Переплетения

Роман Горбунов

Переплетения

100 дней одиночества или дневник проходящего мимо

Никогда не осуждайте человека, пока не пройдете хотя бы пару шагов в его ботинках.

Лао Цзы

Если я иду с двумя людьми, то каждый из них будет моим учителем. Я буду подражать хорошим чертам одного, и одновременно исправлять в себе недостатки другого.

Конфуций

Возлюбите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас, молитесь за обижающих вас и гонящих вас.

Иисус Христос

001

Чем больше набираешь воздуха, тем тяжелее дышать. Чем больше накапливаешь благ, тем тяжелее их удержать. Ведь на все нужно отдавать свое время и внимание, а оно, как известно, у нас ограничено двадцатью четырьмя часами. Вопрос приоритета задач возникает только с возрастом, когда понимаешь, что твое время ограничено, а не как в молодости – бесконечно. Так по крайне мере нам казалось всем в детстве. Сейчас другое время, оно вроде бы тянется медленнее, но пролетает почему-то гораздо быстрее. Вроде та же планета, и те же звезды, но крутится и светится все по-другому. Как только лицо покрылось морщинами, главным благом для меня оказалось время, а не то, чем оно может быть наполнено. Ведь любой отдаст последнее, за еще один свой бессмысленный день. Чтобы мы не думали о себе, и как бы не пытались определить единственно правильный путь, мы все продвигаемся на ощупь, вообще не понимая куда идем. Лично я всегда, сам того не понимая, искал и оберегал только честных и искренних людей, а их было очень мало. А когда обижали добрых людей, то я становился их защищать грудью, не жалея себя ни капельки, потому что я видел в них то, чего так и не смог увидеть в себе или развить когда-либо. Я пытался всеми силами сохранить то ценное, что мне нравилось вокруг для остальных, будь то вещи или люди, и чего во мне самом не хватало совсем. Если я видел настоящее и искреннее, то сразу же к этому тянулся, и хотел быть с этим рядом. Я мыслил так: если я сам не мог быть добрым, то хотя бы буду пытаться защищать добрых людей собой. Так я всегда и рассуждал. И в то же время, я ненавидел людей лживых и лицемерных, которые твердили всем, что нет в жизни ни справедливости, ни добра. На таких мне было наплевать, ну если они сами не признавали за собой мораль, значит они должны были быть из нее исключены. Я никогда не понимал тех, которые отказывались внести ясность в свои лживые и сложные ситуации. Сам же терпеть не мог обманывать собеседника, растягивая слова и предложения на отдельные абзацы или главы. Я человек простой, и прямой до невозможности, и всегда говорил то, о чем думал и чувствовал, - кратко и искренне. И эта рваная рукопись тому ярчайшее подтверждение. Нет, я не хочу сказать, что у меня была какая-то уникальная жизнь, наоборот, самая, наверное, обыкновенная, даже более примитивная, чем у всех остальных. Многие скажут: да что он там вообще может мне интересного рассказать, - и будут правы. Ничего нового не скажу, однако попытаюсь выразить все привычное так, что вам это покажется крайне необычным. Очень важно увидеть себя на каждой странице, свои пороки, свои дурные поступки, чтобы хоть раз посмотреть на себя со стороны. Очень много людей живут просто так, как умеют, и даже не задумываются о мотивах своих поступков. Многие друзья мне прямо так и жаловались: «дурак я, понимаю это, но сделать ничего не могу с этим». И даже когда даешь им все возможности изменить жизнь или сменить свой путь, они всё равно поступают по-прежнему. Так что все их слезливые жалобы на свою тяжкую судьбу ничего не стоят, и носят просто показной характер. Для большинства людей главная загадка – это, как ни странно, они сами. Ведь очень сложно посмотреть на себя глазами обычных окружающих, а не из своего раздутого самомнения. Однако главный герой этой книги – не ни мои друзья, ни даже я, а та историческая эпоха, которая слепила все эти события и наши характеры в одно, и которая не столько уникальна, сколько просто уже неповторима в будущем. Я знаю, что мои бредни никто не прочтет до конца, и лишь единицы дойдут до середины, поэтому я могу быть здесь максимально откровенным. А поскольку я не могу уже в силу возраста писать последовательно о своих прозрениях, то буду писать так, как это все всплывало в моей памяти, по мере посещения тех мест, в которых мне приходилось бывать, и тех вещей, которые у меня еще остались. Они как бы оживляли во мне определенные части еще молодого меня, и которые сами за себя говорили. И эти символы стали моими ярлычками по путешествию в прошлое – в то единственное, что во мне еще осталось. Сдается мне, что и наше настроение сентиментальное, ведь если нас кто-то любит, даже если мы не знаем и не подозреваем об этом, то оно неизбежно повышается, а если не любит, то – понижается. То есть не мы его контролируем, а наши друзья и близкие, которые сейчас далеко, но особенно те, кто встречаются нам на пути случайно, одним взглядом. Наше настроение – это сумма того, что о нас думают те, кто нас хоть раз видел. А чтобы не зазнаваться я часто повторяю себе: «А что ты вообще такого сделал? Неужели этого достаточно? Глуп тот, кто хочет гордиться такими мелочами! Ты не лучше тех, кто позади тебя, но ты и не хуже тех, кто впереди тебя! Ты просто тот, кто еще не создал всего, что от него зависит! Но ты это должен сделать так, чтобы никто не видел твоих заслуг при этом. Чтобы не дать себе лишнего повода зазнаться и вознестись над остальными». Хорош тот, кто идет по чужим следам, так у него будет больше шансов уйти дальше, но лучше всех тот, кто не оставляет вообще никаких следов. И меняет при этом все незаметно. Как будто это не действие рук человеческих, а какое-то невероятное чудо. Чтобы потом встать в стороне скромно и наблюдать за тем, как на это будут реагировать окружающие, и кого за все это благодарить. Вот настоящее блаженство – стать анонимным героем, не для одного человека, или нескольких обществ, а вообще для всего человечества. Оглядываясь назад, я удивляюсь сколько было упущенных возможностей, можно сказать счастливых периодов жизни, которые я сам постеснялся или испугался из страха начать или продолжить, ведь мне тогда казалось, что я не оправдаю возложенных на меня ожиданий. Я был не уверен в себе. И просто пасовал. Хотя потом по происшествие лет понимал, что, если бы я сделал тот шаг, были бы счастливы все. Но тогда мне казалось, что я все испорчу и сделаю все только хуже. Это мое самое большое заблуждение, несмотря на всю свою внешнюю уверенность, я отказывался от прекрасных возможностей в пользу тех, что не сулили ничего хорошего изначально. Возможно, я принимал такое решение из страха, возможно из неопытности, но своим отказом попробовать и испытать дух, я делал несчастными и тех, кто шел мне навстречу, и себя. Себя, конечно не жалко теперь, а жалко тех, кого я мог сделать счастливыми, и тех, кто теперь страдают без моего присутствия. Не смотря на то, что жизнь вроде бы длинная, но подумать на всей ее протяженности о себе и близких нет вообще времени, постоянно отвлекает какая-то рутина и незначительные мелочи. Мы все живем словно продвигаемся на ощупь в темноте, не думая, просто идя вслепую, а когда приходит время хоть немного подумать, то всё сразу кажется упущенным и использованным не по назначению. И самое обидное, что ничего уже исправить нельзя, так как невозможно переписать свою жизнь заново, словно неудачный черновик. Хочется смять этот листок и выкинуть подальше. И достать новый. А иногда хочется выдохнуть колющий холодный воздух, и стать тем, кем никогда не был, очутиться там, где никогда не был, почувствовать то, что никогда не чувствовал, и обрести то, что никогда не имел. Но потом понимаешь, что для этого ничего не нужно было, кроме собственного уверенного ощущения всего. И тогда все становится на свои места, и толстенный лед трескается, и бурные воды, которые много лет стояли за стеной, прорываются и свободно текут, журча и щебеча как птицы, вдаль. И им ничего не нужно для своего движения - они свободны. Как каждый раз, когда на глаза накатывали слезы, успокаивало только-то, что все со временем пройдет бесследно. Раньше я думал: «вот проживу жизнь до старости, оглянусь назад и улыбнусь», а сейчас, заглядывая в прошлое, только слезы на глаза наворачиваются. Да, ожидания редко оправдываются, но на то они и ожидания, так как их бесконечно ожидают, а не воплощают. Ожидания – это и есть вся наша жизнь, растянутая на долгие годы. И никогда не стоит оглядываться назад и подводить какие-то там итоги. А то может стать невыносимо больно, от того, что выбрал не тот путь, или не тех людей, чтобы воплотить свое единственное, и наверное, иллюзорное счастье. Которого нет, и быть в принципе не может.

002

В окна весь день дует сильный ветер, тучи не расходятся, а повседневность ощущается как жевание песка. Честно говоря, я мечтаю по тому времени, когда я мог легко взбираться на деревья, и прыгать по крышам домов. Один великий атлет сказал, что побеждает он, входя в состояние, когда вспоминает свои прошлые победы. А я за собой заметил, что чувствую себя прекрасно, когда вспоминаю свое детство, ведь тогда каждый день был счастливым. Тогда все было в радость, и никакие звуки меня не раздражали, а наоборот пробуждали веселье. Глупо отрицать, что все мы в детстве чувствовали бескрайнее море внутри, а я даже отчетливо чувствовал, как оно там плескалось волнами, но сейчас там какой-то ледяной айсберг, который время от времени только трещит от мороза, становясь все крепче и еще более неподвижнее. Сейчас я уже не могу разобраться, почему раньше я летал во сне среди сияющих галактик и планет, а теперь танцую в поле или плаваю под водой, без возможности всплыть, - надо бы сходить к толкователю снов и узнать, что это значит. Впрочем, все равно соврут, только деньги зря потрачу. Пусть все идет так, как идет, в конце концов, - мне это совсем не мешает. Ох, уж это непередаваемое удовольствие, когда неожиданно попадаешь в те же самые сны, которые видел в детстве. Ты их сразу узнаешь по первым же деталям, и воскрешаешься душой и телом. Вот бы никогда не выходить из них. Да, и за повторное погружение моему бессознательному особая благодарность. Не нужны мне никакие монеты и щелка, только верните мне мои прежние сны, в которых я еще летаю среди звезд и холодных планет. Мне кажется, что старость - это не что иное, как постоянно накапливаемое недосыпание, и как только это начинаешь понимать, тратишь все оставшиеся ресурсы и время, чтобы хорошенько выспаться, но у тебя никак этого не получается. Иногда, когда я внезапно просыпаюсь ночью и не могу подолгу уснуть, то люблю смотреть на молчаливый город из окна. Все спят, работает только электричество, светофоры переключаются на пустых тротуарах. Огни улиц, словно взлетные полосы невидимых самолетов. И мне кажется, что может, и я улечу на одном из них. Кто знает. Ах, какое меня еще ждет будущее. Мне кажется, у каждого, у абсолютного каждого человека бывает свой звездный час, когда он счастлив, но он никогда не бывает вечным, он всегда скоротечен. Ну к примеру, кому-то идет молодость к лицу, а кому-то старость, и он получает все внимание и успех только с появлением у себя первых морщин, хотя сам думал, что уже давно все позади. А некоторые, наоборот, всю оставшуюся жизнь мечтают о повторении детства, когда они были в центре внимания и почета. Жизнь так всех выворачивает специально, чтобы никто никогда не был готов к своему счастью, поэтому многие проходят мимо него, даже не замечая. Раньше я всегда ставил себе цель и старался идти к ней ни смотря ни на что, а когда сбивался или отвлекался, то злился на себя. И мне казалось, что я всё правильно делаю, ведь «под лежачий камень вода не течет». Но оказалось течет, так как сама концентрация на чем-то одном отвлекала меня от всего остального, и как оказалось теперь – более ценного и важного. Сейчас же я стараюсь достигать целей, не ставя эти самые цели, замечая и наслаждаясь всем происходящим вокруг. И вдруг заметил, как незаметно распускаются цветы. Но до этого, переступив черту психологического, эмоционального, морального, я уже не искал пути обратно, а искал уже чего-то подобного, - все хуже и хуже. И такие незаметные переходы потом определяли зоны моих поступков. Да мы все как звери, выбежавшие из одной клетки в другую, только более крупную, но постоянно чувствуя себя везде взаперти. Нам почему-то кажется, что нарушив запреты, мы обретем некую свободу, которую все называют нормой. Но свобода – не равно покой, тогда зачем мы все стремимся к ней. Мы нарушаем свои внутренние границы, чтобы якобы отдалить и свои внешние. И получается, что свобода – это делать всё, что хочешь, то есть ничего, и не подвергаться критике за это. Мы до последнего не понимаем, что все наши страдания от того, что мы слишком часто используем «Я», ведь мы запихиваем его в каждую свою ситуацию. Без Я не обходится ни одна наша мысль. И потому любая критика любой нашей мысли, становится как удар под-дых. Всё наше сердце исколото обидами, в основе которых лежит ощущение разрушения нашего Я. Но нельзя обидеть того, кто не видит сам себя среди окружающих. Так я научился радоваться за других, и стал лучше понимать врагов, их боль, их желания, и у меня развилось чувство заботы и сострадания. По мере того, как мое самоощущение снижалось, росло мое чувство удовлетворенности жизнью и понимания окружающих. Я научился чувствовать о чем думают и как переживают ситуацию прохожие, а так же разучился подстраивать ко всему - себя любимого. Я научился смотреть на целующихся и обнимающихся людей спокойно, и ничего при этом не переживать в себе. Меня просто больше нет - для меня, - и это вроде бы здорово. Я постоянно учусь быть посторонним везде и со всеми. Словно я пустое место, словно меня нет рядом с проходящими мимо, словно я смотрю на это из далекого прошлого или фантастического будущего. Но всегда сквозь себя. Раньше мне нравилось переносить себя в другие тела и пытаться понять и почувствовать то, что думали и чувствовали другие в какой-то конкретный момент. Это позволяло мне избавляться от бремени собственного самосознания. Так я ненадолго, но обретал свободу, а позже пришел к выводу, что я слишком эгоистичен, и слишком озабочен о себе самом. Ведь только отдалившись от чего-то, можно увидеть это в реальном виде. Жить собственной жизнью, и собственными проблемами - это всегда так утомительно, поэтому люди любят подглядывать за занавески и копаться в чужом белье. Именно поэтому мы так любим читать книги и смотреть фильмы, которые отвлекают нас от нас самих. Наше Я очень навязчиво и крайне приставуче. И как бы мы не любили себя, всю свою жизнь мы пытаемся отвлечься от собственного Я. Мое самосознание постоянно капризничает: «хочу того или другого!» или кричит: «не игнорируй меня!». И я всегда ему подчиняюсь. Зачем? Не знаю. Привычка может. Но все-таки наша жизнь – это вечная борьба между Я и МЫ, и чаще всего Я побеждает. «Я» подменяет собой смысл всех начинаний, но достигнув чего-то оно остается все таким же неудовлетворенным. Не сразу, но значительно позже, понимаешь, что Я само не знает чего хочет. Оно заменяет нам мир чудесный на мир иллюзорный, и чтобы мы не чувствовали разницы, постоянно убеждает в выгоде происходящего. Но приходит время, когда руки, наполненные вещами, начинают холодеть и трястись, и мы понимаем, что всю жизнь шли не тою дорожкой. Но свернуть обратно уже невозможно, так как мы слишком далеко зашли со своим Я. И вот мы сидим, перебирая пепел в руках, от того, что когда-то было нашим цветущим садом. Мы все обращаемся к себе, только когда теряем надежду, а до этого мы долгое время живем в мире иллюзий и эти иллюзии дергают нас, как чужая рука тряпичную куклу. Честно, я не знаю, что же лучше: жить несбыточными надеждами и так и не узнать себя, или познать свою природу, но так и не познать зачем и кому она нужна. Только сейчас я начал отчетливо понимать, что все наши надежды противостоят нашей вере, а всё потому, что надеемся мы только на себя, а верим всегда в кого-то другого. И как ни странно – другие подводят нас реже. Ах, на что мне теперь этот алый рассвет – просто медленный ожог от далекого пожара. Вот бы встретить его с теми, кого давно уже рядом нет. С теми, кто меня когда-то любил. С теми, кто грел меня своим взглядом. Вот этого самого жара мне сейчас очень недостает, от того и мерзнут мои кости постоянно на степном ветру. Хоть все мы и копим тепло внутри себя в виде добра и сострадания, но делимся им только с теми, кто оправдал наши ожидания, или смог сохранить его хотя бы мельчайшую искру. А таких людей в нашей жизни бывает немногим больше единицы. И от осознания этого становится еще холодней, как будто ты один остался на всем белом свете среди огромного количества чужих тебе людей. Сияешь изнутри – но тебя никто не видит. Все проходят мимо.

003

Я уже точно знаю, что зимой будет вишневый рассвет, а летом – будет апельсиновый. Я всё это уже видел и не раз. Мне многое довелось повидать: хорошее забывалось сразу, потому что воспринималось как должное, а плохое забывалось через силу, потому что выдавало себя за опыт, который может пригодиться в будущем. Было время, когда простой серьезный взгляд, брошенный на меня вскользь, казался мне концом света, и нескончаемым позором. И мне тогда казалось, что незнакомый человек обо мне подумал что-то плохое, что-то отвратительное, и что мне нужно срочно переубедить его в этом или сто-то сделать хорошее. Почему и зачем? - я тогда не задавал себе таких вопросов. И вот не так давно я совершенно ясно осознал, что никто обо мне в то время вообще ничего не думал: я настолько был никому неинтересен и посредственен, что думать обо мне было всем просто скучно. Да и сам я редко о ком-то что-то думал дольше пары секунд, неважно плохое или хорошее, и как правило, тут же обо всем сразу же забывал, продолжая жить своей собственной жизнью. Тогда почему мне казалось, что другие думали обо мне бесконечно? Не знаю, может завышенное самомнение. Ах эта юность, всем кажется, что мир крутится вокруг них, и без их участие вообще ничего не происходит. Почему же нам всем так важно быть непогрешимыми и идеальными в глазах окружающих? Почему чужое мнение нам дороже своего собственного? Почему нам так тяжело признавать себя слабым? Не от того ли мы начинаем еще с детства обманывать других, а потом привыкая к этому, начинаем уже обманывать и самого себя. А становясь на этот скользкий путь, обратной дороги уже не найти. Не могу понять почему же мы все-таки предаем себя? Не так давно ко мне пришло осознание того, что при кажущейся теплоте человеческих отношений (семье, дружбе, любви) мы все здесь посторонние друг другу. Горько осознавать, что никто никому не нужен. И если кто-то и помогает кому-то, то только потому что так принято, либо потому что ему самому от этого выгодно. И это повторюсь очень горько, но осознав это, гораздо легче жить и общаться с окружающими нас людьми. В детстве мне многое в себе не нравилось, и очень часто мне казалось, что я родился каким-то слабым, медлительным, трусливым и слишком скромным, в то время как мои сверстники буквально светились здоровьем, были наглыми и шустрыми. Долгое время я с этим мирился, как с природной данностью, но постоянные упреки близких и внешние обстоятельства, убедили меня в том, что я все равно должен соответствовать лучшим из окружающих меня людей. Но почему я должен был стать тем, кем не являлся? В какой-то момент я понял, что нужно лишь быть немного настойчивее, чтобы развить в себе любое нужное и недостающее мне качество, даже если этому препятствует сильное сопротивление изнутри, которое меня всегда останавливало. Сейчас я понял, что всё, за что все вокруг превозносили окружающих, на самом деле было безнравственным и аморальным, все это основывалось на возвышении одного себя и унижении всех остальных, и возможно поэтому, мой организм изначально это настоятельно саботировал и отвергал. Но тогда мне было важнее казаться кем-то, чем быть на самом деле. Тогда я определенно решил, стать одним из лучших в классе. Мне надоело быть всегда в конце списка, среди тех, кого не замечают. И я стал лепить себя сам, что-то брал у одного героя, что-то у другого, и когда это свежая глина спадала, я тут же прикладывал ее обратно и уже придерживал долгое время, проявляя, так сказать настойчивость. Постепенно я срастался с этим, как плодовое дерево с хвойным. Так мне казалось, что я рос внутренне, и становился мужественнее, и незаметно для себя превращался в супергероя, способного на все самое сложное в самый сложный момент. Мне нравилось, как этот новый «я» стал по-новому восприниматься среди окружающих, как ему аплодировали, как восхваляли, и ставили в пример: «ну вот смотри как он повзрослел!». Для меня такие изменения были как мед на душу. Именно такого отношения я хотел все свое детство, уважения и признания со стороны взрослых. И сразу понял, что могу быть кем угодно, вообще любым персонажем, который мне только понравиться. Я научился превращаться в своих кумиров, просто лишь подражая их действиям. И я тихо прыгал от счастья. После этого, каждый раз, сталкиваясь с проблемами, я больше не отступал, а говорил себе «я справлюсь», «я смогу», и надевал на себя очередную маску, маску любого из своих героев, и непонятным образом во мне появлялась уверенность, но не в себе, а в этом герое. Это была не моя уверенность, а этих персонажей, а вместе с ней появлялись еще большие, но не мои страхи и сомнения, которые я не мог понять, и конечно же усмирить. Чужие маски на мне всегда плохо сидели, и быстро спадали, однако я был настойчив и всегда поправлял их, и уже очень скоро сливался с ними, как капля с морем. Мне казалось, что я просто рос, становился взрослее, что так расцветали мои природные способности. Так я убедил себя, что я совсем другой. А себя настоящего (свою совесть!) сам же затоптал, заткнул ей рот и затолкал под кровать, чтобы никто больше не ныл у меня на глазах. Но она все равно ныла ночью, не давая спать, выворачивала суставы, выкручивая желудок и сжимая сердце. Я прекрасно помню тот период, когда понял, что могу быть другим, вообще кем угодно, абсолютно любым человеком, который мне только понравиться. Я похищал чужие модели поведения, чужие роли, чужие жизни, и за всем этим ворохом доблестей я терялся сам и уничтожал себя. Сначала так неловко кого-то копировал, а потом уже правдоподобно вживался в чужую инородную мне жизнь, что совсем скоро начинал критиковать и унижать таких же слабых людей, каким сам еще недавно был. Но мне это только льстило, ведь я больше не был ими. В стремлении быть похожим на своих кумиров, которыми почему-то всегда были мои бывшие обидчики, я очень быстро забывал свои интересы и чувства, и начинал уже постоянно и бессовестно обманывать себя. Кто бы мог подумать: чтобы почувствовать свою силу, нужно лишь предать свою сущность. Это была самая настоящая сделка с дьяволом, где я продал все лучшее в себе невидимое на все лучшее чужое видимое. И внутри вскоре образовалась пустота, будто выжженная земля, но я не обращал на это внимание. Надо признаться, что долгое время я был крайне доволен собой, и даже удивлялся: почему я не делал этого раньше. Было очень восхитительно играть чужие роли, затыкая рот своей слабой и никчемной сущности как чему-то инородному. Было так прекрасно ощущать силу, которой я был лишен от рождения. Сначала близкие, которые мной восхищались, чуть позже стали осуждать, так как любая сила, если чувствует слабость с другой стороны, начинает наращивать еще большую силу, пока не наткнется на отпор. И этот отпор пришел не оттуда откуда я его ожидал, совсем не от близких и даже более сильных мне людей, которые уже стали всерьез меня принимать за своего - равного. Раньше, когда я отказывался от себя, и надевал чужую маску, то что-то внутри меня щелкало и ломалось, будто скрипучее колесо сходило с ровной колеи, но я не обращал внимания тогда на такие мелочи. Позже я стал замечать, что эта телега стала катиться уже сама по себе, и не в ту сторону, так как позже эти чужие роли стали управлять мной, а не я ими. Слишком сладки и легки были результаты такого внутреннего предательства, чтобы обращать внимание на такие незначительные мелочи. Это была некая магия, которая могла вскружить голову любому подростку, и он уже не мог самостоятельно и добровольно отказаться от этого. Я очень легко забывал себя настоящего, но начинал с того, что начинал ненавидеть себя прежнего. Эти маски подавляли во мне мое настоящее и топтали меня прежнего, с жестокостью. Казалось, они делали всё, чтобы я не вернулся обратно. Чтобы я вечно сидел и смотрел на огромные недвижимые лужи, разбросанные по всему городу, после длительного нескончаемого дождя, и молчал, уставившись в одну точку. Мир полон слез, а вернее причин для слез, и глупо претворяться, что чуждый нам мир не достоин их – этой крови нашей внутренней души, - ведь на самом деле он только из них и состоит, и на них и держится. Насмехание над другими – это скорее месть взрослого ребенка, чем некая потребность без причины: глупые насмехаются над умными, а умные над глупыми. Первые это делают прямо в лицо, а вторые за спиной, так как боятся ответа. Но все они думают, что именно они центры всеобщего внимания, и от того выглядят жутко нелепо. Каждый, входя в комнату, думает, что все только что говорили о нем, а выходя, думает, что все будут обсуждать только его. От этого у него постоянно трясутся руки, дергаются ноги и дрожит голос. Поэтому каждый старается занять побыстрее другую сторону – и начать смеяться над кем-то с другими, даже если тот ему в принципе симпатичен. И мало кто вставал посреди этого потока, и останавливал этот истеричный смех, так как понимал, что в таком случае все быстро найдут изъян в нем и все вместе начнут смеяться уже над ним, включая того, за кого он только что заступился. Каждый отдаст всё свое ценное, чтобы остальные выражали ему уважение при всех, даже если он сам и эти самые другие, понимают, что это абсолютно не заслужено совсем. Хватит с меня, - сил уже больше нету. Пусть всё идет как идет, - все равно ничего не изменится. Никто никогда не измениться, и те, что пьют залпом и лезут в драку сразу, если ты посмотрел на них не так, и те, кто не пью совсем и стоят в стороне, от них еще больше шума потом, потому что не понятно, когда и чем они еще ударят. Отчего же так больно, когда начинаешь сближаться с людьми, и вроде поговоришь с каждым, и никто вроде бы и не злой совсем, но почему все всегда поступают так злобно-то со мной. Улыбаются. Говорят: ну ты же понимаешь? Не понимаю. Невыносимо. Всё спутано. Все хотят выделиться, похвастаться, - показать себя. И где бы я и ни был, и чем бы ни занимался, всегда кто-то пытается перед кем-то выпендриться. Ждет, так сказать удобного для этого случая. Как же всё это надоело. Кому-то всё даром дается, а тебе большим трудом. А ты сиди - помалкивай, отвечай на улыбку улыбкой, а на удар плачем. И не ищи справедливости в этой гаме.