Уши победителя

Уши победителя

Глава 1

Первые лучи солнца ласково растеклись над молодым летним лугом. Мои ботинки намокли от росы, а губы пересохли. Мы понимали: эту мягкую малахитовую траву скоро окропит кровь. И чьё-то тело послужит хорошим удобрением для жалкого клочка этой прекрасной целины. Штефан сидел на плече у Руха, жалобно урчал и гримасничал.

«Прости меня, дурная макака, но сегодня всё должно закончиться», — послал я Штефану телепатический импульс.

Ведь сегодня мой тринадцатый лёт.

Я сжимал шершавую рукоять мушкета так крепко, как напуганный маленький мальчик сжимает руку отца. Как сорвавшийся со скалы альпинист хватается за страховочный трос. В моих глазах пылала решимость. Обратного пути нет. Сказать друг другу нам больше нечего. Но Рух, будучи секундантом, всё-таки озвучил вопрос, выполнив тем самым все формальности. Его голос прозвучал глухо и отстранённо:

— Не желают ли стороны примириться?

Пижон, что стоял с опущенными глазами, наконец набрался мужества встретиться со мной взглядом. Впрочем, его рожа как всегда источала лишь высокомерие.

— Нет, — прохрипел он.

Я улыбнулся, как улыбнулся бы праведник, увидевший ад.

Наконец!

***

Бесплотным призраком я пролетел между рядами парт на своё место для убогих. Со мной никто не поздоровался, никто не обратил внимания. Класс был полупустой. Одноклассники разбились на группки в рекреации и коротали время до начала первого урока, развлекая друг друга. Ни одна из этих групп не была мне особенно рада, поэтому я прошёл в класс, чтобы порисовать героев любимой манги в надежде не услышать смешки в свою сторону.

Но живопись не пошла. Как истинный сыч, сидя на предпоследней парте, я стал с угрюмым видом наблюдать за воркованиями Перикла с Таней. Той самой, небезызвестной ЕОТ.

Однажды я мыл доску после уроков, а Таня забыла в классе учебник химии. У меня даже проскользнула крамольная мысль, что с её стороны это был тонкий намёк. Я подумал: может, она забыла учебник специально – мол, между нами возникла «химия». Посудите сами: мыл доску я в кабинете алгебры, и последним уроком у нас была, соответственно, клятая алгебра. Она могла знать, что сегодня моё дежурство, и решила сделать такой вот ход конём. Может, ей показался интересным мой загадочный внутренний мир?

Как выяснилось, учебник оказался на подоконнике только потому, что он увесистый и Таня хотела дать им по голове сидящему спереди Коляну. Мы душевно поболтали, она пару раз хихикнула над моими разящими наповал остротами, и воспалённое юношеским романтизмом воображение с тех пор рисовало картины: как мы обнимаемся под пледиком, смотрим сериальчики про ментов, попивая чаёк, и периодически отпускаем похабные шуточки. Или даже держимся за руки, стоя на вершине Анхеля, и рассуждаем о том, что нужно сделать, чтобы постичь великое фрактальное подобие.

Моя тоска немного развеялась. Я тихонько проиграл. Потому что, как бы ни был крут Перикл, для меня он навсегда останется Перекаклом.

Перекакал сделал себе недавно очередное обновление физиономии, и теперь его лицо можно вывешивать в палате мер и весов как новый образец золотого сечения. Однако этим вряд ли кого-то удивишь в нашей элитной гимназии, где быть некрасивым если и не преступление, то как минимум моветон. И да, даже в элитной гимназии есть дежурства. Правда, обычно дежурят сычи.

Перекакал в целом был мне симпатичен как личность. Друзьями нас не назовёшь, но приятелями – вполне. Насколько вообще могут быть приятелями супермен и ёжик в тумане. С ним приятно поболтать. Относился он ко всем дружелюбно, вне зависимости от социального статуса внутри гимназии. Однако в последнее время Перекакал тоже стал вести себя как жопа, подхватил высокомерие своих соплеменников-патрициев, и у него начали проскальзывать унизительные подколы в адрес плебса. Потому я и стал называть его Перекаклом. Про себя. Иначе он фыркнет, назовёт меня токсичным и отменит.

Гимназия у нас элитная, как я уже говорил. В основном здесь учатся дети статусных и богатых людей нашего города. Такие, как Перекакл. А есть и такие, как я, – чьи родители либо не особо богатые, либо вовсе бедные, и мы попали в гимназию за какие-либо заслуги. Я вот, типа, написал свою операционную систему. На самом деле чуть поковырял «линух» нейросетями, но на отдельных дяденек и тётенек это произвело неизгладимое впечатление. Меня нарекли техногуру.

Дети богатых – высокие, сильные, здоровые, энергичные и красивые, потому как технологии биохакинга шагнули далеко вперёд. Но, естественно, позволить подобные читы может далеко не каждый. И обычные люди довольствуются тем, что дала природа. Близорукость, плоскостопие, прыщи, сколиозы и кифозы. В моём случае – это уши, как у слонёнка Дамбо.

Со мной в одном классе учились ещё двое таких же, из народа. Та самая милая девочка Таня, – Татьяне красота досталась на шару, от природы. И мой друган Гришаня. Гришаня уже неделю на больничном. Вообще, болеет он часто, в отличие от наших одноклассников, которые не болеют никогда. За это его зовут бациллой. Гришаня классный, смешной. И учится на отлично, особо не напрягаясь, хоть его умственные способности и не были забущены. За это его недолюбливают. Но, когда нужно списать, обращаются с уважением, по имени. Зато Гришаня в авторитете в театральном кружке. Не дремлет в нём талант лицедея.

К нам в класс перевёлся новенький. Видимо, гормонально модифицированный, так как в свои пятнадцать лет выглядит как натуральный древнегреческий Геракл. И новенький этот мне не нравится. Он агрессивный и явно недолюбливает бедноту. С его появлением кастовая напряжёнка как-то стала нарастать.

Я слышал его бас, доносившийся из коридора. Слов было не разобрать, но отчего-то я был уверен, что кабаняра рассказывал, как на завтрак проглотил корову целиком, вместе с рогами.

Источник баса приближался, и вместе с ним нарастало моё внутреннее напряжение. Предчувствие у меня было нехорошее. Ну вот, нехорошее.

Новенький – звали его Серж – ввалился в класс вместе с Вовчиком, и, естественно, они заняли место сзади меня. Не нравится мне такое соседство. Пересесть, может?

Серж рассказывал Вовчику про то, что теперь он выпивает по утрам десять яиц за один присест. Что ж, почти угадал. Коров он глотает на обед. Серж готовится к соревнованиям по бодибилдингу. И все об этом знают.

— Вообще, я сегодня недоспал, — жаловался Серж. — Мне нужно минимум девять часов в день для максимального роста… Хорошо сели за лопоухим, поспать можно будет, училка не заметит.

А я говорил! Предчувствие меня не обманывает.

Я развернулся, ибо право раскрывать рот уже было отвоёвано, так что, пожалуй, им и воспользуюсь.

— Серж, даже если твоя туша и скроется за моими ушами, тебя выдаст храп.

— Кх-х-х, — Вовчик оценил мой ответ сдавленным смехом.

Но не Серж. Серж окинул меня недобрым взглядом. Как кондуктор – школьника, забывшего проездной.

— Ты локаторами своими не размахивай тут, — ответил он. — С тобой не разговаривали.

— Да ладно, Серж, ты просто завидуешь. Сколько ни качайся, а таких больших ушей, как у меня, не накачаешь. — Я горделиво пошевелил пальцами свои «локаторы».

Серж самодовольно улыбнулся, будто я его похвалил.

— Придурок… Нужны мне твои уши, развернулся! Пока тебе не втащил!

Вот бывает такое: вроде как надо помолчать, но долбаный рот не желает захлопнуться.

— Удар – это же кардио! Придётся тебе после этого бежать в столовую за куриной ножкой, закрывать белковое окно.

На этот раз Серж больше не улыбался. И рожа его стала злобной-злобной, будто я украл его контейнер с гречкой из сумки. Не выдержав его звериного взгляда, я молча развернулся.

Вообще, я не был в классе прямо изгоем. Скорее мой круг интересов не очень пересекался с интересами этих ребят. О чём мы могли разговаривать? О погоде? О котлетах? О мухах? Или мне посвящать их в тонкости апатии и авитаминоза? Они часто говорили о топовых шмотках, крутых местах, где отдыхают, о клубах и кафе. О дорогом бухлишке. О знаменитостях – блогерах, которые мне не интересны, или об очередном клоуне-понторезе, что загорелся на Олимпе суперзвёзд и которого все забудут через неделю. Много мои одноклассники болтают о путешествиях.

Я же чаще всего путешествую до магазина и могу рассказать про драки местных алкашей и самогон своего деда. Чистый, как слеза. Убойный, как взгляд Сержа исподлобья.

Наверное, дело в том, что тип я достаточно унылый. Люблю сидеть дома, смотреть сериальчики, кинчики, аниме, читать всякую чепуху, рисовать. Но особенно люблю играть в 8558. Это игра для таких унылых задротов, каким является ваш покорный слуга. Она очень сложная, и нужно потратить не один месяц на изучение схем развития.

Из-за сложности игры большинство игроков воспринимают друг друга как донных рукожопов и бездарей. И, естественно, каждый считает, что вот он – настоящий ас! Но по-настоящему умелые игроки там редкость, потому и в почёте.

Если кратко, это стимпанк-ММОРПГ с элементами экономики. Экономика в игре – целое отдельное направление, которое включает в себя производство. Ты можешь быть кузнецом, мастером, инженером, изобретателем. Надеваешь специальные перчатки, погружаешься в виртуальный мир и мастеришь различные приблуды, которые потом отправляешь на верификацию. ЛЛМки оценивают твои изобретения и либо устраивают аукционы, либо списывают в утиль – в зависимости от того, насколько твоя вещь получилась крутой с точки зрения практичности и дизайна. А применений может быть великое множество – от кофеварок до лётного транспорта. Ну и, само собой, доспехи и оружие. Игра – полноценный живой мир, и игроки могут выстраивать свой быт.

Ну а дизайн – дело тонкое. Там сложные алгоритмы оценки. Есть тренды, есть общие принципы, есть пользовательские оценки.

На заработанные средства развиваешь свою мастерскую. Я играю давно, и теперь у меня целая мануфактура. Не буду скромничать, в игре меня уважают! Тусуюсь в 8558 скорее пообщаться. У меня там много друзей и учеников. Я своего рода местная звезда. Второе пришествие Да Винчи, если нескромно.

В 8558 я общался с Олей. Мы познакомились, когда я ещё был рядовым кузнецом, а не известным магнатом и филантропом, как сейчас. Оля заказывала у меня фирменные накладки на ружья. И вот сидел я в мастерской как в былые времена, ковал обычный двуручный меч и делился своими печалями с Олей. Про Сержа, про Таню, про всю эту херню.

Она меня выслушивала, поддерживала, местами подкалывала. И как-то, слово за слово, мы договорились встретиться. Несмотря на то что живём в одном городе и общаемся в игре больше двух лет, это будет наша первая встреча.

И печали мои прошли. А вдруг… вдруг она окажется симпатяжкой и мы полюбим друг друга?

Мы договорились встретиться в кафе. Будет что рассказать в классе. Решили попить кофе и поболтать.

Оля и вправду оказалась симпатяжкой. Жалко, что я – нет. Ростом она была почти с меня, одета, правда, стрёмно. Фиолетовая толстовка, всратенькие джинсы. Я со спины не понял: это худой парень или девушка? Оказалась – пацанка.

Мы болтали о том о сём. Она много рассказывала про свою сестру Хельгу. Хельга вроде как бизнесвумен и путешественница. У меня начало закрадываться смутное чувство, что Оля на самом деле инфоцыганка. Между строк читался вопрос: «Не надоело ли мне быть сраным нищебродом среди молодых аристократов?». Потом она спросила прямо:

— Слушай, Пабло… — я представился Пашей, но Пабло ей нравилось больше. — Есть нормальная маза заработать.

Не показалось. Темщица.

Мне сразу это не понравилось. Мы так хорошо общались в игре уже почти год. И возникло неприятное чувство, что меня просто держали всё это время на крючке. Как если бы вернулся батя, которого я не видел с рождения, и пытался продать маман набор сковородок (мой батя не уходил, это я гипотетически).

— Слушай, Оля, — мне хотелось просто послать её катиться колбаской по Малой Спасской, но решил отшутиться, — я так друга потерял. Ему предложили заработать. Он согласился и стал очень богатым. Купил леопарда, и тот откусил ему нос. Не успели спасти…

— Ну, ты же не будешь покупать леопарда, потому что знаешь, к чему это приводит.

— Всё так, но я куплю доспехи и буду сражаться с Сержем, а он здоровый. Всё равно меня замочит.

Оля хихикнула для приличия.

— Слушай, я серьёзно…

— А если серьёзно, Оль, мне это не нравится. Я думал, мы типа друзья. А ты меня хочешь вписать в какой-то блудняк.

— Так потому я тебе и предлагаю, что ты мой друг. Ещё и умный. Ты один из лучших в «85».

Льстит. Ну ладно. Выслушать её можно.

— Что? Пригодятся мои навыки игрока в 8558? Нужно строить паровые танки?

— Нет, пригодятся твои мозги. Умение разбираться в сложных системах и настраивать их.

О как.

— Какие системы?

— Квантоход.

Я поперхнулся кофе. Машина для межзвёздных перелётов. Как-то неожиданно.

— А у тебя есть квантоход?

— У моей сестры.

— Ты хочешь, чтобы я обучился на водителя квантохода?

— Да.

Управление квантоходом – дело действительно непростое. И даже опасное. Конечно, у него есть ИИ, система навигации, автопилот. Но когда речь идёт о межпространственных перемещениях, есть кое-какие нюансы. Я читал статьи на эту тему. Каждый перелёт, даже по проторённым маршрутам, – это отдельные расчёты в связи с постоянным расширением Вселенной и действием различных сил. Это всё рассчитывает ИИ. Но он несовершенен. Иногда косячит – от модели к модели с разной вероятностью. В таких случаях пилоту нужно вывести корабль из неизвестной точки пространства в нужную. Правда, тут может не справиться и пилот. И тогда будет он блуждать по бескрайним просторам Вселенной, потерянный, голодный и напуганный, пока не найдёт свою смерть. Или чёрт его знает, что он там найдёт в космосе.

— Этому учатся годами.

— Да пффф… Тебя сестра за месяц натаскает.

Как всё у неё просто!

— Ладно, допустим… а зачем ей пилот?

— Да говорю же, бизнес расширяет. Нужно забрать товар из одной точки и передать партнёру. Одна уже не справляется. Нужен толковый помощник, который разберётся с квантоходом.

— У меня учёба.

— Рейс раз в неделю, часов шесть занимает, оплата за рейс – две сотки.

— Чо? На ватрушки с чаем, издеваешься?

Оля посмотрела на меня с выражением «ну подумай хорошенько».

— Двести тысяч за рейс?

— Да.

На триста тысяч можно сделать себе красивые аккуратные уши. На шестьсот тысяч можно слетать отдохнуть на недельку на модный курорт.

— А что за товар?

— Товар редкий, но востребованный, мы нашли источник, про который пока мало кто знает. Золотая жила! Ты можешь успеть вписаться. Пабло, дело верняк!

— Что за товар, Оля? — повторил вопрос я уже более настойчиво.

— Куалапамла, –это природный материал, никто его не контролирует. Прилетай, наматывай на вилы и вези продавать…

Бла-бла-бла. Олю я слушать перестал. Что такое куалапамла, я знал. Кругозор у меня не на уровне ракушки. Куалапамла – это очень дорогая паутина. Её производит редкая бабочка Хва. Из этой паутины шьют дорогущие роскошные платья. Считается, что Хва обитает только на одной планете – на Хесамепе. Но что её никто не контролирует – большое надувательство. Очень-очень злые ребята её контролируют. И с теми, кто посягает на их добро, разговор короткий.

— О чём ты? Куалу контролируют Вассамал-бухиты.

— Нашли ещё одну планету, где обитает Хва.

— Как такое возможно?

— Ну, завезли её туда… климатические условия почти идентичные.

— Контрабанда? Да за это вассамы нам головы поотрывают!

— Да не ссы ты.

— Не, не, не, не, не!

Я не стал даже слушать дальше Олю, просто встал и ушёл. Она попыталась пойти за мной. Но я её игнорировал и, ускоряя шаг, двигался в сторону дома.

Мы сидели втроём в столовке: я, Гришаня и милашка Таня. У нас неожиданно заболел географ – возможно, пропил глобус. Не получилось экстренно найти ему замену, поэтому выпало окно. Мы гоняли чаи с ватрушками. Таня ухахатывалась с наших шутеек. Ну, в основном с Гришаниных, конечно.

Краем глаза я увидел, как в столовую ввалился здоровенный минотавр. А нет, это Серж. Я приуныл. Ну, может, на этот раз Серж не в настроении буллить ребят из менее привилегированных семей, кто его знает.

Но, с другой стороны, Серж вдохновил меня на создание в 8558 классной колбасоварительной машины. Подаёшь туда тушку, а на выходе получаешь отменную брауншвейгскую.

Гришаня травил байки из театрального кружка: про то, как один парень выпил с утра вместо обычного чая особый чай своего старшего брата на галлюциногенных грибах, и на постановке его накрыло. История, собственно, глупая, но в исполнении Гришани звучит смешно. Правда, я его особо не слушал. Наблюдая за Сержем, я заметил, как сидящие чуть поодаль ребята из другого класса надо мной втихаря ржут. Они явно показывали руками большие уши и противно хихикали. Если честно, стало обидно, и настроение моё упало. Впрочем, это не такая уж редкость. Надо мной посмеиваются в нашей школе достаточно часто. Редко делают это в открытую, но я всё равно замечаю.

Посмеиваются над ушами, над дешёвыми поношенными шмотками, над худобой.

За Сержем подтянулся и Перикл, и они вдвоём двинулись к нашему столику.

Подойдя, Серж щёлкнул меня по уху и сказал:

— Привет, цирк уродов и Таня. — Он произнёс это беззлобно, даже типа по-дружески. — Вы чо, все ватрушки уничтожили? Ни одной не осталось.

— А чтобы тебя прокормить, всех запасов ватрушек на Земле не хватит, — ответил я.

— Их от тебя прячут, Серж, — добавил Гришаня. — Вся школа знает, что у тебя скоро соревнования и тебе нужно быть в форме.

Таня захихикала.

— Вы чо, гоблины, у вас там, в подземельях, все такие бесстрашные?

Гришаня явно что-то собрался ответить, но в перепалку вмешался Перикл.

— Ладно, Серж, не токсичь. — И, явно обращаясь к Тане, добавил: — Ребят, пойдёмте лучше погуляем, чего торчать тут?

Таню долго упрашивать не пришлось, она согласно закивала.

— Нет, — ответил Гришаня, — знаю я ваши гулянки. Это ж надо будет с Сержем целоваться, а он высокий, с ним неудобно.

— Тебе только с помидорами целоваться, — ответил Серж.

— С едой целоваться – это по твоей части. — Гришаня, будто шахматист, подготовивший ход, казалось, знал, что скажет Серж.

— Ладно, мы с Таней пойдём, — миротворец Перикл снова в деле! — а вы тут оставайтесь, подкалывайте друг друга хоть до конца дня.

— Вы не пойдёте? — Таня для приличия обратилась к нам; она вроде как хотела задать вопрос, но получилось утверждение.

— Нет, мы проследим, чтоб ватрушек ещё напекли, — ответил я.

— Ха-ха, ну как хотите, — сказала она, и троица поспешила откланяться.

— С тебя ватрушки, ухолёт, — бросил Серж, уходя.

— Серж, заканчивай, — приобнимая Таню, сказал миротворец.

— Перикл пытается на двух стульях усидеть, — заметил Гришаня.

— Угу, везде свой… особенно когда Танька рядом.

— Ладно, хрен с ним, с Периклом. Что ты решил по поводу той работы?

— Ты серьёзно? Я же сказал, что на хрен мне это не надо.

— Ну ты дура-ак, — со свойственной театралам экспрессией выдал Гришаня.

— Да пошёл ты в жопу! — отмахнулся я и уткнулся глазами в стол.

— Да я серьёзно! За пару рейсов ты заработаешь больше, чем мои родители зарабатывают в месяц, вместе взятые. Даже если пенсию моей бабки накинуть, всё равно больше! — прикинул Гриша.

— И тебя ничего не смущает?

Бацилла посмотрел на меня как на насекомое.

— Меня смущает, что ты очкошник.

— Это контра… — я чуть было не воскликнул, но осёкся и остаток фразы произнёс шёпотом, — …банда! Контрабанда! Это не шутки. За такое в тюрьму сажают.

— Угу, если попадётесь… — иронично фыркнул Гриша, — на квантоходе.

От его наивности я начал злиться.

— Если попадёмся, то мы попадёмся вассамам! Они нас… — я показал жестом обезглавливание.

— Так не попадайся, — с каменным лицом дал совет Гриша.

— Спасибо! Ты не думал устроиться бизнес-консультантом?

— Да как вы попадётесь? Квантоходы как грёбаные молнии. Они неуловимы. Сейчас он тут, и через миг он – бам! – в другом конце галактики. Попробуй поймай! Да пока они эту планету найдут, пройдёт лет десять! Это же Вселенная! Это даже не иголку в стоге сена искать, а песчинку в Сахаре!

В этом Гришаня был прав.

— Ты ведь хотел себе поправить уши! — решил добить аргументом Гришаня. Но это не очень-то сыграло.

— Я не уверен, что хочу… Знаешь, это ведь только долбосоколам типа Сержа важно, какие у меня уши.

Я лукавил. Красивые уши – моя заветная мечта.

— Да мне лично плевать. Точнее, я считаю, что твои уши – это твоя фишка, твоя визитная карточка. Но я к тому, что у тебя будет такая возможность… если захочешь. За два рейса!

Гришаня прав, снова. Мне надоели эти насмешки за спиной. Эти унижения. Это презрение. Сколько бы всякие Периклы ни притворялись, что всё клёво, что мы нормальные ребята, но всё равно он считает себя лучше нас. И всё равно он посмеивается над нами вместе со всеми за спиной. И даже Таня! Она говорит, какой я классный, смешной и интересный. Но целуется сейчас с Периклом!

Гришаня будто читал мои мысли.

— Паш, быть крутым с богатым папочкой куда проще, чем с бедными родителями и большими ушами. Сыном богатых ты можешь и не быть, но быть крутым обязан!

— Можно подумать, это последний шанс в моей жизни.

— А какие ещё шансы будут? Места под солнцем сильно ограничены. Дети богатых будут становиться умнее, красивее и способнее. А мы… мы будем тупеть и стареть на их фоне, братан.

Я промолчал.

— Мои родители вот тоже умные и способные. Но они не могут делать всё так же хорошо и чётко, как те, чьи мозги бустятся. Такие дела.

— И я должен теперь стать преступником?

— Нет, Паш. Забей. Сиди в своей 8558, пока Пережопель сосётся с Таней, а Серж сочиняет очередную тупую однобокую шуточку про твои уши.

Глава 2

Свои роскошные наружные органы слуха я унаследовал от бати. Батя мой работает разработчиком. Код за него, по большому счёту, пишут агенты на основе нейросетей. Ему, кожаному властелину, остаётся только внятно объяснять боторабам, что делать. Ну, иногда вносить корректировки, менять всякие настройки, писать конфиги. В целом, на работе он особо не запаривается.

Те, кто пишет новых агентов, зарабатывают побольше. Но там много молодых и забущенных. Батя же врос в своё место и уже десятый год пилит приложухи для городского трамвая.

Моя семья была бедной и нестатусной относительно семей моих одноклассников. Так-то мы вполне себе средний класс. И, скажем, оплатить мне уши родителям чисто теоретически под силу.

Маман уже ушла на работу. Она врач. Не геномодификатор. Иначе бы мы зашибали бабло камазами. Она протезист. Мы с батей сидели с утра на кухне и пили чай. Да, мы чаеманы – кофе не признаём.

Я решил начать издалека:

— Бать, а ты не думаешь подбуститься?

— Я этим регулярно занимаюсь, — отец постоянно изучает новые языки программирования, новые инструменты. Кроме того, учит иностранные языки, пробует новые хобби. У него много интересов. И наверное поэтому он не торопится уходить с текущего места работы. У него просто вагон свободного времени, он может заниматься всякой фигнёй.

— Я имею в виду, не боишься, что тебя заменят?

— Не-а, — он помотал головой.

Я недовольно начал болтать ложкой в кружке. Батя, поняв, что его ответ меня не удовлетворил, продолжил:

— Даже если весь цикл разработки станет полностью автоматизированным, я найду, чем заняться. Потому что мой мозг – атлет в форме. Он честный, трудолюбивый и выносливый парень.

— Да, но с тобой будут конкурировать монстры, они выносливее и в разы мощнее.

— Они уже давно со мной конкурируют, Паш. И бустеры, и роботы.

И то правда.

— Буду делать ноготочки, — подытожил он. — У меня неплохо получается, спроси у мамы.

— А над тобой в школе не смеялись? — я решил сменить вектор атаки.

Тему наших фамильных ушей мы уже не раз обсуждали. И батя на этот счёт был достаточно категоричен:

— Над моими ушами и твоя мама смеётся, напомню тебе, она моя жена.

И то правда.

— Не обидно было?

— Обидно, — кивнул батя. — Но потом смеяться перестали. Дети злые. И нетактичные. Взрослые тоже злые. Но им плевать на твои уши. И ещё они тактичные. Так что если и не плевать, то, скорее всего, они всё равно промолчат.

— В этой идиотской гимназии – долбаный культ красоты.

Отец откинулся на спинку стула и сложил руки домиком на солидном пузе.

— Ты можешь сделать себе уши, Паш. Но потом захочешь сделать себе губы, потом жопу, тьфу...