Первая Капля

Поднимаюсь с дивана в нашей гостиной, на котором сижу уже второй час. Женя, одетая во что-то вроде домашней пижамы, читает рядом. Никита ковыряется в своих покупках, бережно раскладывая их по своему «полевому наборчику артефактора», как сам его назвал. А я просто сижу и пялюсь в стену, пока Сима не выводит меня из этого ступора. Видимо, подустал я сегодня. Но работа — есть работа.

— Пойду я. — Потягиваюсь всем телом и так же неспешно тяну: — Что-то спать охота. Хотел днём подремать, но с соседями знакомился.

Женя кидает на меня взгляд и бормочет:

— Ещё раз так «знакомиться» будешь, — фыркает она. — И я тебя прирежу. Усек?

— А что было-то? — встревает Никита, не отвлекаясь от своего дела.

— Ничего, — в унисон с Женей проговариваем мы.

— Ну ладно… — бурчит он и, отмахиваясь, возвращается к своим амулетикам. — Спокойной, Ром.

— Да, спокойной ночи, Годунов, — кивает Женя, перелистывая очередную страницу.

Я ухожу в свою комнату, закрывая дверь. Щелчок замка нарушает тишину.

Ложусь на кровать не раздеваясь. Потолок тонет в темноте, но мне плевать. Что-то я совсем устал сегодня…

— «Готов?» — Сима появляется рядом, садится на край кровати, поджимая ноги под себя.

— «Да, давай закончим уже. — Пустая бравада, но от этого становится легче. — Спать хочу».

— «Торопыга… — смеётся Сима. — Расслабься. Полностью. Я начну с источника и пройдусь по всем каналам. Вот карта».

Она показательно взмахивает рукой, и передо мной появляется проекция моих каналов. Они почти доросли до своих финальных границ. Что ж, могу наблюдать в реальном времени. Сима берёт ману и тянет её по каналам.

— «Сначала тест», — безапелляционно говорит она.

Мана свободно бежит по каналам левой руки. Сима хмыкает каждый раз, когда волна натыкается на препятствия. Лёгкий толчок — и поток становится резвее. Каждый затор рассасывается. И я вижу, как на проекции появляются новые каналы. Боли нет.

— «Левая готова. Иду дальше», — сообщает подруга.

Холодок перетекает в плечо. Затем в шею. Я чувствую, как мана пробивает путь сквозь плоть. Странно. Будто внутри меня прокладывают дорогу. Медленно. Осторожно.

— «Шея есть. Иду в голову».

Я невольно напрягаюсь.

— «Расслабься, говорю», — с нажимом говорит Сима.

Холод поднимается к вискам. Растекается по затылку. Я чувствую, как что-то щёлкает где-то внутри. Как каналы очень аккуратно прорастают в мозгу. Мерзковатое ощущение. Когда дошли до глаз, зрение засбоило: сначала яркая вспышка, затем кромешная темнота, и когда я уже собирался начать паниковать, оно вернулось, но вернулось каким-то другим, чётче, чем было.

— «Не отвлекайся, потом с обновлениями разберёмся», — предостерегла она меня. — «Голова готова. Каналы в коре закреплены. Теперь вниз».

Сима ведёт ману вниз по позвоночнику. Я чувствую, как холодок скользит между лопаток, растекается по рёбрам, огибает каждую кость. Внутри что-то мягко щёлкает, расправляется, будто после долгого сна. Она только изредка хмыкает, и тогда я ощущаю лёгкий толчок — очередной затор рассасывается. Грудная клетка, живот, таз, правая рука. От Симы не укрывается ни одна часть тела.

Мана идёт дальше, в ноги, и я перестаю следить за проекцией. Просто закрываю глаза и позволяю этому происходить. Странное чувство, будто меня изнутри перестраивают во что-то другое.

— «Всё, — через час голос Симы звучит откуда-то сверху. — Готово. Я замкнула каналы в единую сеть и закрепила их на источник. Система стабильна, но нужны тесты. Можешь расслабиться… — она замолкает и затем переходит на свой обычный тон. — Поздравляю, Ромашка. Ты теперь полноценный маг».

Эта операция забрала последние силы. Вместо ответа я прикрыл глаза… Спать, я хочу спать…

Сима, заметив моё состояние, лишь прошептала:

— «Спи, Ромочка, — кто-то коснулся моих волос. — Ты заслужил: завтра будет новый день, завтра мы станем ещё сильнее».

***

Ко мне в комнату врывается Никита, тормошит меня со всей доступной ему силой, а сил у него немало. Не выдержав такого обращения, я прямо из положения лёжа провожу захват его ладони, вскакиваю и заламываю ему руку за спину, чуть надавливая:

— Брейк, брейк! — орёт Никита. — Ты не просыпался, а там такая веселуха началась. Не хотел, чтобы ты всё пропустил.

Широко зевнув, отпускаю Никиту, который сразу же начинает растирать руку. Потираю глаза и спрашиваю:

— Чего там такого весёлого, что ты решил меня разбудить?

— Новички, — он зловеще улыбается. — Дима с парнями уже начали свою игру. Пошли быстрее.

— Дай мне пять минут. Скоро выйду, — окончательно проснувшись, говорю я. — А Женя проснулась?

— Я к ней не пойду, — замотав головой, прошептал Никита. — Она меня до смерти залечит.

— Справедливо…

— Слушай, — он наконец закончил приводить руку в порядок. — А ты что, быстрее стал? Да и сильнее… Немного, конечно, но раньше ты бы меня не поймал так просто.

Никита с подозрением осматривает меня, но потом смягчается:

— Нет, прости, — отмахивается он. — Лезу не в своё дело.

— Да я не скрываюсь, — начинаю я разминку, чтобы проверить новые границы возможностей. — Я вчера каналы закончил формировать.

— Чего? — Никита открывает рот. — Ты со мной без каналов спарринговался? А как ты ману-то использовал?

— Одной рукой… — несколько смущаюсь я. — Пытался колдовать до их формирования…

— Псих… — он выходит с ошеломлённым лицом, закрывая дверь. — Просто псих…

Сима появляется из воздуха в тренировочном костюме. Начинает вести мою зарядку, стандартный комплекс упражнений для агента. Итог: я и правда стал чуточку сильнее. На очередном упражнении Сима внезапно выныривает из приседа и бьёт ногой вверх, демонстрируя отличную растяжку. Я успеваю увернуться, а клинки, вылетев из пояса, уже утыкаются в то место, где она стоит.

— Молодец. Реакция стала получше. — Блокнот появляется в её руках. Она делает пометку. — Да и клинки пободрее стали. Думаю, — она прикусывает карандаш, — процентов на пятнадцать ты усилился.

— Нехило так-то, — замечаю я.

— А то, — кивает Сима и пропадает, когда я моргаю. — «Умывайся и пойдём посмотреть на этот балаган».

Следую предложенной стратегии. Поправляю помявшуюся от сна одежду и выхожу в гостиную. Никита развалился на диване. Жени не видно, вот ведь барышня… Проходя мимо её двери, пару раз громко стучу. В ответ с той стороны доносится глухой стук. Она чем-то запустила. Но я стучусь ещё раз и решаю предупредить:

— У тебя десять минут. Если не успеешь, на завтрак пойдёшь одна.

Приглушённый стон отчаяния с той стороны и тихое шуршание одежды показали, что меня услышали. Я пошёл в ванную и быстро умылся. Вернувшись к Никите, плюхнулся в кресло.

Спустя пять минут дверь в комнату Жени со свистом распахнулась, ударившись о стену. Она её с ноги, что ли, открыла? Мы с Никитой притихли, наблюдая за этой картиной. Девушка вышла безупречная и без слов пошла в ванную, хлопнула дверью — послышался щелчок.

— Не повезёт её мужу… — протянул Никита и зачем-то посмотрел на меня.

— И не говори.

Женя вышла из ванной с видом человека, готового к бою, а не к завтраку. Мокрые волосы собраны в тугой хвост до ягодиц, на лице ни следа сна, только лёгкое раздражение. Она окинула нас подозрительным взглядом и молча направилась к двери.

— Чего расселись? — бросила она через плечо. — Вы хотели есть или как?

Никита хмыкнул и поднялся, я за ним. Мы тут же попали в поток.

Абитуриенты заполнили приемную комиссию ещё ночью, а сейчас, к завтраку, их стало ещё больше. Коридор напоминал муравейник: кто-то торопливо листал конспекты, вцепившись в них, как в спасательный круг; кто-то стоял кружком и громко, с показной небрежностью, рассказывал, как он «в одиночку прошёл аномалию» и «разложил трёх тварей одной левой». Рядом парень в форме доказывал девушке, что родовая магия — это «пережиток», а настоящий маг учится сам. Девушка кивала, но в глазах — абсолютное безразличие к его словам.

Мы лавировали между ними, и я ловил на себе взгляды. На Никиту смотрели с интересом, видимо, его многие знали, потому что он то и дело кивал проходящим аристократам. На Женю — с любопытством и лёгкой завистью, особенно девушки; парни при виде Жени забывали обо всём на свете, провожая её глазами.

На меня же… Ну, с недоумением: слишком спокойное лицо для новичка. Слишком яркая внешность и незнакомое лицо. Слишком именитая компания. Я этакая тёмная лошадка. Забавно.

— «Прямо ярмарка тщеславия, — заметила Сима, шагая рядом в образе секретарши с планшетом. — Каждый второй — будущий спаситель империи».

— «Пусть болтают, — отозвался я. — Слушай лучше, кто о чём говорит».

Сима кивнула и растворилась в толпе, сканируя всех подряд. Я немного поморщился: моя способность чувствовать кровь расширилась до четырёх метров — я ощущал кровь каждого, кто входил в это поле. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Столовая встретила нас уже знакомым запахом каши и кофе. Но сегодня здесь было не протолкнуться. Абитуриенты стояли в очереди, галдели, занимали столы, спорили из-за скамеек. А в глубине зала, у дальних столов, шла своя жизнь.

Я сразу заметил Диму. Он сидел на скамейке, развалившись, рядом — Кирилл и Ахмед. Перед ними стоял парень лет семнадцати, полностью бледный, руки дрожали. Дима лениво что-то говорил, а потом коротко кивнул в сторону выхода. Парень ушёл, сгорбившись. Кирилл сделал пометку в блокноте.

— Что это было? — тихо спросила Женя.

— Тест, — ответил я, не отрывая взгляда. — Смотри.

К столу старшекурсников подошла девушка. Которую подозвали «задиры». Высокая, с прямой спиной, явно из благородных. Дима что-то ей сказал, она резко ответила, явно с вызовом. Ахмед ухмыльнулся. Дима поднялся, подошёл к ней вплотную, наклонился и прошептал что-то на ухо. Девушка побледнела, но не отступила. Тогда Дима хлопнул её по плечу и махнул рукой — свободна. Она ушла, гордо подняв голову, но я заметил, как она украдкой обернулась на них, ее зрачки дрожали.

— Психологическая проверка, — тихо сказал я. — Смотрят, кто сломается под давлением. Нас тоже так проверяли.

— Ага, — кивнул Никита с улыбкой. — Допроверялись.

Сима кольнула в затылок, и я перевёл взгляд к дальним стенам. В тени у колонн стояли офицеры. Трое. Один с бумагой и карандашом, двое других с пустыми руками. Первый что-то отмечал, не отрывая глаз от очередной жертвы Димы, но никто из них не вмешивался. Даже когда парень у дальнего стола вскочил и заорал на весь зал, что его «не имеют права так унижать», офицеры лишь переглянулись, и один сделал пометку.

— «Ром, — Сима появилась у моего плеча, невидимая для остальных, и лукаво улыбнулась — на тебя обратили внимание. Кажется, твоя очередь».

— «Да нет, смотри».

Старшекурсник шагнул к нам. Мы втроём обернулись одновременно. Он усмехнулся, но шаг не сбавил. Протискиваясь к нам раздвигая поступивших своей богатырской фигурой, словно ледокол.

Я поймал его взгляд, качнул головой и едва заметно повёл подбородком в сторону Димы.

Старшекурсник недоуменно проследил траекторию. Дима как раз откинулся на скамейке, лениво вертя в пальцах вилку. Заметив, что на него смотрит парень, он поднял брови. Развёл ладонями — мол, тебе решать. Потом, не меняя лица, сжал кулак и беззвучно стукнул костяшками по столу. И снова пожал плечами, мол, мне-то что.

Старшекурсник замер. Перевёл взгляд с Димы на меня, на Никиту, опять на Диму. Улыбка медленно сползла. Он постоял секунду, словно прикидывая, стоит ли проверять, но всё-таки свернул к соседнему столу.

Женя нахмурилась, но мы с Никитой лишь переглянулись и дружно рассмеялись, наблюдая за этим немым диалогом.

— Что это сейчас было? — все же спросила Женя, ведомая любопытством.

— Ничего, — сказал Никита, больше не обращая на него внимания. — Его предупредили и дали выбор.

Женя с подозрением посмотрела на меня, но сдалась, понимая, что пояснений она не получит. Мы начали протискиваться к стойке, и, как назло, только подошли к раздаче и взяли подносы, в столовой раздался сухой механический голос:

— Комната двести семь. Немедленно явиться в кабинет декана Громовой.

В зале стало тихо. Кто-то у соседнего стола прыснул, но тут же осекся. Женя медленно перевела на меня испуганные глаза. Никита покачал головой и тяжко вздохнул. У меня проскочила мысль, что нас сдали. Голос повторил:

— Повторяю: комната двести семь. В полном составе. Немедленно явиться в кабинет декана Громовой.

Дима, сидя за столом, впервые за утро улыбнулся. И заметив мое внимание покачал головой, так, будто знал, чем это закончится, но помогать не собирался. Я поставил поднос на место и посмотрел на свои руки. Хотел же просто поесть…

Глава 19

— Комната двести семь, — следом за механическим объявлением из динамиков раздаётся голос Громовой. — Если через пять минут я не увижу вас у себя, можете сразу идти на выход.

Связь замолкает. В столовой повисает оглушительная тишина. Постепенно ученики приходят в себя и начинают перешёптываться.

— Ну ладно, — я наклоняю голову, разминая шею. — Побежали? До её кабинета минут десять, если торопиться. Придётся ускориться.

— Да не побегу я! — ворчит Женя. — Я барышня, а не вояка.

— Придётся смириться… — фаталистично заявляет Никита. — Как только выйдем из столовой, сразу используем магию. Опаздывать, думаю, не стоит.

— Годится, — коротко бросаю я, делая первый шаг. — Дорогу!

Ученики, обернувшиеся на мой крик, подозрительно притихли и переглянулись. В глаза сразу бросаются дворянские перстни на их руках. Один спрашивает у соседа:

— А это не те, кого вызвали, случаем? — Он наклонился к парню рядом. — Может, задержим их? Меньше конкуренции будет в академии.

Второй внимательно осмотрел нашу компанию и покачал головой:

— Видишь этого блондинчика? — он указал на Никиту. — Это наследник Воронцовых. Да нас его род со свету сживёт.

— Но тут же все равны, даже эти простолюдины, — сказал первый с явным недовольством. — Так чего мы его боимся?

— Ты тупой? — Второй даёт другу подзатыльник. — Тут мы, может, и равны. Но за стенами-то нет. Не нарывайся на тех, кого не сможешь победить.

Никита, услышав эту ремарку, лишь кивнул с непроницаемым лицом. Я нагло улыбнулся и сказал за друга:

— Верно. Так что расступитесь. Мы спешим.

Они и правда расступились. Такие послушные. С трудом мы протиснулись к выходу, игнорируя косые взгляды будущих однокурсников. Покинув столовую, мы наконец почувствовали ману: блокираторы перестали действовать.

— Осталось четыре минуты, — глянув на часы, пробормотал я. — Жень, ты сможешь ускориться или тебя понести?

Женя смутилась и покраснела от такой заботы, но, как обычно, не удержалась от колкости:

— Никиту вон неси. Я и сама справлюсь. Я тебе не барышня.

— Так ты только что совершенно другое говорила, — напомнил ей Никита. Он резво увернулся от её удара и рванул в сторону кабинета Громовой. — Догоняйте, черепахи.

— Да я тебя… — Женя рванула за ним, пытаясь приложить.

«Забавные у тебя друзья, — шепнула Сима. — И такие дружные…»

Улыбнувшись её словам, я ускорил кровоток. Хм, на этот раз моя кровь смогла вместить больше маны. Видимо, завершённые каналы помогли. Направил поток в голову — и мир замедлился. Шаг… второй… Пол коридора пролетел за секунду. Я вмиг добрался до ребят и слегка замедлился. Никита, увидев это, лишь сказал:

— О, я смотрю, ты побыстрее стал, — подмигнул мне он. — Думал, опять тебя ждать придётся.

Он ускорился ещё сильнее. Я тоже. Так у нас гонки?

— Эй, а я? — крикнула нам в спину Женя. Видимо, это её предел.

Я развернулся на месте. Женя, не ожидая такого, влетела в меня, но я аккуратно перехватил её за талию и забросил на плечо.

— Отпусти меня, Годунов… — ворчит девушка, но без своего обычного огонька.

— Нельзя опаздывать. Или исключат. Так что терпи, я аккуратно.

Коридоры пролетают мимо. Даже на поворотах мы не замедляемся, на скорости входя в крутые виражи. Ученики жмутся к стенам, оборачиваются, провожают нас взглядами. Кто-то вскидывает руки, кто-то орёт в спину. Один даже попытался меня атаковать, но вылетевший клинок заблокировал молнию. Женя одарила этого придурка презрительным взглядом.

Никита бежит первым, я за ним. На перекрёстке дорогу перекрывает офицер:

— Стоять! Куда несётесь?

Я не сбавляю шаг. Кровь гудит в ушах. Я отталкиваюсь от скамейки и перепрыгиваю через него, едва не задев ногой. На плече пискнула подруга.

Второй офицер выныривает из бокового коридора. Никита уходит влево, я перепрыгиваю через чью-то сумку, Женя вцепляется мне в шею. Ещё один крик за спиной: «Остановитесь!» — но мы уже на лестнице, потом в коротком переходе, и наконец мы у двери так полюбившегося мне кабинета. Я аккуратно ставлю Женю на пол.

— Съел? Я первый, — произносит Никита.

— Я с балластом был, — перевожу дыхание, успокаиваю кровь и толкаю дверь. — Оттого и проиграл.

— Эй! Я тебе не балласт, — возмущается девушка.

Вероника Львовна встречает нас, сидя в кресле. Как только последний из нас переступает порог её кабинета, секундомер щёлкает, и она делает глоток чая, глядя прямо на меня:

— Успели, — коротко говорит декан. — Для вас есть задача.

— Какая ещё задача? К чему такая спешка? — поправляя растрёпавшиеся волосы, спрашивает Женя.

— Сегодня отбытие в академию. В десять вечера все должны успеть погрузиться на поезд.

— А мы тут при чём? — уточняю я. — Мы же не персонал академии. Мы поступающие.

Громова только сухо ухмыляется на мою фразу. Делая очередной глоток и откусывая кусочек печенья, она медленно переводит взгляд между нашей компанией. Никита улыбается от произошедшей гонки, Женя приводит себя в порядок, игнорируя всех, а я смотрю на Громову. Не может всё быть так просто.

Она наконец произносит:

— Как погуляли вчера? — откидывается она в кресле.

Мы втроём невольно сглатываем. Ухмылка сползает с лица Никиты. Всё-таки нас спалили. Ну да, глупо было бы рассчитывать на что-то иное. Но раз не исключили — значит, зачем-то ей это надо. Ну, например, шантаж. Вот как сейчас.

— Понял. Что надо делать? — коротко говорю я. — Готов к труду и обороне.

— Да мы тоже, — в унисон добавляют мои друзья.

— Ха, ловкач какой, — замечает Громова. — Поэтому вас и выбрала.

— Так что делать-то надо? — тороплю декана, почёсывая затылок. — Сомневаюсь, что там работы на пять минут.

— Ну, время есть, — отмахивается она. — Подождём немного… Чаю хотите?

— «Ром, она время тянет, — подсказывает Сима. — Мы кого-то ещё ждём».

— «Я заметил. Ну, значит, подождём. Выбора-то особо нет».

С разрешения декана Женя разлила чай. Плавными, но чёткими движениями она заварила его по всем правилам. Вероника Львовна пристально следила за ней, но, когда убедилась, что та всё делает верно, кивнула и перевела взгляд на Никиту. Немного посмотрела, сделала очередной глоток и спросила:

— Никита Сергеевич, — вежливо произнесла она, — как вы смотрите на то, чтобы возглавить ваше отделение?

Никита поперхнулся от такого внезапного предложения. Я подался вперёд, ожидая продолжения, а Женя, в свою очередь, со звоном поставила чайник и ответила вместо него:

— А почему не Рома? — бросила она извиняющийся взгляд в сторону Никиты. — Он же всегда такой собранный. Да и защищает нас всех…

Громова подняла бровь, глянула на меня и медленно повела подбородком в сторону Жени. Потерев переносицу, я произнёс:

— Потому что я уже отказался, — посмотрел я ей в глаза. — Я не командир. Не хочу им быть, — перевёл взгляд на Никиту, — но всегда готов помочь, если что, друг.

Никита пристально смотрел на меня. Немного помедлив, он спросил:

— Почему я? Почему не Женя или кто-то из двоих, которых мы ещё не знаем?

— Уже приписаны. Скоро подойдут, — поправляет его декан. — А Евгения… — она подбирает слова. — Чересчур вспыльчивая особа…

— Да и ничего я не вспыльчивая! — пытается оправдаться девушка. В ответ получает три скептических взгляда. — Ну… обычно-то нет!.. — Тишина. — Ой, ну и ладно.

— Так почему не кто-то из новеньких? — возвращаю я диалог к основной теме.

— Потому что они простолюдины, — спокойно говорит она. — Сомневаюсь, что ваше… происхождение позволит подчиняться неблагородным.

— Конечно нет, — отмахивается Никита. Женя безмолвно соглашается с его словами.

Я хотел сказать, что мне плевать на происхождение, но промолчал. Громова права. К тому же аристократия чтит честь превыше всего: под командование простолюдинов они не пойдут.

— Ладно, я согласен, — наконец говорит Никита спустя пару минут молчания. — Когда мы познакомимся с…

Жёсткий стук в дверь прерывает его. Громова никак не реагирует. Декан замечает мой взгляд и мою ухмылку. Можно было бы всё обставить красивее: устроить «случайную» встречу где-нибудь или пускай они защитят нас. Нет же, она решила скинуть внутренние конфликты группы на нас. Поняв, о чём я думаю, она покачала головой и сказала:

— Войдите.

Близнецы появились в дверях одновременно, и это было единственное, что в них совпадало. Парень возвышался над всеми в кабинете — два метра, не меньше. Широкие плечи, рельефные руки без единого шрама. Ладони мозолистые, но явно не от тяжёлого ручного труда — слишком уж своеобразные мозоли. Чёрные волосы, коротко стриженные, падали на лоб. Лицо на удивление красивое — резкие скулы, чёрные глаза, а на губах играла наглая, уверенная улыбка.

Девушка рядом с ним казалась почти миниатюрной, едва доставала ему до груди, но держалась так, словно была как минимум одного с ним роста. Те же чёрные волосы, только длинные, собранные в небрежный хвост. Те же красивые черты лица, та же наглая улыбка, что и у парня, только чуть более вызывающая. Она встала перед братом и скрестила руки на груди.

Они осмотрели нас, будто уже всё про нас знали, и это их забавляло. Парень посмотрел на Никиту и проговорил голосом, полным безразличия:

— Не впечатляет. — Он перевёл взгляд на Женю. — Ну хотя бы девушка красивая.

— И не говори, братец, — нагло сказала она. — Слабаки какие-то. Зачем их только к нам добавили.

— Я тебе сейчас глаза выцарапаю, дрянь, — вскипела Женя. — А брату твоему яйца отрежу за такие слова.

— Я тебе помогу, — холодно добавил Никита, обхватив пальцами рукоять меча. — Ты оскорбил меня, не успев представиться. И сестра твоя… больно остра на язык.

— Брейк, — встреваю я, вставая с кресла. — Познакомиться ещё не успели, а уже готовы перебить друг друга?

— Кто это там пищит? — не обращая на меня внимания, сказал парень. — Кто тебе слово давал, опальный?

— А ты не попутал… — вскипает Женя ещё сильнее, но я поднимаю руку, и она смолкает.

Кровь разгоняется в жилах, время замедляется. От меня до его тупой головы был всего метр. Под усилением — вообще не расстояние. Короткий рывок — и моё колено с треском впечатывается ему в нос. Кровь брызнула на пол, а сам он отлетел в стену.

Громова подскакивает, явно не ожидая такого, но, наткнувшись на мой отстранённый взгляд, ничего не говорит. Видит, что я не слетел с катушек.

— Сами должны понимать, — пожимаю плечами я. — Я в своём праве.

— «Он жив и даже не в отключке, — рапортует Сима. — Добьём?»

— «Не сейчас».

Парень поднимается, держась за нос. Безуспешно пытается остановить кровь. Девушка, как и Женя, стоит с выпученными глазами. Никита салютует мне чашкой с чаем и переводит взгляд на парня, готовый вмешаться, если стычка продолжится. Отлично.

— Охренел? — гнусавым голосом говорит парень. — Да я тебя…

— Пётр, отставить, — бросает Громова. Парень замирает, но не девушка. — Василиса, успокой магию.

— Да с хрена ли! — взрывается девушка, и от неё тянет странной маной. — Вы видели, что он сделал? Да я его за брата…

— Вася. Я сказала — отставить, — гаркнула декан.

— Как я понял, слов вы не понимаете, — безэмоциональным голосом встреваю я. — Я просто показал, что бывает, когда не следишь за языком. Извинись перед моими друзьями, и тебя подлечат, — неспешно возвращаюсь я на своё место.

Переглянувшись, Петя и Вася одновременно взглянули на Громову. Та сделала незаметный для всех кивок — для всех, кроме меня. Петя уже хотел что-то сказать, но Василиса дёрнула его за рукав. Выдохнув сквозь зубы и всё ещё зажимая нос, он наконец сказал:

— Никита Сергеевич, Евгения Олеговна, простите нас за наше недостойное поведение, — проговорили они одновременно, делая заметную паузу между каждым словом. Тяжело им это даётся.

— Принимается… — отвечает Никита и отпускает рукоять.

— Ладно, на первый раз прощаю. Тем более вас уже наказали. — От слов Жени у Василисы дёрнулся глаз.

— Командир… — повернулся ко мне Петя и с презрением выдал. — Ваше приказание выполнено.

— Я не командир, — указываю на Никиту. — Вон наш начальник. И к слову, хочу в свою очередь извиниться за внезапное нападение на вас, Пётр. Я не принижаю вас за ваше происхождение, но и своих друзей в обиду не дам.