Читать книгу Короли небес (Ричард Нелл) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Короли небес
Короли небес
Оценить:
Короли небес

5

Полная версия:

Короли небес

Тейн кивнул, и Кикай сжала его руку.

– Мы с Экой тебе поможем. Мы много лет были советниками твоего отца.

Лани внимательно наблюдала за таинственным Экой, но его лицо не выдавало ничего. Тейн благодарно улыбнулся и похлопал тётю по руке.

– Спасибо, Кикай. Разумеется, я приму вашу помощь и попрошу вас обоих присоединиться ко мне во время встречи с нашим «новым другом».

Кикай слабо хохотнула:

– Ему это не понравится, племянник. Это будет идеально.

Лани очень внимательно вглядывалась в лица своей приёмной семьи. В их манерах и показной уверенности она ощущала тревогу. Лишь в глазах Эки читалось нечто большее – может, разочарование, а может и страх. Она смотрела на него, пока их взгляды не встретились, а затем на остальных, пока они этого не заметили и не замолчали.

– Это ваш дом и ваш народ, – сказала она. – Но напоминаю тебе, супруг мой: твой брат пришёл сюда с половиной твоего флота, с армией моего отца и прочими союзниками, не говоря уже о невероятной магической силе. И всё равно потерпел поражение. Мы должны быть крайне осторожны. Моему народу тоже может грозить опасность – если не от Нарана, то от этих варваров.

Кикай вновь улыбнулась с той же снисходительностью. Тейн встретился с тётушкой взглядом и кивнул, словно услышал её и понял. Ни то ни другое не принесло Лани особого утешения.

Глава 3

Кейл бродил по берегам таинственного зелёного озера в личном аду Роки. В голове бескрайним туманом клубились и путались мысли. Смерть, считал он, должна быть мирной.

Посреди прохладной скользкой грязи и гравия он обнаружил участки белого песка. Там, брошенное или забытое, валялось оружие – в основном метательные копья, но также мечи и щиты, зачастую окроплённые засохшей кровью, и прочие странные приспособления из дерева и разных металлов.

Озеро казалось каким-то неправильным. И опасным. Кейл был мёртв. Он это знал. И всё же ему было боязно касаться воды. Дважды он опускался к неподвижной зловонной жидкости и протягивал к ней руку, и дважды у него кололо внутри, будто он оказался на краю обрыва.

– Не сейчас, – сказал он себе, а затем повернулся, чтобы получше осмотреть свою тюрьму.

Устав от озера, он побрёл сквозь туманы, касаясь пальцами чужеродной флоры и прислушиваясь к её запахам, едва чувствуя их. По крайней мере, прочие органы чувств работали нормально. Он увидел парящую в воздухе силу и попытался отыскать изъяны в туго сплетённых нитях магической решётки – что угодно, что можно было бы как-то использовать или нарушить. Но плетение под его пальцами было безупречно и идеально упорядочено – так не похоже на естественный мир.

Кейл прошёл мимо реки, что пересёк, когда впервые тут оказался, мимо прекрасного сада и тихого дома, и приблизился к странному облаку металлических звуков и гулу кипящей работы. Это напоминало безголосый город.

Из тумана проступали ткацкие станки, кузницы, печи и дубильни, выстроенные ровными рядами и окружённые аккуратно сложенными материалами. Полузагруженные телеги стояли на длинных металлических брусьях, как в шахте, и были обмотаны верёвками так, чтобы их можно было тянуть по рельсам. Посреди всего этого великолепия трудились ходячие трупы.

Молчаливые мертвецы не обращали на Кейла никакого внимания. Над ними клубился дым, вокруг валялся всяческий хлам. Гвозди, обрывки кожи, ветошь, монеты и разнообразные металлические предметы отправлялись из их рук прямо в телеги. Некоторое время Кейл заворожённо за ними наблюдал, а потом заметил позади огромные стены, от вида которых его сломанная челюсть отвисла.

Сделаны они были из камня, который показался ему смутно знакомым и напомнил о доме – бледный коралл; а ещё перед ним оказались зелёные Ноги Странника, идеальная реплика, выполненная с сохранением мельчайших деталей. За ними высился небольшой дворец – практически точная копия Шри-Кона.

Кейл отвернулся и пошёл по дороге, усаженной цветами, с величайшим тщанием подобранными к окружающим их оттенкам мира. Потом они исчезли, сменившись рядами статуй – в основном, статуй мужчин, которые смотрели в небо, отдыхали или были погружены в раздумья. Внизу виднелись таблички, но Кейл не мог прочесть символы на них; также надписи были выгравированы на скамейках и стенах. Когда естественная растительность бегущей вниз реки сменилась прямыми углами каменных столбов и деревянных балок, из тумана появилось здание.

Огромное, многоэтажное здание из цельного гранита. Снаружи за столами сидели мертвецы и перебирали стопки книг и бумаг. Они заметили Кейла, и некоторые испуганно разбежались, но ни приближаться, ни мешать ему они не стали, и он вошёл внутрь.

Здание было очень похоже на батонский храм. Вообще-то, понял он, это и был почти что храм, только вместо привычной утвари всё было уставлено полками. Тысячи книг заполняли прямоугольные стеллажи, что выстроились вдоль стен подобно полоскам какого-то животного. Это хранилище было по крайней мере в два раза больше библиотеки Фарахи. Те же незнакомые символы он заметил на полках, а также на некоторых книгах, дверях и лестницах.

– Что это за место?

Голос Кейла разнёсся по коридорам раньше, чем он подумал произнести слова вслух. Оставшиеся мёртвые тут же разбежались, и Кейл вздохнул, а затем начал подниматься по спиральной лестнице.

Был бы он на самом деле на Бато, нашёл бы ещё несколько помещений, лишь некоторые из которых ему доводилось посещать. Однако здесь не было дверей, только арки, и Кейл видел, что за каждой из них хранятся тысячи книг.

Он прошёл в ближайшую и удивился ещё больше, обнаружив табличку, которую смог прочитать на родном языке.

«Книги Пью», гласила она; ниже эти же слова были написаны на наранском, а под ними значились те же непонятные символы, что он видел раньше – вероятно, с тем же значением.

Кейл бродил по проходам и заметил множество книг, которые когда-то читал – или должен был прочесть – ещё в детстве. Здесь были религиозные труды, древние мифы, история и математика, даже книга про островной флот. Он взял её с полки и устроился в одном из множества пустых кресел, а пролистав её, понял, что у него в руках точная копия книги, которую он читал, будучи морпехом.

Он вернул её на место и пошёл дальше. Это место казалось ему знакомым и незнакомым одновременно, и ему было не стряхнуть это чувство. Кейл прошёл ещё несколько комнат с ещё большим количеством книжных стеллажей, пока чувство «знакомости» не взяло верх, и он ясно понял, где находится.

Комната, испещрённая символами, заканчивалась балконом, и эти символы разворошили его память. Это была комната испытаний на Бато – место, где он танцевал чинг с мастером Тамо и прошёл духом сквозь стену. Правда, на этот раз, символы были переведены на наранский и островной языки.

– «Мы – Вишан, – прочитал Кейл. – В нас течёт божественная кровь, мы – дети богов. Мы – всё, что осталось от истреблённого народа. Нас мало, и мы уходим за море. Это наша история».

Он читал дальше, не совсем понимая, что чувствует, за каждой строчкой ощущая надвигающуюся угрозу, которую предпочёл бы не видеть. А затем он понял. Причина несправедливости – мясник, странник, просвещённый.

Позади раздался тихий глубокий голос.

– Мне не удалось перевести все руны.

Кейл застыл и сжал челюсти. Рока зашёл ему за спину, как будто не ощущая его напряжения.

– Времени вечно не хватает, – вздохнул он. – Приходится решать более практические задачи. Мёртвые – полезные помощники, но вот переводить они не могут.

Кейл повернулся ровно настолько, чтобы взглянуть на того, кто его убил. И вновь Роке, казалось, не было до него дела. Он повернулся к противоположному концу комнаты и указал на огромную карту, которую Кейл не заметил.

– Я ожидал смерти, когда нашёл ваш народ. Что уже само по себе было невероятно. Но увидеть знакомые слова в чужом храме? В это мне даже сейчас трудно поверить.

Кейл повернулся и, сжав кулаки, стал изучать карту. Он видел много разных карт во дворце и в Нандзу, но ни на одной из них не были изображены земли чужаков, похожие на неправдоподобно огромную шишковатую клешню, тянущуюся к островам. Кейл вновь вгляделся в окружавшие его слова, складывающиеся в рассказ о чужеземцах, которые как ни в чём ни бывало заявили, что острова являются их родиной.

– С чего бы мне во всё это верить? – разнеслось по коридору его шипение.

Рока удивлённо моргнул.

– В реальность не нужно верить. Предки моего народа, Вишан, бежали от войны в Пью. Возможно, они жили исключительно на Бато, хотя это маловероятно. Но, как бы то ни было, они отплыли на юг и нашли земли, что мой народ зовёт землёй пепла. Судя по текстам обоих наших народов, это случилось не менее тысячи лет назад.

Кейл покачал головой, не зная, что думать, что ответить, и было ли ему вообще до этого дело. Это больше смахивало на философию, чем на историю. Но всё же он задумался: если это правда, то откуда произошёл его собственный народ? И почему они ушли?

Рока мерил шагами комнату, опустив голову.

– Когда-то я винил вас, островитян, в том, что произошло. Я ошибался. Ни один человек не виновен в деяниях своего отца. – Когда Кейл ничего не ответил, Рока хищно сверкнул глазами. – И ни один человек не должен принимать дары своего отца, не понимая, какое бремя на себя взваливает. – Его голос снова смягчился. – Все мы лишь свидетели прошлого. Мы не можем изменить ни строчки, как не можем и повторить славные деяния предков. – Он указал на окружавшие их каменные стены. – Это зал знаний. Полки здесь хранят свидетельства о добре и зле – малом и великом. Прежде чем всё закончится, я передам эти знания тем, у кого будет желание и силы черпать из них мудрость.

– Скажи. – Наконец решил заговорить Кейл. – А где записаны твои злодеяния? Или Букаяг останется в истории отважным героем-завоевателем?

Рока повернулся к двери.

– Они здесь, принц.

Кейл сжал кулаки и сломанную челюсть, но всё же последовал за ним. Великан дошёл до комнаты в дальнем конце коридора, и звук его шагов гулко отражался от каменных стен. Книг тут было меньше, а вот места на полках – больше. За одним из столов сидела красивая островитянка, одетая в шелка.

– Здесь ты найдёшь каждую сказанную мной ложь, каждого мужчину, женщину и ребёнка, которых я убил или в чьей смерти повинен. Здесь – список животных, которых я умертвил, и цель, ради которой это сделал. Я стараюсь возвращаться к таким вещам и тщательно их анализировать, но времени вечно не хватает. Я записал их твоими словами, потому что они подходят лучше, чем руны. Можешь прочесть, если желаешь.

Кейл редко когда знал, что ответить этому существу, и сей раз не стал исключением. Он смотрел на множество страниц, посвящённых, судя по всему, одной-единственной жизни, и на покамест пустые полки.

– Уверен, что здесь достаточно места для такого прославленного мужчины?

Рока вздохнул.

– Я причинил тебе зло, – сказал он тоном, в котором подразумевалось сожаление. – Я причинил зло многим. За эти деяния я буду гореть, пока клеймо не будет стёрто. Но я не знаю. Может, богов не существует, и такие слова как «правосудие» и «милосердие» – лишь пустой звук. Но я продолжу жить так, будто они что-то значат.

С этими словами он повернулся, собираясь уйти, но остановился у двери.

– Эта девушка тебе поможет. Она знает твой язык, а также местонахождение и содержание каждой книги. Её имя мне неизвестно. Как и остальные, говорить она не в состоянии, но, если спросить её о книгах на конкретную тему, она придет на выручку.

Девушка встала, и её шёлковое голубое платье зашелестело у ног. Кейл внимательно посмотрел на неё и заметил странный шарф – такие редко носили на островах. Молча шагнул к ней и сорвал его, обнажая шею с россыпью тёмных синяков.

– Ответь мне, могущественный военачальник. – Разнёсшийся по храму голос Кейла сочился ядом. – Если ты не знаешь даже имени этой девушки, почему тогда ты её задушил?

Лицо Роки застыло, лишённое всяческого выражения, но золотые глаза пылали. Он заговорил, и в словах его сквозила тихая угроза.

– Верни его.

Кейл нахмурился, увидев на лице девушки что-то вроде постыдного страха. Она прикрыла шею руками, её обезумевший взгляд метался между Кейлом и Рокой. Кейл помедлил, но шарф вернул. Не поднимая глаз, она точным, явно привычным жестом обернула его вокруг шеи. Лицо Роки расслабилось.

Он прошёл к девушке и положил ладонь на её лицо. Она взглянула на него и печально улыбнулась.

– Я убил её из гордости, – прошептал он и отвернулся. – Я убивал и за меньшее.

Кейл стоял молча, пока в коридоре и на спиральной лестнице эхом раздавался звук шагов Роки. Он остался наедине с мёртвой девушкой, у которой не было имени, и ему стало стыдно за шарф, а потом он разозлился за то, что ему стыдно.

– Всё это безумие какое-то, – покачал он головой и вздохнул. Чувствуя себя глупо, он изобразил пьюский полупоклон.

– Прошу прощения за то, что схватил тебя. Больше я так не сделаю.

Девушка ответила поклоном.

Кейл вздохнул и уселся в резное деревянное кресло. Он никогда не был охоч до учёбы. Но теперь, подумал принц, он был мёртв, и, конечно, в таком положении человек может изменить привычки. Он взял в руки первую книгу автобиографии своего убийцы.

Вскоре стало понятно, почему в томе так много страниц. Каждая «книга» больше походила на дневник, написанный от лица Букаяга, в котором события иногда излагались с невозможными, болезненными, чрезмерными подробностями.

Изучая его жизнь, расписанную по дням – каждый был подписан приблизительной датой – на одной из страниц Кейл обнаружил изображение кролика настолько детальное, что зверь выглядел совсем как настоящий: его тело было рассечено на части и каждая подписана.

Туловище животного было вскрыто, органы извлечены, кости скрупулёзно перечислены. Кейлу это показалось жутким, и смысла в этой вставке он не видел, но иногда в книге встречались сноски на другие книги, которые, судя по всему, составляли коллекцию живых существ, задранных похожим образом. Этот человек был одержим деталями. Зачастую он описывал каждое своё чувственное ощущение, каждое животное и каждое природное явление, и всё равно не считал, что понимает их.

В его Роще и связующих её нитях царило некое упорядоченное совершенство – непреодолимая последовательность, что казалась невозможно глубокой и колоссальной, как будто даже её создатель считал Рощу настолько сложной и зловещей, что и сам не ожидал когда-либо её понять. Это не выглядело высокомерно или самонадеянно. Ровно наоборот. Казалось, Рока мало думает о себе – просто о человечестве он думает и того меньше.

Кейл терпел, покуда мог, но в конце концов поднял голову и увидел, что девушка на него смотрит. Он прокашлялся.

– Ты умеешь писать? – спросил он своим новым странным голосом. Девушка нахмурилась. – Ты же с островов, верно? Ты можешь общаться со мной письменно?

Она покачала головой.

– Мне бы хотелось увидеть начало, – вздохнул Кейл. – Я хочу понять. Хочу увидеть, где всё началось.

Она улыбнулась, радостно кивнула и пошла собирать книги.

Кейл сидел в кресле, жаждая на что-нибудь отвлечься, но не мог придумать на что. Терпение никогда не было его сильной стороной. Однако сидя тут в ожидании, пока мёртвая девушка собирала для него всё растущую стопку томов с подлинной историей того, что случилось, он поразмыслил над полным отсутствием вариантов и решил, что здесь ему, возможно, будет даже проще. Сейчас им двигало лишь любопытство и, возможно, месть. Здесь не было ни наставников, готовых проверить его знания, ни братьев, с которыми он бы мог себя сравнить. Как только книги были собраны и принесены ему – роскошь, которая у него ещё оставалась, – Кейл их взял и принялся за чтение.


Биография Букаяга, а точнее Роки, начиналась в утробе матери.

Пока что Кейл решил об этом не задумываться. Это не особо выбивалось из его новых представлений о реальности, так что он продолжил читать, решив не обращать внимания на естественное чувство раздражения, что приливной волной поднималось внутри.

Описание его жизни было таким же прямолинейным, как и сам Рока, который ничего не приукрашивал и гораздо сильнее фокусировался на деталях, нежели на эмоциях или мыслях. Повсюду встречались примечания – он задавался вопросами о предметах и явлениях и часто ссылался на другие тома, которые были написаны позже. Как птицы летают? Он провёл короткое исследование птичьих крыльев и скелета. Являются ли животные Пью и Аскома родственными друг другу? Несколько заметок о дальнейшем изучении вопроса.

Судя по всему, Рока провёл обширный сравнительный анализ животных, растений – особенно зерновых культур – и рас людей, в частности их обычаев и языков. Он задокументировал их привычки, звучание их речи, еду, возраст, размеры, рождение и смерть.

Кейл узнал о матери Роки, Бэйле, и об одиноком детстве, проведённом в обучении. Хотя этот гигант из чужих земель почти не писал про свои чувства, Кейл не мог не сострадать его одиночеству. С изумлением он прочитал о том, какую роль сыграл Рока в укрощении Куби, изобретении нового железа, проектировании кораблей и зданий – всё это происходило на глазах у Кейла, и он никогда не задавался вопросом, кто за этим стоит, даже не особо замечал эти изменения.

Когда он больше не мог сосредотачиваться на чтении, он поблагодарил девушку и вновь отправился бродить по Роще. Он наблюдал за миром через чувства Роки, но мог это делать лишь до поры до времени – ведь это служило ему болезненным напоминанием о том, чего он лишился.

Видеть «реальность» тоже было странно и непонятно, поскольку он уже привык ко тьме и туманам этого тихого места. Мир теперь стал слишком ярким, слишком хаотичным.

Казалось, Рока вечно занят. За один день он встретился с Тейном, проследил за ремонтом кораблей, подбитых в сражении, и решал проблемы острова при помощи нескончаемой череды гонцов. По мере того как садилось солнце, Кейл со всё нарастающим страхом наблюдал, как Рока идёт к военному округу – туда, где Кейл обнаружил массовое захоронение детей.

Сначала он собрал необходимые вещи – зелья, травы, и взял сумку, похожую на сумку лекаря. Затем, кивнув своим воинам, охранявшим двери, нырнул в закрытые казармы, переполненные ранеными островитянами.

– Что ты собираешься с ними делать? – не удержавшись, прошептал Кейл. На мгновение он задумался, не собирается ли Рока вскрыть их и разделать, как кроликов и птиц.

Рока резко вскинул голову и моргнул во мраке, и Кейл поморщился, поняв, что выдал себя.

– Ты меня видишь? Даже здесь?

– Да. Отвечай.

Рока фыркнул, что-то пробормотал, и лишь потом заговорил.

– У наших народов одинаковые болезни. То, что вы зовёте костоломной лихорадкой или судорожным припадком, известно и нам, хотя симптомы не всегда совпадают. Есть уникальные хвори. Они протекают тяжелее, особенно у твоего народа. Я не знаю почему. Одна из наших болезней убивает островитян, которые и так слабы. Часто это старики, но иногда и дети.

Кейл почувствовал, как по лицу разливается жар. Как и в случае с книгами, он не знал, во что ему верить.

– Значит, вы их сгоняете в одно место – и что? Насилуете, убиваете и закапываете? Это ваша стратегия?

Ноздри Роки раздувались.

– Я им помогаю, островитянин. Я много лет пытался им помочь.

– Почему? Это не твой народ. Какова твоя цель?

Голос Роки сочился презрением.

– Фарахи знал больше, чем ты можешь себе представить, и тем не менее всегда боялся ошибиться. Яблоко упало далеко от яблони. – С этими словами он вошёл в казарму, где на армейских койках лежало множество островитян, за которыми ухаживали священники и монахи. Кейл фыркнул:

– Священники? Ты им заплатил? Угрожал? С какой это стати служитель Просветлённого станет тебе помогать?

– Потому что они – добрые духи во плоти. Некоторые уже умерли. Если справедливость существует, они поселятся на небесах и будут вечно пребывать в мире. Они не такие, как мы с тобой.

Кейл хотел было возразить и рассказать о многих продажных жрецах, с которыми на протяжении лет доводилось иметь дело его отцу, но тут к Роке подошёл монах с бледным осунувшимся лицом и жёлтыми глазами.

– А, шаман. Прости, что тревожу, ты наверняка занят, но там девчушка из рыболовов… Умна не по годам, но… – Мужчина пожал круглыми плечами и отвёл взгляд.

– У меня найдётся время, брат. Скажи, что ты уже сделал.

Рока последовал за монахом к другому концу помещения, охраняемого воинами пепла, которые почтительно кивнули при его приближении.

– Мы испробовали все средства, шаман. Для ребёнка старше шести этого должно было хватить, учитывая, что гнойников у неё нет. Но она… потеряла мать и сестру, а отец умер много лет назад. Она почти ничего не ела и слишком ослабла. Я подумал, ты мог бы… – Он снова пожал плечами и больше ничего не сказал. Рока положил руку ему на запястье.

– Я посмотрю. – Он помедлил. – Её имя? А моё присутствие не…

– Тула. И… нет, не думаю.

Рока кивнул и зашёл внутрь. Девочка была – кожа да кости, её густые волосы тёмным водопадом свисали с койки. Рока прислонился ухом к её спине, а затем принялся осматривать, пока она не очнулась и в ужасе не отпрянула. Он опустился на колени и встретился с ней взглядом.

– Не бойся меня, дитя. Я хочу тебе помочь. Отдыхай.

Девочка вцепилась в тряпичную куклу, в её глазах стояли слёзы.

– Мне больно.

Кейл почувствовал ком в горле, услышав тон, которым она это сказала, но Рока не дрогнул.

– Боль напоминает о том, что ты жива, Тула. Не бойся. Пей и ешь, и скоро боль утихнет.

Он дал ей воды, от которой её вырвало. Затем она снова легла и больше не обращала на него внимания. Её хриплое дыхание становилось всё слабее. Рока смешал какое-то снадобье и попытался влить в горло, но безуспешно. Монах вошёл в тот момент, когда Рока занёс над ней кинжал.

– Можно проткнуть горло, – объяснил он, – влить в неё жидкость и вставить трубку для дыхания, но я…

Монах покачал головой и обхватил его руку.

– Мы должны вернуть её дядьям. Мы не можем… истязать её тело, или появится ещё больше слухов.

Челюсть Роки сжалась, но он кивнул. Они сидели с девочкой, пока её хриплое дыхание не остановилось, и шаман покинул комнату, не сказав ни слова. В своей Роще он прошёл на кладбище и выкопал детскую могилку, вырезав на колышке островными буквами «Тула». Закончив работу, он сел рядом, а Кейл стоял неподалёку, полный эмоций, которые никак не мог распутать.

– Никого нельзя принудить жить, – прошептал Рока. – Страдание – убийца духа, и даже ребёнок должен делать выбор. – Он достал блокнот и нацарапал в нём что-то – какие-то детали или, быть может, мысли, а затем вручил его ходячему трупу. – Я хочу побыть один, – сказал он, и Кейл развернулся, чтобы уйти.

Он блуждал в туманах, на мгновение позволив себе подумать, что всё это – тщательно спланированная уловка. Его мысли обратились к последним часам его жизни – к жестокости и ярости, к убеждению, что Рока и его народ – сущие чудища. Он сам выбрал в это верить, он желал в это верить. Он думал, что его семью убили, его народ – пленили и пытали, что в результате атаки на пляж погиб его друг, а потом выслушал истерические рыдания женщины, которая только что потеряла внучку. Но он мог ошибаться.

Он побрёл прочь от великана и его рабочих, желая лишь оказаться на тёмном пляже с костром и братьями. Он многое пережил за свою жизнь, в том числе изгнание, смерти и насилие. Но когда он размышлял о собственных ошибках и сомнениях, блуждая по застенкам запутавшегося разума, он чувствовал, что это худшая прогулка в его жизни.

Глава 4

Оско из Дома Магды надеялся, что сходит с корабля в последний раз. Рядом с ним молча шагал напряжённый адмирал Махэн, фактический предводитель остатков островных сил. Местные удивлённо смотрели на это шествие с берега.

Они благополучно добрались до побережья Тонга, и теперь купцы, солдаты и крестьяне наблюдали за маршем людей Оско. Большинство были ранены; кровью и грязью перепачканы все, но тем не менее они держали строй. Оско повернулся к ним и обратился на родном языке:

– Братья, будьте начеку. Нас могут предать. Если это произойдёт, сражайтесь до конца. За Мезан и Голубой Город.

Мужчины в один голос взревели. Даже после дней, проведённых в борьбе с морской болезнью, и жестокой битвы, что этому предшествовала, они как будто с нетерпением ждали своего конца. Оско преисполнился гордости, а внезапный рёв мезанитов испугал замерших в ожидании тонгов. Многие потянулись к клинкам и копьям, но Оско это не смутило. Он повёл своих людей дальше, пока в один момент перед ними не вырос гражданский в плотной тёмной одежде в окружении нескольких потных телохранителей и поклонился.

– Могущественный союзник… – начал он на настолько скверном мезанском, что это прозвучало почти как оскорбление.

bannerbanner