Звонок от Аркадия

— Денис, я пришёл не требовать, чтобы вы оправдались. Таисии Никитичне назвали вас. Мне нужно понять, что вам действительно известно.

— А я должен теперь доказывать, что не брал?

— Нет. Вы можете рассказать, а проверять будут сотрудники. Она вчера заявление оформила.

Денис перестал размешивать суп.

— Полиция уже есть?

— Да. И моё объяснение тоже. Я этого заказа не согласовывал.

— Вот с этого и надо было начать.

Аркадий хотел напомнить о вчерашнем сообщении, в котором написал и об авансе, и о теме встречи. Не стал. Денис, скорее всего, читал между работами; Аркадий сам не любил, когда его просили вникнуть в чужую тревогу одной строкой на маленьком экране.

— Мне надо было сказать сразу, — согласился он.

Денис поел несколько ложек. С дорожки донёсся короткий стук калитки.

— Здесь кто-нибудь есть?

— Заходи, Семён Ильич! — крикнул Денис. — Только под ногами смотри.

Семён вошёл с небольшим угольником в руке. Обошёл открытую коробку, остановился у стола.

— Вернул бы утром, да ты уже ушёл. Проверил я дверцу. Не в ней дело, сам короб повело.

— Я вам говорил.

— Говорил. Теперь у меня два источника.

Он положил угольник на свободный край и посмотрел на Аркадия.

— А вы совещаетесь?

— Разговариваем, — ответил тот. — Про работу, которую Денису обещали за него.

Семён сдвинул брови.

— Вчера Галина написала. Про деньги от твоего имени. Я потому и не звонил: там сказано, если кто-то просит. У меня никто не просил.

Аркадий впервые узнал, что предупреждение уже опубликовано. Семён не стал выяснять, кто и сколько потерял. Отошёл к старым планкам, носком ботинка придержал одну, сползшую с бруска.

— Эти потом куда?

— Пока здесь, хозяину нужны, — сказал Денис. — Не разбирайте. Я после обеда сам свяжу.

Семён убрал ногу.

* * *

Телефон Дениса лежал на подоконнике в тени. Он взял его, посмотрел на пропущенный звонок и отложил экраном вниз.

— Нелли со мной не только про Горину говорила, — сказал он. — Она по разным людям спрашивала. Где кого найти, сколько работа может стоить. Я ей однажды прикидывал цену по навесу. Но это другой дом. И там было: если опоры целые, если разбирать немного, если материал уже куплен. Одни «если», а не договор.

— По крыше сумму называли?

— Не помню, называл ли вообще. Без осмотра я за неё не возьмусь цену ставить. Может, сказал, от скольких начинается выезд. Сейчас угадаю вам, а потом это запишут как заказ.

— Не будем угадывать.

Аркадий вынул телефон. Утром он спросил Горину, можно ли показать Денису относящиеся к нему слова Руслана. Она переслала нужный фрагмент и добавила: «Пусть прочитает. Только мой перевод всем не показывайте». Подтверждение перевода он не открывал.

В сообщении говорилось, что у Дениса для неё есть место, Аркадий Сергеевич всё согласовал, а аванс нужен, чтобы это место осталось за ней.

Денис прочёл, вернул телефон, но через мгновение попросил ещё раз.

— «Осталось за вами», — повторил он. — Как в парикмахерской. Только я её крышу не видел.

— И место в работе не оставляли?

— Нет.

— Могли сказать: после нынешнего заказа позвоните?

— Мог. Я многим так говорю. Это значит, что потом посмотрю, есть ли время. Не что можно мне уже людей на день назначать.

Аркадий открыл блокнот.

— Можно запишу именно так?

— Пишите. Только не надо, что я вообще с ними не разговаривал. Разговаривал. И когда человек спрашивает, сколько может стоить замена желоба, я ему иногда отвечаю. Не бегу от каждого вопроса, будто мне повестку вручили.

Семён стоял возле стола, держа свой пакет за сложенные ручки.

— Тебе бы цену на вопросы поставить, — сказал он.

— Тогда первым перестанете звонить.

— Я не цену спрашиваю. Я советуюсь.

— Вот именно.

Аркадий невольно улыбнулся. Денис уже не смотрел на него так, словно сейчас придётся отбиваться от чужого требования. Он подвинул пустую тарелку и взял бутылку с водой.

— Скажите отдельно: Руслану вы разрешали принимать деньги за этот ремонт?

— Нет. Ни за этот, ни на моё имя вообще. Если заказчик покупает материал, пусть платит магазину. Если мне за работу — со мной и договаривается.

— А от Руслана вам что-нибудь поступало по Гориной?

— Нет. И от неё не поступало.

Аркадий записал оба ответа раздельно. Слова о других расчётах Дениса сюда не относились.

— Переписка с Нелли у вас сохранилась?

— Должна быть. Часть мы по телефону обсуждали, часть она писала. Я сейчас не стану листать месяц и вам говорить, что всё нашёл. Там другие хозяева, адреса, фотографии.

— Мне всё не нужно. Сотрудник сам уточнит, что относится к этому заказу.

— Ему покажу. Контакт дайте.

Аркадий отправил служебный номер, которым пользовались вчера. Денис проверил получение.

— И мой ему можете передать. Пусть лучше один раз нормально спросит, чем мне потом каждому у ворот объяснять.

Он тут же написал короткое сообщение, представился, указал, что речь о ремонте Гориной, и попросил связаться после окончания работы. Аркадий видел только эти строки. Денис повернул экран к себе, добавил время, когда сможет ответить, и отправил.

Первоначальных сообщений Нелли они не смотрели. Сейчас Аркадий знал ответ Дениса, но ещё не знал, в каком виде тот был дан помощнице и к какому моменту относился. В блокноте рядом с занятостью он оставил место для источника и даты, не подставляя туда день перевода Гориной.

— Она говорит, сын мог принять предварительный разговор за договорённость, — сказал Аркадий.

— Может, у них любой разговор так заканчивается.

— Это пока её объяснение.

— Я понял.

Денис закрутил крышку на бутылке сильнее, чем требовалось.

— Мне вот чего не хочется. Чтобы сейчас нашли какого-нибудь другого человека, он туда съездил, что-то прибил, а потом сказали: ну всё же сделано, чего Денис возмущался.

— Тогда надо будет выяснять, кто съездил и что сделал. Но вашего заказа от этого не появится.

— И мои деньги не появятся, которых я не брал.

— Да.

Семён придвинул к столу пустую табуретку, однако садиться не стал.

— А может, этот Руслан вообще другого Дениса имел в виду?

— Таисия Никитична поняла, что Сорокина, — ответил Аркадий. — Но в том сообщении, которое я сейчас показал, фамилии нет. Это тоже нужно проверить. И обещали ли они именно его работу или брались найти кого-то ещё.

— Про меня уже людям рассказывают, — сказал Денис. — Вот это я точно знаю. Остальное пусть выясняют.

Аркадий мог попросить его хотя бы зайти к Гориной, не ремонтировать — только посмотреть. До её дома было недалеко. Такая просьба казалась небольшой, почти неизбежной после разговора о потерянных деньгах. Он уже подбирал слова «когда будете рядом», но Денис поднял со скамьи рабочую куртку и достал из кармана сложенный лист.

На листе были размеры, список креплений и несколько фамилий. Возле одной стояла крупная стрелка.

— Вот здесь я должен был закончить вчера, — сказал он, заметив взгляд Аркадия. — Сегодня следующему позвонил, перенёс на утро. Он на сутки машину под материалы сдвинул. Хорошо ещё, водитель смог. Если я сейчас ещё один выезд возьму, завтра опять кому-нибудь объяснять.

— Не буду просить вас вставить Горину между ними.

Денис посмотрел на него внимательно.

— Хорошо.

В этом «хорошо» не было благодарности за проявленную деликатность. Скорее, Денис принял условие, без которого разговор дальше стал бы другим.

Он убрал лист и подошёл к желобу. Аркадий встал, освободив скамью. Семён поднял с земли конец упаковочной ленты.

— А возит кто у тебя теперь? Всё та же машина?

— Смотря что. Большое магазином. По мелочи договариваемся. Ростислав Андреевич иногда выручает.

— Мелехов?

— Он. Знаете?

— Ещё бы. В транспортном хозяйстве работал. У нас с ним из-за одной заявки такая переписка была, что секретарь отдельную папку завела.

— И кто виноват оказался? — спросил Денис.

— Заявка.

Денис коротко засмеялся.

— Сейчас он без папки. Пишет, когда заберёт, сколько за поездку, куда выгрузить. Мне удобно. Только каждый раз отдельно. У него своих дел хватает.

— Ему уже шестьдесят семь, — сказал Семён. — А всё по доставкам.

— Так он не на три смены нанимается. Может — везёт, не может — отказывает. Вчера у меня не мог.

Аркадий придержал край картона, пока Денис вытаскивал из-под него коробку креплений. Имя Мелехова он слышал впервые. Денис говорил о человеке, который по отдельной договорённости перевозил материалы, и сейчас больше ничего о нём не требовалось.

Семён хотел ещё что-то вспомнить, но в кармане Дениса зазвонил телефон.

— Да, это я. Нет, ворота откроют. Вы до поворота не доехали…

Он пошёл к калитке, показывая невидимому собеседнику дорогу свободной рукой. Аркадий сложил оставшуюся упаковку под стол и закрыл блокнот.

Хозяин выглянул из двери:

— Всё поговорили?

— Да. Спасибо.

— А я думал, вас обедать усадят.

— Не сегодня.

Денис у калитки объяснял водителю, что белый дом стоит не у того въезда. Его перерыв закончился.

Аркадий попрощался жестом. Семён вышел следом.

— Ты к Гориной теперь? — спросил он на дорожке.

— Зайду. Она ждёт ответа.

— Ей не понравится.

— Знаю.

— Денису тоже не понравилось.

Семён постоял, поправляя пакет.

— Ладно. Я к себе. Если нужна будет помощь — скажешь, какая.

Он ушёл в противоположную сторону, не предлагая собрать соседей и выяснить всё разом. Аркадий остановился в тени забора, отправил сотруднику номер Дениса с его согласия и коротко написал о разговоре: заказ отрицает, получение денег отрицает, переписку готов предоставить сам. Добавил, что даты первоначального общения сегодня не сверяли.

Отправив, он позвонил Гориной.

— Могу сейчас подойти?

— Подходите. Я дома. Только мастера со мной не ведите, у меня ещё ничего не куплено.

— Я один.

Она помолчала.

— Значит, не договорились.

— Я не договаривался за вас о ремонте. Сейчас объясню.

* * *

Горина сидела на крыльце и чистила горох. Стручки складывала в старый таз, горошины — в глубокую тарелку. Рядом на ступени лежал листок с двумя телефонными номерами.

Аркадий увидел знакомое желтоватое пятно сквозь открытую дверь. Таз под ним оставался на месте. В доме ничего не изменилось с его последнего прихода, кроме пары тапочек возле возвращённого столика.

— Садитесь, — сказала хозяйка. — На ту скамью, здесь всё занято.

Он сел. Горина раскрыла стручок ногтем, высыпала горошины.

— Ну?

— Денис говорит, что ваш нынешний заказ не принимал. Нелли его спрашивала, но он был занят. Денег ни от вас, ни от Руслана за эту работу не получал.

— Это он вам сказал?

— Да. Переписку он будет показывать сотруднику. Я её сегодня не смотрел.

— Значит, пока сказал.

— Пока его ответ. Как и ответ Нелли — её слова. Сравнивать нужно не по тому, кому мы больше верим.

Горина бросила пустой стручок в таз.

— А мне теперь выбрать, кто из них лучше врёт?

— Нет. Вам не нужно это выбирать.

— Крышу-то выбирать мне.

Аркадий посмотрел на листок у её ног.

— Это другие мастера?

— Один номер Раиса дала. Второй с объявления. Ещё не звонила. Теперь буду начинать с того, существует ли человек.

Она сказала это без улыбки. Аркадий не стал отвечать шуткой.

— Денису напрямую позвонить можно. Он разрешил дать номер. Но сроков я от него для вас не получил и не просил.

Горина подняла голову.

— Совсем не просили?

— Нет.

— Я думала, вы объясните, что я уже заплатила.

— Объяснил. Только он говорит, что не брал этих денег и не поручал их брать. У него сейчас работа у другого хозяина.

— У всех работа.

Она взяла следующий стручок, но не раскрыла. Держала поперёк пальцев.

Аркадию снова захотелось сказать, что он всё-таки попросит, найдёт свободный час, убедит посмотреть вечером. Произнести это здесь было гораздо легче, чем объяснять, почему не произнесёт.

— Если я передвину чужой ремонт ради вашего, деньги от этого не вернутся, — сказал он. — И обязательство у Дениса появится уже по моей просьбе.

— Я не предлагаю ему бесплатно.

— Я понимаю.

— А звучит так, будто предлагаю. Мне нужно, чтобы человек пришёл, посмотрел и назвал цену. Я ведь не всю крышу за эти восемнадцать тысяч собиралась получить.

Она положила стручок в тарелку нераскрытым.

— Простите, — сказал Аркадий. — Я не это имел в виду. Вы хотите заказать нужную работу. Просто её придётся заново согласовать с тем, кто возьмётся.

— И заново платить.

Он не ответил. Горина достала из тарелки стручок, раскрыла его и высыпала три крупные горошины.

— Вы же сами Дениса мне хвалили.

— Хвалил. Он тогда сделал то, о чём вы с ним договорились.

— Хорошо сделал. У меня к прежнему ремонту нет претензий.

— У меня тоже. Но я не договаривался с ним о нынешней крыше. И никому не разрешал принимать за него деньги.

— Я уже поняла, что вы не разрешали.

Она подняла тарелку, пересыпала горошины в миску побольше.

— Только откуда мне было знать, где кончилась ваша рекомендация? Сначала вы сказали: человек хороший, можно обращаться. Потом звонят: мы с Аркадием Сергеевичем договорились, он всё знает. Нелли я знаю. Сына её знаю. И Денис тот самый. Не чужой с улицы.

— Ваша первая договорённость с Денисом была настоящая, — сказал Аркадий. — Я не отказываюсь от того, что тогда его рекомендовал. В этот раз к ней добавили моё согласие, которого не было.

Горина некоторое время перебирала пустые стручки, отыскивая случайно упавшую горошину.

— Вчера я в отделе именно это и сказала. Что фамилии знакомые. Не потому, что я всякому верю.

— Помню.

— Ну вот. А теперь придётся всем рассказывать, что надо было проверить.

Аркадий подвинул скамью из солнца. Горина не просила его быть осторожнее с её гордостью и не отворачивалась, чтобы скрыть смущение. Она сердито вынимала горох и ждала от него чего-то полезнее согласия.

— Не всем, — сказал он. — В чате ваших материалов нет. Галина написала только предупреждение о ссылках на меня и куда обратиться, если уже заплатили.

— Видела. Нормально написала. Только одна спросила, давно ли у вас помощники.

— И что ответили?

— Что вопрос не в этом. Я сама ответила. Потом вышла из обсуждения. У меня горох вянет.

Она протянула ему полный стручок.

— Попробуйте. Этот ещё сладкий.

Аркадий раскрыл его, съел несколько горошин. Они были тёплые от солнца, с чуть мучнистой серединой. Один круглый зелёный шарик выскользнул на скамью. Он поймал его прежде, чем тот упал.

— Денис сказал, когда с ним говорить можно? — спросила Горина.

— После работы. Я пришлю номер, а вы напишите, когда вам удобно. Он сам ответит.

— Давайте. Только не звоните ему ещё раз за меня.

— Не буду.

Она взяла телефон, дождалась сообщения и сохранила контакт. Потом написала несколько строк, перечитала, убрала одно слово.

— Я хотела «повторно» поставить, — сказала она. — Будто я уже заказывала у него. Убрала.

Аркадий кивнул. По этому маленькому исправлению было видно, насколько трудно ей принять сегодняшний результат. Деньги были отправлены, вещи перенесены, день отдан ожиданию — а заказ у человека, которого она ждала, теперь приходилось начинать с первого вопроса.

Горина отправила сообщение сама.

— Про деньги сотруднику надо ещё писать? Что Денис говорит — не получал?

— Я уже сообщил о разговоре. Вы можете сказать, что сегодня узнали от меня. Если он вам сам ответит по этому поводу, сохраните ответ.

— Всё сохраняю. Скоро мне понадобится отдельный стол.

На этот раз она усмехнулась. Аркадий мог бы предложить папку, но вспомнил прозрачный файл, который она вчера крепко держала в автобусе. Порядок в бумагах у Гориной был. Не хватало выполненной работы и денег.

Он поднялся.

— Я вам сейчас пришлю коротко, что именно Денис сказал мне. Чтобы не пришлось пересказывать по памяти.

— Пришлите. И напишите, что вы его не просили меня первой поставить.

Аркадий остановился.

— Это зачем?

— Чтобы я вечером сама не начала думать, будто вы просили, а он отказал. Я уже устала всё это в голове переделывать.

Он достал блокнот, нашёл свободную строку. Горина вернулась к тазу.

У калитки она окликнула его:

— Аркадий Сергеевич, я не на вас сержусь.

Он обернулся.

— Иногда и на вас, — поправилась она. — Но я понимаю, что денег вы не брали.

— Понимаю, — ответил он.

На этот раз он не стал уверять, что обязательно добьётся скорого возврата.

Дорога к его дому шла вдоль нагретых заборов. За одним негромко работало радио, за другим стучали молотком. Люди продолжали чинить то, что удалось заказать, купить и согласовать. Аркадий замедлил шаг у затенённого поворота и составил обещанное сообщение Гориной. Последней строкой добавил: «О сроке нового осмотра вы договариваетесь с Денисом напрямую; просьбы перенести другие заказы я не передавал».

Для сотрудника он сохранил другое уточнение: в показанном фрагменте Руслан называл Дениса без фамилии; Горина связывает обещание с Сорокиным, которого знала по прежней работе. Проверка могла установить больше, чем их сегодняшний разговор, но он не собирался заранее заполнять это место.

Дома Аркадий прошёл в сарай. Колодка для бруска по-прежнему держалась на струбцине. Он проверил, не попала ли в ящик стружка, закрыл его и сел к столу с блокнотом.

Прежняя рекомендация была его настоящим поступком. Он назвал Гориной мастера, которым она осталась довольна. Но между тем давним разговором и нынешним переводом появились новые слова: согласовал, поручил, можно платить. Ни Аркадий, ни, по сегодняшнему ответу, Денис их не подтверждали.

Аркадий записал эту разницу без фамилии виновного в конце. Затем открыл опубликованное Галиной предупреждение и перечёл его уже не как человек, согласовавший текст.

Там предлагалось проверить нынешнее поручение. Кто-то другой, возможно, прочтёт и решит, что к нему это не относится: ведь ему не собирали деньги, а просто обещали привезти материал, найти рабочих, занять свободный день у знакомого мастера.

Он написал Галине: «Если будут спрашивать, уточняйте: речь и об отдельных частных заказах, не только об общем сборе. Чужие суммы и сообщения в обсуждение не нужны».

На этот раз он не мог ограничиться вопросом, кто говорил от его имени. Нужно было узнать, кому ещё такого разговора уже хватило, чтобы заплатить.

Глава 5. Дом, который показывают

Егор Снегирёв поднял край настила и показал Аркадию узкую полосу голой земли у стены.

— Вот до этого места я уже всё снял. Дальше велели не трогать. Сказали, сами посмотрят уклон.

Доски лежали рядом, пронумерованные мелом. На третьей сохранился круг от цветочного горшка; сам горшок стоял посреди дорожки, и Аркадий обошёл его, прежде чем приблизиться к дому.

— Кто велел?

— Руслан. От бригады передал.

— А с самой бригадой вы говорили?

Егор опустил доску. Не бросил, а придержал до земли, хотя по тому, как он взялся за край, Аркадий ожидал другого.

— Сейчас уже понимаю, к чему вы спрашиваете.

Он позвонил утром, когда Аркадий примерял к колодке второй шуруп. Сначала спросил, относится ли предупреждение в чате к частному водоотводу. Потом предложил зайти: по телефону получалось долго, а здесь всё видно. Аркадий убрал инструмент и пришёл, ещё надеясь, что речь окажется о просьбе, которую Егор только собирается принять.

Возле забора лежали пластиковые лотки, закрытые от солнца обрезком светлого полотна. Рядом стояли мешки и две бухты шнура. Разобранный настил отделял дверь подсобки от дорожки; теперь туда попадали по временной доске.

— Сюда не становитесь, — предупредил Егор. — Я под себя положил. Шатается.

— Вы воду куда собирались отводить?

— По этой стороне. Но это я вам показываю, что подготовлено, а не чтобы вы одобрили. Мастер должен был решить на месте.

— Я и не смогу одобрить. В этом не разбираюсь.

Егор коротко кивнул, будто такой ответ был ему сейчас удобнее сочувствия. Ему было сорок три; Аркадий запомнил это с прошлогоднего разговора о днях рождения — оба оказались октябрьскими. Обычно Снегирёв двигался быстро и говорил сразу о следующем деле. Сейчас он то поднимал полотно над материалами, то снова закрывал его, не находя занятия рукам.

— После сильного дождя здесь стоит вода. Дверь разбухает, снизу всё сыро. Я решил в этом году закончить. Купил, освободил, день взял. Потом ещё один. В первый раз машина у них сломалась. Во второй — предыдущий заказ не закончили. Такое бывает, я сам с людьми работаю.

— А сегодня?

— Сегодня уже не обещали. «Уточняем окно». Хорошее слово. У меня дверь не открывается, а они окно уточняют.

Аркадий посмотрел на нижний край двери. Краска там вздулась, но о причине и нужном ремонте он мог судить не больше, чем о предполагаемом уклоне.

— Что именно вам сказали про меня?

Егор достал телефон из кармана шорт.

— Пойдёмте за стол. Я всё приготовил.

На столе под навесом лежала синяя папка с зажимом. Сверху Егор поставил кружку, чтобы листы не поднимало ветром. Он убрал её и подвинул Аркадию стул.

— Только сначала прочитайте. Я не хочу пересказывать, будто там было больше, чем было.

В переписке Руслан называл его по имени-отчеству. Несколько коротких сообщений касались подъезда, материалов и времени, когда хозяин сможет принять людей. Затем шло:

«Егор Валерьевич, бригада проверенная, Аркадий Сергеевич Лунёв согласовал. На подготовку и выход нужно 32600. Перевод мне, расчёт с людьми беру на себя. Аркадия лишними звонками не дёргайте, мы это уже обсудили».

Ниже был номер для перевода.

Аркадий прочитал текст, не касаясь экрана.

— Я этого не обсуждал. Ни бригаду, ни сумму. О вашей работе узнал сегодня от вас.

— Совсем?

— Совсем.

Егор потянул телефон к себе, открыл банковское приложение и вернул на прежнее место. В подтверждении перевода стояло тридцать две тысячи шестьсот рублей. Получателем значился Руслан Веденеев.

— Отправил в тот же день. Он потом подтвердил, что пришли. Здесь есть.

— Покажете?

Егор вернулся в переписку. Ответ был короткий: деньги получены, люди выйдут в согласованный срок.

Аркадий спросил разрешения записать сумму и даты. Егор разрешил, затем вынул из папки длинный магазинный чек.

— Вот материалы. Всё настоящее. Не так, что я картинку увидел и заплатил неизвестно за что.

В чеке перечислялись лотки, решётки, соединительные детали. Название магазина Аркадий знал; часть покупок лежала в нескольких шагах от них под полотном.

— Вы их покупали?

— Я. Сначала сам собирался искать рабочих. Потом появился Руслан, всё вроде собралось в один заказ. Он и про материалы знал. Не спрашивал с нуля: что у вас, зачем. Сразу говорил по делу.

Егор расправил чек ногтем. Бумага сворачивалась обратно, и он прижал её пустой кружкой.

— Я ему про Лунёва ещё ответил: если вы согласовали, тогда хорошо. Чтобы было ясно, почему я перевожу. Вот эту строку тоже посмотрите.

Аркадий посмотрел. Строка была.