чаном устанавливали мачту. Вокруг, за специальным ограждением, подростки крутились, делая вид, что просто гуляют, но на самом деле не сводя глаз с того, как растёт настоящий пиратский корабль.

Солнце совсем не щадило, и Стёпа почувствовал подступающую тошноту. Наверное, это была расплата за лишний блинчик — жара становилась невыносимой, и каждый шаг отдавался тяжестью в животе. Но ему сразу полегчало, как только он вошёл в магазин.

За прилавком стояла тётя Зоя. Отсчитывая сдачу пожилому мужчине, она кивком поприветствовала Стёпу.

— Сорок пять и вот ещё ваши двести, — помогала она складывать сдачу. — Привет, Стёпочка! С днём рождения! — Тётя Зоя торжественно похлопала в ладоши.

Мужчина осуждающе обернулся, выходя из магазина.

— Спасибо, тёть Зой, а откуда вы знаете? — Стёпа и правда удивился.

— Ну ты чего? — она улыбнулась так искренне и по-доброму. — Мы с твоей мамой работаем же, и она нас пригласила на вечер. Ты за покупками? — Женщина протянула руку к записке. — Сейчас соберём.

Крупные габариты этой сильной женщины не мешали ей быстро и ловко передвигаться. Пакет молока, килограмм лука и моркови, целая курица быстро нырнули в пакет. И туда же легла пара апельсинов и яблок.

— Фруктики тебе от меня бесплатно. — Зоя весело подмигнула. — А ещё, погоди. — Она полезла на одну из верхних полок, отчего из-под её банданы выпала прядь огненно-рыжих волос.

— Какие у вас волосы красивые! — искренне восхитился Стёпа. — А вы их всё время прячете.

— Ой, спасибо, — Зоя торопливо заправила волосы обратно. — На вот, держи.

Стёпе на ладонь легло кольцо. Оно было прохладным, из незнакомого металла — не то железо, не то сталь, но слишком лёгкое для своего вида. По центру шла полоса синего камня. Это было очень красивое кольцо.

— Это кольцо Малика! — женщина улыбнулась с тенью грусти.

— Кольцо Земли? — мальчик взял это большое кольцо и надел на палец, но к его удивлению, оно оказалось как раз впору.

— Да. — Зоя протянула Стёпе пакет. — С ним ты сможешь всегда вернуться на Малик, если находишься в пределах прыжка.

— Спасибо, спасибо вам большое! — он заворожённо разглядывал подарок, так хорошо севший на палец. И вновь пространство растянулось, и чувство, что кто-то незримый где-то ждёт, усилилось тревогой.

— Ты чего, Стёп? — тетя Зоя усадила его на табурет.

— Да у меня голова слегка кружится. — Мальчик повертел головой. — Но уже всё прошло.

— Ты кушал? — Зоя протянула ему маленькую бутылку воды.

— Да, я просто не выспался и жарко.

— Иди сходи к Боре, а потом сразу домой, отдыхать. Понял? — Женщина посмотрела в глаза Стёпе. — Ты нам здоровый нужен.

— Спасибо вам, тёть Зой. Вы такая добрая! — он шагнул в жару.

— То же мне добрячка, раз согласилась на такое… — лицо Зои наполнилось сожалением. — Но делать нечего, время уходит.

Выходя из магазина, Стёпа обернулся. Зоя стояла за прилавком, задумчиво глядя ему вслед. Сожаление на её лице сменилось твёрдой решимостью — она выпрямилась, расправила плечи, и в этом мгновении Стёпе почудилось что-то от той самой воительницы из рассказов дяди Бори. Он моргнул, и видение исчезло, оставив лишь лёгкое недоумение.

Глава 14

На улице было душно, и вода в бутылке закончилась раньше, чем Стёпа добрался с пакетом до гаража дяди Бори.

Старик сидел в плетёном кресле и курил трубку. Рядом, возле стола с каким-то хламом, стоял Чан и смешивал что-то в чашке.

— О, воронёнок, заходи. — Дядя Боря пододвинул стул, приглашая мальчика. Чан никак не отреагировал.

— Здравствуйте. — Стёпа с облегчением сел на предложенный стул. Прохлада гаража дарила облегчение. Стало гораздо легче дышать.

— С днём рождения! — Старик протянул Стёпе тот самый нож с зелёным драконом.

— Ух ты! — Мальчик с восторгом взял нож обеими руками. — Это мне?

— Конечно! — Дядя Боря сел и взял со стола ещё одну фигурку пискли. Эту он раскрасил и покрыл лаком. У фигурки была серая шёрстка, а белая располагалась по спине и на плечах, отчего походила на плащ.

— Это старейшина мать, — довольно сказал дворник. — Она там главная в Пиклдоре.

— Ух ты! — Стёпа с интересом разглядывал игрушку, но у него было чувство, что его тоже кто-то разглядывает.

— На вот, погрызи. — Дядя Боря протянул Стёпе круглый фрукт зелёного цвета. Внешне он был очень похож на горошину, только размером с апельсин. На ощупь… Мальчик спрятал нож в карман и взял фрукт в обе ладони — тот оказался словно персик-великан. Когда Стёпа укусил его, сладкий вкус сливы с бананом наполнил рот. Ближе к середине это был скорее огурец, а плотный мягкий центр, до которого он добрался через десять минут жевания, на вкус напоминал грецкий орех с ванилью. Стёпе показалось, что вместе с соком в него вливается что-то ещё — лёгкое, тёплое, словно мир из его снов становился чуточку ближе и реальнее.

Пока Стёпа наслаждался фруктом, Чан продолжал что-то толочь. Он обернулся на довольного мальчика, и в этот миг пространство опять пошатнулось. Стёпа увидел острые наросты на скулах Чана, но тот сразу же спрятал лицо в капюшон, будто поняв, что мальчик заметил.

И опять его кто-то позвал — не голосом, а скорее ощущением, отчего Стёпа даже огляделся по сторонам.

— Ты чего, Стёп? — Дядя Боря обеспокоенно посмотрел ему в глаза.

— Да ничего, показалось… — неуверенно ответил он.

— Что показалось? — Старик переглянулся с Чаном, но лицо боцмана было прежним.

— Как будто меня зовут… — Стёпа старательно вытер руки о старую тряпку.

— Это зов, — тихо сказал Чан и показал миску с какой-то мазью. — Готово.

— Знаешь, Стёпа, иди-ка ты домой. — Дядя Боря решительно открыл дверь гаража, и тепло потоком хлынуло внутрь.

— Ну хорошо… — грустно вздохнул мальчик и, взяв фигурку старейшины, отправился на улицу.

Чан демонстрировал непонимание, указывая то на лампу, то на мазь.

— Рано, — донёсся приглушённый голос дяди Бори. — Он ещё не понимает, что с ним происходит. Если мы ошибёмся… — Чан что-то ответил, но слов было не разобрать.

У Стёпы опять поплыло пространство, а улица вдруг стала чужой. Люди вокруг двигались слишком быстро, слишком громко говорили, и каждый взгляд прохожих, казалось, был направлен на него. Мальчик ускорил шаг, сжимая в кармане фигурку старейшины. Он уже почти дошёл до своего подъезда, когда в толпе мелькнуло знакомое огненно-рыжее пятно — тётя Зоя спешила куда-то с озабоченным лицом. Стёпа хотел окликнуть её, но голос застрял в горле, а пространство снова качнулось, размывая картинку перед глазами.

— Ты от Бори? — тётя Зоя шла навстречу со слегка обеспокоенным видом.

— Да, — кивнул Стёпа.

— Он тебе писклю показал?

— Да, вот. — Мальчик протянул игрушку тёте Зое. — Это старейшина мать.

— М-м-м, — многозначительно промычала она в ответ. — А живого он тебе не показал?

— Нет, — с удивлением сказал Стёпа. — У дяди Бори есть живой Пискля?

— Ну конечно! — Мощная рука развернула его, словно пушинку, отчего пакет с продуктами обернул обе ноги. — Пойдём! Ты думаешь, кому ты фрукты носил?

Стёпа наполнился предвкушением счастья, несмотря на лёгкую тошноту. Так бывает, когда мечтаешь о чём-то и вот-вот оно исполнится. Ведь если есть Пискля, то есть и Пиклдор, а значит, все те сказки, в которые он очень хотел верить, могут оказаться правдой!

Тётя Зоя решительно открыла дверь гаража.

— Ты что это, дядя Боря? — с явным недовольством громко сказала она. — Подарок ребёнку зажал?

— Вот именно, ребёнку, — недовольно пробурчал тот в ответ.

— Мы же договаривались? Я кольцо Малика, ты писклю! — не унималась Зоя. — Сам же говорил, что времени мало? Мне чего стоило согласиться, а теперь ты такой чистенький, передумал? — Женщина с возмущением взглянула на Чана. Тот стоял в стороне, но его глаза внимательно следили за происходящим. Оправдываясь, он развёл руками.

Стёпа хлопал в растерянности глазами и смотрел то на Зою, то на недовольного старика. Тот, нехотя, кряхтя, поднялся с кресла и подошёл к лампе. Огонёк был меньше сантиметра. Дядя Боря попробовал увеличить пламя, но оно лишь начало судорожно вспыхивать. Он поискал вокруг, как бабушка, потерявшая очки, и Чан протянул ему маслёнку. Старик посмотрел маслёнку на просвет лампочки — там на дне было немного масла.

Он глубоко вздохнул, с большим сожалением:

— Ладно. Делать нечего. Ты права.

Дворник подошёл к коробке, накрытой тканью, и сдёрнул её. В коробке были вырезаны дверь и окна. И из окошка картонного домика выглядывали круглые, как у ленивца, глаза. Зверёк с таким же интересом разглядывал Стёпу, как и тот его. Мальчик аккуратно подошёл к коробке и протянул руку к мордочке пискли:

— Какой милый!

Тот отстранился и на минуту пропал в своём домике, а потом открыл картонную дверку и прямо на двух задних лапах вышел к Стёпе. Ловко, по-обезьяньи, Пискля взлетел на Стёпино плечо и сказал ему на ухо:

— Пипип, пипииипипи…

Вернее, это было скорее похоже на речь в мультфильме, когда скорость воспроизведения увеличивают в десятки раз.

Стёпа зажмурился и снова открыл глаза — Пискля никуда не делся, тёплый и живой сидел на плече и всё ещё что-то пищал. Значит, это не сон. Чудо было настоящим.

— Так вот почему он Пискля! — Мальчик погладил существо по мягкой шёрстке и за длинным ухом. — Но во сне они разговаривали…

— Ты можешь взять его себе! — тётя Зоя сказала это так, что никто не рискнул бы с ней спорить. — Правда, дядя Боря?

Тот в ответ махнул рукой и отвернулся, закуривая трубку.

— А вдруг мне мама не разрешит? — Стёпа с толикой беспокойства смотрел на тётю Зою. — Я собаку хотел, но она не разрешила.

— Не волнуйся, я с ней поговорю. — Женщина погладила мальчика по голове.

— А что он ест? — спросил Стёпа, и Чан протянул ему шарик, похожий на пластилин. — Это что?

— Это тебе надо поделить с ним, — Зоя указала на писклю, который уже рылся в Стёпином пакете. Тот вытащил яблоко и, довольно жмурясь, начал быстро его объедать.

— А это что? — Мальчик разделил кусочек на два.

— Это чтобы вас объединить. Чтобы вы не потерялись. Ты же не хочешь, чтобы он потерялся? И это поможет ему вернуться домой. Ну, магия, в общем. — Зоя жестом показала, что кусочек нужно проглотить.

Стёпа протянул сидящему на меховом хвосте пискле странную массу. Тот взял и уверенно проглотил, закусив яблоком.

Мальчик тоже проглотил. На вкус это была жвачка, которую уже жевали, поэтому проглотить не жуя оказалось верным решением. Опять мир слегка качнуло, и Пискля, вздрогнув, будто тоже ощутил этот толчок, поспешно вскарабкался на Стёпины плечи, прижимая к груди надкусанное яблоко.

— Я, наверное, домой пойду. — Стёпа почувствовал дикую усталость во всём теле. Он вышел на улицу, где стало ещё жарче.

— Тебя проводить? Выглядишь неважно. — Зоя внимательно посмотрела на него, оценивая состояние.

— Не, я нормально. Только очень спать хочется.

— Ну ладно, иди. — Женщина переглянулась с Чаном и крепко обняла мальчика. — Только будь осторожен и береги себя.

— Да мне тут идти — ерунда. Я пойду. — Голова у Стёпы слегка кружилась, но он не привык жаловаться.

Кто-то подал ему в руки пакет и закрыл дверь гаража. Стёпа был очень рад зверьку, и ему очень хотелось похвастаться им перед Серёжкой — теперь-то он поверит!

Но пока вялые ноги несли его к подъезду, он не встретил никого. На улице было по-странному безлюдно, словно все люди — дети, их мамы, прохожие, по сигналу решили разойтись по домам.

— Сейчас пакет занесём, я тебя с мамой познакомлю. — Мальчик ощущал вялость во всём теле, поднимаясь по ступенькам. — Мама тебе понравится, она у меня самая лучшая!

Вдруг Пискля начал дрожать, крепче вцепившись лапками в футболку Стёпы и кольцом обвив его шею.

— Ты чего дрожишь, маленький? Не бойся, тебе у нас понравится! — в голосе мальчика слышалось беспокойство за зверька, ведь тот судорожно вздрагивал и ухал, вздыхая.

Стёпа начал подниматься по знакомой лестнице, считая этажи по привычке. Первый... второй... Сейчас должен быть третий. Но когда он поднял голову, перед ним была площадка четвёртого этажа. Он моргнул, спустился вниз — и снова оказался на втором. Пискля на плече дрожал всё сильнее. Стёпа заметался: вверх — четвёртый, вниз — второй, ещё раз вверх — опять четвёртый. Третьего этажа будто не существовало. Голова кружилась, ноги подкашивались, но он заставил себя спуститься на первый и начать всё сначала. Медленно, по одной ступеньке. Первый... второй... и вот она — родная дверь с цифрой 91. С облегчением он рванул ручку и влетел в квартиру:

— Мама!

Его голос застрял в трясине пустоты — ибо вокруг, и позади, и сверху, и снизу была лишь тьма. Пустота. Только он и зверёк на шее, который, на удивление, успокоился и тихо лежал, обнимая Стёпину голову.

— Ма-а-ам! — голос мальчика замирал где-то рядом, не дальше полуметра. Было ощущение, что он висит в воздухе: нет опоры под ногами, нет ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Но при этом Стёпа на чём-то стоял.

Страх вдруг схватил его сердце. Покалывание в руках и тошнотворное чувство, когда тебя засасывает трясина, а ты ничего не можешь сделать.

Он осторожно погладил писклю:

— Не волнуйся, ничего страшного. Всё хорошо, — успокаивал он скорее себя, чем зверька.

«Это ты успокойся…» — раздался в голове чей-то голос.

— Кто здесь? — Стёпа тщетно оглядывался в пустом пространстве.

«Я Ило. Я сижу на твоей шее», — тихо и спокойно ответил голос, и в подтверждение Пискля погладил мальчика по голове. Стёпа вздрогнул и чуть не сбросил зверька с плеча — голос в голове звучал так отчётливо, будто Ило говорил прямо у него в мыслях.

Если бы не тьма вокруг, можно было бы увидеть широко выпученные глаза Стёпы.

— Ты разговариваешь? — он замер, не зная, что делать и что вообще происходит.

«Мысленно. Моя обычная речь слишком быстрая для человеков». — Пискля перелёг поудобнее. — «Не волнуйся. Мы в междумирье. И чтобы нам выбраться отсюда, ты должен вспомнить свой сон. Я слышал, как ты рассказывал про сны. Те места, что тебе снились, — это Пиклдор».

— Я не понимаю…, сны… Зачем тебе мои сны? — в голове у него проносились разные мысли, и самая главная: ему стало плохо, он потерял сознание, лежит где-то в подъезде на ступеньках. — А как мы здесь оказались?

«Старый кэп наложил на меня заклятье возвращения домой, — Пискля положил голову на голову Стёпы, усевшись как наездник и взяв его за уши, словно за поводья. — Вернее, его помощник. Помнишь эту мерзкую ерунду, которую мы съели? Поэтому тебе обязательно нужно вспомнить свой сон».

— Я хочу домой. — Сердце Стёпы пыталось выпрыгнуть из груди. — Можно мы вернёмся?

«Мы не можем. Но если ты, воронёнок, не вспомнишь сон, то мы можем застрять здесь навечно». — Пискля ласково погладил его. — «И будем болтаться в пустоте, пока нас кто-нибудь не выловит».

— Выловит? — в голове у мальчика мелькали сотни картин: как они стареют в пустоте, как мамочка ищет его повсюду и не может найти, как она будет совсем одна… От таких мыслей слёзы сами выступили на глазах.

«Да не бойся! Здесь не стареют и время не идёт. По крайней мере, относительно других. Я здесь очень долго болтался — и ничего, жив-здоров. Всё будет хорошо, воронёнок Стёпа, только вспомни свой сон». — Зверёк устало вздохнул.

— Я человек, никакой я не воронёнок! Это дядя Боря придумал, что я воронёнок. — В голове Стёпы мелькали события сегодняшнего дня: головокружение, мама, блинчики… Какие вкусные мамины блинчики! Если он здесь застрянет, то никогда больше не увидит маму… Сжавшись, словно сидя на корточках, мальчик в голос заплакал.

«Успокойся, Стёпа. Я надеюсь, что ты всё-таки во́рон, и старый пират не ошибся…» — голос Пискли в голове был испуганным.

— Какой пират? — мальчик пытался взять себя в руки.

«Ну этот, с бородой. Ты его дядя Боря называешь».

— Дядя Боря? — на мгновение Стёпа даже забыл, что происходит, — так его рассмешило, что старик — это пират. — Он дворник!

«Ну, это он на Малике палкой с ветками машет. А у себя в Приоре он тот ещё пират». — Ило ласково потёрся о щёку Стёпы. — «А доверять пирату — это так себе занятие. Ну пожалуйста, вспомни свой сон…»

— Какой? — он вытирал слёзы. — Я их много видел…

«Там, где пиклдорцы. Ты сам говорил, как на лианах катался».

— А-а, это где лианы и бесконечные реки? — Стёпа старался говорить громче, ему казалось, что его голос звучит очень тихо.

«Да!» — Ило своими маленькими ручками дотронулся до Стёпиных висков. — «Вот, именно то, о чём ты сейчас подумал!»

— Ты что? Ты мои мысли читаешь? — мальчик озирался по сторонам, стараясь хоть что-нибудь разглядеть.

«Смотрю. У тебя очень громкие и яркие мысли, их видно за периал».

— За периал? А что это такое?

«Ну, это между небом и землёй. Граница, где одно с другим встречается. Вы, человеки, горизонтом называете. Но горизонт — он далеко, а периал — он везде, где можно увидеть что-то новое. Понял? »

— Кажется, да... — Стёпа нахмурился, пытаясь представить. — То есть мои мысли видно аж до самого края?

«Аж до самого, — подтвердил Ило. — Даже дальше. Потому я и говорю — громкие у тебя мысли. И у вас такие странные уши, — добавил он, ощупывая уши Стёпы.

— Нормальные уши, — тот обиженно дёрнул головой.

Ило прижался к нему и начал странно урчать.

— Ты чего это? — удивился мальчик.

«Я знаю, что вы, человеки, любите кошков. И те могут вас успокоить своим внутренним рычанием». — Ило продолжил урчать с ещё большим усилием.

Стёпа хохотнул.

— Мурлыканьем, а не рычанием. И ты не мурлычешь, ты будто хочешь кашлять или странно чихаешь. — Но всё же Стёпины всхлипы исчезли.

«Ты какой-то вредный человек». — Пискля прижался к голове Стёпы. — «Я старался! У нас в Пиклдоре так не принято, я вообще первый раз в жизни «кошка» изображаю. Мог бы и похвалить. Видишь, как сработало, хоть я и не кошк. Ну давай, вспоминай, пожалуйста, я не хочу опять здесь застрять».

— Опять? — Стёпино волнение начинало расти.

«Ну да…» — Ило грустно вздохнул. — «Если бы этот пират меня не выловил, я так бы здесь и летал».

— С чего ты решил, что он пират? — улыбнулся Стёпа.

«Его мысли не такие громкие, как твои, но я всё равно их слышал, пока он у меня грын не забрал».

— Грын? — Стёпа вспомнил этот странный фрукт. — Он твой?

«Ну да. Мы его едим, чтобы сила лучше усваивалась». — Пискля вновь обнял Стёпину шею. — «Я тебе обязательно всё-всё расскажу, когда мы отсюда выберемся». Стёпа почувствовал, как маленькое тельце на плече дрожит. Ило боялся не меньше его, просто держался ради них обоих. Эта мысль придала мальчику сил.

«Только ты, пожалуйста, представь Пиклдор, без твоих сил я не смогу вернуться».

Стёпа сделал глубокий вдох и очень медленно выдохнул. Эти леса, странное небо, лианы, пискли — мысли были обрывочны и нечётки, но спустя время он действительно вспомнил то высокое дерево, с которого осматривал Пиклдор. Эта высота, горы…

— Получилось! — вскричал Ило. — Я дома!

Глава 15

Стёпа почувствовал, как его резко завертело в темноте и выбросило, словно пробку из воды. Он ощутил взлёт, сопровождаемый приятным тёплым воздухом, и, достигнув пика высоты, открыл глаза. Лучше бы он этого не делал. Под ногами виднелись вершины деревьев, и мальчик летел прямо на них. Секунду спустя, когда он только начал осознавать произошедшее, его тело рухнуло в зелёные заросли. Толстые и мягкие ветви и лианы нежно опустили его на землю, и он наконец смог осмотреться. Воздух здесь пах не так, как на Земле — сладковато-пряный, с нотками той самой ванили из грына. Где-то вдалеке ухали неведомые звери, а листья над головой шелестели, словно переговаривались.

«Ура! Я вернулся! — пипидипитиди, — мысленно кричал и прыгал Ило. — «Значит, пират не ошибся, и ты настоящий во́рон!»

Стёпа лежал на мягкой земле, глядя на переплетения веток и плотную зелёную крону. Его всё ещё мутило. А Ило двигался очень быстро и тараторил своё «пипипи» словно из пулемёта. И всё вокруг было слегка ускоренным: какие-то насекомые пулей пролетали мимо лица, а птицы, словно ласточки, носились по вращающемуся фиолетовому небу.

Снова появился в зоне обзора Ило и протянул Стёпе зелёную горошину размером с половину зверька.

Мальчик сел, всё ещё пребывая в странном вязком заторможенном состоянии, но взял грын и начал его есть. Постепенно всё вокруг становилось более медленным, и уже к огуречной середине Ило двигался не быстрее, чем в гараже дяди Бори.

Головокружение отступило. А вместе с ним и запас сил, отчего Стёпа снова лёг на землю, прикрыв глаза и наслаждаясь вкусом грецкого ореха и ванили. Под веками всё ещё плыли разноцветные пятна, но где-то в груди разгоралось тёплое чувство: он это сделал. Он правда попал в Пиклдор. Теперь это не просто сны.

«Ты как?» — успокоившийся Ило заботливо подложил мальчику под голову моток мха.

— Вроде нормально… — тихо сказал Стёпа. — Только сил нет совсем.

«Конечно нет, — мысленно ответил пискля. — Ты нас через пустоту выдернул! Ты лежи, отдыхай. Только третье солнце, времени ещё полно. «Третье солнце? — подумал мальчик. — Сколько же их здесь?» Но спрашивать не стал — сил не было.

«Постарайся говорить не вслух». — Ило бегал как маленькая белка, собирая ветки и прикрывая ими великана с Малика.

— А как? — едва шевельнул губами Стёпа.

«Ты думай, что хочешь сказать, а я это услышу, как ты меня слышишь сейчас». — При этом зверёк сидел на груди мальчика и слегка наклонял голову то влево, то вправо.

«Вот так?» — подумал Стёпа.

«Да!» — получил он мысленный ответ.

— Это потому, что тебе человеческий язык тяжело слышать? — Стёпа всё равно продолжал шевелить губами.

«Ну да, и это тоже. Твоя речь очень медленная, а мысли у нас одинаково быстрые». — Ило насторожился. Его уши, словно радары, повернулись к ближайшим зарослям. — «Что-то приближается».

— А? — Стёпа сонно повернул голову в сторону кустарника с треугольными листьями. Он ничего не слышал.

«Тссс! — Ило приложил свой маленький палец ко рту Стёпы. — Только мысленно, помнишь?»

«А почему?» — мысленно спросил Стёпа.

«Потому что рядом могут быть ищейки!»

«А… а кто такие ищейки?» — мысленно прошептал Стёпа, он всё ещё не слышал никакого приближения, хотя вокруг было достаточно тихо.

«Это обращённые волаки. Как боонцы. Которые пискли», — прошептал Ило и вплотную подошёл к густому кустарнику. — «Они рядом».

«А они слышат наши мысли?» — ещё секретнее шептал мыслями Стёпа.

«Не-е, поэтому мы и общаемся не вслух», — шепотом ответил Ило в голове Стёпы.

«А зачем мы тогда мысленно шепчем?» — Стёпа приблизился к уху пискли, будто так мысли становятся ещё тише.

«Я не знаю… — Ило пожал плечом. — Наверное, потому что так веселее, — добавил он после паузы. — Или потому, что ты человек, а человеки любят секреты. Но они вот-вот появятся».

— Кто? — Стёпа с трудом сел. — Ищейки?

«Не, — Ило улыбался от уха до уха. — Это свои».

В тот же миг в зарослях показался тоннель размером с баскетбольный мяч, и оттуда один за другим вышли пять писклей — точь-в-точь таких же, как Ило. Они смотрели на Стёпу с таким же удивлением, как и он на них. Но один всё же отличался от остальных: его шёрстка была серая, а на спине и плечах белая, словно плащ. Это точно была старейшина мать — та самая, чья деревянная копия осталась на столе у дяди Бори в гараже.

Они нежно обняли Ило по очереди, посмотрели на Стёпу, затем старейшина начала размахивать своими маленькими ручками, а Ило также жестами что-то объяснял. Они явно общались, не издавая ни звука, но мальчик не слышал их безмолвной беседы.

«Здравствуйте!», — мысленно поздоровался Стёпа с писклями, но на него никто не обратил внимания. — «Извините!» — выпучивая глаза, он старался сделать свои мысли громче. И снова никто не отреагировал.