Полная версия:
Чужой Изоляция.
Глава 2. Журналистка.
Сентябрь 2137 годаДжулия Джонс заметила Севастополь задолго до того, как шаттл начал торможение.
Станция медленно поворачивалась на фоне газового гиганта Кей Джи-348. Три башни соединяла транзитная линия; на потемневших корпусах блестели свежие металлические заплаты. Рекламные голограммы у посадочного шлюза то вспыхивали, то распадались на пиксели. Синий логотип «Сигсон» несколько раз собрался заново, будто упорно отказывался гаснуть.
Джулия подняла планшет, сделала снимок, проверила фокус и сняла ещё раз.
— Не снимайте стыковочный узел, — сказал мужчина через проход.
На его куртке был знак транспортной службы.
— Почему?
— Ограничения компании.
— У вас есть документ с таким ограничением?
Мужчина отвернулся к иллюминатору.
Джулия убрала планшет, но не выключила запись. За шесть лет работы независимым журналистом она усвоила: люди чаще всего запрещают снимать именно то, что уже видели.
Редактор Марк Долан пытался отговорить её от поездки.
«Станция списана, Джонс. Кому интересно, что там происходит?»
Джулия показала ему отчёты «Сигсон» для акционеров: графики роста, обещания «оптимизации процессов», уверения, что станция готовится к новому этапу развития. Потом — сообщения бывших сотрудников и техников, появлявшиеся на закрытых форумах. Закрытие модуля «Джемини». Увольнения. Задержки зарплат. Андроиды, которые зависали посреди рабочего цикла.
В отчётах всё было благополучно. В сообщениях — нет.
Она летела выяснить, кто врёт.
Шаттл вошёл в посадочный шлюз башни «Соломон». Металл корпуса отозвался низким гулом. Створки сошлись, замки защёлкнулись. Четверо пассажиров ждали, пока погаснет сигнал разгерметизации: Джулия, двое техников и мужчина с медицинским чемоданчиком — тот не поднимал глаз от пола.
Когда открылся трап, Джулия не сразу двинулась к выходу. Воздух, проникший в салон, пах влажным металлом и давно не чищенными фильтрами.
Один из техников поморщился.
— Они обещали, что вентиляцию починили.
— Кто? — спросила Джулия.
— Те, кто прислал нам билет обратно.
Он подхватил сумку и пошёл первым.
В коридоре у шлюза стоял андроид «Джо». Голова была чуть опущена, руки свободно свисали вдоль корпуса. На груди — табличка: «Джо-3317. Сервисное обслуживание. Во всём поможет».
Голубые огни за матовым стеклом глаз мигали неровно.
Джулия подняла планшет.
— Не надо, — сказал один из техников.
— Почему?
— Он может включиться.
— Это ведь его работа.
— Его работа — помогать.
Андроид резко повернул голову.
— Добро пожаловать на Севастополь, — произнёс он. — «Сигсон» и Севастополь — форпост прогресса.
Голос прозвучал чисто и ровно. Джулия опустила планшет на несколько сантиметров.
— Спасибо. Как пройти к транзитной линии?
Андроид смотрел на неё. Огни в глазах мигнули раз, другой.
— Пожалуйста, обратитесь к сотруднику станции.
— А где найти сотрудника?
Пауза затянулась.
— Пожалуйста, обратитесь к сотруднику станции.
Техник прошёл мимо, не глядя на андроида. Джулия сделала снимок и догнала его.
— Он часто так делает?
— Спросите у того, кто отвечает за него.
— А кто отвечает?
— Хороший вопрос.
Техник ускорил шаг. Джулия не стала настаивать. Она сохранила фотографию и подписала файл: «Джо-3317, зона прибытия. Сбой ответа?»
Транзитная линия соединяла три башни. Капсула стояла у платформы с открытыми дверями. Джулия вошла, и за ней зашла женщина с двумя пластиковыми сумками. Капсула дёрнулась, остановилась, загудела. Женщина поставила сумки на пол.
— Опять, — сказала она.
— Часто задерживается?
— Раньше — нет.
Капсула тронулась.
Через прозрачную стену проплывали уровни станции. В торговой галерее из тридцати четырёх точек работали семь. Остальные были закрыты металлическими ставнями. На нескольких висели жёлтые наклейки: «Выведено из эксплуатации. По вопросам обращайтесь к руководству сектора».
У открытого киоска с запчастями стояла очередь. Джулия насчитала шесть человек. Никто не двигался. За прилавком работал андроид «Джо»: сканировал небольшую деталь, ждал, снова сканировал.
— Стоит? — спросила женщина с сумками.
— Похоже, считает, — ответила Джулия.
— Уже минут десять считает.
Один из людей в очереди постучал по прилавку.
— Мне нужна эта деталь сегодня.
Андроид поднял голову.
— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
— Я спокоен. Я просто хочу знать цену.
Андроид снова опустил взгляд на сканер.
Капсула остановилась. Женщина подняла сумки и вышла.
Джулия сделала несколько снимков через стекло. Очередь, закрытые магазины, андроид у прилавка. Она записала время и номер торгового уровня.
На двенадцатом уровне башни «Соломон» было тише. Длинный коридор тянулся между рядами дверей. На стенах серо-голубой пластик местами треснул; одну трещину кто-то заклеил канцелярским скотчем. Джулия сфотографировала её, потом постучала в дверь гостевой комнаты.
Никто не ответил.
Комната была маленькой: койка, стол, терминал с дрожащим экраном. Джулия подключила планшет и открыла публичные данные станции. Первые цифры загрузились быстро. Потом экран завис.
Она отключила кабель и попробовала снова.
На этот раз появились карты, списки персонала и отчёты «Сигсон». Часть файлов оказалась старой. Некоторые ссылки вели на пустые страницы. Данные о численности населения расходились: публичный отчёт указывал почти пять тысяч жителей, реестр жилых помещений — около пятисот.
Джулия сохранила обе версии.
В таблице персонала она нашла даты закрытия модуля «Джемини». Сегмент перестал работать в феврале две тысячи тридцать шестого года. Список сотрудников обрывался на том же месяце. Несколько человек значились переведёнными, остальные — уволенными.
Она потянулась к следующему файлу, но терминал погас.
На экране отразилось её лицо.
Джулия нажала кнопку питания. Терминал не отреагировал. Через секунду свет вернулся сам, и на экране появилось сообщение: «Сеанс завершён. Повторный доступ временно ограничен».
— Удобно, — сказала она.
Она сфотографировала сообщение и вынула кабель.
В столовой на том же уровне сидел мужчина в рабочей куртке. Он ковырял вилкой серую массу на подносе и смотрел на экран над стойкой. На экране крутилась реклама: «Рабочим Джо можно доверять. Всегда рядом. Всегда готов помочь. Всегда работает для вас».
Джулия показала удостоверение.
— Можно задать несколько вопросов?
Мужчина взглянул на удостоверение, потом на неё.
— Если вы из отдела персонала, мне ничего не должны.
— Я независимая журналистка.
— Тогда вам здесь не рады.
— Это станция или вы лично?
— Пока не решил.
Она присела напротив.
— Как вас зовут?
— Лопес. Техник. Иногда.
— Что значит «иногда»?
— Когда есть работа. Когда есть зарплата. Когда система считает, что я ещё числюсь.
Джулия выключила звук на планшете, но оставила его на столе экраном вверх.
— Не записывайте меня.
— Хорошо.
— И не фотографируйте.
— Хорошо.
Лопес перестал ковырять еду.
— Вы обещаете быстро.
— Обещаю не тратить ваше время.
— Здесь все независимые, — сказал он. — Особенно от зарплаты.
Джулия не улыбнулась, чтобы не превратить его слова в удачную цитату.
— Что случилось с «Джемини»?
— Однажды пришли на смену, а двери уже закрыты. На терминалах — уведомления об увольнении. Некоторые узнали, что их перевели, только когда попытались получить оплату.
— А оборудование?
— Часть демонтировали. Часть упаковали. Остальное осталось за опечатанными дверями.
— Почему закрыли весь модуль?
— Спросите «Сигсон».
— Я спрашиваю вас.
Лопес оглянулся на стойку. За ней сотрудник раскладывал подносы. На другом конце зала двое спорили из-за свободного места.
— Потому что он перестал приносить деньги, — сказал Лопес. — А здесь теперь всё должно приносить деньги.
— Даже безопасность?
— Безопасность особенно.
Джулия включила запись.
Лопес заметил.
— Я же просил не записывать.
Она немедленно остановила запись.
— Вы правы. Извините.
Он изучал её лицо, ожидая, что она начнёт оправдываться.
— Андроиды тоже стали работать хуже? — спросила она.
— «Джо»? Они всегда были простыми. Теперь ещё и зависают.
— Как часто?
— Зависит от сектора. На прошлой неделе один остановился посреди транзитной линии. Капсула не могла объехать. Люди ждали сорок минут, пока техник добрался и перезагрузил его вручную.
— АПОЛЛО не может перезапустить андроида дистанционно?
Лопес пожал плечами.
— АПОЛЛО должен управлять станцией. Иногда он отвечает. Иногда — нет. Иногда отвечает не на тот вопрос.
— Вы сообщали об этом?
— Конечно.
— Что вам сказали?
— Что инцидент закрыт.
— А он был закрыт?
— Андроид снова двигается. Значит, в отчёте закрыт.
Джулия убрала планшет в сумку, не включая запись.
— Маршал Уэйтс что-нибудь делает?
Лопес подвинул поднос.
— Уэйтс пытается. Честно пытается. Только у него людей не хватает. Бюро Безопасности — это он да ещё пара человек. Остальные либо уволились, либо…
Он замолчал.
— Либо что?
Лопес посмотрел на неё.
— Либо Синклер.
— Кто такой Синклер?
— Был из Бюро. Теперь сам по себе. Уэйтс его выгнал, но контракт ещё не закрыт. Или закрыт. Кто разберёт? Бумаги здесь застревают быстрее капсул.
— Чем он занимается?
— Тем, чем здесь занимается каждый, кто знает, где достать нужную вещь.
— Контрабанда?
— Я этого не говорил.
Лопес поднялся, забрал поднос и направился к стойке.
— Вы не назвали фамилию, — сказала Джулия ему вслед.
— Не называйте и вы мою.
Она осталась сидеть. В заметках появились три имени: Уэйтс, Синклер, Лопес. Последнее она пометила как «не публиковать без согласия».
В тот день Джулия не стала сразу писать статью. Она вернулась к терминалу, дождалась, пока тот снова заработает, и сверила данные из двух реестров. Потом попыталась открыть журнал неисправностей. Доступ был ограничен.
На второй день она пошла в торговую галерею. Очередь у киоска стала длиннее. Андроид всё ещё обслуживал покупателей, но теперь делал это с одинаковой паузой после каждого вопроса.
— Назовите товар, — произнёс он.
— Фильтр для водяного контура.
Андроид повернул сканер к коробке.
— Пожалуйста, предъявите товар.
Продавец положил коробку на прилавок.
Андроид просканировал её.
— Цена не определена.
— Ты вчера определял, — сказал продавец.
— Пожалуйста, предъявите товар.
— Он у тебя перед глазами.
Андроид поднял голову. Очередь загудела.
Джулия включила камеру.
Продавец заметил и прикрыл объектив ладонью.
— Не надо снимать.
— Почему?
— Потому что завтра люди увидят это и решат, что всё пропало.
— А вы так не думаете?
— Я думаю, что мне надо продать фильтр, пока он вообще есть.
Она опустила планшет.
— Можно без имени? Расскажите, как давно он так работает.
Продавец посмотрел на очередь.
— Уходите. Если меня уволят, статья не купит мне билет отсюда.
Джулия отошла. Из-за её плеча андроид снова произнёс: «Цена не определена».
Позже она увидела объявление о закрытии ещё двух торговых точек. Попросила администратора объяснить, но тот показал на табличку: «Вопросы — к руководству сектора». Руководство сектора отправило её в корпоративную пресс-службу. Пресс-служба ответила шаблонным письмом: «Севастополь продолжает оптимизацию ресурсов в соответствии с планом развития».
Джулия сохранила письмо.
Вечером она прошла жилой уровень. В одном коридоре дети играли в мяч между двумя дверями. Мяч ударялся о стену, отскок катился к аварийному щитку. Мальчик лет восьми подхватил его, прежде чем тот коснулся панели.
Дверь одной из комнат открылась. Женщина в рабочем комбинезоне выглянула в коридор.
— Потише, — сказала она детям. — Тут скоро отключат свет.
— Когда? — спросила Джулия.
Женщина посмотрела на неё.
— Вы кто?
Джулия показала удостоверение и сразу добавила:
— Я не буду фотографировать детей.
Женщина не смягчилась, но дверь не закрыла.
— Вы пишете про станцию?
— Да.
— Тогда напишите, что нас отсюда не выпускают.
— Двери закрыты?
— Двери открыты. Билет стоит денег. Корабли ходят всё реже. Мужу задолжали за два месяца, у меня смены через день. Куда мы должны выйти?
Джулия убрала планшет.
— Можно записать ваши слова без имени?
— Нет.
— Можно я запишу это для себя, не публикуя?
Женщина помедлила.
— Запишите. Но детей не упоминайте.
Джулия записала цитату от руки и показала ей экран, чтобы та проверила формулировку.
«Мы здесь заперты. Не потому что двери закрыты. Потому что у нас нет денег на выход».
Женщина прочитала, вернула планшет и позвала детей внутрь.
На третий день Джулия снова встретилась с Лопесом. На этот раз он ждал её у автомата с напитками.
— Я не могу подтвердить всё, что сказал, — произнёс он.
— Я и не прошу.
— Но если вы напишете про Синклера, люди решат, что он главный виноватый.
— А он не главный виноватый?
— Я не знаю, кто главный. Тут каждый тянет в свою сторону. Уэйтс держит порядок, как может. Синклер держит свои каналы. «Сигсон» держит деньги. АПОЛЛО держит двери закрытыми, когда ему так сказали.
— Кто сказал?
Лопес замолчал.
— Вы видели приказ?
— Нет.
— Тогда откуда знаете?
— Потому что двери закрываются.
— Это не доказательство.
— На Севастополе доказательств не осталось. Только то, что успеешь увидеть, пока тебя не прогнали.
Он ушёл раньше, чем Джулия успела задать следующий вопрос.
Она провела остаток дня, проверяя документы. Публичные данные показывали почти пять тысяч жителей. В реестре помещений оставалось около пятисот действующих мест. «Сигсон» называла закрытие «Джемини» временной оптимизацией; бывшие сотрудники говорили об увольнении и вывозе оборудования. В журнале неисправностей значились повторные сбои андроидов, но доступ к полным отчётам был заблокирован.
Сведения складывались в картину. Не в ту, которую можно было бы опубликовать без оговорок, но достаточно ясную, чтобы задать вопросы.
Джулия написала первую статью в гостевой комнате. Назвала её «Севастополь: станция, которую забыли». Она убрала имя Лопеса, не включила детей и не использовала фотографии людей из очереди. Снимки закрытых магазинов и андроида оставила.
Перед отправкой на Землю появилось предупреждение: «Материалы могут содержать информацию, защищённую соглашением о конфиденциальности». Под ним была кнопка подтверждения.
Джулия перечитала статью. В последнем абзаце написала: «Компания утверждает, что станция проходит оптимизацию. Жители Севастополя называют это иначе: они не знают, когда придёт следующая поставка, когда восстановят зарплату и сколько ещё продержится система жизнеобеспечения».
Она нажала «Отправить».
Статья вышла шестого сентября. В течение недели её процитировали несколько отраслевых изданий. Три партнёра «Сигсон» объявили о пересмотре вложений в Севастополь.
Джулия увидела сообщения о реакции компаний на экране общей зоны. В том же потоке новостей шли официальные заявления «Сигсон»: «Все обязательства перед жителями станции выполняются в полном объёме».
Она сохранила оба сообщения.
В башне «Лоренц» Рэнсом прочитал статью в корпоративной рассылке. Кабинет был чистым и светлым; вентиляция работала без перебоев. Он дочитал материал, открыл список партнёров и проверил уведомления о выходе партнёров из проекта.
На экране мигнуло новое сообщение от Баркера, старшего менеджера «Сигсон»:
«Публикация уже разошлась. Что вы намерены предпринять?»
Рэнсом ответил:
«Журналистка. Разберитесь до презентации. Тихо».
Потом открыл календарь. В расписании стояла презентация андроидов для потенциальных клиентов. До неё оставалось меньше недели.
На Севастополе Джулия уже собирала материал для следующей статьи. Она вернулась в жилой сектор, проверила записи и снова попыталась открыть журнал неисправностей. Доступ оставался закрыт.
Вторая статья, «Чёрный рынок — единственный рынок», вышла десятого сентября. Джулия описала перебои с официальными поставками и людей, которые доставляли на станцию лекарства и детали в обход закрытых каналов. Она не назвала Синклера. Не назвала Франко. И не стала выдавать догадки за подтверждённые факты.
После публикации ей пришло письмо от корпоративной пресс-службы: «Просим предоставить источники сведений о незаконной торговле и воздержаться от распространения неподтверждённых обвинений».
Джулия сохранила письмо и отправила запрос о комментарии. Ответа не получила.
Двенадцатого сентября вышла третья статья — «Вооружённые и озлобленные». В ней говорилось о грабежах и праве на оружие, которое когда-то считалось частью безопасности станции, а теперь усиливало страх. Жители рассказывали, что стараются не выходить из жилых отсеков в часы, когда освещение переключается в тусклый режим экономии.
Четвёртую статью Джулия закончила четырнадцатого сентября. Она называлась «Конец».
Её источник работал в среднем звене управления и попросил не записывать имя. Он не прислал документ, который можно было бы опубликовать, но сообщил: решение о демонтаже станции уже принято. Джулия задала ему трижды один и тот же вопрос — точно ли это не проект и не предварительное предложение.
«Решение принято», — ответил он.
Джулия описала сведения как слова источника и отдельно указала, что «Сигсон» не подтвердила решение. Перед отправкой она позвонила в пресс-службу ещё раз. Там пообещали ответить письменно.
Ответ не пришёл.
Четвёртая статья вышла в тот же день.
На следующее утро Джулия увидела объявление о встрече с администрацией станции. Двери конференц-зала были закрыты, но через стекло она различила несколько знакомых лиц: представители «Сигсон», руководители секторов, два человека в одинаковых тёмных костюмах.
Она подняла планшет. Охранник у дверей сделал шаг в её сторону.
— Съёмка запрещена.
— Это общественная встреча?
— Нет.
— Тогда почему она в расписании для сотрудников?
— Съёмка запрещена.
Джулия опустила планшет. Один из людей за стеклом повернул голову и заметил её. Она узнала Рэнсома по фотографии в корпоративном справочнике.
Он не подошёл. Только что-то сказал человеку рядом, и тот вышел в коридор.
— Джулия Джонс? — спросил он.
— Да.
— Вы получили письмо от пресс-службы?
— Получила.
— Ваши статьи содержат неподтверждённые сведения.
— В них указано, что компания не ответила на запрос.
— Мы ответили.
— Вы прислали предупреждение, а не комментарий.
Мужчина сложил руки за спиной.
— Севастополь — сложная инфраструктурная система. Сокращение расходов не означает отказа от обязательств.
— Тогда подтвердите, что станцию не будут демонтировать.
Он посмотрел на неё без улыбки.
— Я не уполномочен обсуждать внутренние решения.
— Но уполномочены называть мои материалы неподтверждёнными?
— Все ваши материалы мне и так известны, — сказал он. — Впереди вас ждёт интересная поездка.
— В смысле?
— Безопасных полётов, мисс Джонс.
Мужчина не ответил. Из зала за его спиной донёсся голос Рэнсома:
— Баркер, мы начинаем.
Дверь закрылась.
Джулия стояла в коридоре, пока охранник не попросил её отойти. Потом вернулась в гостевую комнату и проверила сообщение редактора. Марк написал: «Тексты сильные. Но если есть документы по демонтажу — пришли. Не хочу, чтобы нас поймали на одной неподтверждённой цифре».
Джулия перечитала свои записи. Цифры населения различались; она обозначила это в статье. Решение о демонтаже подтвердил один источник, и она прямо указала, что официального объявления пока нет. Она не могла сделать материал бесспорным. Но могла быть точной насчёт того, чего не знала.
Двадцатого сентября Джулия покинула станцию на шаттле с очередными гражданскими пассажирами — рейсов оставалось всё меньше. Перед отлётом она ещё раз посмотрела на коридор у шлюза. Андроид Джо-3317 всё так же стоял у стены. На этот раз его глаза не мигали.
Когда шаттл отделился от Севастополя, станция начала медленно уменьшаться в иллюминаторе. Три башни вращались в тусклом свете KG-348. На одной из них голограмма «Сигсон» снова распалась на пиксели.
Джулия открыла свои статьи и проверила, что копии сохранены вне корпоративной сети. Потом закрыла планшет.
Она написала правду — настолько, насколько могла её подтвердить. Этого оказалось недостаточно, чтобы остановить демонтаж, вернуть зарплаты или заставить «Сигсон» ответить на вопросы.
Но где-то на станции остались её фотографии и слова людей, которые не хотели исчезнуть из отчётов безымянной строкой.
Джулия смотрела, пока Севастополь не стал маленькой точкой на фоне планеты. Потом отвернулась к следующему заданию.
Глава 3. Врач.
5 октября 2137 годаКаора Лингард не спала почти сутки. Она сидела за столом в кабинете и сверяла две ведомости, хотя уже знала, что цифры не сойдутся.
На одной значились лекарства, оставшиеся в госпитале. На другой — препараты, которые должны были поступить до конца месяца. Между ними зияли пустые строки.
За стеной щёлкнуло реле. Свет на секунду ослаб, затем вернулся. Лингард поставила отметку напротив очередной позиции: «не получено».
Сан-Кристобаль занимал три яруса научной башни. Четвёртый закрыли в марте, когда «Сигсон» прекратила финансировать отделение интенсивной терапии. Часть оборудования вывезли, часть оставили под чехлами. Палаты опустели не сразу — некоторых пациентов перевели, некоторых отправили домой, а нескольких некуда было отправлять.
Теперь госпиталь готовили к частичной эвакуации. По плану часть пациентов должны были перевезти в жилые сектора, а оборудование — описать и подготовить к демонтажу. Лингард подписала документы, но не дала согласия на то, чтобы вывозили всё подряд. В реестре она оставила аппараты, которые использовались прямо сейчас.
До конца месяца оставалось почти четыре недели. Рэнсом не отвечал на её запросы о лекарствах. «Сигсон» не сообщала, когда будут следующие поставки. Госпиталь продолжал работать, но каждое утро приходилось выбирать, кому достанется то, чего не хватало всем.
Лингард отложила ведомость и потёрла переносицу.
— Доктор?
Мозес Морли стоял в дверях с планшетом.
— Да?
— Кульман снова в хранилище.
Она поднялась так быстро, что стул ударился о стену.
Хранилище располагалось рядом с процедурными. У двери ждал доктор Юрген Кульман. Карта доступа была зажата в его пальцах. Морли стоял напротив, не пропуская его внутрь.
