Моя служанка

Света вспомнила собственные детские годы и ощутила знакомый болезненный укол. Может быть, именно поэтому ей так хотелось однажды поговорить с ним по-настоящему. Не как служанке с хозяином, а просто как человеку с человеком.

Возможно, думала она, некоторые вещи легче переносить, когда рядом оказывается тот, кто понимает, что такое одиночество.

Через несколько дней Ада Витальевна впервые оставила Свету в доме одну.

— Ничего не трогайте на кухне, я сама закончу ужин, — сказала экономка, уже надевая у двери туфли. — Мне нужно срочно съездить в магазин, поставщик опять перепутал заказ и недоложил нужные продукты для ужина. Вернусь примерно через час.

— Я справлюсь. Вы так говорите, будто оставляете пятилетнего ребёнка возле включённой плиты.

— Пятилетний ребёнок прявляет столько же любопытства как и вы, Светлана.

Света показала ей язык, но только после того, как дверь закрылась.

Оставшись одна, она включила музыку на телефоне и занялась коридором второго этажа. Дом неожиданно показался другим. Без размеренных шагов Ады Витальевны и тихого звона посуды снизу пространство словно разрослось. Света напевала себе под нос, двигая шваброй вдоль стены, когда за спиной неожиданно открылась дверь.

Она резко обернулась.

Марк стоял в нескольких шагах от неё.

Света дёрнулась так сильно, что ручка швабры ударилась о стену. Сердце мгновенно забилось где-то в горле, а ладонь сама прижалась к груди.

На лице Марка что-то изменилось. Он едва заметно поморщился, и Света вдруг поняла, что он увидел её испуг.

— Извините, — произнёс он после короткой паузы. — Я не хотел вас пугать. Позовите, пожалуйста, Аду Витальевну.

— Её сейчас нет. Она уехала в магазин и сказала, что вернётся примерно через час. Если что-то срочное, я могу ей позвонить.

Он нахмурился, словно появление этой небольшой бытовой проблемы нарушило тщательно составленный план.

— Ничего настолько срочного. Я разлил кофе в кабинете. Нужно убрать со стола, пока он не впитался.

Света удивилась. В кабинет ей до сих пор входить запрещалось, и даже дверь туда Ада Витальевна обычно закрывала сама.

— Мне можно туда заходить?

Марк посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Если я прошу убрать в кабинете, полагаю, сегодня можно сделать исключение.

Она оставила швабру у стены и пошла за ним.

Кабинет оказался совсем не таким, каким Света представляла его по закрытой двери. Она ожидала увидеть мрачную комнату с тяжёлой мебелью и зашторенными окнами, но помещение было просторным и светлым. За огромным письменным столом почти во всю стену тянулось окно, а противоположную стену полностью занимали книжные шкафы от пола до потолка.

Света остановилась на пороге.

Книг были сотни, если не тысячи. Толстые тома в кожаных переплётах соседствовали с современными изданиями, альбомами и папками. На корешках встречались названия на английском, немецком, французском и ещё нескольких языках, которых Света даже не смогла определить.

Но больше всего её поразила карта.

Она занимала почти всю боковую стену. Огромная карта мира, испещрённая десятками маленьких цветных кнопок. Красные, синие, зелёные отметки тянулись по Европе, Азии, Америке, были даже в Африке и возле крошечных островов, названий которых Света никогда раньше не слышала.

— Кофе там, — сказал Марк, указав на край стола. — Салфетки в нижнем шкафу.

Он взял телефон и вышел, очевидно решив, что объяснять ей что-то ещё не требуется.

Света быстро вытерла тёмное пятно, протёрла поверхность влажной салфеткой и уже собиралась уходить, когда снова посмотрела на карту.

Любопытство победило.

Она подошла ближе.

Италия. Франция. Испания. Португалия. Красная кнопка возле Рима, синяя возле Парижа, несколько зелёных где-то на юге Франции. Света провела пальцем над Средиземным морем, не касаясь карты.

Когда-то она вырезала фотографии Рима из старых журналов и складывала их в тетрадь. Потом туда добавились Венеция, Париж, Прага и маленькие белые города Греции. Детская мечта выглядела смешной, но она всё равно сохранилась: однажды увидеть всё самой.

— Вы уже убрали кофе на столе?

Голос прозвучал прямо за спиной.

Света подпрыгнула и резко обернулась.

— Господи, вы всегда так бесшумно ходите?

Марк стоял в дверях, держа телефон в руке. Взгляд его переместился с неё на карту.

— Я спросил, закончили ли вы.

— Да, конечно. Я просто увидела карту и немного засмотрелась. Она огромная, я никогда таких не видела, а эти отметки…

— Если закончили, покиньте кабинет, пожалуйста.

Тон был ровным, но холодным настолько, что Света почувствовала, как внутри мгновенно поднимается раздражение.

— Можно было сказать это немного вежливее.

Марк медленно поднял на неё глаза.

— Простите?

— Я говорю, что можно быть повежливее. Я ничего здесь не украла, документы не читала и в стол не залезала. Просто посмотрела на карту.

Он положил телефон на стол и подошёл ближе.

Света стояла на месте, пока между ними не осталось всего несколько шагов. Только тогда вдруг поняла, насколько он выше неё. В его лице не было ярости, но от этого становилось почему-то ещё неуютнее, а глаза были ледяными.

— Не забывайтесь, Светлана. Вы всего лишь служанка.

Слова ударили неожиданно сильно.

Она отступила на шаг, чувствуя, как лицо вспыхивает уже не от смущения, а от унижения.

— А вы всего лишь человек, который…

Договорить она не успела.

Марк указал на дверь, давая понять, что разговор закончен.

Света вышла в коридор, развернулась, собираясь всё-таки высказать ему, что думает о людях, измеряющих окружающих должностями и банковскими счетами, но дверь закрылась прямо перед её носом.

Несколько секунд она просто стояла и смотрела на тёмное дерево.

— Вот и жалей после этого людей, — пробормотала Света себе под нос.

Оставшийся день она работала молча.

Музыку больше не включала и не пела. Когда вернулась Ада Витальевна, Света ничего ей не рассказала. Отвечала как обычно, помогла накрыть стол, закончила уборку и старалась не смотреть на дверь кабинета.

К прежней жалости теперь примешивалось совершенно другое чувство, гораздо более горячее и живое. Злость. И почему-то именно злость не позволяла перестать думать о нём.

За полчаса до окончания рабочего дня Ада Витальевна появилась в дверях кухни.

— Светлана, господин Каменев просит вас зайти в кабинет.

Света замерла с полотенцем в руках.

— Меня?

— В доме сегодня не так много Светлан.

— А он сказал зачем?

Экономка посмотрела на неё поверх очков.

— Если бы хотел сообщить это через меня, вероятно, сразу бы сообщил.

Света сняла фартук, разгладила ладонями платье и пошла следом.

Марк стоял возле окна. Когда они вошли, он повернулся.

— Ада Витальевна, оставьте нас, пожалуйста.

Экономка бросила на Свету быстрый взгляд и вышла.

Света осталась стоять возле двери. Подбородок подняла чуть выше обычного и смотрела куда-то мимо его плеча, решив, что первая не скажет ни слова.

Марк несколько секунд молчал.

— Я хотел извиниться за то, как разговаривал с вами сегодня.

Света невольно перевела взгляд на него.

Она ожидала замечания, нового выговора, может быть, даже увольнения. Но точно не этого.

— Вы извиняетесь?

— Не заставляйте меня повторять дважды.

На мгновение ей захотелось возмутиться снова, но в его голосе впервые послышалось не раздражение, а неловкость. Он явно не привык просить прощения и чувствовал себя от этого не лучше неё.

Злость неожиданно начала отступать.

— Хорошо. Я принимаю извинения. И я тоже не должна была разглядывать вашу карту без разрешения.

— Карта меня не беспокоит.

— Тогда почему вы так разозлились?

Марк посмотрел на неё внимательно, но ответа не дал.

— Вы работаете здесь уже достаточно долго, чтобы Ада Витальевна перестала проверять за вами каждую комнату. Кроме того, ей становится тяжело справляться со всем домом. Поэтому с завтрашнего дня кабинет будете убирать вы.

Света моргнула.

— Я?

— Вы.

Внутри моментально разлилось такое довольство, что скрыть его оказалось невозможно. Света улыбнулась.

Марк нахмурился.

— Почему вы улыбаетесь? Я не сказал ничего весёлого.

— Простите. Просто это почти повышение.

— Это увеличение объёма работы.

— Всё равно похоже на повышение. Вы ведь раньше никого сюда не пускали.

— Не приписывайте этому лишнего значения.

Света улыбнулась ещё шире.

— Спасибо за доверие.

— Ни о каком доверии речи не идёт. Мне требуется, чтобы кабинет регулярно убирали, а Ада Витальевна и без того перегружена. За дополнительную работу вам, разумеется, заплатят.

Ну конечно.

Света посмотрела на него и едва удержалась от смеха. Каменев умудрялся превратить даже хорошую новость в распоряжение о дополнительных обязанностях.

Какой же сухарь.

Она вышла из кабинета уже без прежней обиды и, проходя по коридору, неожиданно подумала, насколько точно его фамилия подходила хозяину.

Каменев.

Каменный человек в каменном доме.

Только сегодня в этой стене на секунду появилась маленькая трещина.

С тех пор кабинет стал частью её ежедневной работы.

Света протирала стол, подоконники, книжные полки и каждый раз позволяла себе несколько лишних минут возле карты. Иногда она читала названия городов, иногда пыталась угадать, что означали разноцветные кнопки. Потом переходила к книгам, осторожно пробегая глазами по корешкам.

Ей казалось, что так она понемногу узнаёт человека, который почти ничего о себе не рассказывал.

Однажды Марк снова застал её возле карты.

Света услышала шаги слишком поздно и обернулась уже готовая услышать очередное замечание.

— Что вас так к этой карте магнитом тянет?

Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь определить, сердится он или действительно спрашивает. По лицу Каменева понять это было невозможно.

— Можно честно?

— Желательно.

— Я мечтаю когда-нибудь увидеть всё это сама.

Она провела пальцем над Европой.

— Италию, Францию, Испанию. Может быть, Грецию. А потом куда-нибудь совсем далеко, где всё вообще другое.

— Я был во многих из этих мест.

Света удивлённо повернулась к нему.

— Правда? А где вам понравилось больше всего?

Марк пожал плечами.

— Природа отличается. Архитектура отличается. Климат. В остальном везде примерно одно и то же. Люди едят, работают, спорят из-за денег и пытаются казаться счастливее, чем есть. Не вижу причин превращать путешествия в мечту всей жизни.

Света даже забыла про тряпку в руке.

Так много подряд он с ней ещё не говорил.

— Неправда. Я читала про Италию, и там даже города совершенно разные. Вы представляете, сколько лет Риму? Там можно идти по улице и увидеть стену, которая стояла ещё тогда, когда…

— Я представляю. Я был в Риме.

— Тем более! А Франция? Я читала, что в маленьких городах на юге дома совсем не похожи на Париж. Там узкие улицы, ставни, рынки, виноградники. Разве вам не было интересно просто ходить и смотреть?

На его лице на мгновение появилось что-то похожее на удивление. Возможно, он не ожидал, что разговорившаяся служанка окажется способна ещё и спорить с ним о путешествиях.

— Первые два дня интересно, — ответил Марк. — Потом понимаешь, что людям свойственно преувеличивать ценность мест, в которых они ещё не были.

— А мне кажется, вы просто разучились удивляться.

Он чуть приподнял бровь.

Света поняла, что сказала это вслух.

— Возможно, — спокойно произнёс Марк. — А вам, Светлана, кажется, что работа каким-то образом сделает себя сама, пока вы объясняете мне недостатки моего характера.

Она посмотрела на тряпку, которую всё ещё держала в руке, и вздохнула.

— Я почти закончила.

— Тогда закончите окончательно. Мне тоже нужно работать.

Несколько секунд назад ей казалось, что между ними впервые завязался настоящий разговор, а теперь дверь снова захлопнулась, хотя на этот раз даже не буквально.

Света собрала салфетки и направилась к выходу.

— Вы ужасно странный человек, Марк Сергеевич.

— Я уже слышал нечто подобное.

— Наверное, вам часто это говорят.

— Обычно люди достаточно разумны, чтобы держать подобные наблюдения при себе.

Света остановилась возле двери и обернулась.

Ей показалось, или в его глазах мелькнула едва заметная усмешка?

Но уже через мгновение Марк снова смотрел в монитор, будто разговора вообще не было.

Она вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

Грубый. Невыносимый. Закрытый настолько, что каждую человеческую фразу будто приходилось вытаскивать из него клещами.

И всё-таки теперь Света думала о нём ещё чаще.

Потому что каждый раз, когда ей начинало казаться, что она хоть немного понимает Марка Каменева, он снова отступал за свою невидимую стену.

А ей всё сильнее хотелось узнать, что находится по другую сторону.

Глава 13. Привык

Новую уборщицу Марк заметил утром, когда спустился на кухню за кофе. Незнакомая женщина стояла возле стола и внимательно слушала Аду Витальевну, которая объясняла ей правила работы в доме. При появлении хозяина обе повернулись, и новая сотрудница тут же вытянулась, будто её застали за чем-то недозволенным.

Марк остановился в дверях и почувствовал неожиданное раздражение. Первой мыслью было: что он опять сделал не так? Вторая оказалась ещё неприятнее — Светлана всё-таки продержалась довольно долго. Но глупо было надеяться, что такая живая девушка захочет проводить много времени в его склепе.

За последние полтора года прислуга менялась столько раз, что он перестал интересоваться причинами. Одной не нравилась тишина в доме, другая боялась хозяина, третья пожаловалась агентству, что Марк Сергеевич «создаёт психологически некомфортную атмосферу». Последнее определение ему даже понравилось своей бессмысленностью. Он никого не оскорблял, не повышал голос и требовал лишь соблюдать несколько простых правил, но почему-то этого хватало, чтобы люди исчезали один за другим.

Светлана оказалась исключением. Она не только задержалась, но и каким-то образом умудрилась освоиться настолько, что временами Марку казалось, будто девушка присутствовала в этом доме гораздо дольш.

— Доброе утро, Марк Сергеевич, — сказала Ада Витальевна. — Познакомьтесь, это Татьяна. Она сегодня будет помогать мне по дому.

— А где Светлана?

Вопрос вырвался прежде, чем он успел решить, стоит ли вообще его задавать.

— Сегодня её не будет, — спокойно ответила экономка.

Марк кивнул, прошёл к кофемашине и больше ничего спрашивать не стал. Если Светлана решила уйти, это её право. Она была наёмной работницей, а не крепостной, и никакого отношения к нему её решение не имело. Так он себе говорил. Это не из-за него.

Однако, вернувшись в кабинет, он обнаружил, что настроение испортилось.

Он открыл почту, ответил на несколько писем, просмотрел договор, но мысли постоянно возвращались к новой уборщице. Вернее, к отсутствию старой.

В доме снова стало как-будто пусто, безжизненно.

Марк откинулся на спинку кресла и раздражённо потёр переносицу. Светлана действительно оказалась необычной. Живая, активная, постоянно чем-то увлечённая, она словно не замечала тяжёлой атмосферы дома или сознательно отказывалась ей подчиняться. Даже имя подходило ей почти издевательски точно. Светлана. Светлая. Стоило ей появиться в комнате, и пространство вокруг словно переставало казаться таким пустым.

Вспомнился день, когда он впервые попросил её войти в кабинет.

Он тогда разлил кофе и, не застав Аду Витальевну, отправил Светлану убрать стол. Вернувшись через несколько минут, обнаружил её возле карты. Она стояла спиной к двери и медленно водила пальцем вдоль Средиземного моря, переходя от страны к стране. Марк некоторое время наблюдал молча, не желая нарушать эту странную картину.

Потом Светлана обернулась.

Он подошёл к ней слишком близко. Не специально, конечно, но расстояние между ними вдруг сократилось настолько, что Марк почувствовал лёгкий запах её волос. Что-то фруктовое, сладковатое и совсем не похожее на дорогие тяжёлые духи женщин, с которыми он привык встречаться.

Светлана вскинула на него глаза, и в тот момент он впервые посмотрел на неё не как на очередную помощницу Ады Витальевны.

Молодая. Красивая. Совсем рядом.

Желание оказалось мгновенным и совершенно неуместным. Именно оно разозлило его сильнее, чем чужое любопытство, и вместо того, чтобы просто попросить девушку вернуться к работе, он ей нагрубил.

Выражение её лица он запомнил прекрасно.

Светлана не заплакала и не стала извиняться. Она вспыхнула, отступила и посмотрела на него так, словно собиралась сказать нечто, после чего ему пришлось бы выбирать между увольнением сотрудницы и признанием собственной неправоты. Марк предпочёл закрыть дверь.

Спустя час ему стало стыдно.

Вечером он всё-таки извинился, потому что, вопреки мнению окружающих, чудовищем себя не считал. Более того, Марку казалось, что он прекрасно загладил вину, когда поручил Светлане уборку кабинета и распорядился доплачивать за дополнительную работу.

Девушка почему-то восприняла это почти как повышение. Смешная.

В следующие дни он несколько раз заставал её возле карты. Светлана разглядывала страны с таким восторгом, словно стоило выбрать одну и хорошенько захотеть, как завтра же она окажется там. Однажды Марк задержался в дверях, наблюдая, как она тихо читает названия городов..

Через несколько секунд он обнаружил, что улыбается.

Это настолько его разозлило, что он немедленно сделал замечание.

Теперь, вспоминая тот разговор, Марк не мог понять, зачем снова был с ней груб. Светлана всего лишь рассказала о мечте увидеть Италию, Францию и ещё половину мира. Он зачем-то стал доказывать ей, что путешествия переоценены, а когда девушка заявила, что он просто разучился удивляться, выставил её из кабинета.

Самое неприятное заключалось в том, что она, вероятно, была права.

Марк поднялся и подошёл к окну. Если Светлана действительно ушла из-за его характера, вопрос можно было решить. Например, увеличить оплату. Работа здесь не самая тяжёлая, а если добавить ещё процентов двадцать, агентству будет несложно убедить её вернуться.

— Ада Витальевна, зайдите ко мне, пожалуйста.

Экономка появилась через несколько минут и остановилась возле стола.

— Позвоните в агентство и узнайте, почему Светлана отказалась от работы. Если проблема в условиях или оплате, предложите увеличить сумму.

Ада Витальевна удивлённо посмотрела на него.

— Светлана не отказывалась от работы. Она заболела и предупредила меня ещё вчера вечером.

Марк несколько секунд молчал.

— Тогда зачем вы привели другую?

— Потому что у Светланы температура, а дом сам себя не уберёт. Татьяна заменит её несколько дней, после чего Светлана вернётся к своим обязанностям.

Облегчение оказалось таким сильным, что Марку пришлось опустить взгляд на документы, чтобы скрыть собственную реакцию.

— Хорошо.

Она уже повернулась к двери, когда Марк остановил её.

— Закажите Светлане что-нибудь и отправьте домой. Фрукты, например. Я не знаю, что принято покупать заболевшим людям, поэтому выберите сами.

Ада Витальевна снова повернулась и посмотрела на него с едва заметным любопытством.

— Хорошо. Корзину с фруктами отправить от вашего имени?

— Разумеется. Не говорите же ей, что это подарок от неизвестного благотворителя.

— Я просто уточнила, Марк Сергеевич.

Экономка вышла, а он ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь. Иногда ему казалось, что Ада Витальевна понимает происходящее в этом доме значительно лучше хозяина, и это раздражало.

К середине дня новая уборщица начала раздражать ещё сильнее.

Она переставила кресло в гостиной, забыла закрыть библиотеку, дважды разговаривала по телефону во время работы, а после уборки кабинета оставила вазу на подоконнике. Последнее окончательно вывело Марка из себя.

— Татьяна, вам Ада Витальевна объясняла правила работы в доме? — спросил он, когда женщина вернулась за вазой.

— Конечно, Марк Сергеевич. Просто я сегодня первый день и ещё не всё запомнила. Вазу я поставлю обратно, а кресло в гостиной уже вернула на место.

— Вы вернули его не туда, где оно стояло. Мне действительно непонятно, почему настолько сложно оставить вещи на своих местах и закрывать двери, которые должны быть закрыты.

Татьяна заметно побледнела.

— Я стараюсь, просто правил очень много. Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть.

— Я не требую от вас ничего необычного. Выполняйте работу так, как объяснила Ада Витальевна, и никаких проблем не возникнет.

Глаза женщины вдруг наполнились слезами. Она пробормотала извинение, схватила вазу и поспешно вышла.

Марк с досадой выдохнул.

Слёзы он ненавидел. С ними невозможно было спорить, потому что любой довод после первой слезинки превращал его в бессердечного мерзавца. Светлана, по крайней мере, никогда при нём не плакала. Даже после той отвратительной фразы в кабинете она не опустила голову, а приготовилась ответить.

Смелая девчонка.

Именно девчонка, потому что временами в ней было что-то совершенно детское, особенно когда она стояла возле карты и мечтала о странах, которых никогда не видела.

Вечером Марк спустился на кухню и заметил на краю стола толстый учебник английского. Он взял его, полистал несколько страниц и обнаружил листы с упражнениями, заполненные знакомым почерком.

— Ада Витальевна, зачем вам учебник английского?

Экономка выглянула из кладовой и усмехнулась.

— Мне он не нужен. Это Светлана оставила.

— Она занимается английским?

— Она учится в университете. Кажется, языки входят в программу, хотя точно я не спрашивала. Иногда во время перерыва делает задания здесь.

Марк снова посмотрел на учебник.

Значит, учится.

Почему-то это его обрадовало. Не вечно же ей ходить с тряпкой по чужому дому. У Светланы впереди вся жизнь, и было бы жаль, если бы вся её энергия ушла только на то, чтобы идеально расставлять чужие вазы.

— Я заберу его. Передам Светлане, когда на вернется.

— Конечно, Марк Сергеевич.

На следующий день Марк несколько раз ловил себя на том, что прислушивается к звукам за дверью кабинета.

Дом казался слишком тихим.

К обеду он наконец понял, чего именно не хватает. Светлана обычно пела во время работы. Иногда настолько тихо, что слов невозможно было разобрать, но её голос всё равно проникал сквозь закрытые двери.

Неужели он успел привыкнуть даже к этому?

Марк включил интернет-радио. Из динамиков раздалась бодрая музыка, затем ведущий начал что-то весело рассказывать. Через полминуты Марк выключил звук.

Нет, это совсем другое. Лучше уж тишина.

Светлана вернулась через два дня.

Марк узнал об этом ещё до того, как увидел её. Сначала из холла донёсся оживлённый разговор с Адой Витальевной, а примерно через полчаса кто-то снова запел в соседней комнате.

Он продолжил читать документ, но неожиданно почувствовал себя спокойнее.

Ближе к обеду Светлана постучала в кабинет.

— Марк Сергеевич, я хотела поблагодарить вас за фрукты. Там оказалось столько всего, что я несколько дней только ими и питалась. Особенно виноград был потрясающий. Я даже не знала, что такие сорта бывают.

Она говорила с таким восторгом, словно он отправил ей не корзину фруктов, а билет в кругосветное путешествие.

— Не стоит так благодарить. Вы заболели, я решил, что вам пригодятся фрукты. Ничего особенного в этом нет. Я всегда оказываю знаки внимания всем своим сотрудникам.

Улыбка Светланы стала слабее.

— Всё равно спасибо. Мне было очень приятно.

—Возвращайтесь к своим обязанностям, пожалуйста. Ада Витальевна два дня работала с временной сотрудницей, и я не хотел бы повторять этот опыт.

Светлана кивнула, но в её глазах мелькнуло разочарование.

Марк почувствовал себя так, словно только что отобрал у ребёнка конфету.

Опять это проклятое чувство вины. Теперь уже из-за прислуги.

Вины в его жизни и без того было слишком много, чтобы добровольно добавлять ещё.

— Светлана, подождите. Вы оставили здесь учебник.

Он достал книгу из ящика стола. Девушка сразу оживилась и подошла ближе.

— А я его везде искала! Думала, что забыла в университете.

— Ада Витальевна сказала, что вы изучаете английский. Как давно занимаетесь?

— Я только начала, но с разговорным всё плохо. Я читаю нормально и многое понимаю на слух, а когда нужно самой заговорить, половина слов исчезает из головы. Нам говорят, что нужна практика, только практиковаться мне особенно не с кем.