Переплетения

004

Холодный воздух приятен, когда он уже нежной прохладой сковывает лицо, но еще не обмораживает. Я очень люблю дышать таким воздухом, в нем очень много свежести, в нем чувствуешь себя обновленным. Однажды, я поймал себя на мысли, что стесняюсь проявлять присущую мне доброту к людям, что боюсь показаться близким влюбленным в кого-то, что стесняюсь своих сентиментальных чувств, и тому подобное. И как только меня подозревали в чем-либо из этого, я тут же становился, грубым, злым и наглым, дабы поскорее опровергнуть происходящее. Почему мне так тяжело было представать перед окружающими таким, каким я был на самом деле, я не мог себе объяснить. Из-за этого я не мог нормально ни любить, ни дружить. Интересно кстати, почему мы все так волнуемся, когда предполагаем, что о нас кто-то думает. Хорошее или плохое – то неважно, пугает сам факт оценки – «а что именно он/она думает?». И здесь недостаточно простых ответов типа: хорошо, плохо, нейтрально. Здесь важны все оттенки и полутона, хочется почему-то знать все «если..» и «но..». Хочется знать не что о нас думают, а как именно о нас думают, - и вот эти предположения вызывают в нас сомнения и затем волнение. При этом нет ничего ужаснее, чем стесняться и стыдиться себя, ведь после этого человек престает за себя отвечать, и уже вчерашняя жертва становится новым чудовищем, которыми и так полно наше общество. Выходит, что все зло начинается с обмана самого себя, когда мы начинаем убеждать себя, что мы другие, что мы лучше, чем есть на самом деле. Этот соблазн, очень притягателен для каждого подростка, который только вступает в жестокий и несправедливый мир, и меня затянуло в эту яму, за красиво оформленной ширмой. Мы все становимся лишь актерами, и начинаем лепить «себя» из всего, что есть вокруг плохого, жестокого и на первый взгляд результативного, что находим рядом. Из всего многообразия чужих масок мы выбираем самые противные и дерзкие, потому что они дают самые быстрые результаты. И никто не расстраивается, что предает этим самого себя, и живет свою единственную жизнь под чужой маской, ведь ей аплодируют. И наша искусственная жизнь превращается в бесконечное презрение к своей настоящей и никому не нужной жизни. Именно для этого я после осознания этого специально ходил в изношенной одежде, намерено долгое время не обновляя гардероб. Мне хотелось сбить с себя всю эту спесь высокомерия, которая мне в свое время навязала эта самая модная одежда, но при этом не потерять чувства собственного достоинства. Я не мог позволить себе поддаться унынию или оскорбиться от презрительных взглядов прохожих, ведь при всем при этом я старался оставаться самим собой, в лохмотьях или щелках – не важно, главное с теми же неизменными и верными себе мыслями и чувствами. Так я восстанавливал уважение к себе и окружающим, - это была моя терапия. Теперь я знаю все свои недостатки, я знаю, что я ленив, отчасти иногда не сдержан и не люблю красиво одеваться, но не потому, что не хочу хорошо выглядеть, а потому что знаю, как блеск одежды может очень быстро затуманить любой, даже окрепший разум. Теперь я знаю, что если потакать своей гордости, то она постепенно начинает уничтожать нас, ведь ей всегда всего мало. Гордость - это паразит, который приходит незаметно и с благими намерениями как прислуга, а затем полностью подавляет всю волю хозяина. Я уже старый, худой, скромный, слабый, некрасивый, ленивый, глупый, жадный, завистливый, гордый, неопрятный, обидчивый, лживый, наивный и жалкий человек. И с каждым таким признанием, словно камень сбрасываю с плеч. Я не просто перечисляю слова-прилагательные, я их примеряю на себя как новые костюмы. Конечно, они не очень презентабельные, и мало кто согласиться их носить, но зато они очень удобные и никогда не жмут, и не натирают. Они снижают мое самомнение, и в то же время повышают вкус к собственной, а не чужой жизни. Да, может эти качества не ценятся в обществе, и никому не интересны, но зато они мои, настоящие. И мне не нужно больше притворяться кем-то другим, постоянно врать или лицемерить, и держать грудь колесом, и язык пистолетом, чтобы меня все боялись на расстоянии. Возможно, эти качества не привлекают людей, которые меня окружают сейчас, но не факт, что они окажутся ненужными среди тех людей, которые меня будут окружать завтра. Мы не должны менять себя в угоду окружающим, иначе мы будим жить их жизнью, а не своей. А когда поймем это, будет уже либо слишком поздно, либо жизнь уже закончиться. Чем выше высокомерие, тем больше становятся наши страхи и сомнения. Чаще всего мы сбиваемся с пути из-за высокого самомнения о себе. Что мы якобы можем быть лучше, чем есть на самом деле. Чем больше «эго», тем сильнее наши переживания за себя. Я знаю это, как никто другой. Всю свою жизнь я стремился быть успешным и важным, и когда у меня стало это немножко получаться, но вместе с этим стали появляться и беспричинные страхи, которым я долгое время не мог найти объяснения. Потом меня стала мучать бессонница, будто бы постоянно давая время на переосмысление и решение необъявленной никем вслух задачи. Только с годами я понял ответ, и все оказалось очень просто: нужно было оставаться самим собой, несмотря на все провокации и неурядицы в жизни. И так мало людей вступая во взрослую жизнь, делают это без масок. Люди так привыкли обманывать самих себя, что об окружающих и говорить нечего, они просто теряют уважение в глазах того, кто сам себя же предал. Бывает, что человек всю жизнь прячет от себя, себя же. И это трагедия, ведь в этот самый момент он думает, что жизнь как раз удалась. А чтобы не зазнаваться, нужно любить не себя, а свои недостатки, превращая свои слабости в силу в глазах своих критиков с помощью самоиронии. Я помню и тот период, когда я решил стать искренним и предельно откровенным, быть честным со всеми, и прежде всего с самим собой. Это было словно озарение, трудное, ржавое, некрасивое, но озарение. Мое сознание тогда не просто расширилось, оно улетело в другую вселенную. Я навсегда стал другим, хотя скорее вернулся к себе же самому изначальному. И сложнее всего было тогда признавать свои недостатки прилюдно. Но зато моя жизнь после этого стала гораздо спокойнее и приятнее, и вообще изменилась до неузнаваемости. С тех пор как я признал свои пороки, я стал видеть людей насквозь; я стал видеть все их пороки и их непомерное эго в каждой проблемной ситуации. Окружающие стали очень предсказуемыми и немного даже жалкими. Я пытался им объяснить как исцелиться, но они не хотели меня слушать, а некоторые просто уже не могли найти путь обратно, - так сжились и сознательно не готовы были расставаться с болезненной силой. Каждому трудно говорить о себе неприятные, но зачастую важные и честные характеристики. Кивать, соглашаясь на упреки со стороны. Но не поверите, какое при этом я получал облегчение, и освобождение, будто бы вырывался из каменной скульптуры, которую долгие годы, сам же лепил из чужих недостатков, которые мне ранее казались достоинствами. Вы не поверите, как сильно меняется самочувствие и сон, когда решаешься и стараешься быть честным и искренним всегда и со всеми, избегая даже маленькой лжи. Но самое удивительное: я разглядел все свои недостатки, в том, кого когда-либо осудил. Так я пришел к трем несложным постулатам в своей жизни, которые надо сказать мне внушали с детства все книги, за которые я брался. Первый: это быть максимально искренним и никогда не лгать, ни в большом, ни в малом. Второй постулат: быть всегда самим собой, даже если от этого стыдно, и чувствовать свою слабость. Третий постулат: оставаться равнодушным и при поражениях, и при победах, и быть безразличным ко всему. Помню, как перечислил впервые все свои недостатки и пороки, и согласился с ними, признав их частью себя. И дыхание мое от этого стало легче, а жизнь с тех пор стала спокойнее, она изменилась навсегда в лучшую сторону. Ведь чем меньше «эго», тем меньше мои страхи и переживания. Потом я стал уже публично признавать свои изъяны, сначала смущаясь, а потом уже смеясь. Превратив прежний позор в самоиронию. Казалось бы, что здесь такого: у каждого есть свои слабости, их нужно лишь признать. Но как же трудно это сделать. Зато после, - появляется необычайное ощущение некого бессмертия, ведь никто уже не может ранить человека, который сам себя режет, и не чувствует при этом боли. Я после этого заметно меньше стал уставать, ведь эмоционально теперь меня никто не мог вывести из себя, ведь я без критики теперь сам знаю все свои слабости, и чужое мнение уже не может меня задеть. Ведь, что такое обида, как не попытка соврать и доказать обидчикам, что мы другие. Но стоит только сдуть этот воздушный шар под названием «завышенное самомнение», как все сразу становится на свои места, и появляется спокойствие. Сейчас я очень часто перед собой исповедуюсь, и регулярно усмиряю свою гордость, чтобы снова не свернуть с колеи и не потратить в пустую зря время и здоровье, проживая чужие и глупые роли. Я жил в каком-то полу-сне: смотрел - что покажут, и шел - куда позовут. Я словно мчался на каком-то скоростном подъезде и даже не интересовался, куда он меня везет. Казалось бы, я был хозяином своей судьбы, но при этом, мне за двадцать с лишним лет всегда было некогда уделить самому себе даже несколько минут и спросить себя: «Тебе действительно это нравится? Куда ты торопишься? Кем ты видишь себя через пять лет?». Мне всегда было некогда поговорить с самим собой, некогда признать свои ошибки, некогда скорректировать свое поведение, - я просто катился с какой-то огромной горы в одном направлении. В какую-то пропасть. Все плачут и ноют, что не могут вернуть и исправить прошлое, а теперь я знаю, что могут. Для этого достаточно просто попросить прощения у того, кто «там когда-то» присутствовал. Но никто никогда этого не делает, потому что им уже якобы все равно, или просто боятся ворошить свои неприятные эмоции. Но прошлое – это ведь не цифры в календаре, а то, что ноет у нас в глубине души. То, что корректирует наше поведение сейчас. Оглядываясь теперь назад, мне кажется очень странным, что для того, чтобы найти себя, нужно отбросить все свои надуманные доблести и признать каждодневные пороки. Чтобы задаться вопросом: почему мы все с таким упорством ненавидим себя настоящего? Почему чтобы найти себя, нужно перепробовать все чужие роли? И почему нужно прожить значительную часть чьей-то пустой жизни, чтобы понять как прекрасна своя собственная? И каждый раз, когда мы будем пытаться познать самого себя, мы раз за разом будем упираться в других, приходя к одному единственному и неизбежному выводу: что жизнь – это сострадание и сопереживание близким. Что только посвящая свою жизнь окружающим, мы сможем прожить полноценно свою. Да, в это очень сложно поверить, но сожалению, или к счастью, но это так. И обмануть себя ни у кого не получиться.

005

Я могу подолгу смотреть на то, как ветер гнет деревья, сметает листья к домам, подбрасывает мелкий мусор. Всю свою жизнь я боялся показаться другим жалким человеком, которому нужно помогать. Я очень сильно боялся нищеты, болезней и неуважения, с самого моего раннего детства. И каждые наверное пять лет я получал психологический удар, когда понимал, что другие меня видят не так, как я сам себя. Это было ощущение похожее на проваливание под лед, но надежда, что я исправлюсь не давала мне утонуть совсем. Я изучал свои ошибки, проводил анализ и работу над собой, но через какое-то время меня снова окунали под лед. Пока не так давно я не осознал свой страх стать жалким, именно он и делал из меня такого неудачника. Мне настолько было дорого чье-то мнение, что я забывал о свое собственном. И как только я перестал за этим следить, я обрел уверенность и силу влиять на чужое мнение, не имея при этом свое. Общество нас так проверяет: если мы поддаемся на их ожидания, то требования к нам увеличиваются, а если не поддаемся - то поддаваться приходится им. Так было всегда и всюду в мировой истории. Так общество выбирало избранных, которые потом их вели за собой. Люди всегда подчинялись только тем, кто не подчинялся им. А желание быть лучшим для всех сразу - порождало только страх и возможность стать жалким. Как же это ужасно. Я заметил, что все мы наиболее уязвимы душевно тогда, когда думаем либо о прошлом, либо о будущем. Они будто бы заставляют нас оставлять беззащитным тело здесь и сейчас. Вообще, чем больше мыслей о настоящем нас посещает, тем больше частей своего тела мы чувствуем и крепче стоим на ногах. Получается, что сознание может не только менять вес тела, но и его твердость. Воин думающий о заслугах после битвы чаще роняет свой меч, чем тот, кто думает с какой стороны дует ветер. Много бед и горя причинили нам мысли о будущем с их попытками его спрогнозировать. Но в то же время ничего не способно так успокоить тело перед сном, как перенестись в Древнюю Трою или на необитаемые планеты. Получается, чтобы стать терпеливым и выдержанным, нужно возвращаться всегда в настоящее, и тогда обиды будут разбиваться, как волны о скалы. Чтобы стать уравновешенным духом, нужно считать вещи в пространстве, а чтобы стать уравновешенным в теле, нужно считать вещи во времени. Ну что в этой схеме может быть проще, но все почему-то делают наоборот. Меня часто упрекают в том, что я высказываю слишком высокопарные слова и бездоказательно говорю, какие-то крайне важные вещи. Например, я утверждаю, что пороки чаще всего расстраивают сердце, грехи - голову, а страхи и тревоги - живот и все что ниже. Почему я это знаю: да потому что я уже настолько старый, что у меня все это болит не прекращаясь. И я помню, когда, в какой день и при каких обстоятельствах это впервые началось, но это не смогу подтвердить документально. А еще я много лет пытался определить, в чем главное отличие пороков от грехов, и вот нашел такой выход: с веселым выражением лица совершаются пороки, а с грустным грехи. Это может быть не исчерпывающим ответом, но зато понятным чувственно, ведь каждый, находясь в одном из этих состояний, помнит как ходил по краю, а многие может даже и свалились в пропасть. Когда-то у меня было много здоровья, и потому я мог часто ошибаться, ведь оно меня всегда спасало, хотя я думал, что каждый раз мне везло. Теперь, когда здоровье меня покинуло, я наконец-то понял, что придется расплачиваться за каждый свой неверный шаг в сторону. Ах, если бы я знаю это раньше, то не пришлось бы ползать сейчас по полу в поисках своих таблеток. Говорят, что время никого не щадит, но тогда почему многие из моих сверстников бегают и прыгают так, как я уже не могу. Значит что-то нас отличает друг от друга, или скорее отличало когда-то. Они всегда стояли в стороне, а я бежал туда, где было шумно: лез в каждый разговор и впутывался в самые опасные дела. Мне интересно было прежде всего узнать свои пределы. Если раньше я мог спрыгнуть со скалы в море, то сейчас боюсь споткнуться на камне. Мне больше ничего из прошлого уже не интересно, ведь все это оставило на моем теле непроходящие ссадины и раны. Они дают понять мне: сколько раз я ошибался, а сколько раз делал что-то напрасно. Чтобы совершить это снова. Вспоминая все чаще свое прошлое, я пришел к выводу, что мой страх – это не какая не защитная реакция, а обычная привычка тела, такая же, как чистка зубов по утрам. Однажды попробовав его на вкус, я принимал его каждый раз, когда ничего не понимал. И уже потом не знал, как от него отказаться, особенно в молодости. Он вперемешку с адреналином, заставлял меня искать опасности, которые выдавал за мудрость. Таким образом, страх не нужно и невозможно побороть, от него нужно лишь отказаться, как от вредной привычки. Среди прочего в перечень моих детских защитных механизмов входили: привычка привирать, привычка суетиться, привычка волноваться и привычка нагонять на себя важности, которые закапывали меня заживо. И я так и не смог от них избавиться, а просто состарился, и уже не осталось сил, чтобы их проявлять с той же регулярностью. Привычка осталась: при удобном случае рука тянется к кобуре, а психика быстрее спрятаться. Давно уже прошло мое время проявлять глупости, и на все обвинения обижаться, и передразнивать других. Последнее время стал замечать за собой обратное: я, то боюсь споткнуться о какую-нибудь кочку и сломать себе что-нибудь, то готов уже лечь в первую попавшуюся могилу. Не так давно идя по улице, я внезапно почувствовал резкий упадок сил: я передаю сигнал ноге шагнуть, а она меня не слушается. Потом вторая нога онемевает, а затем в считанные секунды и обе руки. И я падаю обоими коленями на асфальт и всем своим телом заваливаюсь в кусты. Там я лежу несколько минут, пытаясь прийти в себя и понять что произошло. Потом потихоньку встаю и медленно-медленно плетусь в сторону своего уютного дома. Что это было? Со мной такое происходило последний раз лет в 6-7, тогда помню я бежал с горки так быстро, что у меня ноги подкосились, и я со всей скорости упал на дорогу, свезя, как и сейчас, все колени и локти. И тогда и сейчас я задумался о чем-то великом, и это всегда сбивало меня с ног в прямом и переносном смысле. Но отказать себе в привычке мыслить глубже, чем все остальные, никак не мог себе. Это выше меня самого, почему-то. Жизнь прекрасна, особенно когда понимаешь, что за однообразной картинкой скрывается стремительная динамика прожитых, но еще не пережитых дней. Одновременно печально и радостно сознавать, что вот этот самый миг ускользает из-под наших ног, превращая упругую некогда кожу в мятую одежду, а зыбкие надежды в вино, которое с каждым годом становится только вкуснее. Жизнь всегда обретает ценность только, когда ее становится все меньше и меньше. Впрочем, этот закон известен всем уже давным-давно: чем дефицитнее товар – тем он дороже стоит. Хочется вздохнуть поглубже, но легкие уже не держат воздух. Сколько пробегает картинок в голове, когда случайно поскользнувшись, падаешь на грязный пол. Бывает и так, что все говорят, что ты последний, а сам тем не менее чувствуешь себя первым. И вот тогда не понимаешь кому верить: себе, который постоянно скулит и мнется, или другим, которые пользуются уважением у большинства. Да, конечно главное не изменять себе, но как же это трудно на практике сделать. Ведь кормит нас и зависим мы от тех, кто протягивает нам руку, а потом наступает на нее, чтобы забрать свое обратно. Есть люди, которые берут чужое без спросу, то есть приказывают нам просто. Но мы-то почему, подчиняемся им молча, а не кричим, что принадлежим только самим себе, наверное потому, что сами не знаем чего хотим. И мы могли бы изменить этот мир или стать богатыми, если бы знали зачем это нужно. Еще Маркс заметил, что в процессе производства овеществляется человек, а в процессе потребления очеловечивается вещь, но что с этим делать и как это исправить он не знал. То, что он предложил – не сработало. Почему же отношение человека к человеку так часто меняется, почему он иногда стоит дешевле какого-нибудь оборудования или станка. А все зависит от цели: когда она выше и находится за человеком, то все что от нее отдалено становится цифрами, а когда цель близко – в самом человеке, тогда все остальное становится не важным и не нужным. Но почему те, у кого целью является человек, всегда оказываются слабее тех, чьей целью является только вещь. Да, потому что человек может отказаться от своего будущего обладателя заранее, а вещь нет, она будет молча ждать, когда ее приобретут. Но все равно разочарует.

006

Туман, – нет ничего прекраснее. Дым, который не рассеивается. В нем есть что-то загадочное и успокаивающее. Видимость буквально на несколько метров, прям все как в жизни. Поэтому я могу смотреть на него бесконечно. Глядя на него, время не течет, а зависает тучами. Но от него не холодно, а теплее почему-то. Может быть кстати от того, что не видно людей, лишь размытые силуэты вдали, и возникает ощущение некой свободы и единения с самим собой, которое мы так все ищем находясь внутри этого суетного мира. Впрочем возникает и такое чувство, что мы становимся ненужными, что нас использовали и бросили, и вот в такие периоды, хочется повиснуть над ними туманом, чтобы они тоже ничего не видели дальше вытянутой руки. Почему, если кто-то пытается покончить с собой и у него это не получается, то его близким становится за него стыдно, а если получается – просто грустно. Насколько мы вообще сильно привязаны друг к другу, а не к тому чувству: как нас при этом видят со стороны. Если человек уходит, то его мнение резко снижается или уже совсем не важно, а мнение других, которые остались, резко возрастает. Это происходит и в отдельной комнате, и в жизни. Мы в ответе только перед теми, кто на нас смотрит, поэтому обещания и нарушаются. И все-таки люди крайне неблагодарны, они никогда не делают ничего сразу, никогда не выполняют первую просьбу, никогда не извиняются, им нужно постоянно напоминать об этом. Тот, кто не хочет отдавать, будет просить деньги наперед. Ведь когда они просят, они в ином – уязвимом положении, а когда отдают, уже в другом – более стабильном и уверенном. Потому что сначала их гордость и головы боится высунуть, а потом слезть с трона. И как после этого вообще верить людям, ведь и в том и другом случае они говорят искренне. В жизни общества всем никогда не бывает ни хорошо, ни плохо, - одновременно. Даже когда мы расстаемся с любимым человеком, то всегда одному из нас плохо, а другому всегда от этого хорошо. Когда кто-то изменяет, то он делает это добровольно и с удовольствием, но при этом причиняет боль своему партнеру. Мне кажется, так происходит везде и во всем, просто мы этого не замечаем. Где-то рождается человек, а где-то умирает. Где-то кого-то хвалят, а где-то в то же самое время ругают. Поэтому нет причин для грусти, когда ничего не получается, если в это же время хоть кому-то от этого становится немного лучше. Если наше горе становится чужим счастьем, то от этого уже легче. И похоже на какое-то незаметное самопожертвование. Я родился и вырос в таком унылом месте, что вряд ли бы кто-нибудь добровольно переехал сюда сегодня. Сейчас отсюда только уезжают, дома становятся запущенными, улицы пустыми, все бегут в большие города за деньгами и счастьем. Конечно, все понимают, что от жизни надо брать только лучшее, а тут брать уже совсем нечего. Те же, кто уезжают в столицу за большим, но получают там либо все, либо ничего, и как ни странно и то и другое их всех до одного губит. Они бегут за тем, что у них под носом. Таким образом, здесь остаются только бездомные собаки, и несколько домашних котов, да еще я, так как бежать куда-то в моем состоянии уже подобно самоубийству, ведь я с трудом дохожу до магазина, после чего лежу около часа не двигаясь от невыносимой боли, и не думая ни о чем, пытаюсь успокоить себя. Иногда я смотрю на неменяющийся пейзаж за окном: та жа сломанная лет двадцать назад лавочка, те же дыры в асфальте, те же облупившиеся стены серых домов. Только осенью земля покрывается красно-желтыми листьями, а зимой белым снегом, а все остальное такое же, как тогда, когда я бегал здесь еще ребенком. Иногда весной я подтягиваю свой нос к окну и пытаюсь вдохнуть запахи осени, но ничего не чувствую. Я не могу больше наслаждаться жизнью как раньше, хотя продолжаю жить, и переводить календарь. Хотел бы я что-то исправить или изменить в своей жизни, я даже не знаю, потому что уже не помню ее деталей, но есть горький осадок за то, что она прошла очень быстро. И даже сейчас я не могу себе сказать точно, чем бы ее нужно было наполнять, чтобы сейчас не было этой зияющей пустоты внутри. Не знаю и все. Наверное, обо всем, чтобы мы не делали, все равно придется потом жалеть, или думать что все нужно было сделать по-другому. Будь у меня много денег, стал бы я чувствовать больше запахов, - сомневаюсь, ведь старость беспощадна ко всем. Было бы у меня много родственников, не свели бы они меня с ума еще раньше, то же вопрос. Говорят, что дети – это залог того, что будет кому тебя похоронить или позаботиться в старости, но увы, есть множество примеров, когда дети бросали своих родителей, и даже убивали их ради наследства. Так что никто ничего не знает, а только делает вид. Больно еще и от того, что к моему возрасту скопилось столько вопросов, и ни одного ответа. Раньше казалось, что все потом разрешиться, или все само собой разрешится, все встанет на свои места, но кажется, все стало еще более запутаннее. С возрастом становится еще больше проблем, а старческая мудрость заключается не в нахождении множества ответов, а в банальном игнорировании множества вопросов. С каждым новым годом, я понимаю, что на многое можно было не обращать внимания. Кто это ставит нам планы на жизнь, мы или наши начальники, родители, родственники. Вот так, бежишь изо всех сил, и думаешь, что на финише тебя ждет долгожданный приз, но там - ничего нет. Просто пустота, абсолютная пустота, боль в костях и какое-то уныние, вечная промозглая осень внутри. Эти вечно желтеющие листья, от которых не проходит горечь во рту. Ради чего все это, в чем суть этого быстрого спуска с высокой горки, а иначе это и не назовешь. Нам в самом начале дают все, здоровье, радость, счастье, свободу, а потом каждый день это незаметно забирают, продолжая улыбаться и хлопая по плечу. А потом, когда у нас все это исчезает, то исчезают и все те, кто хлопали нас по плечу и улыбались. И ты понимаешь, что остался один, что все твои лучшие годы прошли, или вернее остались позади, под этой горкой. Но самое обидное в том, что даже если бы я имел еще в себе силы, то я бы не знал, с чего бы начал, чтобы прийти к совсем иным выводам. Да и начал ли я вообще что-то новое, ведь мы так часто любим идти по уже натоптанным кем-то дорогам, или повторять слово за словом, шаг за шагом все за другими. Мало кто из нас действительно задумывается, а действительно он живет той жизнью, которую ему хочется прожить. Школа, институт, работа, семья, дети, что из этого дает нам право на свой путь, все это лишь загоняет нас в рамки того, каким должен быть каждый из нас в глазах общества. То есть быть как все. И все тут. А что хотим мы - всем безразлично. Словно мы, как шестеренка не может крутиться в другую сторону, если она встроена в общую систему. Не успеваем мы родиться, как нам уже дышат в спину, и мы тут же спешим догнать тех, кто родился чуть раньше нас, наступая им на пятки. А потом все сидим на одной лавке и вздыхаем от бесконечной гонки. Ведь у каждого из нас были индивидуальные мечты, а результат оказался у всех почему-то одинаковым. Тот, который никто не хочет принимать. И никому вокруг не интересны наши желания, поэтому нет смысла выражать свое недовольство, ведь это только вызывает смех у других. И нет повода удивляться, что все их поголовно игнорируют. Дурак думает, что прав тот, кто громче кричит, а умный – уже давно все сделал так, чтобы спать спокойно. Но если уж кто-то когда-нибудь вас спросит: «чего ты хочешь?», знайте - это ваш друг, даже, если это будет сказано враждебно или во враждебной обстановке. Нужно сделать большое усилие, чтобы поинтересоваться другим. Однако у этого есть и последствия: когда ты знаешь, что любое твоё желание может исполниться, ты начинаешь в них путаться. Так обычно происходит с женщинами, когда за ними начинают ухаживать мужчины. Ну что-то я опять заболтался, уже скоро время обеда, и пора идти за продуктами, тряся своими дряхлыми костями по улице и стуча кривой палкой по камням, отпугивая кошек и раздражая бродячих собак.