Первая Капля

— А то. Это ж такой опыт. — отмахивается он — Скоро вы поймете что любая тренировка не лишняя. Да и мы сами через такое прошли. —морщится, видимо, от воспоминаний — Громова любит смотреть, как новичков задирают. Говорит, сразу видно, у кого потенциал есть.

— Я Дима, эти двое — Кирилл и Ахмед. — Указывает на остальных своих ребят. — Мы сейчас в медпункт сходим и вернёмся. Вы не против?

— Да идите уж, — отмахивается Никита. — Проверяльщики.

***

Анатолий Книжников брёл по заснеженным улицам Якутска, заворачиваясь в украденный у кого-то плед. Он не знал, куда идет, но знал направление.

Используя свою способность к подчинению чужой воли, он смог спрятаться в багажном отсеке дирижабля, отлетающего из Москвы. Его память плыла; он не ел уже несколько дней. И вот, забредя в переулок, где свет был только от мигающей лампы, он нарвался на проблемы.

Удар ногой отбросил его к стене. Сил не было даже для того, чтобы подняться. Но нож у его шеи немного привёл его в чувство, и взгляд его впервые за последнюю неделю стал осмысленным.

Бородатый мужик, от которого несло кислятиной и перегаром, что-то пытался до него донести:

— …Я тебя спрашиваю. Ты откуда тут нарисовался? — от него пахнуло прямо в лицо Толе. — Есть на чо выпить? А?

— Нет, — прохрипел бывший Чтец пересохшим горлом. — Всё спустил, чтобы добраться сюда. Отпусти, а?

Два алкоголика лишь рассмеялись над его просьбой. Тот, что стоял в отдалении, прокуренным голосом сказал:

— Ну раз нет, то мы тебя продадим. Выглядишь вроде целым, — он сделал затяжку и нагло ухмыльнулся. — За тыщу пойдёшь на органы. Может, за две, если босс расщедрится.

Анатолий только сейчас понял, что он крупно попал. Отбиться он не сможет. Он полез в карман куртки, но тот с ножом жёстко остановил его руку. Сам сунул руку к нему в карман и достал хороший кошелёк, в котором были последние сбережения псионика.

— Ты посмотри, Кудрявый, — резко встал он и ударил чтеца ногой под рёбра. — Этот дурить нас вздумал. — Опять удар по скрутившемуся в вонючем переулке чтецу. — Деньги были, а отдавать не хотел.

— Э, Ржавый, ты товар-то не порть, — потушил окурок Кудрявый и сел на корточки перед Анатолием, поднял его за волосы одной рукой. — Нам же заплатят меньше.

Но псионик не чувствовал ничего. Он просто смотрел мёртвым взглядом на поднявшего его Кудрявого, а в его мыслях крутилась одна и та же фраза:

— «Опять, опять, опять… — размышлял он. — Опять я пешка в чужих руках. Опять меня хотят использовать. Опять меня хотят продать за копейки. Опять посадить в клетку».

Это было последним, о чём он подумал.

Чтец поднял руку и мягко коснулся лица Кудрявого, которое было в сантиметре от его собственного. Как вор, он вошёл в открытую дверь сознания старого бандита. Он не ломал. Он гладил. Он нашёл его страх. Тот самый — глубокий. Детский. И надавил.

Кудрявый замер. Глаза расширились. Рука, державшая его за волосы, задрожала, но не разжалась, следуя ментальному приказу.

— Ты… — прошептал он. — Что…

Чтец не ответил. Он проник глубже. Нашёл любовь — старую и единственную чистую у грабителя за всю его жизнь. И исказил её. Заставил поверить, что Кудрявый собственными руками убил её в приступе ярости.

Кудрявый заорал. Но не смог отшатнуться. Его разум уже был под контролем сломанного псионика. Он не хотел этого. Правда, не хотел. Но выбора не было. Он выжил. А выживание — это цепочка. И он тянул её.

— Убей его, — прошептал чтец свой первый приказ, но это далось тяжело. Кровь брызнула из его носа, и на мгновение потемнело в глазах. Но сквозь эту темноту он наконец почувствовал то, чего так желал. Власть.

Кудрявый встал. В его глазах стояли слёзы от только что пережитого ужаса, но взгляд больше не выражал собственную волю. Только волю его нового хозяина. Только волю Чтеца.

Анатолий с трудом поднялся, не обращая внимания на крики двух бывших партнёров за спиной. Выдохнул пар изо рта. И посмотрел на стену, огораживающую аномальную зону. В его глазах не осталось ни грамма тепла. Только лёд, подобный тому, которого было достаточно вокруг, и ясность. Ясность того, что он больше не подчинится. Никому. Никогда.

Крики затихли, и к нему подошёл Кудрявый. Весь в крови. Несколько ножевых ранений в теле не мешали ему следовать воле своего нового господина. Без слов он упал на колени перед Чтецом. Кровь из его ран стекала на снег, окрашивая его в алый. Позади них валялся труп Ржавого, которого по приказу прирезал его товарищ.

— Веди меня к своему боссу. Мне пора взять то, что моё по праву.

Марионетка встала и, шатаясь, побрела в определённом направлении. Она уже потеряла много крови. Но Анатолию было плевать. Как только раб выполнит свою работу, он станет не нужен.

— «Опять… — задумался он. — Больше - никогда».

Глава 16

— Раз, два… — бубню под нос. — Раз, два…

Швабра елозит по полу, смывая очередное пятно. Отжимаю её.

— Раз… два…

Сима, в комбинезоне уборщика, «помогает» мне:

— «У тебя прям карьерная яма. Из агента — в поломойки».

— Не ерничай, — вытираю пот рукавом. — И так тошно.

Уже второй час мы впятером отмываем последствия наших разборок. Дима с Ахмедом кувалдой стучат по столу, выправляя вмятину, оставленную спиной одного из них. Мы с Никитой драим полы по всей столовой по просьбе доброй женщины за стойкой. Кирилл решил протереть столы и ушёл помогать кухарке.

— Никит, тебе долго ещё? — кричу ему на другой конец столовой. — А то я уже закончил.

— Фига ты быстрый! — откликается он, опираясь на швабру. — Я пока только разобрался, как мыть эффективнее! — и с гордостью выпрямляется.

Показываю ему большой палец, снимаю повязку, которой подвязал волосы, и решаю прогуляться.

— Эй, а я? — кричит мне в спину Никита.

— Как закончишь — приходи. — Машу ему рукой и вижу, как он вновь яростно хватается за швабру.

Распахиваю дверь пропахшей хлоркой столовой и натыкаюсь на идущего мимо офицера. Он перехватывает меня:

— Закончил? — прищуривается. — Тогда дуй к Громовой. Она тебя ждёт.

— Я отдохнуть хотел! — возмущаюсь я, но со смиренным вздохом добавляю: — Куда идти?

— Туда же. — Он говорит это и уходит, что-то вычеркнув в блокноте.

Идя по всё ещё пустым и унылым коридорам, решаю спросить у Симы:

— Слушай, когда там каналы на финальный этап выйдут? Пора бы закрыть этот вопрос.

— «Так уже. Я жду спокойной обстановки, чтобы рывком их добить».

— Ладно, как до комнаты дойдём, сразу приступим.

— «Договорились».

Подхожу к стальной двери без опознавательных знаков, несколько раз стучу кулаком и сразу вхожу. Кабинет встречает всё той же уютной обстановкой, приглушённым светом и запахом чая с печеньем, к которому примешивается незнакомый цветочный аромат.

— А, Годунов. Подожди за дверью, у меня новый абитуриент, — Громова кивает на высокое кресло, в котором мне недавно устроили допрос. Из-за спинки не видно, кто там сидит. — Как закончу, поговорим с тобой.

Услышав её грозные нотки, я лишь коротко пожимаю плечами и выхожу из кабинета, прикрыв за собой дверь. Могла бы и попозже позвать, раз занята.

Усаживаюсь на скамейку рядом с кабинетом, прикрываю глаза и не замечаю, как проваливаюсь в полудрёму. Недосып сказывается. Кто-то приближается, и я просыпаюсь.

— Не выспался, Годунов? — с ироничной усмешкой спрашивает Громова. — Пошли. Чай будешь?

— Не отказался бы… — зеваю, прикрыв рот рукой, и потираю глаза. — Чёрный, покрепче.

В кабинете, не спрашивая разрешения, сажусь в кресло. Громова не оборачивается. Щёлкает кнопка чайника, и по комнате расползается аромат хорошего чая. Она достаёт две чашки — замечаю, что моя гораздо больше, — и неспешно ставит их на стол.

— Люблю я чай… — она вдыхает аромат из своей кружки и делает маленький глоток. — Он похож на учеников. Раскрывается, если правильно его заварить.

— Намекаете? — вяло говорю я. Сейчас не хочется играть в эти игры. — Давайте лучше начистоту: чего вы хотели?

— А давай, — легко соглашается она. — Хорошо справились с моими ребятами. Часто в команде работали?

— Время от времени… — я беру печенье, чтобы чем-то занять руки. — К чему вопрос?

— А ты подумай.

Она откидывается на спинку, и в её взгляде появляется интерес к этой игре.

— Да что тут думать… — широко зеваю, прикрыв рот рукой. — Вы собираетесь сделать команды по пять человек. Планируете командное обучение?

— Умный, — удивляется она. — Как догадался?

— Комнаты на пять человек, — загибаю первый палец. Громова поднимает бровь. — То, что к нам ещё никого не подселили, — второй.

— Дальше. — она чуть нагибается вперед.

—Мы с Никитой сбалансированы и можем сражаться как на средней, так и на ближней дистанции, — третий.

— А ну и скорей всего, вам нужно делать гибкие команды, — смотрю ей в глаза — чтобы они могли действовать автономно от основного отделения, — четвертый. — Мне продолжать?

— Да нет, хватит. В целом ты прав… — она делает очередной глоток и о чём-то задумывается. — Станешь командиром своего отряда?

— Не, — не раздумывая, отказываюсь. — Стратегия — это не моё. Вот в бою могу взять роль тактического лидера.

— «Надо преодолевать свои ограничения! — агитационно призывает Сима, появившись за деканом и размахивая флагом Российской империи. — Нам выгодно её предложение».

Я игнорирую. Ну не хочу я быть командиром.

Наконец делаю первый глоток остывшего чая, и сон почти сразу уходит на второй план.

— Ух ты, бодрит! — удивляюсь вслух. — Что за сорт?

— Аномальный весенний, — отвечает она на автомате, о чём-то раздумывая. — Ладно, Годунов. Иди пока. Но запомни: в академии просто не будет… — она замолкает, но спустя пару мгновений тихо добавляет: — Не в этом году.

— Что «не в этом году»? — уточняю на всякий случай, но Громова лишь отмахивается. Ну, значит, не судьба.

Быстро допив оставшийся чай и поблагодарив декана, выхожу из кабинета и направляюсь к своей комнате. Никита, скорее всего, скоро закончит и тоже отправится к Громовой, так что можно подождать его там.

По дороге задумываюсь: кого ещё могут добавить к нам в команду? Если рассуждать логически, нам нужен медик, авангард и кто-то вроде поддержки. Тяжело вздыхаю. Звук глухо отражается от стен.

— Надеюсь, мы уживёмся…

Когда подхожу к гостиной, нос снова щекочет цветочный аромат. Решаю проигнорировать очевидные сигналы и вхожу в гостиную.

От общей ванны по гостиной шлёпала босыми ногами блондинка. Длинные, чуть влажные волосы закрывали её грудь и спускались к животу, оставляя на полу мокрые следы. В комнате отчётливо пахло женскими духами, но я упорно игнорировал этот факт. Она обернулась. Голубые глаза на миг расширились, потом резко сузились. Маленький носик дёрнулся, а розовые губки произнесли всего два слова:

— Убью нахер! — она выставила вперёд руку и запустила в меня золотой волной.

На одних рефлексах я захлопнул перед собой дверь, но часть заклинания просочилась сквозь неё и достигла рук. Их обожгло болью, и я невольно зашипел.

— «Анализ», — мысленно произношу.

— «Просто боль. Много, но без физических повреждений», — отрапортовала Сима.

Пару раз встряхиваю руками, которые продолжают ныть, стучусь в свою дверь и спрашиваю:

— Сударыня, что вы забыли в моей спальне? — уточняю сквозь закрытую дверь. — Возможно, вас ввели в заблуждение?

— Да я тебя прирежу! — гневный голос блондинки намекает на невозможность мирного решения конфликта. Но затем он чуть смягчается: — Комната двести семь?

— Да, но… — пытаюсь сказать, что это мужская спальня.

— Тогда меня никто не обманывал. Признавайся, ты извращенец и залез в женскую комнату, — обвиняет она.

Ну это уже ни в какие ворота. Меня выгоняют из моего же жилья. Да и чёрт с ним. Медленно опускаю дверную ручку и открываю дверь. Девушка поспешно одевается, но ещё не закончила. Я, не смущаясь, захожу в гостиную и направляюсь к своей спальне. Блондинка, опешив от моей наглости, накидывает кофту и снова поднимает руку.

— Только попробуй, — раздражённо предупреждаю я. Мои лезвия вылетают из ножен, нетерпеливо подрагивая в воздухе. — Я тоже не простой парень.

Начавшая было накапливать ману для атаки девушка сосредоточенно прикусывает губу, поглядывая то на меня, то на клинки. Но руку не опускает. Видя, что она не собирается атаковать прямо сейчас, я, игнорируя её, прохожу мимо и хлопаю дверью. Клинки успевают залететь в спальню перед хлопком и мирно пристраиваются в ножнах.

— Козёл! — звучит из-за стены.

— Сама такая! — ору в ответ. — Напала на меня в моей же комнате!

Вваливаюсь в спальню и, не включая свет, падаю на кровать лицом в подушку. Из щели в занавесках пробивается узкий солнечный луч, пахнет пылью и постиранным бельём. В гостиной что-то с грохотом падает, потом слышится возмущённое бормотание блондинки. Ну конечно. Кто бы сомневался.

Лежу так с минуту. Потом тянусь к полке. Наугад. Первая — «Основы тактики малых групп». Нет. Не хочу. Вторая — потрёпанный детектив в мягкой обложке. Вот это — то, что нужно. Открываю на случайной странице. Сима тут же встревает:

— «Хочешь, я быстро просканирую? Скажу, кто убийца».

— Не надо, — бурчу я. — Я просто хочу почитать.

— «Серьёзно?»

— Да серьёзно. Хочу отдохнуть.

Она замолкает, но я чувствую её «вздох» где-то в глубине. Пускай. Читаю абзац. Два. Строчки плывут, буквы сливаются. Сон опять накатывает. За стеной не унимается новая соседка:

— …и вообще, кто так делает? Зайти в чужую комнату, уставиться, как баран на новые ворота! Хамло!

Что-то снова падает.

— Ой…

Две секунды тишины. Как приятно.

— Ну и ладно. Всё равно хамло.

Переворачиваю страницу, но глаза уже не цепляются за буквы. Ставлю книгу обратно на полку. Взгляд случайно падает на рапиру в углу. Сажусь на край кровати и дотягиваюсь до клинка. Достаю из ящика мягкую тряпку и баночку с маслом — хорошо, Никита посоветовал это прикупить. Лезвие выходит из ножен с тихим шелестом. Начинаю медленно протирать: от гарды к острию. Вдох. Выдох. Соседка всё бубнит, но слова уже не разобрать. Они остаются просто фоном.

Задумываюсь о ситуации с блондинкой. Глупая случайность, в которой никто не виноват. Простое невезение… Масло ложится тонким слоем, металл ловит солнечный луч, и тот отражается на потолке.

Стук в дверь гостиной. Весёлый голос Никиты:

— Ром, я закончил! О, Жень, а ты что тут делаешь?

— Никита? — её голос становится мягче. — Меня сюда заселили.

— А с Ромой познакомилась уже? — уточняет мой друг.

— Рома? Нет, не знаю такого… — вдруг она повышает голос, и от моей двери слышится глухой стук. Кинула, что ли, чем-то? — Зато познакомилась с каким-то наглым дебилом.

— Ну, допустим, это дверь Ромы. А что он сделал?

— Да так. Неважно…

Усмехаюсь, не поднимая головы. Тряпка скользит по клинку. Ещё раз. Ещё. Дверь в спальню приоткрывается. Никита просовывает голову.

— Ром? Ты тут?

— Куда ж я денусь?

— Слушай, там Женя Трофимова. Говорит, какой-то наглый придурок ей попался. Ты ничего не хочешь рассказать?

Я не смотрю на него, продолжая свою медитацию.

— Абсолютно нечего.

— Точно? — щурится Никита. — А то она леди резкая. Чуть что — сразу в лоб. — Он смеётся. — Хорошо, что не повздорили. Не повздорили же?

— Всё в порядке. — Провожу тряпкой последний раз, любуюсь бликом. Вставляю рапиру в ножны и прислоняю её к тумбе рядом с кроватью.

— А она…

— Понятия не имею, о чём она.

Никита ещё пару секунд сверлит меня взглядом, потом пожимает плечами:

— Ладно. Пошли обедать, что ли?

— Иди без меня. Я скоро подойду.

Пару раз качнув головой, он выходит, прикрыв дверь. Сразу после этого слышу короткое перешёптывание, но деталей не разбираю. Встаю с кровати, поправляю форму и, тяжело вдохнув, выхожу в гостиную. Туда, где меня ждёт тяжёлый разговор.

Сразу замечаю сидящую на диване девушку. Сима устроилась в кресле рядом с ней и с энтузиазмом хрустела попкорном. Заметив мой взгляд, она просто протянула мне ведро, чтобы я тоже попробовал, и улыбнулась. Вот ведь. Для неё это что, шоу?

Женя оборачивается ко мне и с нажимом начинает:

— Сударь, я вызываю вас на…

Я поднимаю руку открытой ладонью, останавливая её, и произношу:

— Прежде чем вы скажете то, что не понравится нам обоим, я хотел бы извиниться, — опуская руку, спокойно сообщаю. — У нас с вами, леди, возникло недопонимание. Эти апартаменты выделили нам с Никитой Сергеевичем, и я никак не ожидал, что к нам могут подселить столь очаровательную девушку.

— «Смотри, как бы её мёдом не залило от твоих речей, — вклинивается Сима. — Так сладко говоришь…»

С томными нотками это, конечно, звучит вызывающе.

— «Не мешай, раз смотришь. Сбиваешь. Думаешь, тут просто словесные конструкции строить?» — осаживаю я подругу. Та фыркает, но замолкает, продолжая поглощать попкорн.

Взгляд Жени не смягчается ни на грамм, но в нём появляется оттенок заинтересованности. Надеюсь, она не заметила паузу. Я продолжаю:

— Моей ошибкой было не постучаться перед тем, как заходить сюда, — признаю я, слегка кланяясь. — Моей целью не было увидеть вас обнажённой, за что я извиняюсь второй раз. Прошу вас забыть и отпустить эту нелепую ситуацию.

Говорю искренне. Не хочу её обманывать. Да и незачем.

— Ты угрожал мне, — замечает она. — И видел то, что не должен был.

— У нас с вами это было взаимно. Вы атаковали меня заклинанием, — напоминаю я. — И я немного не сдержался. За это извиняться не буду. Насчёт второй вашей претензии — тут я уже ничего исправить не могу. Считаю, что целесообразно будет считать это ничьей.

— Я была готова убить вас, — Женя накручивает на палец локон. — Но чувствую, вы говорите искренне. И если вы не против, давайте перейдём на простую речь. Высокий слог хорош исключительно для светских приёмов и деловых встреч… или извинений, как в вашем случае.

— Да, вы правы, — киваю я. — Я сам не большой поклонник подобного стиля общения. Он кажется мне слишком… фальшивым.

Прокашлявшись, подхожу к дивану и сажусь напротив неё. Женя ждёт, пока я присяду, и говорит вполне открыто, хотя в голосе ещё слышится остаточное напряжение:

— Короче, ещё раз такое повторится — я за себя не ручаюсь.

Надо же, её речь резко контрастирует с обликом: кукольная внешность и такой характер.

— Простила я тебя только потому, что ты вроде как и правда не виноват. Я не доглядела. Ты не доглядел. Но ты всё ещё козёл и должен мне.

Она встаёт, подходит ко мне, кладёт руку на плечо и замолкает. Сима тут же рапортует:

— «Она осматривает твоё тело. Как Фёдор Ильич. Она лекарь, Ром».

— Хм… Видимо, я не попала, — она осматривает меня с подозрением. — Нервы целы. Нигде не болит?

— Только уязвлённая гордость. — Она награждает меня испепеляющим взглядом. — Прости, прости.

— Ты тоже, — извиняется она. — Я это не специально… Ну, специально, конечно… Короче, ты понял, — сбивается она. — Я баронесса Евгения Олеговна Трофимова, младшая дочь рода Трофимовых.

Женя протягивает руку. На среднем пальце красуется аккуратный женский перстень с гербом, изображающим мордочку енота. Взглянув на него, я встаю и представляюсь:

— Роман Борисович Годунов. — короткий полупоклон. — Нынешний глава рода Годуновых.

— О… — протягивает она. — Как там Фёдор Ильич? — но к концу фразы она как-то подозрительно смолкает.

— Рома? — она смотрит на меня, как будто в первый раз. — Годунов? Ты же пропал… тогда… в аномалии. Этого не может быть.

Она вскакивает и ходит из стороны в сторону. Мой взгляд выражает полное непонимание. О чём она?

— Женя? — зову я её. — Что случилось-то? Ты чего так разволновалась?

Она останавливается и внимательно всматривается в моё лицо, ничего не говоря. Я шумно сглатываю от такого пристального внимания. Больше минуты её взгляд скользит по моему лицу, пытаясь найти какой-то нужный только ей ответ. Я молчу, не отвлекая её.

— Ты же пропал, — вдруг говорит она. — Ты обещал мне. Обещал, что… — она снова замолкает.

— Ты знаешь меня? — спрашиваю я. Если это так, ничего хорошего не выйдет. — Что я тебе обещал?

— Неважно. — Она мотает головой из стороны в сторону. Светлые локоны разлетаются. — Ты ведь ничего не помнишь, да? Ты вернулся с той стороны?

— Женя, я ничего не понимаю! — вскакиваю с дивана. — О чём ты говоришь? Да, я вернулся с той стороны, где-то две недели назад. В чём причина-то?

Её руки дрожат. Взгляд бегает по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Она нервно ходит туда-сюда, закусив губу, пока не натыкается взглядом на моё лицо. Делает глубокий вдох и успокаивается, широко улыбнувшись. Её смена поведения выбивает меня из привычного ритма.

— Забей. Ничего такого. — Она разворачивается и идёт к двери. — Я перепутала тебя с другим человеком. Я есть хочу. Ты со мной?

— «Вот это поворот… — оживает Сима, которая сидела с открытым ртом последние пять минут. Попкорн высыпался из ведра, но она рефлекторно потянулась за ним. — Чёрт, закончился. Как мне на это без снеков смотреть?»

******Примечание от автора:Дорогие друзья, мне бы хотелось узнать ваше мнение о сюжете и персонажах. Это важно потому что вы можете помочь мне понять что вам больше нравится, кто вам больше нравится. Так что приглашаю вас к обсуждению, в котором я буду активно участвовать.

Глава 17

— Дим, а ты давно учишься? — спрашиваю я, отправляя в рот фрикадельку. — Ты с парнями довольно неплох в рукопашке.

Парень ненадолго задумывается, поднеся вилку к губам, и неспешно отвечает:

— Да уже выпускной курс. Четыре года… — делает глоток компота, вытирает рот салфеткой, нарочито аккуратно для академической столовой. — А что?

Никита с любопытством переводит взгляд то на меня, то на Диму. Даже Женя, до этого тихо ковырявшая свой салат, перестала над ним издеваться и прислушалась, не поворачивая головы.

— Ты наверняка знаешь, как можно выйти в город? — понизив голос до шёпота, интересуюсь я. — Не хотелось бы уехать в Сибирь, так и не посмотрев столицу.

Дима откладывает вилку и осматривается. Пару секунд смотрит в сторону офицерского стола и наконец отвечает:

— Да знаю. А тебе зачем? — он наклоняется ближе. — Ну, по-настоящему? И сразу предупрежу, вы меня не знаете, — подмигивает он мне.

— Само собой, — дважды стучу пальцем по столу. — Хочу дойти до магазина… Со всякими магическими штуками. Может, понравится что-то. В Москве и выбор побольше должен быть.

— Ой! — тихо вскрикивает Женя. Мы с парнями награждаем её осуждающими взглядами, которые она старательно игнорирует. — Я мелки для артефакторики дома забыла. Можно мне с вами?

— Ты его вообще не слушала? — тыкаю в её сторону куском огурца. — Хочешь проблем? А вдруг нас поймают — проблем не оберёшься.

— Жень, он прав, — вклинивается Никита. — Зачем тебе оно, а? Давай ты просто скажешь, что купить, и я принесу.

— Значит, ты идёшь, а мне нельзя? — вспыхивает она, но тихо, как это только у неё получается. — Я. Иду. С вами. Точка. Да и правила эти — дурацкие.

Она бросает на меня быстрый взгляд, который тут же отводит. Ждёт моего ответа, что ли?

— «Рома, Рома… — Сима появляется за Женей и гладит её по голове. — Донжуан, одним словом».

Я игнорирую, но уголок моих губ непроизвольно дёргается. Вот что за привычка у неё появилась? Ладно, пускай играется.

— Хорошо, но тогда ответственность, если что, на всех, — поворачиваюсь обратно к Диме, который терпеливо ждёт, пока мы закончим перепалку. — Дим, ну так что там за способ? Рассказывай быстрее.

Дима многозначительно замолчал, оценивая, можно ли нам доверять. Посмотрел мне в глаза, прищурился, но всё же решился:

— Короче, тут можно пройти через интенданта, — быстро и просто говорит он. — Мы с парнями как-то спасли ему жизнь. Там долгая история. Я дойду с вами и попрошу его, — он замолкает на секунду. — Но с вас всё по этому списку. Это оплата за мой риск и связи.

Он гордо хмыкает и протягивает листок, который был у него наготове. Это интересно. Беру протянутый список. В нём от руки написано несколько названий и количество, нужное Диме.

— Понятия не имею, что это, — пожимаю плечами и передаю перечень Никите.

Женя, ведомая любопытством, тоже туда заглядывает и легонько кивает.

— Дорого? — спрашивает она.

— Расходники, — отмахивается Никита, бегло глянув в перечень. — Пара тысяч. Соглашайся, Ром.

— Тогда мы в деле, — Женя решает всё за нас. — Когда идём?

Тяжело вздыхаю, но не комментирую это. Пускай думает, что она всё решила. Тем более я и так собирался согласиться.

— Дай доем только, — Дима быстро закидывает в себя остатки еды и поднимается. — Пошли за мной. Проведу вам экскурсию, — говорит он уже в полный голос.