Уши победителя

Не нужно паники! Это не последний день на «Титанике»! Всё под контролем! Ведь ещё три недели назад я нашёл мануал по управлению квантоходом и вместо игры в 8558 вечерами курил его. У меня даже есть дома распечатанные 3D-макеты.

— Важно соблюдать порядок, — начал я. — Эта стенка – часть механизма поддержки стартового рывка. Элементы управления, что сосредоточены тут, отвечают за сцепление квазар-ядра и работу базоновых маршрутизаторов…

Метов скрестил руки на груди и наклонил голову. Нечего сказать? А мне есть чего...

— Я выключил поддержку третьего базонового сектора, а вот этот рычаг, — я показал на тот, что дёрнул вторым, — регулирует поддержку стабилизатора пустоты на двенадцатом энергоблоке. Важно понимать, что если третий базоновый сектор связан с квазар-ядром и мы включаем поддержку стабилизатора пустоты, то рискуем вызвать цепную реакцию на энергетических кольцах… Поэтому, прежде чем включать стабилизаторы, надо убедиться, что базоновых секторов подключено не больше трёх... да и включать их надо последовательно... первый, второй, третий.

— А третий рычаг?

— Третий рычаг – это ручное управление памятью, я переключил на полуручной режим, ибо без стабилизатора пустоты память нужно подчищать после каждого субскачка, иначе мы можем сбиться с курса…

— Почему мы собьёмся с курса?

— Потому что расчёты требуют много оперативной памяти… и если компьютер подзависнет хоть на долю секунды, мы рискуем оказаться в жопе. А при выключенных стабилизаторах увеличивается нагрузка на расчёты поддерживающих потоков антиматерии, это очень тяжеловесные операции, но данные не требуется хранить долго.

— Ок, зачем вообще выключать стабилизаторы? — прервал меня «наставник».

— Если требуется скачок на не очень большие расстояния… Скажем, нам нужно оказаться на Луне. Мы там будем максимум за пятнадцать минут. Нет необходимости ускорять полёт, мы и так там будем быстро. Таким образом, мы сэкономим топливо и избавимся от перегрузок организма, связанных с обнулением массы…

Метов энергично закивал.

— Ладно, ладно, я понял, что ты знаешь. Прости, что недооценивал тебя.

Шах и мат, иди своё ведро рули, хам трамвайный! Это, может, ты у меня ещё поучишься...

— Да ладно, не парься... это нормально, — махнул рукой я и получил резкий удар под дых.

Согнувшись буквой «зю», я тщетно пытался набрать ртом воздуха. А у этого парня крепкий удар…

Когда я прокашлялся и восстановил дыхание, он заговорил:

— Дурень, во-первых, ты не знаешь, в каком состоянии машина. Ты не прогонял тесты, не видел нутро и понятия не имеешь, насколько безопасно включать и выключать сектора. Ты уверен, что все каналы исправны? Что третий сектор в рабочем состоянии? Что ты не вызовешь аварию?

Я виновато замотал головой.

— Во-вторых, ты точно знаешь, какой модификации машина? Ты уверен, что дёрнул именно рычаг стабилизатора пустоты? Уверен, что выключил его? Ты эксперт по технике иных форм жизни?

— Это модификация 5-с... я узнал её, — надо признать, спесь он у меня сбил, и вместо апломба я начал выдавать мяуканье.

— 5-с лунная, или орионная, или стрелецкая? Какая 5-с?

Уел... Понятия не имею.

— Прости, — снова унижен... Мне не привыкать.

Метов сел на своё место.

— Твоя задача – проследить за тем, чтобы машина не сбилась с курса, выучить несколько несложных правил и научиться жать педали и крутить баранку. Всё. Настройка машины, регулировка маршрутов и прочие сложные вещи – это не про тебя. Запомни это. Это для настоящих пилотов. Ты – просто обезьянка, которую обучили паре хитрых трюков. Не более… Ясно? Выполнять эти нехитрые трюки и получать сладкие вкусные бананы – вот это про тебя.

Я снова закивал и встал.

— Садись, — приказал Метов, указав на кресло второго пилота. Я подчинился.

— Мы ни хрена толком не знаем об этом аппарате. Он вроде как перемещает нас в нескольких измерениях. Он может перемещать нас в пространстве вперёд, при этом во времени назад, так что самые дальние перелёты нам кажутся чуть ли не мгновенными, но как это работает – хера лысого мы имеем хоть малейшее представление!

Я хотел сказать некоторые вещи, что загуглил, но, глядя в суровое лицо Метова, решил этого не делать. И он продолжил:

— Квантоход – наш бог, пока мы на борту. Заруби себе это на носу. Относись к нему соответственно. Он невероятно щедр: может отправить тебя на миллионы солнц вдаль и сохранить миллионы лет твоей жизни. Он может сделать твоё тело легче молекулы. Это великая сила! Проникнись к нему уважением! Осознай, что всё, к чему ты прикасался ранее... просто палка-копалка. И ты – дикарь, питекантроп, которому посчастливилось прикоснуться к непостижимому…

А негодяй прав, подумал я. Прав, чёрт возьми. Я не осознавал, на борту какой охренительно крутой штуки нахожусь. Преступно обесценивал величие момента.

— Уважение, — подчеркнул ещё раз Метов. — Или будешь горько сожалеть. Заблудиться в бескрайней галактике – это далеко не единственное, что может произойти с тобой. Не желаешь состариться и превратиться в мумию? А может, наоборот, скукожиться в зародыша? Тебя может расплющить, расщепить и вывернуть наизнанку. А ещё ты можешь взорвать всё на хрен в радиусе… а бог его знает, в каком… может, всю планету разнесёшь на куски... или Солнечную систему… или всё пространство и время.

Я нервно сглотнул.

— Хельга это понимает?

— Это бабки, братан. Если она платит тебе такие бабки, попробуй представить, сколько зарабатывает сама. Когда на одной чаше весов мизерный шанс взорвать планету, а на другой – мешки бабла...

Я не стал отчего-то испытывать бугурт по поводу Хельги. Я давно уже понял, что есть абсолютно беспринципные люди, готовые на всё ради денег. Это хищники. А к хищникам порой невольно испытываешь некоторое восхищение.

— И каков риск?

— Риск, риск... Ты когда шалав снимаешь каждый день, то сталкиваешься с рисками. Резиновые изделия номер два эти риски снижают. Вот моя задача – научить тебя пользоваться резинкой, врубаешься?

— И всё-таки. Скажи честно, были прецеденты?

Метов тяжело выдохнул.

— Да, ты прав. Я должен тебя предупредить. Случалось всякое. До тебя был парниша. Пропал на восьмом рейсе вместе с командой и грузом.

Ни хрена себе! Впрочем, об этом я тоже читал. На квантоходах люди пропадают. Не так уж и редко.

— А сколько ты уже провёл рейсов?

— Много… третий год уже гоняю, начинал вместе с Хельгой. Нас двоих учил опытный мастер.

— И сколько было таких вот ребят, которые пропали?

— Двое.

— А другой сколько рейсов прошёл?

— Пропал на первом же самостоятельном рейсе.

— Чёрт!

И тут меня осенило! Вот почему Оля гасилась. Она нашла другого пилота. И он уже успел «обучиться» и сгинуть.

Метов будто бы прочитал мои мысли.

— А ты думал! Но это отличные бабки. Ты, отучившись в своей гимназии, закончив сраные универы с красными дипломами, не факт что будешь столько подымать. Так что подумай, Паша.

Первое, что пришло мне в голову, – это тот злосчастный урок физкультуры. И Танин смех. Вспомнил слова Гриши. «Возможно, это твой единственный шанс». Возможно, чёрт возьми, меня больше ничего не ждёт в этой жизни, кроме как быть чмошником и аутсайдером. Пока одни будут покупать себе здоровье, красоту, молодость и дополнительные мозги, я буду стареть и тупеть. И поэтому без колебаний:

— Я в деле.

Метов улыбнулся.

— Знаешь, ты мне даже нравишься. Один ссал шагу лишнего сделать на борту. Выводил его полгода. В итоге парниша запаниковал, когда сам оказался в кресле старшего пилота и столкнулся с внештатной ситуацией, и со страху всё на свете перепутал. Второго решили взять поувереннее, посмелее. Но оказался умник... слушать меня не хотел. Считал, что самый способный на этом свете. Ну что ж… довыпендривался... ха, — он сделал паузу. — А ты... ты действительно неплохо подготовился. И умеешь вовремя заткнуть пасть и начать слушать.

Мне не очень понравилось циничное замечание про пропавших ребят. Я молча кивнул.

— Хотя характер у тебя есть. Для нашего дела это тоже пригодится. Может, бог и правда любит троицу, а? — добавил Метов.

— Это правда похоже на вождение? Как в «Рике и Морти»?

— Это для удобства. Просто визуализация и знакомые паттерны действия.

Рули и педали стояли только на серии «с». Их модифицировали специально для землян. Разновидностей квантоходов великое множество. И нюансов просто море.

Итак, мы приступили к обучению. Всё по канонам. Сначала теория. Очень много сраной теории. Пару часов Метов мне рассказывал и показывал. Я понял две вещи. Первая – мануал был просто ни о чём. Вторая – что я уже ни хрена не соображаю и голова у меня просто разрывается. В какой-то момент мне стало не страшно. Нюансов и настроек было просто на несколько курсов обучения в универе.

— Вижу, что ты в шоке, — улыбнулся Метов. — Не ссы, как я говорил, поначалу от тебя потребуется минимум. А сегодня отдыхай и наслаждайся первым полётом.

В кабине появились сначала Сэм, потом Ваня.

— Ну как, Паша, познакомился с Метовым? — с ехидной ухмылкой сказал Ваня. — Этот парень настоящий романтик!

— Ну что, Метов, мне пора в Рим? — спросила Сэм.

— Почему в Рим? — поинтересовался я.

— А потому что я всегда мечтала там побывать… это то, что я должна успеть сделать в жизни.

Меня поразило, насколько спокойно она об этом говорит. И я не совсем понял, шутит она или всерьёз.

— А вдруг он тебя разочарует, этот твой Рим, — ответил Метов.

— А я привыкла, — загоготала Сэм.

Вроде Сэм с Метовым просто перекинулись фразочками. Но мне показалось, что как-то натянуто.

Так или иначе, я подумал, что нужно поддержать беседу. Может, это из-за меня им неловко.

— А ты знаешь итальянский? — да, я мастер непринуждённых разговоров.

— Я знаю французский, — встрял Ваня. — Ля жи пи-сюн къуассан покажЮ.

— Ты своими мини-круассанами тут не хвастайся, — ответила Сэм.

— Молчи, а то без завтрака останешься!

— Я тебя сейчас без зубов оставлю! — показала кулак Сэм.

— Ладно, ладно, — поднял руки Ваня. — Ты привыкай к нам, Пабло, мы люди простые, всего лишь грузчики. Любим пошуметь, и интеллектуальных разговоров от нас не жди. Мы готовы доверить тебе свои жизни. А взамен мы просим немного любви и понимания!

— Так какие же вы грузчики? — спросил я.

— А кто? — удивился Ваня.

— Вы ПИРАТЫ!

Сэм и Ваня переглянулись и заржали.

— Карамба, разрази меня Нептун! Во вы, пилоты, даёте!

— Слушаем меня сюда! — скомандовал Метов. — Вылет через десять минут. Всем занять позиции. Надеюсь, все помнят, где их жопы должны располагаться во время перелёта?

— Всем занять позиции... деловой такой, — тихо передразнила его Сэм.

Но тем не менее, как только отворился люк, пираты слаженно и быстро исчезли в грузовом отсеке.

— Сейчас ещё раз пройдёмся по приборам, сверим показатели, — сказал Метов и начал проверять эти самые показатели, вслух комментируя свои действия. — Всё в порядке. Трогаемся. Ритуал уже придумал?

— Какой ритуал?

Метов очень многозначительно посмотрел на меня.

Ритуалом Метова было послушать «Starman» Дэвида Боуи перед вылетом. Я решил выполнить временный ритуал – отжался десять раз. Всё-таки мы, пилоты, люди суеверные. И теперь я тоже, наверное, буду говорить не «последний», а «крайний».

Сначала квантоход загудел, как вполне себе обычный самолёт. Загорелась куча датчиков на панелях и стенах. Метов мне про них рассказывал, но я и половины не запомнил. Загорелся большой дисплей. На нём передавалось изображение снаружи с широкоугольки. Мы видели подвал.

Я предвкушал момент, когда масса нашей системы, квантохода, устремится к нулю, а мы устремимся сквозь пространство и время. Укуси меня пчела! Меня сейчас раскатают по полотну пространства-времени! Я даже не могу представить, что за процессы будут со мной происходить! Меня превратят в абсолютный ноль... Боже, я отправлюсь на другую планету!!

Эмоции меня переполняли. Это великий момент. Как я вообще мог думать: да или нет? Конечно да! Пускай мы сгинем во время этого путешествия, но это самое крутое, что могло со мной произойти.

С левой стороны все лампочки замигали. Загогулина на потолке начала переливаться разными красками.

Я почувствовал, как по моим венам течёт кровь. Как она распространяется по мне, от сердца течёт по артериям, венам, по капиллярам в мои руки, ноги, пальцы. Она горячая и вязкая. Она живая. Я почувствовал, как в моих клетках вспыхивают заряды, как они скачут от нейрона к нейрону, как питают мышечные волокна, как я наполняюсь силой и энергией. Я – электростанция. Это было приятно. В моём животе будто бы вращалась динамо-машина. Потоки боли и радости били из моего тела фонтаном. Я теряю вместе с этими потоками самость. Стал волной, фотоном, разлетелся по Вселенной энергетическими снарядами. Теперь меня нет. Стал частью пространства, частью времени. Теперь я познал, что такое небытие и что такое рай.

Однако я по-прежнему могу видеть. На экране – наши улицы, дома и кварталы, которые стремительно отдаляются, уменьшаются, сливаются в урбанистический холст. И вот уже я в облаках. Какова вероятность столкнуться с самолётом? Или квадрокоптером? Или голубем? Об этом говорил Метов… Я ясно помню, что говорил Метов.

Я вижу голубя. Мы летим сквозь его тело. Поэзия природных форм, инженерия молекулярных структур. Мы – слаженный оркестр химических взаимодействий. Эти молекулы. Они сияют, источают свечение энергии. Мы идём по их математически выверенным тропам. О боже мой, это же митохондрии, мы блуждаем по митохондриям. По этим библиотекам, гигантским хранилищам криптографии. Я вижу стеллажи. Бескрайние стеллажи и картотеки. Вижу цифры, нули и единицы. Ещё немного, и я начну их понимать…

Забытье...

— Просыпайся! Просыпайся, вафельница!

Что? Открыл глаз. Передо мной стоит Метов и расталкивает меня.

— Уснул, для первого раза это нормально. Привыкай. Обычно на третий полёт уже огурчиком.

Чувствовал себя вполне обычно. Потрогал Метова, потрогал панель, ремень, своё лицо. Всё ощущаю. Всё твёрдое и тяжёлое. Магия…

Но мы в космосе. И на корабле не царит невесомость. Масса...

Я вопросительно посмотрел на Метова.

— Технологии, — пожал плечами он.

Я посмотрел на экран. Он показывал далёкие звёзды, туманности. Главное правило: пока изображение статично – всё хорошо. Мы идём заданным курсом. Если впереди появится препятствие, например астероид прямо по курсу, значит, есть проблемы. К счастью, они решаются в большинстве случаев просто. Для того нам руль и педали. Главное – не врезаться в астероид. Да, это всего лишь анимация. Доступная нашему разуму зарисовка происходящего на самом деле. Но главное – этот интерфейс вполне рабочий.

Но кроме того, нужно следить и за показателями датчиков. Тут тоже всё относительно просто: не должно быть красных. Если оранжевый – уже пора напрягаться. Ситуаций не так много на самом деле. Метов мне показывал и рассказывал. Не могу похвастаться, что всё запомнил. Но мы ещё будем повторять всё тщательнее. А пока... просто наслаждаюсь полётом.

Летели часа три. До планеты Росс 128 b, одиннадцать световых лет, мы долетели за три часа. Субъективно. Охренеть. Нас откинуло на тысячи лет назад. Это всё просто не укладывается у меня в голове.

А Метов продолжал читать лекции.

— Точка прибытия всё время меняет свою позицию. Планета вращается как вокруг своей оси, так и вокруг звезды. Звезда тоже не статична. Её положение в пространстве постоянно меняется. Как и галактика. Как и Вселенная, которая расширяется. Считай, что ты ссышь стоя на лошади в стакан, который стоит на крыше машины, что едет рядом. Я тебе дам домашку, будешь учиться вносить корректировки места посадки. А пока смотри, как следует ориентироваться. В первую очередь смотришь вот эти данные. — Метов дёрнул один из рычагов, и на экране забегали цифры.

— Запоминаешь, смотришь вот эти. — Он нажал на кнопку, и забегали другие.

Я кивнул.

— И наконец вот эти. — Нажал третью кнопку.

На самом деле показатели отличались друг от друга на доли тысячных. Метов объяснял, какие различия критичны и что в таких ситуациях делать. Сейчас всё в пределах нормы. Теперь нужно сверить их с теми, что указаны в журнале посадки, и, если потребуется, перебить их. Я знал, как это делается.

Нажал пару кнопок на своей стороне. Вывел журнал.

— Всё в порядке, садимся, — сказал я.

— Как твой первый перелёт? — поинтересовался Метов.

— Ещё не приземлились, — отметил я.

— Молодец! — поднял вверх указательный палец Метов. — Схватываешь!

Я задумался, посмотрел на загогулину, что висит на потолке.

— А что это за хрень? — я не встречал описания этой штуки в мануалах.

Не глядя на неё, Метов ответил:

— Это задаёт тон комнате.

Я увидел на экране стремительно приближающуюся землеподобную планету. Мы вошли в атмосферу, квантоход немного потряхивало. Затем на меня начали накатывать те же самые ощущения, что и при взлёте, только уже в меньшей степени. И меня не вырубило. Только резкая сонливость. Ещё были странные ощущения, будто я металлический и очень тяжёлый. Но эти ощущения быстро прошли. Ещё я сильно хотел жрать. Дико.

Метов достал из кармана баночку и протянул мне. Питательная смесь. На вкус мерзкая, густая, с выраженным белковым вкусом. Однако я почувствовал насыщение.

Отворился люк. Показалась голова Вани.

— Тебе нужно размяться, Н.Б., пойдём с нами!

На меня накатила такая усталость, что на «Н.Б.» мне было наплевать. Я вяло посмотрел на Метова. Тот кивнул.

Я пошёл к шкафчику, который располагался в задней части кабины. Достал оттуда скафандр. Лёгкий, гибкий и прочный. Температура сейчас за бортом – плюс шестнадцать. Атмосфера схожа с земной. Но дышать этим воздухом не рекомендуется, особенно в первое время. На левом плече скафандра располагалась кнопка, при нажатии на которую, находясь на борту, я окажусь на земле. В случайной, подходящей для телепортации (то есть я не должен застрять в текстурах или оказаться в муравейнике) точке на планете. На расстоянии от трёх до десяти метров от квантохода.

Глава 4

Jungle. Welcome to the jungle. Стояла невыносимая духота. Растительность вокруг была столь густа и высока, что редкие лучи солнца пробивались сквозь кроны могучих деревьев. Стволы этих великанов не обхватить руками. В наших широтах я ничего похожего не видел, так что у меня невольно отвисла челюсть от монументальности места, куда я попал. Могучие исполины обвиты пёстрыми лианами, окутаны добротной мшистой шубой и могут похвастаться раскидистыми ветвями. Листья на них широкие и лучистые. Рядом с гигантами скромно соседствуют пальмы, что заметно уступают им в габаритах. Пальмы ниже и стройнее. Чуть дальше я вижу, что всё это великолепие окутано белой густой паутиной с интересным серебристым отливом. Вот она, куалапамла.

Подлесок состоял из папоротника, чего-то очень похожего на лопух и больших разноцветных цветов. Со всех сторон доносилось пение, щебетание и клокотание неизвестных мне птиц. Впрочем, не возьмусь утверждать, что это именно птицы. Кто знает, что обитает на этой планете. Издалека доносились пугающие звуки – то ли трубение, то ли вой. Живности вообще было много вокруг. Особенно тут и там пролетающих-проползающих жучков-паучков, мух и гусениц. В метре от меня по стволу дерева ползла многоножка длиною в локоть и толщиной с ладонь. Из головы росли длинные извивающиеся усы, а окраска у неё была угрожающая – кислотно-зелёная с красными полосками. Она юрко ползла вверх. Скривив рожу, я отошёл подальше, брезгливо изучая, что у меня под ногами.

Почему мне никто не проинструктировал о технике безопасности в джунглях? Алло! Я тут впервые. Школа не считается. Я сам настолько был поглощён впитыванием информации о квантоходе, что мне даже не пришло в голову спросить насчёт планеты.

Следы первичной цивилизации здесь уже можно было наблюдать. Прорублен путь через лианы, что змеился между деревьями уложенной тропой. Метрах в ста от места нашей высадки, по направлению тропы, я увидел технику. Точнее, роботов. Особо их не разглядишь из-за густых зарослей, но логично предположить, что это сборщики куалапамлы. Они внушительных размеров, метра три высотой, точно.

Я увидел чуть поодаль Сэм и Ваню: они стояли и хихикали. Притом без скафандров.

Рядом с ними были ещё двое мужчин. Тоже «голышом». Одному лет двадцать пять. Высокий, подтянутый и привлекательный. Другому лет тридцать пять. Пониже ростом, очень плотный и с бритой головой. Одеты были, в отличие от оболтусов-грузчиков, посерьёзнее: камуфляжные штаны, берцы, куртки. Оба в шляпах-панамах. А эти двое по-прежнему выглядели так, будто выползли прогуляться до «Пятёрочки».

— Эй! — окликнул я их. — Вам так норм?

Ваня что-то крикнул мне в ответ, но я не слушал, так как моё внимание привлекли шорохи за спиной. Развернулся. Пригляделся. Ничего. Тут раздался чей-то голос откуда-то сверху. Нечеловеческий, булькающий и низкий. Я поднял глаза. И тут с ветки дерева, метрах в десяти, на меня вылетает какая-то тварь. Похожая на обезьяну. На пёструю, как попугай, макаку. У неё чёрная, как смоль, вздыбленная шерсть. Передние лапы тонкие и длинные, как у Слендермена. Будто татуировки, их покрывают пламенные узоры и пятна. Морда как у дьяволёнка, красная, словно зад бабуина. А на пузе белые кляксы, формирующие узор, напоминающий человеческий череп.

С перепугу я попятился назад. Но, сделав пару шагов, споткнулся о корягу и упал.

Она стремительно движется в мою сторону. Видимо, у неё очень сильные конечности, ибо за пару прыжков она преодолела внушительное расстояние для зверька высотою чуть больше метра. Макака оскалилась, обнажила длинные, как ножи, и острые, как бритва, клыки. Её чёрные глаза источают звериное боевое безумие. Вот она уже в паре метров от меня. Я поднялся. Прыжок. Толчок в грудь. Она сбила меня с ног и оказалась сверху. Я упал на цветок, что-то под спиной хрустнуло. Я услышал, как в траве что-то закопошилось.

Макака скачет по мне и неистово визжит. Возможно, призывает подкрепление. Или выискивает на мне уязвимые места, чтобы вонзить туда свои лезвия. Слава богу, она не очень тяжёлая. Килограммов пятнадцать-двадцать. Скафандр обладает некоторым амортизирующим свойством, поэтому вряд ли я получу серьёзные увечья. Хотя, возможно, она уже сломала мне ребро, а я не чувствую боли из-за прилива адреналина. Так или иначе, просто так я не дамся этой мохнатой бестии.

Я столкнул её рукой, рывком перевернулся на бок и, опершись на правую руку, отталкиваясь от рыхлой земли левой ногой, поднялся. Она запрыгнула ко мне на спину. Визжит. Я пытаюсь её схватить и скинуть. Не получается. Она ловкая и цепкая. Побежал в сторону дерева в надежде с разбегу зашибить её о ствол. Она спрыгнула, я уже не смог остановить движение и хорошенько приложился спиной о пальму. Больно.

Вижу противника. Он стоит напротив меня. Я лежу под деревом. На меня упал какой-то жук. Я стряхнул его.

У меня наконец выпала возможность разглядеть противника как следует. И правда похожа на макаку. Саблезубая красномордая макака. У неё брови, как у человека, и огромные демонические глаза. Чёрные, бездонные. У этой бестии заострённые, как у эльфа, пламенные уши.

Макака больше не нападает. Просто стоит и пялится на меня. Я изучаю её, она изучает меня. Её чёрные глаза полны мистической загадки. Они принадлежат существу с интеллектом. Древний демон этих джунглей? Он играет со мной?

Макака-демон дёрнулась. Я закрылся руками. И тут она натурально, по-человечьи начинает смеяться. Мне стало совсем не по себе, а она забавной косолапой походкой побежала к моей команде.

Я посмотрел на своих товарищей. Макака прыгнула на плечо здоровяку. Все пятеро дико ржут. Похоже, это был пранк. Если честно, я чуть не обтрухался. Но, глядя на хохочущую макаку, мне тоже стало забавно. Если бы душа в пятки не ушла, я бы тоже посмеялся. А так – просто показал им класс. Почти неиронично.

— Это Штефан! — крикнул здоровяк.

Штефан поприветствовал меня, вскинув пару раз руки в воздух и издав клокочущие звуки, похожие на кваканье. Затем он выдал поклон, снова метнулся в лес и был таков.

Тем временем Ваня подошёл ко мне и протянул руку:

— Добро пожаловать на Росс 128 b!

Я кивнул и дал ему руку. Он помог мне подняться.

— Ты не обижайся, мы всё время друг друга подкалываем…

— Будет что рассказать.

— Ха-ха, это точно.

Мы подошли к остальным.

— Это Бахтияр и Томаш, — представил Ваня здоровяка и красавчика. Кто из них Бахтияр, а кто Томаш, я не очень понял. Пожал им руки. Я задумался над тем, насколько красавчик настоящий. И ещё над тем, что постоянно оцениваю внешность людей. Может, потратить деньги на психолога?