Переплетения

007

Всю ночь выл ветер. Но он не так страшен на улице, как тогда, когда задувает в щели дверей и окон. Может и все в жизни только пугает нас, а на самом деле не так ужасно, как кажется. Последнее время по выходным я всегда собираюсь с новыми силами и хожу на рынок. Продукты я беру всегда у одного и того же торговца, его лавка стоит прямо в начале рынка. За ним расположена точно такая же лавка с точно таким же овощами и фруктами, но я почему-то всегда закупаюсь только у крайнего. Недавно я задумался «а почему?», может из-за того, что он стоит ближе к входу, но тогда это не справедливо. И в этот раз я решил закупиться у того - другого продавца, дать так сказать ему шанс переманить меня, чтобы ему не было обидно, и так сказать восстановить невидимую справедливость. Как только я подошел к нему, он сразу взглянул на меня как-то не доброжелательно, будто я пришел с жалобой или пытался у него что-то украсть. И вспомнил, что он так всегда не только на меня, но и на всех смотрит, и именно поэтому я не люблю у него закупаться. Вроде ассортимент тот же, но отдавать деньги ему не хочется, от этого и вкус овощей может быть неприятен. Нет, не потому что они другого сорта, а от личного восприятия. Ведь когда мы покупаем товар, то мы почему-то оцениваем прежде всего самого продавца, и зачем-то представляем как он перебирает своими руками эти продукты, что приговаривает при этом. И одного этого было достаточно, чтобы отказаться от покупки. Вскоре его лавка закрылась, а улыбчивый сосед выкупил его помещение, расширив свой ассортимент, и продолжал процветать, несмотря даже на более высокую цену. Правильно говорят: будь проще и к тебе люди потянутся. Понятно, что у каждого из нас не так много поводов для радости и улыбки, но вид обиженного то же никому не нравится. Мне кажется, доброго продавца не тяготили расходы и возможные убытки, или по крайне мере он их старался не показывать. Как бы мы не хотели, но передаем друг другу какую-то невидимую энергию. Мне ли это не знать, бродя целыми днями по улицам. Каждый взгляд прохожего может дать, а может отнять что-то. По мне так каждый человек – это существо всегда рациональное и прагматическое, а если он и ведет себя как иррациональное, то это уже его личный выбор - оставаться беспечным. Человек всегда знает, чего хочет. Нет смысла его расспрашивать об этом, ведь он всегда делает в первую очередь то, чего хочет больше всего. Если не встретил, не приехал, не улыбнулся – значит, просто не захотел этого. Любой желающий всегда находит время. Зато те, кто находят на нас время, стремятся его обналичить и найти свою выгоду. Всю жизнь пытаюсь убедить себя не верить тем, кто болтает во все зубы и обещает то, что я сам хочу услышать. Но не могу, постоянно, раз за разом, все равно верю каждому слову. Поэтому постоянно верю, боюсь и прошу. Никогда сам не обещаю того, чего не смогу или особенно не захочу исполнять. Нет ничего хуже, чем узнать в глазах обиженного свое наглое лицо. Не можешь – не обещай, сможешь – сделай или умри. Или не обещай вовсе. Самый ужасный обман – это пообещать, что со всем согласен, а потом не выполнить не одно свое обещание. Лично я всегда боялся остаться в глазах других обманщиком, готовым только бросаться красивыми фразами. В то же время другие готовы умирать за деньги, как дикие звери ради еды. Люди становятся жалкими, когда подчиняются законам денег, когда они ставят их выше других людей и даже самих себя. Самое страшное, когда некоторые начинают деньги очеловечивать, давая им имена и черты характера, как живым. Далеко не все замечают, что всё, от чего мы пытались избавиться ради денег, будут потом нам прописывать врачи за эти же деньги. Глупость же, но для многих в этом и заключается вся жизнь. Когда деньги для беспечной жизни становятся важнее самой беспечной жизни, то и сама жизнь становится обесцененным товаром. Цель не только оправдывает средства, как уверяют нас все неудачники, сбитые на взлете, но и подменяет собой их вечно. Если хочешь сделать что-то, то делай это с размахом, - или не делай вовсе. Ведь кое как умеют делать все. Да и как правило само качество, сам результат заключается лишь в привлечении внимания и его удержании. Лично мне больше не нужны деньги, у меня они были, и я не смог ими воспользоваться правильно, я сразу стал потакать своим потребностям и мне стало от этого только хуже, наверное, поэтому я теперь их избегаю, - к ним нужно быть готовым. Сначала нужно научиться уважать людей и свою душу, чтобы они тебя не извратили и не сделали всё только хуже. Очень многих людей деньги ломают, делают их убийственными и убивающими себя постепенно. Нет, я с этим не справился, и теперь точно знаю, что чем меньше у меня возможностей, тем мне и моим близким безопаснее. Деньги дают только лишнее, а не необходимое. Они могут принести радость, только если ты хочешь помочь другим, но не себе. Однако, чтобы это понять, ты должен пройти много страданий и боли. Изначально деньги придумали, чтобы обменивать их на товары, но люди стали предпочитать иметь больше денег, вместо товаров. Их всех тешит мысль, что они могут себе позволить всё, просто пока этого не хотят. Получается они накапливают возможности, а не результаты. И как многие другие - не имеют столько фантазий, а лишь крадут их у прохожих. Но единственное, чего они никогда не купят – это любовь и радость. Это уже их несбыточные фантазии. Проходя сегодня по рынку, увидел нечто такое, чего никогда уже не надеялся увидеть – это доброту в глазах. Бабушка торговала цветами к вербному воскресенью и глаза ее буквально светились, она была рада видеть каждого прохожего. И видно, что она была не богата деньгами. Да, это еще то, наше, старое поколение, которое горячо верило и верит до сих пор в святость каждого человека. Но острые взгляды остальных уже давно потухли, они будто бы с болью их открывали, глядя на прохожих. Нет, ну скажите мне, а какой вообще смысл жить и видеть в каждом злодея и подлеца, нам то самим от этого не легче. Пусть злодеи и подлецы думают какие они плохие, а нам то это зачем, - это только портит нам настроение. Мне кажется, в нашей голове не должно быть лишних мыслей, вроде – «что же думают другие?». О чем бы они не думали, хорошо о нас или плохо, и то и другое мы воспринимаем одинаково некомфортно. С добротой всегда живется легче, с добротой открываются все двери, но только не те, которые все видят и хотят потрогать, а те что внутри. Доброта – это не просто глухой звук, а валюта всего невидимого, того, что другие называют счастьем и радостью. Именно поэтому все богатые так часто плачут, и всегда смеются через силу. Когда я начинал измерять счастье в деньгах, то у меня сразу все начинало рушиться: от внутренней гармонии до внешних обстоятельств. Ведь деньги по своей сути чужды человеческой и любой другой природе. Да, у каждого из нас есть потребности, но мы не принимаем никаких посредников между собой и желаемым. Мне кажется, человеку платить за счастье так же нелепо, как платить за воздух, и то и другое ему дано бесплатно. Я всегда спокоен, если свободен от своих потребностей в виде еды, алкоголя и красивых девушек. Любая зависимость порождает слабость, которой я не могу противостоять, и которая начинает мной управлять. А бывают еще такие состояния, которые длятся неделями, месяцами и даже годами, когда не хочется ничего делать, переступать какой-то порог или пробовать что-то новое. Каждый день собираешься с силами, но их постоянно не хватает даже для самого малого. А потом внезапно пробуждаешься и руки горят, и все делаешь за один день без усилий, но оказывается, что уже поздно, потому что жизнь то прошла: возлюбленные нашли других, дом подкосился и разрушился, а сам ты покрылся морщинами, и твои: «давай, я все сам сделаю!», уже совсем никому не нужны. Время ушло, а ты остался. Ну ладно, не буду больше о грустном, все - гашу свет, и начинаю наблюдать, как неподвижно висят звезды на небе. Пока мое тело передергивает стимулом все исправить, но я точно знаю, что через несколько минут я все равно однозначно выключусь, потеряв свое сознание. И уже в предвкушении этого сладкого и безмятежного сна, прижимаю плечи ближе к шее, представляя свою мягкую подушку и потоки бессознательного видения, как в самом раннем детстве, которое все еще не хочет меня отпускать. И я ему за это благодарен.

008

Вишневое солнце сквозь белый туман над рекой, летящий равномерно снег пытается отвлечь мое внимание. Сегодня в очередной раз проснулся с мутным мышлением, и задумался, а живем ли мы вообще, и как часто мы живем с ясным сознанием. То вирусы различные атакуют нас, то бактерии, то магнитные бури, то просто боль от старости костей и мышц. Если бы я стал считать, сколько бы у меня, интересно, было бы прожитых ясных дней? И не таких, когда ходишь весь день, не понимая куда и зачем, и не помнишь в чем заключался прошедший день. Все так часто оказывается в тумане, а когда оно рассеивается, уже просто забываешь, что искал недавно. Мы каждый раз хотим постучаться в то состояние, когда мы были идеальными, но с каждым новым годом это состояние становится все более недостижимым, словно мы пытаемся вцепиться в твердую горную породу ногтями и удержаться, но под тяжестью собственного веса постоянно скатываемся, кувыркаясь и получая все больше и больше ушибов. И каждый новый день повторяем это восхождение снова. Познание – это такое же восхождение, такое же тщетное и безуспешное. Чтобы бы мы не пытались постичь, отношения или курс акций на биржи, все это кажется банальным, но в последний момент постоянно ускользает из наших рук. Все с чем мы сталкиваемся в течении жизни, да и сама жизнь – больше похожа на снег, тающий в луже. Старость – это когда кажется постоянно, что я вот-вот высплюсь, вот-вот подлечусь, и все пройдет. И чем больше лечишься, тем больше болячек прибавляется. Старость – это попытка поймать некий туман. И каждый раз попытки восстановить прежнее самочувствие, для меня оборачиваются только новым недомоганием, которое неизвестно откуда берется. Детство – это ощущение внутренней целостности организма, а старость – это ощущение внутренней раздробленности организма. Поэтому и сны, и отдых становятся неполноценными, потому что мы отдыхаем не целиком, а частями. В детстве мы не знали где находятся и как называются наши органы, для нас это было некое целое. И это целостное спало как убитое, а не как разбросанные камни на берегу, которые в старости становятся острыми. Старость – это когда ломота в костях настигает нас со всех сторон одновременно. Когда все уже потеряно, но мы почему-то думаем, что есть еще шанс вернуть все обратно. Молодость же – это когда кажется, что все можно заполучить, против старости – когда кажется, что все еще можно вернуть. Но в обоих случаях это будут просто бесплодные надежды на то, что уже давно не существует или невозможно. Например, когда я думаю о деньгах, то переношусь в мир вещей, тяжелых и колючих. И в этом мире мне всегда так тяжело расслабиться и найти что-то, что бы принесло мне равновесие, - что-то всегда перевешивает и валится. А все потому, что телесное и вещественное выводит наше восприятие на поле результативности, где мы чаще думаем «зачем?», и совсем не заморачиваемся о том «как?». Ницще в свое время сказал, что каждый кто знает «зачем?» может вывести любое «как», но у него видимо это не получилось, и он сошел с ума в итоге. Нет, я заметил, что самое комфортное состояния для меня – это находиться внутри любого процесса, внутри потока, течения, которое мы сами создаем своими движениями, мыслями, желаниями, а не пытаться всплыть. Увлеченность, как я понимаю, всегда противопоставляется внутри нас последующему потреблению, и является не бесконечным бодрствованием, а непрерывным и нескончаемым пробуждением от напряжения. В молодости я был увлечен всегда чем-то целиком с головой полностью, и в этой увлеченности моя самость растворялась. Когда то, что мне было интересно, представлялось чем-то большим, чем я сам. Счастье – это когда Меня, и когда Я еще нет. Теперь мне кажется, что счастье – это позволять себе быть спонтанным, а это могут себе позволить только дети и старики. Вот в чем самая большая загвоздка, ведь на остальных в этой маске будут смотреть уже как на ненормальных. Мы так часто планируем дела и уже боимся снова стать спонтанными. Раньше каждый день у меня был как песня, которая играла всеми фибрами души и тела. Я просыпался в детстве, и из меня буквально лились различные мелодии. Даже когда я молчал, из меня исходила какая-то песня, которая нравилась моим родителям и близким. А сейчас у меня все скрипит внутри, и это уже никому не нравится. Это только кажется, что жизнь длинная, ведь некоторые успевают даже в ней заскучать. Но живем мы не так уж много: начиная где-то с 15 лет, когда начинаем осознавать, что живем, и где-то до 35 лет, когда резко падает обмен веществ, и ускоряются все недомогания. То есть всего около 20 лет, и все, - а потом просто доживаем остаток. И если мы не успеем что-то значимое сделать в этот период, то считайте, что жизнь прожита зря. Так что те кто, бесконечно откладывают жизнь и думают, что все еще успеют в будущем, я бы посоветовал все важное сделать прямо сейчас, как бы себя не чувствовали, иначе вы рискуете не сделать этого уже никогда. Раньше я думал, что риск – это уход от стабильности, но позже понял, что риск – это уход от еще большего риска: в молодости – это оставаться на месте, а в старости – продолжать движение. Мои ноги и руки уже не так крепки, как раньше, поэтому унести много уже, или убежать далеко, я не смогу. Поэтому и приходиться вести себя скромно. Хожу по краям обочин и пытаюсь найти ответ как снова ускорить обмен веществ. До этого я пил крепкий чай, но он перестал меня бодрить, потом переключился на кофе, от него у меня началась аритмия и бессонница. Ах, сон, как бы мне хотелось обняться с тобой, как с детским другом, и рассказать тебе всю свою жизнь с того момента, как мы с тобой расстались. Вспоминая свои не выспавшиеся ночи и состояние после них, мне кажется, что я засыпаю там – в прошлом, чтобы проснуться здесь – сейчас, словно погружаюсь в параллельные вселенные внутри собственного тела. Затем я пришел к неожиданному выводу: прежде чем самому уснуть, нужно сначала усыпить свое лицо, которое первое все воспринимает, ну то есть берет весь удар сожалений и разочарований о мире на себя. Именно лицо, а не тело, которое нас защищает от правды. Те, кто чаще улыбаются, чаще и ругаются, злятся и обижаются. Те, кто претворяются, навешивая на себя какую-то маску, они с большим удовольствием ее с себя и сбрасывают. Пока не уснет наше притворство, - наше каменное лицо безразличия, до этого и мы сами не сможем выспаться. Теперь же я даже не знаю, чем и как себе поднять настроение. Стал представлять, как жую красный перец, вроде помогает, если правдоподобно представлять, как у меня внутри все жжет. Страдание изнутри – это единственное что я только последние годы чувствую, и что означает - что я еще жив. Что я знаю теперь наверняка: так это то, что не стоит привыкать к внешним стимуляторам с возрастом, когда активность снижается, а продолжать искать внутренние мотиваторы души, от которых она прыгает и бегает. Так как рано или поздно это всё превратиться в зависимость, и лучше быть рабом своей души, чем лекарств. Какое-то время я занимался гимнастикой, но от этого еще сильнее болели суставы. Я уже упустил время, когда мог долго заниматься физическими упражнениями без ущерба для здоровья. Страсть же моя к удовольствиям, которые приятно расслабляли тело, приблизила мою старость, из-за того, что организм привык работать на медленных скоростях. Внутренний динамизм – вот что мы все теряем. Живым надо быть внутри, а не снаружи, чтобы не засохли корни, а не листья, что опадают каждую осень, и воскресают снова каждую весну. Питаться нужно тем, что невидимо, чтобы то, что видимо было цветущим. Последнее время я часто вспоминаю, что я ощущал внутри до того, как ветер стал раскачивать мои ветви. Каким пухом была набита моя грудь, какие крылья были у меня за спиной, какой огонь горел в моих глазах. Но как только я отвлекаюсь, мои воспоминания оседают на прежние места, исчезает и весь запал, который оживал во мне недавно. Наверное, греческая история с Прометем вовсе не миф, а самая настоящая правда, замаскированная в образах. Ведь огонь в самом деле нельзя потушить, его можно только украсть. Что собственно и сделал Прометей. И я подразумеваю под этим огнем только внутренний жар, и желание сделать что-то полезное и важное для других. Получается, что сам поступок Прометея и был тем самым огнем, который он украл. Он подарил людям добро и мораль - внутреннее тепло. А у кого он украл и кому передал, это уже не важно, вместо них могли быть кто угодно. Поэтому вся моя сила теперь заключена только в силе избитого телом духа, и для этого я стал практиковать эмоциональные установки. Я повторяю своему организму «успокойся» миллион раз, и на миллион первый он меня слушается. Медитация для меня – это некая основа или первая мысль, от которой должны отталкиваться все остальные. И таких благоприятных фундаментов я подыскал себе всего два: мысль о бесстрашии перед будущим и мысль о бессмертии души. Теперь все, что я говорю, или чувствую, или делаю или даже представляю в своем воображении, то всё это начинается с этих явлений. И надо сказать, от этого фильтра, состояние мое немного стало улучшаться, главное, чтобы это не оказалось простым самовнушением.

009

На улице холодно, а в помещении тепло. Грустно еще. От того, что внутри пусто, а снаружи шумно и весело. Я часто вспоминаю свое детство и пытаюсь войти в это неуловимое состояние бесконечного рассвета, но чувствую только вечный закат. Детство – было как тонкий острый луч солнца, появляющийся из-за горизонта. Который прожигал любопытством и интересом ко всему изнутри, и ожоги от него доставляли удовольствие. Сейчас наслаждение для меня похоже на удар молнией или таяние ледника, а в детстве – это было медленное растекание редкой влаги по иссохшей земле, которая жадно впитывала каждую каплю и продолжало рост. Думаю у каждого в жизни, как и у меня, было очень много разных слов и цифр, огромное множество событий и людей, но по-настоящему важных моментов оказалось всего два-три, не больше. Но как так? А для чего все остальное было? Зачем столько суеты и ненужных событий вокруг, какую они ценность несли для нас? А может: чтобы для того, чтобы понять то единственное, ведь без появления ненужного мусора не возникает чего-то ценного. И как только мы находим в огромном количестве этого суетного и блестящего хлама что-то для нас неповторимое, мы сами в это же самое время становимся избранными. Нет большего удовольствия с возрастом, чем познать то, что тебя успокоит, а не как все остальное - разгонит еще больше. Вся эта суета - лишь тест на наши способности воспринимать и наслаждаться настоящими ценностями. Это как игра, где мы должны поменять все свои бессмысленные игрушки на по-настоящему важные. Бесконечная суета против вечного покоя внутри. И старость предстает уже, как подведение итогов этой нашей невидимой борьбы. Кто-то купается в бассейне с золотом, а кто-то греется на облаке с птицами. Стоит признать, что самым большим физическим счастьем для нас были сны, а не вся эта многоликая и разноцветная реальность. Но почему? Ведь одно осязаемо, а другое просто иллюзия. Потому, что одно просто бесконечная суета, а другое неповторимое спокойствие. Вероятно, человек живет и питается одними только иллюзиями и сказками, ему нужно верить в чудеса и волшебные зелья, иначе он потеряет свой первозданный огонь жизни. Но с каждым годом снов у меня становилось все меньше и меньше, а вещей все больше и больше. И с каждой новой вещью счастье отдалялось на длину каждой такой вещи, - все дальше и дальше. Что такое детская беспечность, как не сны на яву, из которых мы не хотели выходить. Но взрослые нас никак не понимали, окружая себя и близких вещами. Если я пытаюсь видеть сны на яву сейчас, то мне кажется, что я сбрасываю с себя какую-то шелуху, - видимо повседневной реальности, и сползаю к своему естеству, - к беспечной детской мечтательности, когда казалось, что все, что я представлял в своем воображении - существовало и в правду в действительности. Только другие этого еще не замечали, но была какая-то наивная надежда, что очень скоро они все это заметят и восхитятся. И по мере того, как они не обращали внимания на то, что я создавал в своем воображении, проходила и моя безмятежность. И теперь, в старости, чтобы сбросить с себя этот тяжелый груз повседневной реальности, я должен снова научиться видеть сны на яву, как и прежде. Все возвращается на круги своя, чтобы продолжать свое движение. И сразу возникает вопрос: а зачем оно сходило с этих кругов вообще. Вероятно, чтобы узнать: что еще существует за пределами нашего сознания. А там оказалось - ничего нет. То есть вещи, которые нам казались со смыслом, оказались бессмысленными, а единственное, что было ценным, так это одно лишь наше воображение. И понимает это каждый, кто только его бесследно теряет со временем. А потом пытается ввести себя в искусственный сон с помощью бесчисленных побрякушек, денег или власти – все это лишь тщетные попытки войти в состоянии искусственного сна. И все, кто страдают бессонницей, пытаются погрузиться в заветное состояние своего детского сна. Но у них ничего не получается, - а вместо снов к ним приходят одни сплошные разочарования и напрасные переживания. Они не чувствуют больше полет капель с водопада, а только удары их внизу о камни. Мы больше не чувствуем то, что нас питает и успокаивает, а одно только разрушение. Наверное потому, что старость – это вынужденное воздержание от безудержного воображения. Ведь с каждый годом нашей фантазии проявлять себя все сложнее и сложнее из-за телесного напряжения, которое только возрастает с годами. Старики часто жалуются на головную боль или тяжесть в груди, когда они пытаются что-то представить грандиозное или невероятное. Тело с возрастом начинает препятствовать воображению, которому приходится течь всё дольше и всё сложнее, обходя физические боли как препятствия. А всё что нам нужно, так это дать воображению волю, отпустить его, как бешенных коней на просторы. Войти в такое состояние, когда оно бы нас вело за собой в свои бурлящие сны, а не мы его контролировали. Чтобы эти кони бежали им нужен стимул: либо водопой под высокой горой, либо цветущая поляна в густом лесу. В предвкушении скрыто все! В предвкушении счастья почему-то больше счастья, чем в самом счастье. В предвкушении боли всегда больше боли, чем в самой боли. В этом невидимом поле скрыты самые сильные наши чувства. Поэтому мудрые люди всегда растягивали этот период как можно дольше, если он предвещал им удовольствие, и сокращали, если разочарование. Как же я сам любил оттягивать этот процесс перед первым поцелуем с девушкой, перед открытием давно искомой книги или дорогой бутылкой вина. Это и была самая прекрасная часть моей жизни, а не все эти пресные и скучные достижения. В предвкушениях спрятана вся наша жизнь, поэтому она и проносится мимо нас незаметно, потому что мы ждем ее в другом месте. Мы никогда не замечаем предвкушения, ведь мы всегда смотрим в другую сторону, - в сторону сухих результатов. Я не верю ни в лень, ни в тупость, - в реальности не бывает ни ленивых, ни тупых людей, - а бывают только больные телом и духом. Больные телом всегда ленивы, а больные духом – всегда тупы, но это мое личное мнение и ощущение от происходящего вокруг. И это ни в коем случае не их личный выбор, а лишь симптомы заболеваний, и потому нам всем нужна помощь. Или хотя бы банальный покой и безопасность, чтобы постепенно восстановить свое естественное состояние тела и духа. Даже провокации и подлости происходят у людей не по коварной природе человека, а из-за банальной лени. Большинство отвратительного для нас поведения люди творят в противовес тому, чего не хотят делать, когда их заставляют это делать. Достаточно вспомнить изворотливость детей, которые не хотят убираться в своей комнате. Вот так и взрослые, не ради зла прибегают к своему коварству, а для того, чтобы избежать оскорблений в свой адрес. Они как дети. И никто из них не хочет взрослеть. И если бы не старение тела, то они никогда не поверили бы во всё это.

010

Редкое солнце холодной зимой особенно прекрасно, хотя совсем не греет кожу, зато распаляет душу надеждой, что скоро все изменится. Но ничего не меняется, по крайне мере в ту сторону, которая была бы нам на пользу. Ах, за что нам, людям, все эти страдания возраста, чему они должны нас научить – не понятно. Хотя, наверное – это относится ко всему спокойно, или как к чему-то временному. Помню, как в-первые осознал, что я умру, ощущение, словно нож воткнули под ребра, резкая и пронизывающая боль, и чей-то голос зашептал на ухо: «ты здесь временно, так что не привыкай; и всё то, что ты распихал по карманам и зажал под мышками, придется оставить». Меня трясло. Честно говоря, всегда до дрожжи боялся смерти и был уверен, что никогда с ней не смирюсь. И это понятно, я тогда был молод, мог различать тысячи вкусов и запахов, что окружали меня со всех сторон. И мне казалось, что у меня все еще впереди, и все двери передо мной открыты. И вот тогда меня очень пугала мысль, что это все может когда-то в один прекрасный момент может внезапно прерваться. Да уж, тогда мне было что терять, хотя бы бесплодные надежды, и было о чем беспокоиться, а не то, что сейчас, хожу прихрамывая на обе ноги, и просыпаюсь посреди ночи от болей в спине. Это приключение уже не кажется таким увлекательным, и если оно оборвется, я ни секунды не буду жалеть. Конечно, уходить самостоятельно я не стану, это во-первых грешно, а во-вторых, мне все-таки любопытно, чем закончатся все эти истории, которые мне довелось узнать. Старость дает нам понимание себя настоящего, она показывает насколько наши надежды и мысли бесплодны. Как я уже говорил, я не мечтаю о вечной жизни, но я мечтаю о вечной молодости, я не буду это скрывать, ведь она прошла у меня как-то слишком быстро и незаметно. Как будто кто-то против моей воли перевернул страницу, даже не спросив у меня, успел ли я дочитать или нет. А сказал только: «теперь читай здесь», и все. А «здесь» читать мне не интересно. Но страницы все переворачиваются и переворачиваются. Говорите что хотите, но старость – это потеря чувственности. И чем старше становится человек, тем в нем меньше остается чувств внутри, которые бы его смягчали, а не кололи как иглы-эмоции, которых с годами становится почему-то только больше. И никто никогда не смог соблюсти этот баланс. Все всегда отдавали или сдавались эмоциям. Время отбирает у нас одно и раздает другое. Мы с любовью вспоминаем о детстве, потому что тогда в нас было гораздо больше любви, а не потому что тогда было лучше. Однажды я сказал одному мальчишке, что лучшие мультфильмы, которые я смотрел были в моем детстве, а он мне в ответ сказал, что это только потому что я тогда был сам молодой. И я сразу понял, что в каждом человеке живут свои любимые мультфильмы, когда мы были переполнены любовью, и ей мы наделяли все вокруг, а с возрастом ее растратили, и потому все стало резко унылым. Хотя для других, еще молодых, она осталась по-прежнему целой вселенной. Ах, не слишком ли я здесь много развел соплей, и слез о былом. В общем: я снова учусь любить всех и вся, чтобы пробудить свою одеревеневшую душу. Ну, по крайне мере стараюсь любить, хотя по старой привычке это не всегда удается. Как только мы теряем любовь, мы вместе с ней теряем и здоровье, и смысл жить дальше. Ведь мы не стареем по факту, а просто теряем способность воспроизводить внутреннюю энергию, то есть проявлять свои чувства. Вот в чем проблема: умирает не тело, а наша чувствительность. Вопрос не в том: смогу ли я полюбить еще, ведь мне самому будет казаться что я люблю, а в том: смогу ли я полюбить так же как в детстве – всем своим сердцем. Проблема в том, что с возрастом чувства перестали проникать так глубоко внутрь, а болтаются как поплавок где-тона поверхности. Смогу ли я вообще когда-либо войти в прежнее состояние своего детства, когда была жива еще моя душа, и плавала как рыба по просторам огромного океана, а не билась от жажды на берегу необитаемого острова, под названием старость. Уходят не года, а способность чувствовать изнутри. Потому что там внутри, уже давно место радости заняло беспокойство. Раньше я думал, что старики испытывают боль от немощности, а теперь сам на себе понял, что наоборот от перенапряжения. Бывают моменты, когда напряжение в теле растет само по себе, и в такие периоды, я стараюсь гнать от себя всякие мысли, предполагая, что в них причина моих волнений. Или пытаться расслабить мышцы в этом участке напряженного тела, от чего оно почему-то начинает возрастать еще сильнее. Я долго мучился со своим организмом, пока не пришел к выводу, что нужно пробуждать в себе те, забытые и благородные чувства, при которых эти напряженные мышцы чувствовали бы себя комфортно. И всё после этого начинало расслабляться. Как же быстро мы перестаем любить, и теряем всякий смысл напрягаться для чего-то еще. Жизнь без любви похожа на ночь без звезд. При этом, чем сильнее и больше мы в кого-то влюблены, тем как ни странно больше на небе загорается светил, а их блеск становится ярче. Любовь – это единственный ветер, который способен сдуть пыль у нас изнутри. Сами мы так никогда не сможем сделать, сколько бы не прыгали, и не бегали до изнеможения. Когда влюбляешься, то сразу все запахи вокруг становятся ощутимыми: пыльца, земля, вода, костер и даже старые ключи в кармане. И непонятно, что это - ощущение нового, или ощущение возврата чего-то старого, некий зов предков. Влюбленность – это главный стимулятор жизни, который не считается ни с какими потерями. А привычка – это самое ужасное и самое мертвое, от чего нужно по быстрее избавиться. Теперь я ищу вокруг себя что-то новое и необыкновенное, то, что способно меня удивить и влюбить в себя. Я хочу снова почувствовать, что я живу. Что во мне внутри что-то живет. Вот только один вопрос остается для меня загадкой: кого можно так полюбить вечно, и при этом не разочаровываться потом во всем подобном этому. Понятно, что тот, кто найдет такую любовь, будет вознагражден со сторицей до краев. Проблема в том, что любить некого. Вокруг меня одни пустые и уже выжженные кем-то сердца. Они сами признаются, что их души спят или уже мертвы. Да и мои чувства тоже никому не интересны, ни старания, ни переживания, - всем подавай только удобства и развлечения, а все остальное их не занимает вообще. Их сердца ничего не чувствуют, ни любви, ни дружбы. Нас так часто касаются внешне, и так редко затрагивают за душу, что даже воображаемые воробьи внутри, клюющие из нашей кормушки, приводят в неописуемый восторг и трепет. Мы все умираем духовно быстрее. Но как только у меня стали болеть колени при ходьбе, я сразу стал допытываться у своего организма: «а почему?». И пришел к странному выводу, что я просто перестал отталкиваться от носков, а стал переставлять ноги, как несгибаемые палки. Затем удивился, а почему я вдруг перестал делать так же, как я это делал раньше в детстве, когда словно прыгал при ходьбе. Тогда я во все верил и бежал с радостью к приключениям, а теперь мне ничего не интересно. Теперь я никому, и ни во что не верю, и никуда не бегу, и ничто меня больше не привлекает, и потому плетусь, не сгибая ступней. Казалось бы, причина должна быть в старости, а оказалась в отсутствии интереса к жизни. Но самое печальное то, что даже понимая эту банальную причину, я не могу снова разжечь в себе огонь прежнего любопытства. Ну вот просто не могу, и все. Я все познал, что хотел, а что не познал – мне просто уже не интересно. Выходит, что жизнь измеряется не износом органов, а обычным интересом к ней. Мы живем пока верим, что мир волшебный, и существуют чудеса, и что все люди вокруг добрые. И умираем постепенно, по мере того как разочаровываемся во всем этом нехотя и перепроверяя. А зачем жить душе в мире без чудес? Да мы пьем воду и жуем тот же хлеб, но внутри уже не бьется кровь как прежде. Мир остался прежним, а мы изменились. Бывают времена, которые настолько ужасны, что кажется, что они уже никогда больше не повторятся, и бывают времена, когда кажется, что все настолько ужасно, что никогда уже ничего не успокоится. Но мне довелось пожить и в те, и другие периоды. Мир по-своему добр, но к сожалению, у всех из нас есть свои интересы, и когда мы хотят их воплотить он сразу становится жестоким, особенно когда сам стоишь на чужом пути. Ах, моя молодость, бесценное время любви и радости, вся незаметно прошла и истощилась на какую-то борьбу. Если хочешь постичь мир, то ищи объяснения всему происходящему, особенно тому, чему нет объяснения. В понимании противоречий и сокрыта заветная истина. Все хотят постичь мир подстроив его к своему уму, и совсем никто не хочет подстраивать свои мысли под то, что происходит. Ведь нас наблюдающих слишком много, а событие то одно, и не от него зависит будущее, а от того, как каждый из нас на него среагирует. А чтобы оставаться спокойным, нужно быть готовым потерять в любой момент всё, чем мы так дорожим: достаток, влияние, репутацию, власть, быть преданным и растоптанным, обвиненным без вины и наказанным за чужие ошибки. Стать никем. Вот только тогда мы перестаем быть зависимыми от всех этих условностей и становимся по-настоящему свободными, и не подверженными чужим мнениям и сомнениям.