
Полная версия:
Стёпа Воронин и Пиклдор
— Давай, попробуй! Ты его не получишь! Нас так просто не возьмёшь! — закричал он.
Один из волаков, услышав крик, обернулся и рванул в сторону гигантской ищейки. Увидев бегущего за спиной чудовища волака, Ило впрыгнул в гнилое бревно и, прижавшись к Стёпе, изо всех сил вцепился в древесину.
— Держись!!! — он вжался как раз перед ударом.
Волак проскочил под ногами ищейки и врезался в спасительное бревно с двумя пассажирами, отчего оно, подпрыгнув, рухнуло на склон, и они поехали вниз, словно на лодке, подгоняемые разъярённым воем.
Первые три секунды скольжения по травянистому склону казались отличной идеей, но потом начались кусты. Они хлестали по беглецам, словно плети, однако кора лишь набирала скорость, скользя по влажной траве. А когда начались деревья, первый удар направил их в сторону, второй развернул, а третий — пришёлся стволом по середине импровизированной лодки, отчего она разлетелась в щепки. Стёпа почувствовал полёт, увидел приближающееся дерево — и свет погас.
Глава 20
Ни боли, ни страха. Стёпа снова стоял в пещере. За спиной шумела водяная стена, а странное свечение освещало путь. Без колебаний он пошёл туда, где в прошлый раз встретил дракона. Узкий проход, развилка — но камни вокруг больше не были покрыты льдом, и стало немного теплее. В большом гроте, теперь уже без льда, оказалось, довольно много места. У дальней стены в лужах растаявшего льда, огромной горой лежал зелёный дракон.
— Рад видеть тебя, во́рон Стёпа, — услышал мальчик в голове его спокойный голос.
— Здравствуйте. — он нерешительно подошёл ближе. — Я не знаю, правда это или мой сон. Я рассказал его старейшине, и она сказала, что это правда. — Он подошёл прямо к голове дракона, который даже не открыл глаз. — Скажите, вы настоящий?
— Микка... — пробасил дракон. — Я её помню. Она была весёлой и непоседливой писклей. — Ноа по-прежнему лежал неподвижно.
— Значит, это правда? — не унимался Стёпа.
— Как решить, что правда, а что вымысел... — веко дракона приоткрылось. — Что у тебя опять стряслось? Почему ты здесь?
— Я... нас с Ило ищейки погнали, мы с обрыва сиганули, потом дерево, дерево — и вот я здесь. — Мальчик и сам был в замешательстве. — У нас силы кончились... да мы и особо ничего не могли сделать.
— Это плохо или хорошо? — зрачок драконьего глаза сузился и замер напротив Стёпы.
— Плохо, наверное. — Тот тоже вдруг задумался. — Может, мы... Надеюсь, Ило в порядке, раз я его здесь не вижу.
— Если даже и так, то и в этом есть что-то хорошее... — Голова дракона неспешно поднялась, и с неё полились струи воды, словно подняли огромный камень.
— Что же в этом хорошего? — Стёпа заговорил громче, чтобы Ноа, чья голова теперь была на высоте четвёртого этажа, мог всё услышать.
— Значит, есть время выучить урок... — Зелёная гора задвигалась, гремя кандалами и припадая на бок, из которого торчало древко.
— Урок? — Мальчик сделал несколько шагов назад, чтобы удобнее смотреть на морду дракона под сводом пещеры.
— Я обучу тебя хватке дракона. Она придаст физической силы, правда, на время. — Ноа опустил голову. — Открой мне свой разум...
Стёпа ничего не успел ни сделать, ни подумать, как оказался в другом месте. Это была зелёная поляна, уходящая во все стороны за горизонт. Перед ним стоял старец в зелёном плаще. Его борода была седой и доставала до пояса.
— Ухты! — Стёпа был крайне удивлён. — Это как? Где мы? Вы Ноа?! — Мальчик никак не мог поверить, что его с такой лёгкостью — бац! — и куда-то переместили.
— Это простор твоего разума, — голос старца принадлежал Ноа. — Смотри внимательно.
Он сделал несколько движений руками, завершив ромбом из пальцев. — Повторяй.
Стёпа сделал так же.
— Теперь почувствуй силу вот здесь. — Ноа указал на солнечное сплетение.
Мальчик сосредоточился, но ничего не почувствовал. Он отрицательно покачал головой.
— Повторяй, пока не ощутишь. — И старец снова повторил движения.
Стёпа повторил. Снова и снова они без устали делали эти движения. Десятки, сотни раз — и наконец он ощутил жар. Словно раскалённый камень вложили в грудь. Схватившись за пылающее место, мальчик упал на землю и скорчился от боли.
— Прими силу... — старец спокойно наблюдал за корчащимся учеником. — Не сопротивляйся ей.
Боль жгла и росла с каждым ударом сердца, растекаясь по телу, обволакивая Стёпу. И тогда он и сам понял: не нужно ей противиться. Мальчик расслабился — и боль стала приятным теплом. Мышцы налились, будто он весь день таскал гири. Стёпа поднялся, ощущая избыток энергии. Хотелось прыгать и бегать.
— Помни, эта способность даёт силу лишь временно. — старец стал растворяться. — Чем ты будешь сильнее, тем и сила будет больше и дольше...
И всё вокруг покрылось туманом, а потом стало холодно и мокро.
Стёпа ловко поднялся, чувствуя себя неожиданно отдохнувшим, хотя плечо болело, а левая нога была оцарапана и в крови.
Оглядевшись, он увидел множество огней разного цвета, мелькающих в кустах, которые подсвечивали туман и тёмный лес. Будто кто-то нарядил дорогу гирляндами. Остальной лес выглядел непроходимым. Мысленно сосредоточившись, Стёпа не обнаружил рядом Ило. Обойдя место падения в этой непроглядной темноте, мальчик нашёл сломанную кору, но следов друга нигде не было.
Вдруг где-то рядом, в глубине деревьев, послышалось «О-о-о». Это явно был Ило. Продравшись через густые заросли с лёгкостью медведя, Стёпа отметил, что и правда чувствует себя сильнее. Между деревьями показались разноцветные лампочки — или что-то подобное, — словно указывая путь туда, откуда послышалось: «Стёпа!»
Не мешкая, он решительным шагом пошёл на голос. Огоньки стелились по тропинке, которая была словно специально сплетена для удобства ходьбы.
— Ило! — крикнул Стёпа, и от его голоса лес вздрогнул, отозвавшись множеством шорохов и топающих ног. Туман местами закрутился, будто кто-то пробежал сквозь него.
— Я здесь... — раздалось неподалёку.
Сделав ещё несколько шагов, мальчик почувствовал, что плетёная тропинка под ногами вдруг провалилась — словно сеть над ямой. Погружаясь всё глубже, он напрягся, но сил уже не было. Стёпа попробовал сделать знак руками, как учил дракон, но, погрузившись по грудь, почувствовал, что руки схвачены. Вокруг стали подсвечиваться листья гигантского алоэ. Пять лепестков поднимались, помогая плетёной тропинке легче погружаться внутрь бутона. Мальчик оказался связан. Бутон окончательно закрылся над его головой, но Стёпа в последний момент вспомнил про растения и Ноа. Лианы обхватили один из лепестков — этого не хватало, чтобы открыть плотоядный цветок, но не давало ему закрыться до конца. Ноги Стёпы ощутили влагу. Странное чувство: боль пореза ушла, осталось покалывание в ногах и лёгкое жжение. Жидкость наполняла цветок, поднимаясь всё выше. Холод вокруг щиколоток говорил о том, что мальчик уже кедами в этой жиже. Жидкость пахла кислым и сладким одновременно — как перезревший фрукт, который вот-вот начнёт гнить.
Наконец связь с Ноа начала таять, и лиана уже не могла удержать массивный лепесток. Ощущая, что связан по рукам и ногам, Стёпа изо всех сил пытался сдержать слёзы, но страх и отчаяние выдавливали их наружу. После нескольких попыток пошевелиться он психанул, бешено забившись от злости, а потом затих и обмяк без сил, чувствуя, что его ноги уже чуть выше колен в едкой жидкости.
— Хочешь, я помогу тебе? — услышал Стёпа в голове уже знакомый женский голос,.
— Нет! — крикнул он в ответ. Этот голос вызывал в душе мальчика страх и недоверие.
— Почему? Ты же сейчас умрёшь, и твоя мама останется совсем одна...
Всё сильнее ощущая давление со всех сторон, Стёпа был уже готов поддаться на уговоры...
Лепесток почти закрылся, но вдруг раздался писк. Звук исходил из каких-то круглых отверстий на внутренней стороне бутона — словно растение кричало прямо в лицо Стёпе. Затем несколько лиан начали оплетать раскрывшуюся часть, а жидкость ушла вниз. Жжение усилилось, и когда пара лепестков приоткрылась, Стёпа увидел висящего вниз головой Ило. Его уши были подвязаны к шее, а сам он висел, привязанный за ноги, прямо над бутоном.
— Он здесь! — крикнул пискля.
Стёпа вдруг начал истерично смеяться, и от радости по его лицу потекли слёзы.
— Сейчас! — Ило потянулся, слегка подтянул сетку, и Стёпа смог вытащить руки из плена.
— Хватай!
Их руки сцепились, и тут же их подняли вверх, с жутким чавканьем вынимая Стёпу из бутона.
Когда мальчик оказался на траве, он увидел свои ноги, плотно покрытые слизью и кровью. Жжение было невыносимым. Ило подскочил и из травяного мешка вылил воду на шипящую кожу. Ещё несколько писклей сделали то же самое, окончательно смыв слизь.
Стёпа разглядел мясистый бутон, проткнутый сбоку, откуда текла та самая жижа, а внутрь цветка кто-то забросил факел. Растение-монстр снова закричало писком разных тонов и начало погружаться в землю, отчего вся поляна задвигалась, и множество отростков со светящимися плодами поползли следом в яму. Это длилось несколько минут, пока многометровые жёсткие лианы уползали вниз со всех сторон.
— Ты как? — Ило обеспокоенно оглядел друга. — Меня нашли наши и отнесли в лагерь...
— Я... я... — Стёпа ещё всхлипывал, пытаясь успокоиться. — Я тебя услышал и пошёл...
— Это он, — Ило указал на кучу травы. — Чред. Может имитировать звуки и голоса. Они появились сразу, как Боон начал творить зло.
Двое других писклей принесли какую-то мазь и протянули Стёпе. Она была прохладной, и когда мальчик намазал обожжённые ноги, зуд и жжение ушли. Пискли с интересом разглядывали его, сидя напротив.
— Спасибо тебе, Ило! — Стёпа лёг на спину, глядя в чужое тёмное небо. Его сердце по-прежнему билось учащённо. — И вам тоже большое спасибо, — сказал он писклям, отчего те растянули улыбки до ушей.
— Фигня, — Ило присел рядом. — Я очнулся — тебя нет, ну я и собрал наших. Еле успел. Я рад, что успел.
— Я тоже. — Стёпа зевнул пару раз, всхлипнув. — Есть хочется.
Ило засунул руку в куст и вытащил грын.
— На, пожуй. И сил добавит, и голод перебьёт, хоть и ненадолго.
— Надо идти, — сказал незнакомый пискля с очень серьёзным взглядом. — Здесь небезопасно.
Опять открылся тоннель, но когда друзья зашли в него, вокруг них сформировался шар, и, судя по звукам и ощущениям, их несло куда-то с огромной скоростью.
— Ого! — восхитился Стёпа. — А почему мы раньше так не делали?
— Это требует много сил, такое подвластно только шаману. — Ило лёг, закинув ногу на ногу. — Расслабься, сейчас мы в безопасности.
Стёпа с огромным удовольствием откусил кусочек и, закрыв глаза, с наслаждением начал не спеша жевать.
Иногда шар поворачивал, и их клонило то в одну сторону, то в другую, то заставляло зависать в воздухе, то прижимало резким подъёмом.
Мальчик смаковал сердцевину грына и поглядывал на спящего Ило — тот умудрился уснуть, несмотря на такую беспокойную поездку. Стёпа вдруг подумал о том, что ещё пару дней назад считал истории про писклей сказкой, а сейчас летит в плетёном шаре по джунглям Пиклдора. Теперь он знаком с драконом и даже умеет немного колдовать...
Он вспомнил о хватке дракона и решил повторить урок. Но как ни водил руками, ничего не случилось. Может, ему мешала тряска, а может, что-то ещё. Тогда мальчик тоже немного поёрзал, улёгся и задремал под шуршание леса.
Почудился запах маминых блинов. Стёпа открыл глаза и оказался дома, на своей кровати. «Так это был просто сон!» — подумал он, вскочил и побежал на запах. Мама стояла у плиты и пекла блины, когда он вбежал на кухню. Мальчик хотел обнять её, но пространство вдруг удлинилось, отодвигая маму всё дальше. Воздух стал вязким, отчего Стёпа мог двигаться только очень медленно. Он попытался позвать её, но голос застрял в горле. Мама всё отдалялась, медленно уплывая с удлиняющейся кухней. Сопротивление было столь сильным, что мальчик с трудом делал шаг. Она была уже в добрых десяти метрах. Стёпа сделал хватку дракона — и грудь загорелась огнём, разливаясь по мышцам и наполняя их силой. Он сделал усилие, разорвал замедление и побежал к маме.
Но в двух метрах она обернулась, и вместо её лица и рук из одежды выступила тень из мрака.
— Молодец, ты неплохо освоил хватку дракона, — сказала она. Её голос звучал ласково, почти по-матерински, и от этого становилось ещё страшнее. — Но я могу научить тебя, как сделать её сильнее... — Последние гласные тянулись, словно длинные кривые пальцы, хватающие сознание.
Стёпа упал на пол и попятился, пытаясь не скользить вниз. Но руки и ноги скользили по маслянистой поверхности, которая наклонилась так, чтобы он скатывался прямо к тени.
— Нет! Нееет! Неееет! — кричал Стёпа, пятился изо всех сил, но безуспешно.
— Успокойся! — раздалось в голове.
Мальчик осознал, что он всё ещё в шаре. Сердце колотилось, а на него смотрели несколько ошарашенных писклей, в том числе и шаман. Именно он скомандовал Стёпе успокоиться, отчего тело того обмякло, и вдруг стало спокойно. Ему помогли вылезти из плетёного убежища. Без всякой воли и мыслей он повиновался, находясь в состоянии транса. Стёпа чувствовал себя как в густом киселе — всё замедленно, приглушённо, и даже собственные мысли казались чужими.
— Ему нужен сон древних, — шаман указал на каменную нору в скале.
— Зачем это? — Ило вёл друга, который будто под наркозом шёл с непонимающим взглядом.
— Его что-то беспокоит. — Стёпу уложили на деревянный настил, и тот покорно лёг. — Сон древних исключает внешнее вмешательство, только собственный разум.
Когда мальчик смотрел по сторонам, всё выглядело округлым, словно он смотрел через каплю воды. Ничего не хотелось, мысли не фокусировались — он просто равнодушно разглядывал окружающих.
Его принесли к скале, надёжно спрятанной в зарослях. Ило всё время шёл рядом, хрумкал красный стебель, но на самом деле почти не чувствовал вкуса — всё его внимание было приковано к другу и тому, что с ним сейчас должно произойти.
Несколько писклей подняли равнодушно лежащего Стёпу и засунули в отверстие в камне. Затем шаман лианами поднял кусок скалы и впихнул его следом за мальчиком, плотно закрыв вход. Пара взмахов — и на камне появились синеватые символы.
— А когда вы его оттуда вытащите? — Ило волновался за друга.
— С первым солнцем. — Шаман был серьёзен и угрюм. — Надеюсь, он придёт в себя. Он нам здоровым нужен...
Ило демонстративно взгромоздился на куб из лиан, исподлобья глядя на шамана, и громко, с вызовом захрустел стеблем, всем своим видом показывая, что не собирается никуда уходить.
Глава 21
Сначала Стёпа просто смотрел в темноту перед собой. Потом начали мелькать искры, как когда трёшь закрытые глаза. Спустя какое-то время искры стали появляться чаще. В какой-то момент мальчик понял, что смотрит на звёзды, а искры — это метеориты.
Ощущая лёгкую невесомость, он парил в космосе, глядя на далёкие светила. Здесь не было ни ветра, ни звука — только бесконечная тишина, от которой поначалу звенело в ушах. Совсем не ощущая течения времени, Стёпа плыл по темноте космического пространства в направлении яркого белого шарика. Ни беспокойства, ни спешки. Покой и одиночество.
Когда он решил, что это тоже сон, и стал просто наслаждаться полётом, мальчик заметил тёмный силуэт. Тень не напала, не напугала — она просто парила неподалёку, наблюдая за ним.
— Кто ты? — Стёпа не ощущал опасности и страха.
— Асмадея... — тень приблизилась.
— Это про тебя говорила старейшина? — мальчик пытался перестать вращаться. Он всё ещё чувствовал лёгкое головокружение после бесконечного полёта — звёзды никак не хотели замирать на месте.
— Да. — Её голос не был зловещим, как в прошлом сне. — И нет. Прости, если я тебя напугала. Видения во сне не всегда можно контролировать.
— А почему пискли тебя боятся? — Стёпины глаза встретились с ярко-голубыми глазами Асмадеи.
— Я совершила ужасное... — Мальчик чувствовал, что тень действительно сожалеет. — Ты мне сильно напоминаешь моего братика...
— У тебя есть брат? — Она казалась Стёпе очень красивой, несмотря на то, что была тенью. — А где он?
— Он ни "где", а "когда" ... — Асмадея сделала кувырок.
— Когда? — Стёпа повторил кувырок.
— Да. И я не могу с ним встретиться из-за того, что лишилась своего тела и сил...
— А что ты натворила?
— Догонишь — расскажу... — Она засмеялась и рванула в даль космоса. Стёпа полетел за ней. Они оба смеялись чистым детским смехом, пролетая между метеоритов и планет, огибая солнца, кружась и держа друг друга за руки. Наконец они уселись на горе какой-то огромной планеты.
— Ты хороший, Стёпа... — Асмадея тяжело вздохнула. — Тебе не нужно меня бояться, и я действительно могу сделать тебя сильнее.
— Ты обещала рассказать... — не сдавался мальчик.
— Хорошо, я покажу.
Тень провела рукой — и из света и звёздной пыли стали появляться силуэты, вокруг которых выросли горы. И вот они уже на поляне, окружённой стеной из высоких камней. В центре этого места находились разные существа, с телами, покрытыми метками силы. По периметру, создавая плотное кольцо, тоже стояли во́роны, но у тех, кто был на внешнем круге, либо совсем не было отметин, либо виднелась одна, две, не больше.
Магические шары размером с футбольный мяч висели в воздухе и освещали поляну. Все внимание было направлено на девочку в грязной одежде и со слезами на глазах...
— Это гнездо, — в голосе Асмадеи слышалась грусть. — Место, где воронят отрывают от прошлой жизни. Во́роны забирают туда новых учеников. Я здесь только рассталась с братом.
— А что случилось? — Стёпа в изумлении разглядывал разношёрстный набор магов.
— Так сложились обстоятельства. — Мальчик ощущал, что Асмадее трудно об этом говорить. Он хотел спросить ещё, но язык не поворачивался. Слишком много боли было в её голосе.
Кадры перетекали один в другой, словно капли дождя по стеклу. Вот девочка с деревянным шестом, она тренировалась, упала, и на траве проступила кровь. Вокруг стояли те, у кого было не так много меток. Издевательства сыпались градом: то плащ подпалят магической искрой, то ослепят вспышкой, и следом раздавался хохот.
Прошло время, Асмадея заметно повзрослела, в руках у неё по-прежнему был тот же посох, а её бывшие обидчики уже лежали без сил у её ног. Руки и лицо девушки наполовину укрывал причудливый вороний узор. И она снова осталась одна.
Падает снег. Белая тишина. Она танцевала с тем самым шестом, который для неё давно перестал быть просто оружием. Теперь это был посох — проводник её силы. Одним движением она рассекала снежинки пополам: не рубила, а проводила невидимую грань, по которой лёд послушно распадался. Поворот — и сотни крошечных ледяных частичек разлетались в стороны, повинуясь её ритму. В этом танце не было лишней силы, только безупречная точность, превращавшая метель в сверкающий вихрь.
Картина сменяется: подувает ветер, идёт дождь. Теперь Асмадея уворачивалась не от снега, а от косых струй, будто используя порывы как невидимые опоры. Её танец, прежде изящный, стал смертоносным: каждая капля, коснувшаяся древка, вспыхивала стеклянной искрой, словно лёд и пламя сливались в одном мгновении.
В следующий миг девушка застыла посреди той же поляны. Вокруг кружила стая. Асмадея была сплошь покрыта вороньей меткой, в руке сжимала посох, а чёрный саван оставался недвижим даже под резкими порывами ветра. Напротив стоял матёрый ворон, крепко сжимая в руке меч. Едва он сделал выпад, как Асмадея оказалась у него за спиной. Одно стремительное движение, и противник рухнул без чувств.
— Это экзамен, — хохотнула тень. — Слабаки.
Затем начался поединок с десятком воинов. Ни один не смог нанести ей вреда. Она двигалась, словно ветер: уворачивалась, плавно перетекала из стойки в стойку. На огненный шар отвечала ледяной стеной, на режущий дождь, ударом сотен молний. Ни одна техника противников не становилась для неё неожиданностью: будто она заранее знала каждый их шаг.
— Если там экзамен на смерть, хорошо, что меня не забрали в гнездо, — поморщился Стёпа.
— Ну, убивать в общем не обязательно, но иначе они вставали и опять нападали со спины. Там в гнезде не всё так радужно, как многие думают...
Асмадея лёгким движением сменила картинку.
— А это Приор. — Она добавила ещё огней, и видение расцвело.
В воздухе парили драконы, сжигая дыханием сотни ужасных тварей на земле и в небе. Множество магов из разных миров плечом к плечу уничтожали орду тьмы. Огонь, вода, ветер, земля — казалось, стихии сплелись в один клубок, перемалывая врага. Но численность монстров была слишком велика, и во́роны начали отступать.
На поле боя, средь сечи всполохов магии, стояла Асмадея. Она не делала ни одного лишнего движения, не взмахивала посохом, но твари, что подбегали в её радиус, падали без сил. Словно живая гора, на неё шёл ящер, топча своих же мелких соратников. Его глаза были лишь чёрными провалами, из которых сочился густой, липкий туман.
В один миг Асмадея взмыла на сотню метров и с размаху вонзила посох в горло чудовища. Удар породил ураган — сплав огня, ветра и воды, охвативший ящера по пояс. Скала под ними превращалась в песок, но ящер не замечал этой мясорубки на своём теле. Чёрный туман хлынул в ураган, затянул его чёрной смолой, а затем отделился от ящера и потянулся к Асмадее, готовясь засосать её. В последний миг чьи-то цепкие когти выхватили её из лап тьмы — зелёный дракон, полоснув ящера кислотой, рывком взмыл в небо.
— Это Ноа! — выдохнул Стёпа.
— Да. Он был моим наставником. — Асмадея перебросила их далеко от поля боя.
Кадр сменился: Ноа склонился над ней, раненой, лежащей на земле, а вокруг сотни во́ронов сцепились руками в живое кольцо силы. В центре светился и переливался сам воздух, гудел от напряжения. Там же, в центре, была Асмадея: она запрокинула голову и втягивала в себя эту светящуюся эмульсию. Над воронкой рвались молнии, одна за другой били в круг. То и дело кто-то падал замертво, сражённый разрядом, а выжившие смыкали ряды, отпуская тела павших.
Ещё одна смена кадра: ящер, по пояс в чёрном тумане, прижал красного дракона к земле. Асмадея парила наверху, вокруг неё концентрировалась сфера — она собирала силу на кончике шеста и била. Из пробитой груди монстра хлынула тьма. Воины радостно вскрикнули, но рана на глазах начала затягиваться, хотя ящер всё же отпустил дракона.
Чудовище взревело — и все, кто был рядом, и свои, и чужие, рухнули замертво. Устоял лишь дракон, поднявшийся на лапы. Асмадея выдержала атаку, прикрывшись силой. Она видела, как плоть ящера срастается, и в то же мгновение нырнула прямо в сочащуюся тьмой рану.
Ящер замер. Время остановилось. Тьма хлынула обратно внутрь, высасывая гиганта, и он начал заваливаться. Из раны выпрыгнула Асмадея — её глаза стали бездонно-чёрными, тело заволокло плащом из тьмы. Взметнувшись в воздух, она с разворота вонзила шест в спину улетающему зелёному дракону.
Раненый Ноа перевернулся в воздухе, затем открыл воронку и провалился в неё.
Шесть оставшихся драконов объединили силы в один ослепительный удар. Ярко-белый луч прошил плечо Асмадеи, она закричала так, что зазвенело в ушах, и провалилась в чёрную жижу, которая сама собой разверзлась под её ногами.
Видение растаяло.
Глава 22
Стёпа и Асмадея молча сидели в космическом пространстве на вершине горы и глядели на яркое белое солнце.
Спустя некоторое время размышлений Стёпа, не поворачиваясь, спросил:
— Зачем ты ранила Ноа?
— Когда я поглотила тьму, оказалось, это она вошла в меня. Я оказалась взаперти в собственном теле. Тьма получила и моё тело, и силу стаи. Она была опасна, и драконы попытались уничтожить её. Я тысячи лет пыталась залечить рану, изнемогая от желания отомстить. И тогда, перепробовав всё, тьма во мне решила сменить тело. Через пустоту мы попали на Малик. Там не было жизни. Очень сложно найти нужный временной поток. Тогда я вынырнула в Пиклдоре. А там культ зелёного. Я нашла его спящим, знала, что убить не смогу, сковала и запечатала. Но ты, видно, снял печать... — она показала на метку на Стёпиной ладони.
— Да. Я снял. Ноа был весь во льду, — оправдывался Стёпа.
— Я рада. Как он? — Асмадея, играя со звёздной пылью, создала образ дракона: распростёртые крылья и зелёное пламя из пасти.
— Плохо. Твой посох торчит из его спины, — не скрывая обиды за Ноа, сказал Стёпа.
— Ты должен понять, что я не та, кто пронзил дракона и заточил его. — Слова Асмадеи звучали искренне. — Когда прибыл тот во́рон с Малика, он был очень силён. Драконы напитали его. Наши силы столкнулись, и... — Асмадея с сожалением подняла камень и кинула его в бескрайний океан. Прыгая по поверхности воды, камень не остановился и через сотню метров. — Такого я не ожидала, да и он, наверное, тоже. Меня выбросило сюда, но тьма вовремя покинула моё тело — за мгновение до его испепеления. А теперь мы знаем, что она поработила Боона.

