Уши победителя

— Пап, серьёзно, я хочу, чтобы у этих уродов было меньше поводов для насмешек.

— Паш, ты получил привилегию бесплатно получать то, за что их родители платят большие деньги. Я, конечно, не психолог и не социолог, но могу предположить, что дело тут не совсем в ушах. Мы можем накопить на процедуру, если ты захочешь. Будем покупать кошке дешёвый корм, откажемся от пары подписок... прорвёмся... просто я хотел бы, чтобы ты научился использовать свои ресурсы, научился решать проблемы умом, дипломатией, характером... это важно для жизни.

Я взвесил слова отца и ответил:

— Да просто обидно.

Отец кивнул:

— Не все вытащили счастливый билет в этой жизни, но в то же время из тех, кто вытащил, не все это осознают.

Пропустив мимо ушей батину мудрость, я лишь пробубнил в ответ:

— Долбаная школа.

— Я рад был бы сказать тебе, что после школы всё закончится, но нет. Культы никуда не денутся. Просто они будут другими. Культ образования, культ успеха, культ культуризма. Всегда найдутся люди, которые будут говорить тебе, что ты недостаточно богат, недостаточно тонко понимаешь кино или недостаточно сделал для хип-хопа в свои годы. Научись слушать себя. Чего ты хочешь? Хочешь маленькие уши – пожалуйста. Но сделает ли это тебя счастливым? И так ли ты несчастлив со своими ушами?

Спасибо, батя, за то, что вывалил порцию банальностей!

Вообще я стараюсь не слишком докучать родителям подобными разговорами. Зачем их расстраивать несчастьем своего чада? Но иногда хочется поныть, поговорить с близкими мне людьми на наболевшие темы. Ну, как темы? Тема обычно одна – я лопоухий чмонь, меня не уважают одноклассники и не любят девочки. Плак-плак.

И батя меня на самом деле прекрасно понимает. Он сам в прошлом сычара тот ещё. И не могу сказать, что в этом смысле что-либо сильно поменялось. Он просто нашёл вселенскую гармонию между самостью и бытием.

Ну а что по поводу маман? Её философия простая – нужно быть сильным, иначе зачем тебе быть. Нытьё она не признаёт. Пока мы тут с батей праздно разглагольствуем, она уже успела расковырять на работе пару челюстей. Когда я готов был сломаться и уйти из гимназии, она сказала мне: «Паш, когда у тебя выбивают зубы, их можно восстановить, говорю тебе как протезист, но когда выбивают возможности и честь – с этим уже сложнее, говорю как человек, которому скоро сорок».

Но я тоже не лыком шит и не замедлил с ответом: «Иногда терпеть побои – это либо глупость, либо извращение».

Маман оказалась готова к битве:

«Безусловно. Загрызть могут кого угодно. Но важно понимать, когда пора отступить, а когда продолжать схватку. Кем ты себя ощущаешь? Смертельно раненым львом или пинаемой дворнягой?»

«А если я всё-таки дворняга, которая устала, что её пинают?»

«Это и значит быть человеком», — многозначительно заключила маман, далёкий ученик Платона.

В итоге мы тогда сошлись на том, что, если мне невмоготу, я могу ливнуть из гимназии.

Но я не ливнул.

Может, я и дворняга. Но у дворняги тоже есть зубы. И ранение точно не смертельное. Я ещё в состоянии дать этой породистой своре бой. И кто знает, может, и превращусь во льва.

Сделают ли меня счастливым красивые уши, подкачанное тело и модные шмотки? Не знаю. Я люблю свою игру 8558, пить чай перед компом и читать книжки. Люблю мечтать, как мы гуляем с Таней, как она прижимается ко мне зябкой осенью в парке под осиной, как я покупаю ей красивые платья.

Мне пятнадцать лет. И пока эти вещи меня вставляют. Но вдруг, когда я повзрослею, буду жалеть об упущенной юности? Вдруг пойму, что просрал молодость и так и не познал настоящего счастья, настоящего кайфа и настоящей жизни?

Ведь какие книги я обычно читаю? В них приключения, дуэли, другие миры и любовь. И тут мне выпал шанс стать контрабандистом!

Ведь лучше испытывать приключения в жизни, чем читать о них в книжках. Верно? Не знаю...

Дрожащими руками я написал Оле, что готов обкашлять вопросики. Написал, спрятал телефон под подушку и стал её гипнотизировать, вынимая телефон каждые две минуты, чтобы проверить, не ответила ли Оля. Но Ольга не отвечала. Я начал беспокоиться, что она нашла другого умника в 8558. Их там полно. А после нашей встречи в кафе прошло почти три недели. Я упустил свой шанс!

Настроение в последнее время у меня было неважнецкое. Прошла ещё почти неделя. Я потерял остатки достоинства и начал спамить Олю. Но эта курва загасилась. Даже не читала мои сообщения. Хотя в сеть заходила. Звонить я боялся. Боялся услышать: «Поздно, дружок, раньше надо было думать». Пытался пару раз её набрать, но прямо в пот прошибало... Хороший из меня контрабандист.

Хотя эта идея мне начала казаться глупой. Это же квантолёт. Одно неверное движение – и ты улетишь в чёрную дыру и распадёшься на суперспагетти. А если нас поймают – то казнят! Бухиты особо разбираться не будут. Нравы у них горячие. Нет, лучше уж прожить долгую жизнь бедным тюбиком, чем умереть от секир-башка!

Таня и Перикл теперь сидят за одной партой и постоянно воркуют. А когда его рядом нет, она тусуется с нами и болтает про Перикла, чем заводит машину иронии Гришани. А у меня, если честно, это вызывает раздражение. Ну, ещё и желание слушать грустные песни и жалеть себя. На завод меня надо, или в армию, чтобы сделали из меня мужика и выбили всю эту сопливую дурь!

Серж за эту неделю придумал слов триста с корнем «уши». Я уже на него забил. Да и, откровенно говоря, он уже утомил весь класс. Хотя надрать мне задницу ему дико хотелось. Вот только он был меня на полголовы выше и килограммов на сорок тяжелее. Голиаф, конечно, был повержен Давидом, но с пращой в школу ходить нельзя.

На физкультуре мы играли в волейбол. Гришаня опять заболел, поэтому в последнюю очередь на этот раз выбрали меня. Капитаном команды противников был Серж, а нашей – Перикл. А где Серж – там победа.

Мы проигрывали в пух и прах. В равной степени потому, что у них огромный спортивный киборг, а в нашей – безмускульный неловкий человечишка устаревшей версии.

Я постоянно косячил. В принципе, это не первая игра в волейбол и не первый мой позор. Но раньше был Гришаня, и он служил громоотводом. А мои одноклассники прыгают как горные козы, обладают реакцией кошки и точностью пчелы.

Но сегодня я был особо плох, так как мораль моя была на дне. А ещё раньше не было Сержа. С его стороны летели постоянные издёвки.

Косоглазый, криволапый, тормоз, слабак, тупица и так далее...

И по мере того как нас размазывали, это отношение ко мне неуклонно распространялось на всех ребят. А так как настроение у меня было говно, я даже не пробовал отшучиваться, а просто молча всё терпел, ожидая скорейшего окончания этого кошмара.

Я уже особо не следил за игрой и в уме проектировал аппарат для чистки мячей в 8558, как прозевал очередную подачу.

— О чём задумался, Уховёртка? — раздался голос Сержа. — Почему в игре ты крутой мастер, а в жизни – рукожоп?

Вот это было особо обидно. Потому что этот дебил попал в точку. Я думал об игре.

Сзади я услышал смех. Это был смех нашего капитана. Ну, это уже ни в какие рамки не лезет. Ты капитан, ты должен поддерживать своих игроков, а не ржать над ними вместе с капитаном врагов!

— Да ему с такими габаритами разворачиваться надо, как поезду, — Перекакл стоял рядом с Таней. Он хотел сказать ей тихо, но не фартануло.

«Как поезду? Что? Что ты, сука, несёшь?!»

Но Тане явно эта шутка показалась очень удачной. И надо заметить, она так заливисто не смеялась ни над одной из моих шуток или Гришаниных. Я развернулся и посмотрел на них.

Таня поняла, что я всё слышал, и поперхнулась. Ей стало явно стыдно, но смех она сдержать не смогла. Посмотрела на мои уши, и на неё накатила волна истерического смеха, которая, словно цунами – хижины, разнесла моё душевное равновесие.

Мой разум вскипел от гнева и отчаяния. Сознание выкипело и воспарило над бренным телом. Я будто наблюдал за собой со стороны. Всё стало нереальным. Как дурное кино. И персонаж этого размытого фильма сорвался с места, неистово рванул вперёд, занёс кулак и с размаху съездил Периклу по его прекрасной физиономии. КАКОЙ КАЙФ!

А не такой уж я и дрищ. И не такой уж и неловкий, ибо попал красавчику аккурат по челюсти. Мне даже показалось, что у бедолаги пятки оторвались от пола. Но это, может, моё воображение дорисовало. Так или иначе, Перикл оказался в глубоком нокдауне.

Таня прекратила ржать. Она бросилась трясти своего поверженного возлюбленного. Я услышал дикий топот. Развернулся и увидел, что на меня на всех парах мчится крейсер «Варяг». Дальше – вспышка боли и небытие... Потому что настигла меня кара в виде пудового кулака подоспевшего на отмщение за своего друга Сержа.

Я оклемался в медкабинете. Что произошло, не вспомнил сразу. А как вспомнил – меня охватил всепоглощающий кринж. Башка гудела люто. А когда я попытался привстать, меня будто бы снайпер поразил в висок.

— Лежи, — заботливая медсестра, увидев, что я пришёл в себя, перестала возиться с бумажной работой и дала мне стаканчик с таблеткой и водой. — У тебя, видимо, сотрясение.

Я отлежался в медпункте до конца дня. Что ж, похоже, проблема с ушами решилась сама собой. Теперь меня просто отчислят. Даже жаль. Мне не хотелось уходить. Я провёл немало баталий в стенах этой гимназии и успел достичь нулевой репутации. Первое время, как я перевёлся, были вообще вилы. А сейчас мне тут даже нравится...

Меня вызвали к директору. В его кабинете меня дожидались Перикл и Серж. Странно, что родителей не вызвали. На удивление, директор, Эрнест Моисеевич, был очень деликатен со мной. С другой стороны, он, наверное, просто рад, что я остался жив.

Перикл сказал, что претензий у него ко мне нет. Признал, что ляпнул не подумав и оскорбил меня. У него опухла челюсть, но никаких серьёзных травм не оказалось. Ещё меня деликатно попросили не выдвигать претензий Сержу. Так всё и замяли. Я отделался всякими формальностями.

Вообще, Перикл молодец. Меня встретили как героя. Прирождённый миротворец всем объяснил, что получил он по делу. И даже извинился. Серж извиняться не стал. Сказал, что сильно удивился, что такой глист, как я, смог вырубить Перикла. Вообще, он думал, что я и комара прихлопнуть не в силах. Раздражал только Гришаня своими подколами. Он вышел на следующий день и всё спрашивал меня, не знаю ли я Тайлера Дёрдена.

Прошло ещё пару недель. Настала долгожданная пятница. Мы жили в общаге. Ну, как в общаге. Наша общага могла поконкурировать с лучшими отелями Дубая. Возвращаться домой не запрещалось, и эти выходные я собирался провести дома. Планировал просмотреть все серии нового сезона «Шизматрицы». Ух… завидую сам себе. Мне как раз пришёл чай с планеты Нибиру-2, что тоже возят контрабандой на квантолётах. Говорят, его вкус достоин истинных правителей.

Я попрощался с Гришаней и почесал в сторону своей остановки. Проехал полгорода на автобусе и наконец доехал до своего спальника. Мне оставалось пройти пешком от силы пару кварталов. Свернул во дворы, и вот я уже вижу свой родной девятиэтажный хрущ. И тут меня окликнули. Недобро так: «Эй, гимназист, постой-ка». Мой внутренний голос простонал: «„Шизматрицы“ под пледиком не получится».

Глава 3

Это оказался долговязый парень в длинном чёрном кожаном плаще. На правом плече – нашивка с флагом конфедератов. За такое в моей школе засрали бы в «Твиттере». Обут в тяжёлые платформенные сапоги с металлическими заклёпками по бортам. Красную бандану, что была повязана на его башке, и круглые чёрные очки он, видимо, одолжил у дедушки, который был модным техно-танцором годах так в 80–90-х прошлого века. Пижон.

— Че надо? — вроде мой голос не дрогнул, прозвучал уверенно. Но небольшого петуха избежать не удалось.

На вид он был постарше меня. Похож на студента младших курсов. Не исключено, что сбежал из дурки.

— Сюда подойди. — Он стоял, скрестив ноги, упёршись плечом в стену дома. Его призыв прозвучал не слишком угрожающе, но, если честно, в поджилках заиграл страх. Разыгрались тревожные мысли. Вдруг это Перикл затаил обиду и подослал ко мне карателя?

— Зачем?

— Да подойди, разговор есть.

Ладно, подумал я. Если Перикла вырубил, может, и этого получится. Может, у меня дар бойца.

Я подошёл к пижону. Издалека можно было бы подумать, что он, возможно, даже учился в нашей школе. Внешка у него фактурная: заострённое лицо с мужественным подбородком, скулы в наличии, слегка орлиный нос придаёт темпераментности. Губы тонкие, рот нахально-жиганский, как у Хью Гранта или Дмитрия Нагиева. Вообще он похож на молодого Венсана Касселя. Я бы его взял на роль Онегина. Может, представить его Гришане, для театрального кружка?

Но, подойдя к нему близко, я понял, что он явно не из нашей школы. По крайней мере, не из касты элитных. Кожа у него далеко не идеальная – вся в каких-то шрамиках, ещё и прыщи можно разглядеть. Если честно, мне немного странно бывает видеть обычных людей вне школы.

— Ну чего пялишься, как сантехник на бомбу? Пошли! — бодрой походкой, пихнув меня плечом, он двинул в сторону проспекта.

— Стой! Ты сказал – разговор есть, — кинул я ему вслед.

— Ну есть… — не оборачиваясь, ответил он.

Я уже подумал забить болт на этого дятла и пойти домой. Но мне стало интересно, и, как крыса за гамельнским дудочником, я двинул за ним.

Мы вышли на проспект. Он подошёл к старенькой белой «Тойоте», что была припаркована в кармане, и сел в неё. Ну зашибись. Я застыл как истукан. Он посигналил. Ну штош… надеюсь, меня не повезут в лес.

Я распахнул дверь, в нос ударил запах кожи. То ли парфюм, то ли его плащ. Плюхнулся на пассажирское сиденье, закрыл за собой дверь и схватился левой рукой за руль.

— Ты кто такой и куда собираешься меня везти?

— Я водитель, и везти тебя собрался в точку назначения, — раздражённо ответил незнакомец.

— Чей водитель и что за точка? — начал вскипать я.

— У тебя простокваша вместо мозгов? На Базу, конечно.

Тут до меня начало доходить.

— К Оле?

— Нет, к Толе. Руку на хрен убрал с руля! — рявкнул пижон.

Я убрал.

— Оля мне ничего не говорила.

Он тронулся.

— Какая Оля на хрен? Её Хельга зовут.

— Хельгу я вообще знать не знаю.

— Да это не мои проблемы. Мне сказали тебя встретить и отвезти. Тут мои полномочия, как говорится, всё…

— А как зовут тебя?

— Метов.

Это имя или фамилия? Уточнять не стал, наверное, фамилия. Метов молча продолжил везти меня НА БАЗУ, КОНЕЧНО! Было как-то неловко. Попробую завести непринуждённую светскую беседу. Ничего в голову не приходило, кроме:

— Эмм... ты панк?

— Я водитель.

— Э-э-э… любишь тачки?

— Ты катишь ко мне, что ли?

Я разозлился.

— Хватит строить из себя крутого, слышишь ты… Кай Метов!

Это певец, которого слушает мой батя.

— Заткнись… — устало ответил он. — Просто заткнись.

Метов оказался ещё и шашечником. И обочечником! Боюсь представить, сколько матерных слов и проклятий полетело нам вслед, пока он хасанил как сатана по улицам. Что такое ПДД, он, наверное, не знает в принципе. Про ограничения скорости не слышал, а светофоры для него – это такие весёлые столбы. Я даже пожалел, что не заикался, ибо хотя бы мог излечиться от этого недуга после такой поездки. Особенно когда этот водятел проскочил между фурой и автобусом. Зато сделали мы за двадцать минут маршрут, который проезжают люди, боящиеся смерти, за час.

На улице Степана Разина вполне мог бы проживать кто-нибудь из моих одноклассников. Это райончик красивых коттеджей, дорогих загородных домов. Там располагалась БАЗА, КОНЕЧНО! Двухэтажный коттедж из газобетона, выкрашенный в светло-лимонный цвет. С красивыми деревянными ставенками. Относительно дешманский и неприметный домишко на краю квартала.

Нас уже ожидала Хельга. Она была похожа на Олю, такая же высокая и худая. Чуть более женственные бёдра, видно, что постарше, но всё равно фигура скорее мальчишеская. На ней были широкие чёрные джинсы и футболка какой-то рок-группы. Вроде «Death» написано. Шрифт такой, что хрен поймёшь.

Из корыта Метова я вылез самым счастливым человеком на земле. Ко мне подошла Хельга и протянула руку:

— Привет, Паша, рада, что ты наконец приехал.

— Эмм… честно говоря, для меня самого это неожиданность, — я принял рукопожатие.

— В смысле?

— В прямом. Меня никто не предупреждал.

Хельгу, похоже, это не сильно смутило.

— Оля… — будто выругалась она. — Что ж, пойдём, познакомлю тебя с командой. С Метовым ты уже знаком, представлю тебя другим.

Ага, знаком… Так, значит, этот осёл в плаще будет со мной в команде? Зашибись!

Мы вошли в дом. На стене в гостиной висела огромная плазма, напротив которой на чёрном кожаном диване восседали с джойстиками в руках парень с девушкой и сражались в какой-то файтинг. Примерно мои ровесники. Парень – плечистый мощный азиат. Скорее всего, якут. Уши у него тоже примечательные. Ломаные, похоже, борцуха. Хотя я слышал, некоторые себе специально ломают, при этом никакого отношения к борьбе не имеют. Чисто для понту. А когда в нашей гимназии была эпоха брутализма, в моде была пацанская движуха, полшколы ходили как Хамзат Чимаев.

Девушка – смуглая, красивая и тоже спортивная. У неё миндалевидные янтарные глаза, короткая причёска. Белая маечка удачно контрастировала с карамельной кожей. Плечи как у теннисистки или даже пловчихи. Руки классные. Подкачанные, как у Сары Коннор во втором «Терминаторе». Красивая.

— Гайз, это Паша, ваш пилот. Паша, это Ваня и Сэм.

— Дарова! — не особо отвлекаясь от игры, поприветствовал Ваня.

— Привет! — Сэм выдавала сочное комбо.

— Ну супер, познакомились, — сказала Хельга. — Через час рейс, пойдём, познакомлю тебя с аппаратом.

— Через час?

— Да не очкуй! — сестра Ольги! Без сомнения! — ты сегодня просто посмотришь, а управлять будет Метов, он будет тебя учить.

Я хотел возразить.

— За первые рейсы будешь получать половину. Через три-четыре рейса будешь уже сам управлять аппаратом.

Но не стал.

Квантолёт располагался в подвале. Я бы предположил, что создатели квантохода вдохновлялись сериалом «Доктор Кто», но вряд ли они его смотрели. Ибо создатели не люди, а первые квантоходы появились пару сотен лет назад. Конечно, теоретически они могли использовать свои технологии для скачка в будущее, в другой конец Вселенной, чтобы подчерпнуть идеи в фантастическом сериале отсталой расы. Но что-то я сомневаюсь на этот счёт.

А так, есть некоторые сходства. Чисто внешне, со стороны, квантоход на ТАРДИС, к сожалению, не похож. Не полицейская будка. Это просто небольшая, высотой сантиметров пятьдесят, цельная бочка. С помощью пульта управления открывается проход. Ну, как открывается – просто нажатие кнопки, и ты на борту. А дальше уже начинаются сходства с ТАРДИС. Ибо снаружи он меньше, чем внутри.

Наш квантоход – «тягач». Имеет грузовой отсек. Это я определил по пульту, который висел на поясе у Хельги. У «легковых» на нём четыре кнопки, у «тягачей» — семь. Да, я много читал о квантоходах.

Наш аппарат оказался коричневого цвета. Подбирали под Метова, наверное.

— Неприметный, — поймав мой взгляд, прокомментировала Хельга.

Хельга навела на меня пульт. Я оказался на борту. Ощущение странное. Я бы сказал, это как проснуться в мире, где время отзеркалено. Вроде как в фильмах Нолана. Попытаюсь объяснить. Если пробуждаешься прямо во время «сеанса» сновидения, ты помнишь, что тебе снилось. Но с каждой секундой подробности сна стираются из памяти. Развеиваются, как дым погасшей свечи. Мы редко помним сны долго. Если только очень яркие или необычные. А тут пламя воспоминаний вспыхивает из сгущающихся клочков дыма. Сначала в твоей голове, как рыбки в аквариуме, плавают отрывочные, не связанные друг с другом блёклые образы. Потом складываются яркие сцены – люди, события, диалоги оживают в памяти. А потом ударом молнии тебя бьёт осознание того, что этот сон – твоя жизнь.

А твоя ли? Может, Паша распался на атомы. А на борту теперь стоит воссозданная его копия, в которую загрузилась память Паши.

В кабине управления было достаточно просторно. И так же, как и в ТАРДИС, по-винтажному странно. Никаких привычных нам, землянам XXI века, сенсорных минималистичных панелек и изящных дизайнерских решений. Какой там, в задницу, интуитивный интерфейс и пользовательский опыт.

Из стен торчали какие-то кривые рычаги. Там и тут были присабачены кнопки разных цветов и разного диаметра, тумблеры и клапаны. Высотой кабина была около трёх метров. Позади меня из металлического пола возвышалась невысокая башенка с люком. Выход в грузовой отсек. На потолке красовалась какая-то длинная изогнутая деталь, усыпанная лампочками.

В трёх шагах от меня располагалась главная панель. Она разбивалась на три части. Слева – панель главного пилота. На ней было больше кнопочек, рычагов и тумблеров. Ещё торчал натуральный руль, а снизу – три педали. Справа – второго пилота. Кнопок меньше, руля нет, а педаль одна. А посередине – какой-то гудящий высокий прямоугольный трансформатор. К нему снизу тянулись путаные провода со всей кабины. На нём, на уровне глаз человека среднего роста, располагалась клавиатура в три ряда по двенадцать кнопочек, с небольшим дисплейчиком над ними. Под клавиатурой – дверца с треугольным отверстием под ключ.

На задней стенке висел большой дисплей.

— Не зевай, птеродактиль в варежку залетит, — окликнул меня сидевший в кресле главного пилота Метов.

— Не удивлюсь такому повороту событий, — честно ответил я.

Он встал с кресла и подошёл ко мне вплотную. Я почувствовал его дыхание на своих губах. Вот странный хрен.

— Ты хоть баранку в руках держал? — изо рта у него пахло специями, будто недавно ел доширак.

Ну нет. Позволять себя щемить я не намерен! Больше нет! Один раз дашь слабину – и потом тебя будут пытаться поставить раком при каждом удобном случае. Думаете, в элитных гимназиях нет беспредела? У нас в классе пятнадцать человек, было время, когда дежурил каждый день я. Пару раз попросили «по-братски». Не послал сразу – моей мягкостью начали пользоваться. А когда наконец начал посылать, вскрылась вся звериная суть моих одноклассников. Мол, учишься на халяву – значит, должен тем, кто платит. Получается, платят и за тебя! Иначе будешь избит, ещё и вылетишь пробкой из гимназии. Один звонок! Ещё и родителей твоих уволят, будешь в залупу лезть... Я еле выбрался тогда из этой ямы. Зато урок усвоен.

— Ты у мамы своей спроси, за что я держался, — да-да-да, сразу перешёл на мам, такой я человек, что поделать.

— У меня два папы, — невозмутимо ответил он.

— А у меня три… — я посмотрел ему прямо в глаза прищуром ДиКаприо.

— На поставленный вопрос ответь. Опыт вождения имеешь?

— НЕ ИМЕЮ! И что? Теперь ты скажешь Хельге, чтобы искала другого?

— Да мне вообще плевать. Это ты как таракан обосранный будешь метаться по галактике, пока тебя не засосёт в чёрную дыру.

Я не нашёлся что ответить. Вот Гришаня бы, наверное, парировал… О чём я думаю?! Метов ведь прав. Что я тут вообще делаю…

— Вот аппарат жалко, — решил добить меня Метов.

Он пафосно развернулся и направился обратно в кресло.

Аппарат ему жалко… Вот урод. Эта фраза меня выбесила. Меня опять ни во что не ставят! Проявляют неуважение. Относятся как к говну. Первым моим порывом было огреть чем-нибудь по голове этого козла. Но план восстания созрел быстрее, чем нашёлся предмет, которым можно двинуть по этой дурацкой бандане. Я подошёл к стенке по правому борту и перевёл один из тумблеров в другое положение. А затем быстро сделал то же самое с рычагом, который торчал повыше. Сидящий спиной Метов не успел увидеть, что именно я сбил. Он переменился в лице, рассвирепел.

— Какого хрена ты делаешь, обезьяна-сын-осла!

Давать заднюю было поздно, вдобавок я резко метнулся вперёд и дёрнул ещё один рычаг.

— Вот сосок тараканий! — он вскочил с кресла и угрожающе попёр на меня. Я принял боксёрскую стойку.

— Ну давай, пижон ты сраный, покажи, на что способен! — адреналин затуманил разум, я реально был готов биться с ним.

Метов остановился и покрутил пальцем у виска.

— Слышишь ты, бешеный бык, ты находишься на борту сложнейшей машины, а не в игрушки свои играешь. Ты чуть нас не погубил! Вместе со всеми, кто находится в доме! Ты отдаёшь себе отчёт, что делаешь?

— А ты можешь переключить обратно, как было? — если уж охреневать, то по-крупному!

— Проверять меня решил? Ты, гимназист из Зажопинска!

— Так можешь или нет?

Моя уверенность и дерзость несколько осадили капитана. Он растерянно замотал башкой и подошёл к месту преступления, оттолкнув меня рукой.

Ознакомившись с деталями совершённого акта вандализма, он обратился ко мне:

— Если не скажешь, что ты сбил, клянусь, расшибу тебе рожу в кровь и пинками выпровожу на хрен из дома!