Запасной ключ для своих

Аркадий убрал блокнот обратно.

— Хорошо. Сравню оба. Когда действуют, где пересадка и сколько ждать.

— Вот это мне и нужно.

В прихожей хлопнула наружная дверь.

— Тётя Нина, можно? У меня сумка вся мокрая.

— Входи, Оля. Только на кухню пока не поднимайся, я там разложила.

В комнату заглянула Ольга Волкова. Аркадий видел её прежде у Нининой калитки, иногда в магазине; знал, что она племянница, но почти не разговаривал. На вид ей было под сорок — кажется, Нина называла тридцать восемь. Волосы прилипли ко лбу под снятым капюшоном. На плече висела большая сумка из тонкой ткани, потемневшая снизу от воды.

— Попала в лужу? — спросил Семён.

— Сумкой попала. Сама почти нет.

Ольга улыбнулась, но, увидев мужчин, осталась возле двери.

— Я за серым пакетом. И за обувью.

— Пакет на диване. Обувь под ним, — сказала Нина. — Только пакет не за ручки бери, я его перегрузила.

Ольга поставила сумку на газету, выложила из неё складную хозяйственную сумку покрепче и принялась перекладывать вещи. Сначала трикотаж, потом коробку с туфлями и небольшую настольную лампу.

— А лампа как у тебя оказалась? — спросил Семён у Нины.

— Олина лампа.

— Я вижу. Давно, что ли, здесь всё это?

Ольга остановилась с проводом в руке.

Аркадий наклонился и поднял упавший под стул шарф. Положил его на край дивана, не протягивая племяннице через всю комнату.

— Семён, придержи лучше сумку, — сказала Нина. — Она падает.

Он придержал.

— Я просто спросил.

— Я услышала.

Нина не стала объяснять, откуда взялась одежда, и не принялась рассказывать что-нибудь вместо Ольги. Сняла с лампы пыль сухой тряпкой и обернула плафон старой наволочкой.

— Так доедет. Наволочку можешь не возвращать.

— Я верну.

— Если вернёшь, я опять буду её хранить. Сделай одолжение.

Ольга наконец улыбнулась по-настоящему.

— Тогда отнесу в машину. Она у соседей на твёрдом стоит. И ещё раз приду.

— За комодом сегодня не берись, — сказала Нина. — Его отдельно вынесем, когда договоримся. Я из ящиков ещё не всё убрала.

— Хорошо.

Семён помог поднять сумку, но Нина остановила его у порога:

— Оля сама донесёт. Там в основном одежда.

— Можно мне хотя бы до калитки? — спросил он.

Ольга взглянула на тётю, потом на тяжёлый свёрток.

— До калитки было бы хорошо.

Они вышли. Нина проводила их взглядом и принялась собирать пуговицы с блюдца в жестяную коробочку.

Аркадий не спросил, давно ли Ольга оставила здесь вещи. Нина тоже не стала ничего добавлять. Несколько минут они занимались каждый своим: она проверяла подкладку плаща, он ровно складывал отрезанный для него кусок ткани.

Когда Ольга вернулась, Нина достала из ящика плоскую папку с бумажными выкройками. Из неё выпал листок, сложенный вчетверо.

— Вот, — сказала она. — Нашла всё-таки.

На листке были телефоны, короткие записи и несколько зачёркнутых строк. Аркадий различил слова «окно», «полить» и «ключ», но читать дальше не стал.

— Это ещё когда я к сестре ездила, — пояснила Нина. — Чтобы не перепутать, с кем о чём договорилась. Потом дописывала.

Семён вернулся в комнату и вытер ладонью лоб.

— Там пакет ещё остался.

— Оля заберёт потом. Садись, не стой над нами.

Нина взяла карандаш. На свободной стороне листка написала имя племянницы.

— Оля, свой ключ принесёшь?

— Да. Он дома, в другой куртке. Я к концу недели ещё приеду.

— Хорошо. И всё, что у тебя моё, посмотри. Не вещи — ключи. Вещи можешь пока оставить.

— Посмотрю.

Нина добавила следующую строку.

— Раисе напишу. Она брала, когда растения поливала. Семён, твой тоже принеси, пожалуйста.

— Я же сказал вчера.

— Ты вчера спросил, чужой ли ты. Про ключ мы не договорились.

Семён подвинул стакан от края подоконника.

— Дома он. На гвозде висит.

— Значит, принесёшь из дома.

— А если понадобится зайти?

— Позвонишь.

— Допустим, тебя нет.

— Тогда спросишь, нужно ли зайти, пока меня нет.

Аркадий ожидал, что Нина снова повысит голос, но она говорила буднично, не отрывая карандаша от бумаги.

— Мой можешь оставить, — сказал Семён. — Я всё-таки не чужой человек.

— Я у чужих и не собираю. У чужих моих ключей нет. Собираю у тех, кому давала.

— Чего ты добьёшься? Сама потом будешь бегать.

— Возможно. Тогда побегаю.

Ольга застегнула сумку и отошла к окну. Аркадий видел, что она хочет уйти, но не желает оставлять тётю одну в этом разговоре.

Нина вписала ещё две фамилии.

— Денису надо позвонить. У него с ремонта двери оставался. Он тогда приезжал, пока я была в городе, я сама просила. И Борису.

— Сорокину? — уточнил Аркадий.

— Да, Денису Сорокину. Он ещё на веранде дверь подгонял. Борису я раньше давала, когда здесь работали без меня. Вот это и хочу закончить: одному давала на неделю, другому до вечера, а потом всё осталось как осталось.

Она отложила карандаш и достала из кармана халата, висевшего на спинке стула, маленькую связку.

— Мой здесь. А эти пусть вернут.

На связке были два разных ключа и пластиковая бирка. Нина убрала её обратно. Листок не был похож на ведомость: рядом с фамилией Раисы сохранилась запись про дрожжи, а телефон Дениса был обведён дважды и всё равно читался с трудом.

Аркадий уже открыл рот, чтобы предложить переписать аккуратно, но Нина взяла телефон.

— Сейчас отправлю, пока не отвлеклась.

Она набирала указательным пальцем, возвращаясь к словам, в которых промахнулась по буквам.

— «Прошу до вечера одиннадцатого принести мой ключ. Если делали копии, их тоже. Входить без отдельной договорённости больше не надо». Нормально?

— Можно добавить причину, — сказал Семён.

— Какую?

— Что уезжаешь.

— Я ещё два месяца не уезжаю. А ключи хочу сейчас.

Аркадий посмотрел на текст.

— Понятно написано.

Нина отправила сообщение Раисе, потом Денису, затем Борису. Ольге показала экран.

— Тебе тоже посылаю, чтобы день не забыли.

— Хорошо.

— А мне чего посылать, я тут, — сказал Семён.

— Тебе не буду. До одиннадцатого, договорились?

Он снял фуражку с края ящика.

— Принесу. Только не сегодня.

— Хорошо.

Нина положила телефон рядом с ножницами. Никакого особенного события не произошло: за окном кто-то заводил машину, на кухне звякнула о стекло высохшая оконная ручка. Но просьба уже ушла адресатам, и Семён не мог больше сделать вид, что вчерашний разговор закончился одной обидной репликой.

Ольга наклонилась к тёте.

— Я вечером позвоню.

— Звони. И поешь сначала, а то опять будешь разговаривать из магазина.

— Я могу и из дома не поесть.

— Это у нас семейное достижение.

Нина поправила ей перекрученный ремень сумки, затем убрала руку. Ольга попрощалась и вышла. На этот раз Семён за ней не пошёл.

Он помог Нине опустить пустую картонную коробку с верхней полки, хотя та просила только подать край. Аркадий заметил, как Нина придержала коробку обеими руками, не позволяя ему унести её к мешку для мусора.

— Здесь оставь.

— Она пустая.

— Будет для отправки вещей.

Семён поставил коробку на пол.

— Ну, если больше ничего не надо, я пойду.

— Спасибо за ящик, — сказала Нина. — Одной мне было бы тяжело.

— Позвала бы Бориса, он бы и один справился.

— Я позвала вас.

Он надел фуражку, долго искал в кармане вторую пару рукавиц, нашёл её в другом и ушёл, не хлопнув дверью. Нина дождалась, пока заскрипит калитка.

— Зря я про привязать сказала.

Аркадий не сразу ответил.

— Он и без этого был недоволен.

— Знаю. Всё равно зря. Не люблю, когда меня начинают устраивать, вот и говорю лишнее.

Она подняла с пола коробку, проверила дно.

— В питомник я его правда хочу позвать. Он там с одним человеком знаком, про старые сорта обещал расспросить.

— Позовёте.

— Позову. Только не вместо Костромы.

Аркадий кивнул. Нина достала отрез ткани и протянула ему.

— Заберите, пока я опять не сложила. А расписание пришлю вечером. Вы завтра здесь?

— В город собирался. Вернусь через день.

— Тогда не торопитесь. Мне билеты не сегодня брать.

Он сложил ткань в карман куртки. В комнате оставались открытый ящик, три небольшие стопки и множество вещей, которые ещё предстояло разделить. Аркадий посмотрел на верхнюю полку: там стояла тяжёлая коробка, до которой Нине пришлось бы тянуться.

— Эту спустить?

— Нет, в ней не разбираюсь сегодня.

— Потом с табурета неудобно будет.

— Я потом и попрошу. Сейчас у меня всё на полу окажется.

— Хорошо.

Он надел куртку и застегнул карман, зашитый позавчера. Нина проводила его через прихожую, придерживая дверь, пока он обувался. Теперь, без ящика, три ступени выглядели совсем небольшими. Из кухни тянуло прохладой: Нина открыла форточку, чтобы выветрить пыль от тканей.

Аркадий поднял кепку с тумбочки.

— Больше ничего не сломалось? В прошлый раз вы про шкаф говорили.

Нина посмотрела вверх, в сторону кухни.

— Сейчас закрывается.

— Значит, исправили.

— Сейчас закрывается, — повторила она. — Это я вижу.

Он остановился у порога.

Нина убрала ножницы, которые всё ещё держала в руке, в карман рубашки.

— Я прежде хочу выяснить, почему у меня некоторые вещи начали ломаться так удобно для помощника. Сломается — и человек уже знает, что принести.

— Вы спрашивали?

— Спрашивала. Теперь хочу проверить ответы.

Она сказала это без улыбки, но тут же отступила от двери, пропуская его, и напомнила про два варианта пересадки — только два, без отправления в шесть утра.

Аркадий обещал. За его спиной дверь закрылась, и через стекло было видно, как Нина вернулась к своему ящику. Верхняя коробка осталась на полке.

Глава 4. Не её петля

— Здесь вы будете ждать три часа сорок минут, — сказал Аркадий, прижимая ладонью край распечатки. — Автобус, который прислала Люба, по будням не ходит.

Нина подвинула сахарницу на угол листа.

— А тот, который ходит?

— Уходит за двадцать минут до прибытия поезда. Даже без задержки не успеете.

— Значит, он не для меня ходит. Давайте второй.

Аркадий развернул соседний лист. В городе он проверил оба варианта, позвонил на автостанцию и теперь старался не рассказывать, сколько раз его переводили с одного номера на другой. Нина просила сравнить дорогу, а не трудности, которые он ради этого преодолел.

— Здесь пересадка сорок пять минут. Но автостанция не у вокзала, надо ехать. А здесь два часа десять минут, зато автобус от привокзальной площади.

— Этот беру.

— Вы потеряете почти полтора часа.

— Зато не буду искать, где ещё потерять чемодан.

Он посмотрел на время прибытия. Оба варианта позволяли добраться засветло.

— Хорошо. Тогда этот.

— Вы так сказали, будто разрешили составу задержаться.

— Я ничего не разрешал.

— Тем приятнее.

Нина обвела время карандашом. На полях Аркадий написал номер справочной и дату проверки — десятое апреля. До июня расписание могло измениться, и перед покупкой билета его следовало уточнить ещё раз.

— Я сама позвоню, — сказала она, прочитав приписку. — Не записывайте себе.

Он уже собрался вынуть тетрадь и оставил руку на кармане.

В доме стало просторнее после разбора ящика. Стопки ткани исчезли с пола; у стены стояла заклеенная коробка с надписью «Любе», а возле двери — пакет, из которого торчала верхняя часть старого портновского манекена. Нина заметила его взгляд.

— Не пугайтесь. Это не в Кострому.

— Я и не пугался.

— У вас лицо человека, которому сейчас предложат ещё один багажный маршрут.

На столе перед ней лежали последние мелочи из ящика. Пуговицы были ссыпаны в блюдце, мебельные шурупы — в жестяную крышку. Отдельно, на сложенной салфетке, темнела петля. Нина убрала крышку с шурупами и отодвинула от петли чайную ложку.

— Вот вы всё про источники спрашиваете. Здесь у меня с источником не сходится.

Она взяла петлю за край и повернула к свету. Две металлические створки соединялись короткой осью. У одного отверстия было неровно расплющенное место; от него к краю тянулась широкая борозда, потемневшая почти так же, как остальной металл.

Аркадий наклонился, не беря деталь.

— От вашего шкафа?

— Борис сказал, что от моего.

— А вы?

— А я думаю, что не моя.

В комнате за её спиной стоял шкаф. Сейчас обе дверцы были закрыты ровно. Позавчера, когда они с Семёном переносили ящик, Аркадий тоже не заметил перекоса.

— Почему?

— Вот это место мне знакомо. Петлю когда-то выправляли, и след остался. Только, кажется, видела я её не у себя. — Нина перевернула деталь. — По одной борозде доказывать не стану. Таких петель тысячи. У меня память тоже не склад с номерами.

— Когда вы её получили?

— В марте. Борис оставил после ремонта. Сказал: «Вот, до чего довели, хорошо, что дверца не упала». Я ещё спросила, чем я её довела. Одеждой?

Аркадий снял куртку и повесил на спинку стула.

— До этого он со шкафом работал?

— В феврале. Сказал, петлю надо посмотреть, люфтит. Я разрешила. Он повозился, сказал, теперь порядок. Потом дверца начала цеплять. Я ему написала, он пришёл ещё раз, сделал. А эту оставил мне — чтобы видела, почему нельзя тянуть до последнего.

— При вас снимал?

— Нет. Я в город ездила.

— Значит, саму работу вы не видели. Вернулись к исправному шкафу и получили от него деталь.

— Именно.

Нина положила петлю обратно. Раздражение её было знакомо Аркадию по людям, привыкшим отвечать за работу: ей предъявили вещь с неверной биркой и рассчитывали, что она не станет разбираться.

— До февральского ремонта шкаф закрывался?

— Закрывался. Борис сказал, что пока закрывается, а потом будет хуже. Я согласилась, чтобы он посмотрел. Не стану теперь говорить, будто он каждый раз тайком сюда пробирался.

— Что было с петлёй тогда, вы не знаете.

— Не знаю. Может, правда требовалось чинить. Но почему потом мне возвращают вот это и рассказывают, сколько лет оно у меня изнашивалось?

Аркадий потянул к себе чистый оборот одного из расписаний и остановился.

— Можно?

— Для записей? Возьмите. Только поезд не зачеркните, я с ним ещё не поссорилась.

Он провёл три короткие строки: первая работа, перекос дверцы, вторая работа.

— Даты сможете восстановить?

— Уже нашла по сообщениям. И старые фотографии попросила. Не только своего шкафа.

— Хотите выяснить, где петля стояла раньше?

— Да. Пока у меня есть воспоминание. Мне самой этого мало.

Она не предложила тут же открыть всю переписку. Аркадий тоже не просил: для нынешнего разговора следовало сначала понять, что именно она проверяет.

— Сообщения не стирайте.

— Не стираю. И снимки прошу прислать целиком, а не вырезать мне одну железку. Иначе потом сама не пойму, что с чем сравнивала.

— Вы уже кому-нибудь говорили о Борисе?

— Пока спрашивала о вещах.

Аркадий положил карандаш поперёк листа. Петлю могли перепутать с другой, оставшейся в сумке после прежней работы. Борис мог неверно объяснить, что именно заменил. Нина могла помнить след ремонта точнее, чем предполагала, или ошибиться. По одному предмету Аркадий не умел выбрать между этими объяснениями.

— Сначала нужно установить, откуда она, — сказал он.

— Согласна. Но у меня не только петля.

Из небольшого пакета Нина вынула узкую металлическую часть оконного запора. На одном конце виднелось вытянутое отверстие; у края сохранилась корка старой краски. Она положила её рядом с петлёй и открыла на телефоне фотографию.

На снимке стояли два горшка с рассадой. За ними виднелись оконная рама, половина занавески и механизм возле ручки.

— Это я Любе посылала. У неё всё взошло, у меня пусто. В феврале. Окно тогда нормально закрывалось.

— А это? — Он указал на снятую часть.

— Борис позже отдал. Сначала окно стало заедать. Он посмотрел, сказал: прибор изношен окончательно, искать замену трудно. Потом нашёл, поставил. А негодную часть мне вернул.

Аркадий увеличил изображение. Горшок закрывал нижний крепёж, свет из окна делал металл почти белым.

— Здесь плохо видно.

— Я рассаду фотографировала, не запор.

— И я не знаю, что должно совпадать. Отверстия, длина, крепление… Нужен человек, который такими окнами занимается.

Нина кивнула.

— Я смотрю на снимок, смотрю на эту вещь и не узнаю её. А мне говорят: тебе кажется, просто ты своё хозяйство не помнишь.

— Борис говорит?

— Он. И я какое-то время верила. Я работала с тканью, не с оконными приборами. Не обязана всё знать. Но теперь хочу проверить, могла ли эта часть вообще стоять на моём окне.

Она забрала телефон, не добиваясь от Аркадия согласия. Пролистала переписку до длинного сообщения, посмотрела на него и погасила экран.

— Веру попрошу посидеть со мной. Посмотрим даты, что он писал, что я отвечала. Потом специалисту покажу.

— Денис разве не этим занимается?

— Денис дверями. Я у него спрошу, кого пригласить. Но не стану делать из него заведующего всеми моими сомнениями.

В калитку постучали. Нина встала.

— А вот и он. Я просила зайти перед другим заказом.

Денис Сорокин вошёл, поставив у порога узкую сумку с инструментами. Из-под расстёгнутой куртки виднелся тёмный рабочий жилет; на рукаве прилипла светлая стружка. Аркадий встречал его раньше, но ни разу не разговаривал дольше нескольких минут. Денису было сорок три; он занимался дверями, и Нина прежде хвалила его за то, что после подгонки верандной створки та перестала цеплять пол.

— Здравствуйте. Я на пятнадцать минут. Посмотрю замок и скажу точно по материалу.

— Смотрите, — ответила Нина. — Только сначала цену.

— Сначала размер. Иначе цена будет для другой двери.

Она усмехнулась и проводила его в прихожую.

Аркадий остался на верхней ступени. Денис открыл дверь, проверил ход запора, несколько раз повернул ключ. Потом достал линейку и маленький фонарь.

— Сам замок работает нормально, — сказал он. — Меняем из-за ключей?

— Да.

— Тогда корпус трогать незачем. Поменяем цилиндр. Подберу по размеру, чтобы снаружи не выступал. Если при установке обнаружится ещё что-нибудь, сначала вам скажу.

— Мне нужно, чтобы старые ключи не подходили.

— После замены не подойдут.

— А если я все соберу, всё равно лучше менять?

Денис убрал фонарь.

— Решать вам. Только я не могу по возвращённым ключам определить, сколько их когда-то сделали.

— Значит, меняем.

Он назвал стоимость детали и работы по отдельности. Нина переспросила, входит ли выезд, затем достала листок с домашними расходами и вписала сумму.

— Двенадцатого утром сможете?

— В девять. Материал завтра привезут, я проверю комплект и вам позвоню. Заодно старый ключ отдам. Он у меня дома, с креплениями, которые для вашей веранды покупал.

— До вечера одиннадцатого, как я писала.

— Помню. А двенадцатого вы здесь будете?

— Буду. Новый ключ без меня никуда не оставляйте.

— Весь комплект отдам вам в руки.

Он сделал запись в телефоне, показал Нине дату, время и название работы. Она прочитала и подтвердила. До утра двенадцатого ничего в двери менять не собирались: Денис вынул Нинин ключ из скважины и вернул хозяйке.

Перед его уходом Нина спросила про оконную деталь. Он выслушал её, посмотрел на снимок, но брать железку не стал.

— Тут не скажу. Могу дать номер человека, который старые оконные приборы подбирает. Ему лучше и окно показать, и всё, что сняли. Сначала объясните задачу, спросите, возьмётся ли.

— Дайте.

Он переслал контакт и предупредил, что за цену и сроки чужой работы не отвечает.

Нина накинула куртку, чтобы проводить его до калитки. Аркадий тоже собирался домой, но, уже выйдя на крыльцо, вспомнил тетрадь на кухонном табурете. Решил вернуться за ней после того, как они попрощаются с Денисом.

На дорожке за калиткой стоял Борис Лаптев. В руке он держал короткую оцинкованную скобу и свёрнутый кусок проволоки.

— Хорошо, что застал, — сказал он Нине. — На боковом заборе доску качает. Сейчас прихвачу, а то ветром выломает.

— Не надо, Боря.

— Две минуты.

— Я видела эту доску. Сегодня не надо.

Борис посмотрел на Дениса, на его сумку, затем на Аркадия. Проволоку он убрал в карман.

— Опять дверь просела?

— Замок меняем, — сказала Нина.

— Там нормальный замок. Я его осенью смазывал.

— Он и сейчас нормальный. Мне нужен другой ключ.

Денис перехватил сумку поудобнее.

— Нина Павловна, завтра позвоню, как договорились.

— Да, спасибо.

Он поздоровался с Борисом кивком и пошёл к главной улице. Борис проводил его взглядом.

— Это можно было мне сказать. Я бы заменил.

— Я сказала Денису.

— За деньги любой приедет.

— Он назвал цену, я согласилась.

— Да не в деньгах дело. Зачем платить, когда я тут?

Нина стояла внутри участка, одной рукой придерживая калитку. Аркадий оказался сбоку, слишком близко для случайного свидетеля. Он отступил к дорожке, но Нина обернулась:

— Аркадий Сергеевич, не уходите пока. Вы всё равно видели то, о чём я скажу.

Борис нахмурился.

— Что ещё видели?

— Петлю. И оконную деталь, которую ты мне вернул.

— Ну?

— Я их сохранила. И сообщения. Сейчас собираю фотографии. Хочу разобраться, откуда у меня оказались детали, которые ты называешь моими.

— Ты о чём вообще?

— Петля, похоже, не из моего шкафа. И с окном у меня не сходится.

— Похоже — это что значит? Ты знаешь, сколько там всего переставляли?

— Поэтому и хочу проверить.

— Со мной надо проверять. Я делал, я и покажу.

— Ты уже объяснил. Я услышала. Теперь попрошу ещё кого-нибудь посмотреть.

За соседним забором скребли граблями по земле. Время от времени зубья цепляли камень, и раздавался короткий металлический звук.

— Давай я зайду, — сказал Борис. — Снимем, разложим. Если что не так, исправлю. Зачем других звать?

— Сейчас ничего снимать не будем.

— Нина, дверца закрывается?

— Закрывается.

— Окно закрывается?

— Да.

— Значит, я сделал как надо.

— Сейчас всё работает. Я спрашиваю про то, что было раньше. И почему понадобилось чинить.

— Вещи старые. Я их не новыми покупал.

Аркадий помнил, как Борис работал в правлении: прежде чем освободить полку, спросил Орлову, куда поставить папки, а снятые винты собрал в крышку. Там после него осталась исправная дверца. Здесь мебель тоже была исправна. Но это не отвечало на Нинин вопрос о возвращённых деталях.

— Вы смотрели? — спросил Борис у Аркадия.

— Видел детали и фотографию окна.

— И что, заключение уже вынесли?

— Нет. Я в этих приборах не специалист.

— Ну вот.

— По снимку я ничего подтвердить не могу. Проверять придётся не по моему мнению.

— А чего проверять? Я двадцать лет здесь людям делаю. У кого крыша, у кого насос, у кого дверь. То зимой не доедут, то денег сейчас нет. Никто квитанций не требовал. А теперь каждый винт надо оправдывать?

Нина отвела калитку чуть шире, чтобы ветер не бил её о бедро.

— Боря, я помню, как ты мне крышу закрыл, когда лист сорвало. И воду из-под пола помог откачать. Я этого не вычёркиваю.

— Слышно, как не вычёркиваешь. Сорокин один раз дверь подогнал — теперь ему веры больше.

— Денис придёт сделать одну работу, о которой мы договорились. А тебе я за прежние работы благодарна. Но больше ничего у меня чинить не надо. И входить без меня тоже.

— Да я к доске подошёл, не в дом.

— Я и доску сегодня не просила.

На дороге показался Семён. Он шёл к соседнему участку с садовой пилой в чехле, подвешенном к запястью. Увидев их, остановился.

— Что у вас?

— Нина считает, я ей чужое старьё ставлю, — сказал Борис.

— Я говорю, что буду проверять происхождение деталей, — ответила она. — И пока не хочу, чтобы ты у меня работал.

Семён посмотрел на скобу в руке Бориса.

— Из-за доски столько разговоров?

— Не из-за доски.

— Ну зайдите, обсудите по-человечески. Тут сейчас вся улица соберётся.

На улице, кроме них, никого не было. Грабли за забором продолжали скрести; Аркадий не мог понять, слышал ли их хозяин разговор.

— Я Боре заранее говорю, — сказала Нина. — Если подтвердится, что мне рассказывали не то, что делали, я покажу соседям детали и объясню, почему больше этим рассказам не доверяю.

Борис усмехнулся.

— Значит, уже собрание готовишь.

— Нет. Сначала спокойно разберу вещи и сообщения.

— А потом всем расскажешь, какой я.

— Что было сделано, расскажу.