Запасной ключ для своих

— Ольга хорошо держала.

— Она упрямая. Скажешь, что тяжело, — будет нести до города.

Нина проводила его до калитки. Дорожка подсохла на солнце; песок, который она сыпала несколько дней назад, вдавился в глину и больше не скользил под ногами.

— Завтра вы дома будете? — спросила она.

— Буду. Ящик недоделан.

— Мы с Верой сначала сами посмотрим. Если по датам запутаемся, позовём. Можно?

— Позвоните.

Он поднял створку, чтобы защёлка попала на место.

— Всё ещё цепляет.

— Знаю. До сухой погоды потерплю.

Нина осталась по другую сторону калитки, придерживая ворот кофты.

— До завтра, Аркадий Сергеевич.

— До завтра.

На обратном пути Аркадий никуда не заходил. Только у своего забора остановился и вытащил из канавки ветку, за которую цеплялся нанесённый водой мусор. Сапог сразу ушёл в мягкую землю глубже, чем он рассчитывал. Пришлось держаться за столб и осторожно вытягивать ногу.

Дома он сперва вымыл сапоги, потом пообедал. Стекло оставалось в сарае между листами картона. Аркадий не пошёл за ним сразу: разобрал привезённую из города сумку, нашёл пакет с горохом, который безуспешно искал утром, и убрал на полку пустые банки. Потом занялся яблоней — отвязал от нижней ветки зимнюю ленту, слишком туго затянувшуюся на коре.

К вечеру на кухонном столе снова хватало места для работы. Он расстелил старое полотенце, принёс рамку рассадного ящика и снял краску с паза. На этот раз не спешил. Проверил угол тонкой щепкой, вымел стружку кистью.

Марине написал сам: «Сегодня дома. Помог Нине с комодом, теперь заканчиваю ящик. Завтра тоже здесь».

Она позвонила через несколько минут.

— Ящик тот самый, который ты в воскресенье почти закончил?

— Тот самый.

— Хорошо, что у него нет срока сдачи.

— Был. Воскресенье.

— Тогда у него хороший руководитель. Не торопит.

Аркадий положил стамеску подальше от края.

— Как у вас?

Марина рассказала про работу, про Мишину куртку, которую тот оставил у приятеля, и спросила, нужно ли что-нибудь привезти. Аркадий начал было отказываться, потом вспомнил о длинных саморезах.

— Если будете в хозяйственном, возьми маленькую упаковку. Я размер пришлю.

— Буду. Только не присылай фотографию шурупа рядом с пальцем. Миша сказал, в прошлый раз масштаб был неясен.

— Рядом с линейкой.

— Это уже заявка.

После разговора Аркадий написал размер и убрал телефон на подоконник. Завтра никуда ехать не требовалось. Можно было закончить ящик, а потом посмотреть, что делать со старой полкой в сарае.

Он принёс стекло, вынул его из картона и проложил край подаренной Ниной тканью. В очищенный паз оно вошло свободно. Аркадий придержал его ладонью и потянулся за прижимной планкой, но та осталась на верстаке в сарае.

За окном ещё было светло. Он мог сходить за ней сейчас, а мог сперва убрать со стола стружку и поставить ужин. Нина у калитки так же просто сказала: «До завтра», — не спрашивая, сколько именно работы у него осталось.

Аркадий положил стекло на полотенце. Планку ещё предстояло подогнать.

Глава 6. Свет в прихожей

Стекло наконец встало в паз, но головка последнего винта оказалась не под ту отвёртку.

Аркадий попробовал осторожно повернуть её краем жала, почувствовал, как металл соскальзывает, и остановился. Нужная отвёртка лежала в сарае. Можно было сходить, но тогда захотелось бы снять соседнюю планку, заменить ещё два винта и проверить, не слишком ли туго прижато стекло. Он уже знал эту последовательность.

Он убрал инструмент. Рамка лежала на сложенном полотенце; зелёная ткань, подаренная Ниной, выступала из-под неё узкой полосой. До утра ничего с ней не случится.

Телефон на подоконнике зазвонил, когда Аркадий сметал стружку в совок.

— Аркадий Сергеевич?

Голос Раисы был тихим, почти деловым.

— Да.

— Вы дома?

— Дома. Что случилось?

— Я к Нине пришла. Она не открывает. И телефон… Слышно, что звонит. Я сначала подумала, она в сарай вышла.

Аркадий поставил совок на стол.

— Вы сейчас у неё?

— На крыльце. Через стекло видно. Там кто-то лежит. Нина, наверное. Я не понимаю, как… У ступенек.

Он взял телефон удобнее.

— В сто двенадцать позвонили?

— Да. Сказали, помощь направили. Я адрес дала. Наше товарищество, шестьдесят четвёртый участок. Сказала, что человек не отвечает.

— Вы там остаётесь?

— Да. Куда же я?

— Я попрошу Фомича встретить машины и иду к вам.

— У меня ключа нет, — сказала Раиса. — Я же сегодня отдала.

— Я помню.

— Днём отдала. На полку положили.

— Раиса, я скоро буду.

Он проверил, что рамка лежит устойчиво, и надел куртку. Фонарь нашёлся в кармане, но крышку пришлось довернуть. Аркадий направил луч на пол и только после этого вышел.

Николай Фомич ответил не сразу.

— К шестьдесят четвёртому участку едут службы, — сказал Аркадий. — Раиса вызвала. Нина не отвечает, её видно через стекло. Нужно открыть проезд и показать дорогу.

— Что с ней?

— Не знаю. Я ещё не дошёл.

— Понял. Шлагбаум подниму. У поворота к ней колея, скажу, чтоб левее держались.

Аркадий убрал телефон.

На своей дорожке он едва не наступил на край доски, положенной через размытый сток. Пришлось вернуться на полшага и поставить ногу по центру. Доска подалась, из-под неё выступила вода. Сапоги, вымытые после обеда, сразу набрали грязь.

У ближайшего перекрёстка он подумал о Борисе. Тот знал Нинину дверь, умел обращаться с замками и, возможно, был недалеко. Рука уже потянулась к карману. Но службы ехали, Раиса говорила с диспетчером. Звать человека открывать дом по соседской привычке сейчас не следовало.

Он пошёл дальше.

Обычная дорога до Нины занимала около шести минут. В темноте быстрее не получалось: лужи слились с тенями, между заборами осталась узкая сухая полоса. На повороте пришлось пропустить машину, осторожно пробиравшуюся к воротам. Водитель приоткрыл окно, хотел что-то спросить, но Аркадий лишь поднял ладонь и прошёл.

У участка №64 светилось окно кухни. В прихожей тоже горела лампа.

Калитка была приоткрыта и упиралась нижним углом в землю. Аркадий поднял створку и прошёл.

Раиса стояла возле крыльца, а не на нём. Небольшая сумка висела через плечо; в руке она держала телефон экраном наружу.

— Я им ещё раз сказала, что дверь закрыта, — произнесла она. — Мне перезвонили.

— Что велели?

— Ждать. Я объяснила, что внутрь не попасть. Если что изменится — сразу звонить.

Она посмотрела на дверь.

— Я ведь только ключ сегодня отдала. Даже шнурок сняла. Красный у меня остался.

— Вы правильно сделали, что вызвали помощь.

— Я не про это. Я обычно… если она не слышит, открываю и кричу с порога. А тут стала в сумке искать.

Раиса расстегнула наружный карман, потом закрыла.

Аркадий поднялся на крыльцо. В узкой остеклённой части двери отражался его фонарь. Он опустил луч и посмотрел внутрь, не прижимаясь к стеклу.

Ему было видно лишь часть пониженной прихожей и низ короткой лестницы, ведущей к кухне. У ступеней лежал человек. Знакомая домашняя одежда, рука возле пола — остальное скрывали край простенка и отражение. Аркадий не мог понять, есть ли движение.

— Нина Павловна! — позвал он.

Ничего не изменилось.

Возле нижней ступени стоял чугунный упор с округлой ручкой. Днём Нина держала им наружную дверь, пока они выносили комод, потом убрала к стене у порога. Теперь он находился в другом месте. Но после ухода Аркадия прошло много часов; он не знал, что здесь передвигали.

Через стекло всё выглядело так, будто Нина оступилась на трёх знакомых ступенях. Он поймал себя на готовности принять это объяснение прежде, чем кто-либо вошёл в дом.

— Видите? — спросила Раиса снизу.

— Вижу не всё.

— Может, сознание потеряла.

— Сейчас приедут.

Он сошёл с крыльца. От ответа, которого он не мог дать, Раисе было бы только хуже.

— Вы когда пришли?

— Минут двадцать после восьми. На телефоне было двадцать два, кажется, когда я уже её увидела. Я сразу стала звонить в сто двенадцать.

Раиса посмотрела на погасший экран.

— Мы же к половине девятого машину хотели. Я сначала Нине позвонила с дорожки, чтобы сумку брала. Потом подошла. Стучала. Ещё звонила.

— Внутрь не заходили?

— Нет. Дверь потянула — заперто. Потом увидела.

Она говорила без слёз, с усилием выдерживая порядок слов. Аркадий не стал просить её повторить всё ещё раз или искать сейчас время вызова в телефоне.

Издалека донёсся шум двигателя. Раиса повернулась к калитке слишком быстро, сумка соскользнула с плеча. Аркадий придержал ремень и отступил, освобождая дорожку.

Первой подошла машина скорой помощи. Николай Фомич шёл от перекрёстка рядом с водительской дверью, показывая колею. Пока медики поднимались к дому, на дороге остановились ещё две машины.

— Вход здесь, — сказал Аркадий.

Женщина с медицинской укладкой подошла к двери. Раиса стала объяснять, что звонила и видела лежащего человека. У неё спросили, кто ещё находился у дома, открывали ли дверь и есть ли сейчас у кого-нибудь ключ.

— У меня был, — ответила она. — Сегодня вернула хозяйке.

— Здесь есть кто-нибудь с ключом?

— У меня нет, — сказал Аркадий.

Спасатель осмотрел дверь. Полицейский, поднявшийся следом, включил камеру и спросил, что уже успели сделать. Аркадий слышал короткие ответы, но с того места, куда их попросили отойти, не видел замка.

Работали быстро. Один из медиков оставался у остеклённой части двери, остальные освободили место спасателям.

— Там сразу прихожая? — спросили Аркадия.

— Да. А в кухню из неё три ступени вверх.

Больше он ничего не добавил.

Пока дверь открывали, Раиса стояла рядом с ним. Скрежет инструмента оказался громче, чем он ожидал. Она вздрогнула и сказала:

— Завтра же замок менять.

Никто ей не ответил.

Дверь подалась. Медики вошли первыми; спасатель остался у косяка, придерживая створку. На короткое время Аркадий увидел освещённую стену, край деревянной вешалки, металлический крючок, блеснувший под лампой. Ниже лежал клетчатый шарф. Затем человек в куртке со светоотражающими полосами заслонил проём.

— Отойдите, пожалуйста, — сказал полицейский. — Здесь проход нужен.

Аркадий отвёл Раису к скамье под окном. Она не села.

Из дома доносились короткие вопросы, шорох раскрытой укладки. Аркадий различал отдельные слова, но не пытался складывать их в вывод. Сейчас внутри находились люди, которые могли сделать то, чего он не умел.

Раиса всё держала телефон. Экран погас, и она нажала боковую кнопку.

— Машину я не вызвала, — сказала она. — Думала, пока Нина одевается…

— Не надо сейчас.

— Я понимаю.

Через некоторое время на крыльцо вышла женщина из бригады скорой.

— Кто родственники Нины Павловны?

Раиса приподняла руку, словно её спросили на собрании, но тут же опустила.

— Я подруга. У неё племянница есть. Ольга.

— Телефон есть?

— Есть. Что с Ниной?