Уши победителя

— Бахтияр и Томаш – партнёры Хельги, — пояснил Ваня.

Я немного замешкался, прежде чем задать вопрос. Боялся показаться дебильчиком. Но всё-таки задал:

— А кто из вас Томаш, а кто Бахтияр?

— Я Бахтияр, — представился здоровяк. Видимо, он немногословен.

— Ну а я Томаш, получается, — сделал вывод второй. У него был лёгкий акцент. В акцентах я не силён, но сказал бы, что чешский.

— Штефан – ваш друг? — вопрос вылетел сам. И отчего-то тут же мне стало за него неловко.

— Какой Штефан? — лицо у Бахтияра было абсолютно непроницаемым.

Я посмотрел на остальных. Ваня пожал плечами.

— Ну, обезьяна…

— Какая обезьяна? — поднял брови Ваня.

— Да ладно вам подкалывать…

— Не привык к местному воздуху ещё, — сказала Сэм и добавила: — И к телепортациям.

— Накрыло… Бывает, — заметил Бахтияр.

— Да вы прикалываетесь.

— Ты телепортнулся с квантохода, — рассказывает Сэм. — Тебе стало дурно, и ты присел под деревом отдышаться, потом к тебе подошёл Ваня… Какая обезьяна?

Я прокрутил в голове историю с макакой. Саблезубая черноглазая макака? Да ещё с черепом на пузе и пламенем на лапах? Во, меня вштырило.

С полминуты царило молчание. И снова эти засранцы принялись ржать.

— Да ладно, — сказал сквозь смех Томаш. — Прикалываемся мы. Ладно, Сэм, иди принимай товар. Поугарали, и хватит.

— Ага, пошли, — кивнула Сэм.

Бахтияр, Сэм и Томаш двинулись к роботам. Мы остались вдвоём с Ваней.

— А тут нет тигров всяких? Тут не опасно?

Хотя, судя по тому, что они ходят без скафандров, по крайней мере насекомых они не боятся. Как и бактерий или вирусов. Хрен знает, что тут начнёт мутировать с появлением человека. Но, видимо, и этот аспект ребят не особо парит.

— Да вообще у нас есть ружья, но пока никто не нападал... А так – хрен знает.

— А где ружья?

— Наши – на квантоходе, у ребят – на базе.

— С собой не берёте?

— Поначалу брали, потом как-то без надобности стало.

— А заразы всякой не боитесь? Вдруг вирус какой на Землю принесёте?

— Пока не принесли, это пиндосы всякие из скафандров не вылезают… А нам как-то пох. — Ваня прихлопнул севшего на его руку комара (?).

Больше ничего спрашивать я не стал. Позиция ясна.

Сэм вернулась.

— Всё ок, погнали.

— Н.Б., — обратился ко мне Ваня. — Сегодня твой первый день, так?

— Ну так, — снова решил проигнорировать это «Эн-Бэ».

— Традиции уважаешь?

— Ну-у-у… Смотря какие традиции.

— Нас-то ты уважаешь? — с вызовом спросил Ваня.

Я слегка напрягся.

— Ну... да.

— Мы тебя тоже уважаем, поэтому хотим принять тебя в команду…

Чую подвох. Просто кивнул.

— А традиции на то и традиции, в них глубокий смысл. Особенно что касается новичков. Принято проверять их на прочность, врубаешься? На вшивость. Ну, типа обряд посвящения, согласен, Н.Б.?

— Ну, в принципе…

— У нас есть одна важная традиция… Новичок-пилот в первый день выполняет работу грузчиков. Это нужно для того, чтобы сплотиться. Так сказать, стать семьёй. Это важно. Как я говорил, мы доверяем тебе свои жизни. Мы должны быть уверены, что тебе можно доверять.

Честно говоря, я чуть было не согласился и не пошёл таскать ящики. Но, видимо, адреналин после схватки с макакой ещё не выветрился. Да ещё это «Н.Б.» меня раззадорило. Что это значит? По-любому что-то связанное с моими ушами… И я разозлился. Мне захотелось просто послать его куда подальше. Но в голове созрел другой вариант.

— Не вопрос.

Ваня довольно кивнул.

— Но для тебя же не проблема будет соблюсти мои традиции?

Довольная рожа Вани растаяла. Краем глаза я увидел, как Сэм улыбнулась. У неё проснулся интерес.

— У тебя есть традиции для космических путешествий? — с наездом спросил Иван.

— У меня есть традиции! — настаивал я на своём. — Мне кажется, будет справедливо, если мы будем взаимно соблюдать традиции друг друга.

Я посмотрел на Сэм. Она на миг опустила глаза. Опа! Я читал: если девушка опускает глаза, это значит, что я ей нравлюсь. Может, и правда! Хотя кому я понравлюсь с такими ушами…

— Так ведь, Сэм? — расправив плечи, обратился я к девушке.

Она подняла глаза. А у неё они просто завораживающие. И, прищурившись, она ответила:

— Звучит справедливо, — подначивающе ответила она.

Ваня кинул на неё злобный взгляд.

— Ну и что у тебя за «традиции»? — издевательским тоном поинтересовался он.

— А кто просит меня выполнить за него работу, тот везёт меня «слоником» двадцать шагов.

«Слоником» – значит, наклонившись, подставить спину так, чтобы на неё мог сесть человек. Обычно «слоником» ходят цепочкой проигравшая команда, например в дворовый футбол. Они наклоняются, хватаются руками за впередистоящих для устойчивости. А победившие запрыгивают на «слоника» с разбегу.

— Да нет у тебя такой традиции… только что придумал! — не желал уступать Ваня.

— А вот и есть! — тут уже дело принципа.

— Ты нас не уважаешь, выходит?

— Я же сказал, традиция на традицию… Я же не отказываюсь.

Ваня подошёл ко мне вплотную. Он был явно шире меня, ещё и сантиметров на пять повыше. Если дело дойдёт до драки, то однозначно я выхвачу люлей.

Ещё я опять невольно стал обращать внимание на его лицо. Он совсем не похож на азиатов с нашей гимназии. Те превращают себя в таких красавчиков, что порой задумываешься – не выжечь ли себе глаза, потому что ничего более красивого уже всё равно не увидишь. У Вани была крупноватая нижняя часть лица, нос приплюснутый, ещё и один глаз шире другого. Опять за своё… Чёртова гимназия сломала мне жизнь. Точно надо к психологу.

— У тебя проблемы? — Ваня выглядел угрожающе.

Я метнул взгляд на Сэм, Ваня это заметил.

— Ты на Сэм не смотри, ты со мной сейчас разговариваешь.

Что за люди? Сначала Метов начал быковать, теперь этот. Видимо, это у них считается нормой.

— Это у тебя проблемы, якудза. — Блин, опять ляпнул не подумав. Вообще я не приемлю расизм… И, кажется, сейчас буду бит.

Воцарилась тишина. Мне показалось, что даже птицы замолкли. По сторонам я больше не смотрел. Это была битва взглядов. Иван пристально, с вызовом смотрел прямо мне в душу. Всё... сейчас ударит.

Но вместо того чтобы дать мне по морде, Ваня заржал и ткнул меня ладонью в плечо, отчего я чуть не упал.

— Вот ты ублюдок! Я не якудза… Я ещё круче!

Ух! Пронесло. От испытанного облегчения я тоже заржал. Если честно, мне стало страшно.

— Пошли работать, якудза, — сказала Сэм и посмотрела на меня. Я увидел в её глазах уважение.

Ваня достал перчатки.

— Погнали… Вот Н.Б. выдаёт…

— Давайте, я вам и правда помогу, — предложил я. — Всё равно мне делать нечего.

— Ты смотри, потом не отвертишься… будешь каждый рейс таскать, — ответил Ваня.

— Ну, мышцы заодно подкачаю.

— Иди лучше к Метову, он будет тебе про аппарат рассказывать. Тебе это больше на пользу пойдёт, — возразила Сэм.

— Сегодня я уже всё равно ни хрена не соображаю, а смена деятельности – лучший способ отдохнуть.

— Ха-ха, ну как хочешь, — натягивая перчатки, ответила Сэм.

— Да пусть таскает, — отозвался Ваня. — Ему повезло ещё, что его самого таскать не пришлось после моего удара.

— Ой, иди… — Сэм пошла по тропе к ящикам.

Человек есть человек, и площадку под добычу он расчистил весьма вероломно, вырубив пяток деревьев. На пнях был раскинут лагерь под навесами. Ящики располагались там. Два робота, как я и говорил, около трёх метров высотой, стояли без дела. На телескопических руках у них были валики для сбора куалапамлы. Партнёры сидели на раскладных стульях и гоняли чаи.

С шутками-прибаутками мы за час управились. Не скажу, что сильно устал. Ящики были лёгкими. Но лёгкую ломоту в теле почувствовал. С Сэм и Ваней, кажется, реально сдружились.

После погрузки я подошёл к Ване.

— Ты это… Прости за якудзу… Я ничего такого не имел в виду.

— Чего такого?

— Ну… Типа, я ничего не имею против… Ну…

— Против узкоглазых? — он рассмеялся.

Я глупо улыбнулся.

— Да нормально всё, ты клёвый чел, свой.

— Спасибо... И спасибо, что не стал стебаться в ответ над моими ушами.

Он посмотрел на меня как на дурака.

— С хрена ли я должен-то вообще? — искренне удивился он.

— Ну, они у меня большие…

— Мне что, девять лет? По хрен мне, какие у тебя уши.

— Ха-ха… А что значит «Н.Б.»?

— Невидимая Борода.

— ???

— Ну, ты сказал, что мы пираты… А ты наш капитан, ну, типа как Синяя Борода…

Я расхохотался. Ну дают.

Отряхивая руки, к нам подошла Сэм.

— Чё тут шушукаетесь?

— А мы тут как раз шушукаемся, что у тебя кривая задница, — ответил Ваня и расхохотался.

Я несогласно замотал головой, потому что задница у Сэм, откровенно говоря, была очень даже ничего. Узенькая, но спортивная. Да, я вожу чужих мам в кино, к тому же расист и объективизатор. Плохой человек.

Я показал Сэм класс. Она довольно улыбнулась и сказала:

— Н.Б., втащи этому деграданту, пожалуйста… потому что если это сделаю я – придётся искать ему замену.

Мы начали ржать втроём и не заметили, как сзади подошёл Метов.

— Развлекаетесь?

Я заметил, как улыбки ребят разбились, будто птицы о скалы. Похоже, этот пижон наводит на них жути, как долбаный профессор Снейп.

Неприятное молчание.

— Паша, мне казалось, ты собираешься работать пилотом, а не клоуном для отдела логистики.

— Да ладно, Метов, первый день у парня… — Сэм хотела за меня вступиться, но тяжёлый, как бетономешалка, взгляд старшего пилота пригвоздил этот порыв. Чего это языкастая Сэм так легко заткнулась?

— Сэм, Хельга ценит тебя за умение вести базар, но сейчас оно не к месту. Одна маленькая ошибка этого олуха – и вашей участи не позавидуют даже военнопленные. Ты понимаешь это, Паша?

Я виновато кивнул. Как-то напряжённо, вымученно он выдал свою тираду Сэм.

— Ты должен был за 15 минут, максимум – полчаса, провериться и вернуться ко мне, чтобы продолжить обучение. А ты тут пикник решил устроить.

— Прости, виноват.

— Закончили? — спросил он у отдела логистики.

— Закончили, — Сэм вроде как огрызнулась, но вяло. Потому что понимала: Метов вданной ситуации прав. Или по какой-то причине не хотела вступать с ним в полемику…

— 15 минут готовность, — сказал он Метов и навёл на меня пульт.

Мы оказались на борту.

— На первый раз прощаю. Видимо, ты ещё не въехал во всю серьёзность ситуации, в которую вписался. У тебя будет время всё обдумать. Но если ты вернёшься, и в следующий раз такая херня повторится, я скажу Хельге, чтобы готовила тебя сама, как считает нужным. А мне такой ученик нахрен не нужен, даже за три премии.

— Я тебя понял, — на этот раз вяло огрызнулся я. Надоел своими нотациями. Хоть и прав.

Но что-то тут не так. Есть какая-то химия между Метовым и Сэм. Неорганическая, так сказать. Отрицательная… отрицательная химия? Неорганическая… что я несу… боже. В общем, какую-то напряжёнку я почуял. Вот, почуял – и всё тут…

Метов ещё долго бубнил. Про то, что многое не успел рассказать и показать. Поэтому дал в два раза больше домашки, чем планировал. Грозился спустить с меня три шкуры.

Вернулись назад без происшествий. Дико хотелось спать и жрать по прилёту. Так что весь следующий день я практически полностью проспал. И ни о какой домашке даже не думал. Пускай хоть шесть шкур спускает. Хельга сказала, что как только уладит некоторые вопросики, сразу же переведёт мне бабосики.

На моё резонное возражение – не боится ли она переводить мне деньги – она ответила, что нет. Что ж, разговорам в мессенджерах – нет, денежным переводам – да.

Как угодно. Так или иначе, жду бабосик.

Глава 5

Гришаню повеселила история про макаку. Мы пришли к выводу, что если бы на моём месте был Серж, на него бы напал вожак местных горилл, завидев в нём конкурента. Серж бы непременно победил и стал обезьяньим королём. А если бы Серж и проиграл, то стал бы женой вожака. Однако внимательный Гришаня заострил внимание на эпизодах с Метовым. Он задал вопрос, который отчего-то не задал я сам себе, хотя он весьма любопытен: а откуда вообще Метов знал, где меня поджидать? Ольга не знала мой адрес, а пижон поджидал меня практически возле дома. Как так? Варианты выдвигались разные: мафия, спецслужбы, хакеры, шпионаж. Но убедительной гипотезы выдать не получилось. Сошлись на том, что они нашли мой адрес в открытых источниках. Хотя Оля даже не знала моей настоящей фамилии. История мутная.

Хотя в целом этот вопрос как всплыл, так и смылся и не слишком отравлял моё праздное и приподнятое состояние духа. Потому что положительных впечатлений и эмоций было на сотню вздохов с приговариванием «дааа». Целую неделю мы только и говорили что о космосе, способах межзвёздных перелётов, других открытых мирах, контрабанде и прочих захватывающих вещах. И, конечно, обсуждали планы и фантазии о том, на что я буду тратить деньги. Беда лишь в том, что деньги не поступали. И вот это уже токсином распространялось по клеткам моей радости.

Я становился мрачнее день ото дня. Меня всё начинало раздражать, и, видимо, это настолько отражалось на моём лице, что даже Серж оставил меня в покое. Хельга не отвечала. Загасилась. Похоже, у них это семейное.

Близилась важная контрольная по алгебре, и это помогало переключиться, не загоняться и не переживать. Точнее, я переживал, конечно, из-за контрольной, но это другой сорт стресса. Более привычный, что ли. Как безответно влюблённым рекомендуют переключиться на изматывающую работу. Однако даже сидя за учебником, я видел, как числа, иксы и синусы периодически складывались в слова «тебя кинули, братан».

Так протекла ещё одна неделя. Страшный судный день прошёл. Я так перенервничал из-за контрольной, что даже подзабил на Хельгу и бабки. План-капкан сработал! Просто радовался, что контрольная оказалась не столь ужасающей, и по внутренним ощущениям я справился с ней вполне достойно. Мои забущенные одноклассники не особо парились по поводу итогов. Мозги у них прокачаны так, что концентрироваться им намного проще. И вряд ли они тоже страдают тем, что цифры и иксы в учебнике складываются во что-то обидное. Моим одноклассникам за счёт буста нужно прикладывать куда меньше усилий. Они не страдают от того, что в нужный момент утомлённый мозг просто начинает давать сбои. Не страдают от бессонницы и губительных тревог. Не страдают от того, что из всего прочитанного запомнилось ровно ноль, а на следующий день перечитываешь параграфы как в первый раз, словно золотая рыбка научилась читать. Страдают они только ленью. Как ни странно, буст не смог победить этот недуг. На учёбу они кладут болт такой же толщины, как и все прочие ребята. А может, даже и помощнее.

Пару слов о других небущенных. Гриша тоже не запаривался, будто его мозг был забущен самой природой. Он особо не готовился, но решил все задания и уверенно смотрит в будущее. Да и Таня не пальцем деланая. В прошлой школе была отличницей. Сначала я думал, что она очень умная или зубрилка, но талант у неё оказался другим. С мозгами-то у неё всё в порядке, но главное – она мастерски умеет договариваться и дружить с нужными людьми. И даже с нами она дружит не совсем просто так. Да и с Периклом, который помогает своей подружке с бустом. Не, ну Таня хороша, уважаю. Без мыла пролезет куда угодно.

Так что в целом наш 9-«А» мог досрочно похвастаться хорошими результатами. Мои одноклассники собирались скопом на горнолыжный курорт в Сочи – отмечать сдачу важной контрольной. Серж высказал сожаление, что я не могу с ними. Ибо, разогнавшись на сноуборде и сняв шапку, я, по его мнению, улетел бы в космос. Ирония в том, что в космосе я и правда был. Но никто, кроме Гришани, об этом не знал. Этим и был вызван его неадекватный ржач над тупорылой шуточкой Сержа. Остальные, видимо, решили, что Гришаня просто тронулся кукухой после контрольной. Впрочем, в этом была доля истины. Гришаня тоже на курорт не собирался. «Я всё равно ненавижу лыжи», — прокомментировал он.

Счастливые одноклассники умотали. Перикл, точнее его родители, оплатили Тане поездку и помогли с оформлением документов. С тех пор как я встретил Сэм, Таня как-то утратила часть своего шарма для меня. И я даже искренне радовался за неё, что девочка из бедной семьи нашла своего принца и вытянула счастливый билет. Но эйфория после сдачи контрольной улетучивалась. Мрачная реальность вступала в свои права, снова и снова тыкая меня носом в кучки безысходности. Факт того, что меня кинули, становился всё очевиднее. Перспективы, возможности и надежды катились псу под хвост. Ни денег, ни космоса, ни Сэм я больше не увижу. Без объяснения причин.

Итак, развеивая накопленное за неделю утомление, мы с Гришаней сидели в столовке и гоняли пакетированные чаи. Заварной был для нас дороговат. Собственно, мы просто заваривали один и тот же пакетик, пока вода имела после него хоть какой-то цвет. Про вкус я промолчу.

— Уже шесть часов, — подметил Гришаня.

Я был на взводе. Мне захотелось съездить Гришане по ехидной роже.

— Тук-тук, — процедил я сквозь зубы.

— Кто там? — не понял Гришаня, но оживился. Он любил тук-тук-шутки.

— В жопу себе часы засунь.

— Пфф… не складно!

Взглянув в мою источающую ненависть рожу, он добавил:

— Да пришлют тебе деньги…

Выдохнув и усмирив желание отлупить тщедушного Гришаню, я пояснил свои тревоги:

— А если Метов сказал Хельге, что я не гожусь в пилоты?

Гришаня насупил брови.

— Да с чего это? Ты сам говорил, что вы с ним сконтачились, что ты ему понравился.

— Да мало ли что он говорил… он отбитый какой-то.

— Думаешь, он решает там у них? Он просто пилот. А эта Хельга, как и Ольга, — просто не очень вежливые. И забывают или забивают отвечать вовремя.

— Так мне не отвечали тогда, потому что нашли другого! — выпалил я.

— А что с ним стало? — аккуратно поинтересовался Гришаня.

— Что что! Это квантолёт, блин! От «чужих» отбивается сейчас где-нибудь.

Гришаня взгрустнул и замолчал. Я задумался.

— Знаешь что?

— Что?

— Вот в этого Метова просто бес вселился, когда он увидел, как мы с Сэм хихикаем.

Гриша посмотрел на меня с неприкрытым скептицизмом.

— Э-э-э… думаешь, он ревнует?

— Не знаю, но что-то мне сдаётся, что у них есть какая-то предыстория.

— Ты домашку-то сделал? — предъявил Гриша.

Блин. А ведь реально даже не брался. Пристыженно промолчал.

— Не сделал! — возмутился Гришаня. — А межгалактический хотя бы учить начал?

Моё молчание оказалось весьма красноречивым, и Гришаня полыхнул:

— Да ты охренел!

Я хотел включить отмазки, но Гришаня слушать меня не стал.

— Вот баран! Тебя опять вызовут, и придёшь к Метову с пустой головой. Он тебя с говном сожрёт – и будет прав! И тогда тебя точно кинкут… — Гриша схватился за голову, так что между пальцами забавно торчали его вьющиеся космы. — Воо, ты овощ!

— Я… я…

— Поехали к тебе! Затаримся энергетиками и будем тебя готовить… предстоит длинная ночь… блин. Две недели прошло… ты вообще о чём думал?

— Мне не заплатили до сих пор! — сопротивлялся я уже по вялой инерции.

— Поехали! — допив «чай», скомандовал Гришаня.

И мы поехали. И вот оно – странное, амбивалентное ощущение. С одной стороны, я надеялся, что снова увижу противную рожу Метова. Он снова будет поджидать меня во дворе, и я снова полечу в космос. Но с другой стороны – это будет испанский стыд и полный провал. И полечу я, скорее всего, нахрен.

К счастью (?) Метов меня на этот раз не ждал. Я сказал родителям, что мы будем готовиться с Гришаней к возможной пересдаче матеши. Но на самом деле мы отрабатывали всякие пилотские штуки на макете и учили космические премудрости. Вроде того, что делать, если попал под обстрел реликтовыми излучениями, и как определить вспышку приливного разрушения. Гришаня не давал мне приуныть. В перерывах мы играли в игрушку, которую сами накидали. В ней нужно играть за толстого кошака с мордой Сержа, который ловит падающие с потолка куриные ножки. Кот не очень ловкий и при неосторожном управлении может упасть и потерять часть здоровья. Обучение и развлечение помогли развеяться. И я действительно начал верить, что всё будет ок. Деньги придут, и моё обучение продолжится.

Прошла ещё неделя. Денег всё не было. Первую половину недели я усердно делал домашку по пилотству, откровенно забив на учёбу в школе. В четверг пришли результаты контрольной. Мы с Гришаней получили отлично. Этот факт меня взбодрил. На весь класс пятёрок было всего шесть, и треть из них принадлежала нам – небущеным хлопцам. Но даже не это радовало меня больше всего. Не сдал, получил неуд только один ученик. СЕРЖ! Я не выдержал и стал дразнить его своим листом с пятёркой, за что бешеный бодибилдер обещал оторвать мне ноги. На что я ответил, что за это ему не поставят пятёрку даже по физкультуре. Ещё добавил, что если он хочет оторвать мне две ноги – пусть научится сначала считать до двух. Плевать, пусть отрывает. Стоит того!

Когда мне надоело издеваться над Сержем, в голову пришла совершенно чёткая и ясная мысль. Пора действовать! Прямо сейчас. Я понял, что трачу время на совершенно нелепую ерунду, вместо того чтобы брать жизнь в свои руки.

Я даже не дождался окончания урока истории. Чему меня могут там научить, кроме того, что все помнят победителей, а неудачники бесславно кормят червей и остаются забытыми? Только одному меня могут научить – никто не помнит трусов и сопляков. Я отпросился в медпункт, но туда даже не пошёл. Вместо этого забрал свою поношенную немодную курточку из гардероба, вышел из школы и пошёл к остановке. По пути стрельнул сигарету у какого-то типа, на вид работяги.

Да, если уж пускаться – то во все тяжкие! Прикурить тоже попросил, сделал затяжку. Первую в своей жизни. Боже… какая мерзость. После пары тяг зашатало и потянуло блевать. Я, вероятно, побледнел и пошёл искать, где присесть. Отдышался на скамеечке. Достаточно быстро пришёл в себя и продолжил путь. Что ж, крутыми так с ходу не становятся. И вообще – курить это НЕ круто!

Ехать нужно было на автобусе с пересадкой. Ещё и чесать пешком полкилометра. Но меня это не останавливало. Твёрдыми шагами я чесал по улице Степана Разина до того самого лимонного особнячка из газобетона. Решительность и праведный гнев переполняли меня. Я принялся неистово звонить в криво присобаченную к калитке кнопку, а потом барабанить руками и ногами по забору. Бесполезно.

На меня накатило сильнейшее отчаяние. Да как так. Только жизнь подкинула мне что-то потрясающее – деньги, приключения и, возможно, первую девушку. И тут на тебе! Получи, распишись, понюхай и верни. Сиди дальше со своими локаторами, нищий, в проперженной комнате. Что за несправедливость! Что за жестокий прикол!

Я тупо сел под забором и разрыдался.

Стемнело. Где-то неподалёку выли псы. Я вытер слёзы рукавом и поругал себя. Нужно было что-то делать. Я ни с кем не успел обменяться контактами. Но, может, попробовать поискать кого-нибудь в соцсетях?

Но я знаю о них слишком мало. Оля не отвечает. Хельгу я не нашёл. Ваня… да много ли Ваней?.. Сэм. Это её настоящее имя?

Метов… думай… у Метова есть машина. А у меня… Перикл.

На успех я не рассчитывал. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я позвонил Периклу. Сказал, что меня кинули, и попросил помочь. Как ни странно, он не стал тактично слать меня ко всем чертям. Согласился встретиться.

Перикл выслушал мою историю. Врать я не стал.

— Охренеть, — сказал он.

Я пожал плечами.

— Да ты крутой, — в его словах не было ни тени издёвки.

— Я лох.

— Да ты чё… я бы не осмелился. Да меня бы и не подпустили к квантоходу… а ты… ты красавчик. Реально умный чел. Даже Таня говорит, что ты умный.

От этих слов легче не стало. Наоборот, я взорвался, как наркоман, которому отказали в деньгах на дозу.

— Таня вообще много болтает, слушай её больше!

— Воу-воу, братан, ты сейчас можешь произнести слова, о которых потом пожалеешь!

Мне стало стыдно, гнев затих.

— Прости, просто мой ум никому особо не заметен, а вот уши подмечает каждый.

Перикл будто бы оскорбился.

— Слушай, не загоняйся по этому поводу. Мы, конечно, подшучиваем над этим, но всё равно считаем, что ты классный. И уважаем за то, что даёшь Сержу отпор… а он ведёт себя как мудак.

Мне стало стыдно теперь и за то, что я называл Перикла Перекаклом. Но очаг негодования снова возгорелся в душе.

— Ага… вот только Таня с тобой, а не со мной!

Периклу стало неудобно. А мне снова стыдно.

— Слушай, бро. Я вроде не отбивал её у тебя… ты за ней не ухаживал, даже симпатию никак не проявлял. Ко мне какая претензия?

— Извини… это не претензия, — я опустил глаза, но остановиться не мог. — Ну, проявил бы – и что? Я не могу увезти её в Альпы, как ты. И на твоём фоне всегда буду выглядеть херово… серьёзно, Пер. Это не к тебе претензия… просто факт.