Экспандинг (Квадрат В Треугольнике)

Она нервозно оглянулась на него, пробормотала – да Бога ради, и… Ему даже не верилось в это, но она в самом деле закрыла его. А потом пошла обратно.

– Там, внутри, не резервуар, – сообщила она ему, приблизившись к решётке ограды – Там ничего нет… – она замолчала, некоторое время просто моргая глазами с таким видом, словно не могла решить, верить ей в увиденное или же нет – Там какая-то хренотень вроде прихожей в квартире… И мокрые следы от колёс на полу…

В его мозгу пульсировало что-то тяжёлое и болезненно раздутое, явно с трудом помещающееся в его черепной коробке. Мокрые следы от колёс на полу, повторил он про себя, следы колёс под сплошной оградой, следы колёс в поле… Ну, нет уж, с меня, наверное, уже хватит…

– Проваливаем отсюда, – кратко предложил ей Фэй, наконец – Иначе у меня не выдержит мочевой пузырь.

Она некоторое время таращилась на него… А потом, подумав, полезла вверх, на ограду.

***

В прихожей звонил телефон.

Томас Ноймент сел в кровати, будто в нём сработала какая-то внутренняя пружина, скривил отёкшее со сна лицо и, предварительно протерев глаза, открыл их.

Опять зажмурился – солнечный свет бил ему прямо в лицо, так злобно, словно бы хотел добраться по зрительным нервам прямо до его мозга и выжечь его к такой-то матери. Он опять рухнул на кровать, закрывшись одеялом с головой – но это не помогло, потому что под одеялом тут же стало жарко, а трезвон телефона в прихожей доставал его и здесь. Нужно аккуратно выползти из-под одеяла, решил он, и, стараясь не смотреть на солнце, закрыть занавеску. Вечером по телику передавали переменную облачность, но я рисковать не буду, и таращиться в окно не стану. Сначала закрою занавеску, а уж только потом пойду к телефону.

Когда он выполз обратно, на свет Божий, солнце уже успело скрыться за облаками. Он мимоходом посмотрел на табло электронных часов – 11:30, какой же я всё-таки чёртов лентяй – добрался до окна и задёрнул его коричневой, пропахшей табачным дымом и чем-то кислым шторой. Телефон ещё звонил – Господи, кому может понадобиться Томас Ноймент в половине двенадцатого, когда в управлении ему не могут найти подходящей работы даже в будни? – настойчиво и неприятно; автору звонка явно требовалось увидеть того, кому он названивал, именно сейчас, и без всяких промедлений. Ноймент злобно и сипло чертыхнулся, а после этого, скривив рожу ещё кислее, чем прежде, поплёлся в прихожую, прикрыв свои уши длинными и узкими ладонями, какими-то липкими и отдающими слабым сладким запахом после сна.

Как хорошо, что в прихожей не было окон.

Но там был визжащий и пищащий на разные лады телефон. Ноймент прокашлялся, снял трубку и нажал на внутренней её засаленной и покрытой пылью стороне кнопку связи.

– Кто это? – спросил он недовольно и одновременно как-то боязливо.

– Томас? – спросил в телефоне женский голос. Он глухо кашлянул в сторону, подтянул расслабленную резинку на своих трусах-боксёрах, пробормотал «да». Он, кажется, узнал звонившую.

– Это Тина Бертилл, начальник твоей группы. Извини, что звоню тебе в выходные, – тут в голосе Тины послышалась лёгкая скабрезность; все прекрасно знали, что от Томаса Ноймента в управлении толку никакого, разве что бумажки с места на место перекладывать да писать писульки для начальства – Но у меня к тебе очень и очень срочное дело…

– Какое это? – удивился он – Субботник?

– Нет, нет… Ты ведь у нас рисуешь, верно?

– Да, – подтвердил он – Составление фотороботов со слов свидетелей и потерпевших, поиск совпадений по базе данных штата, и прочее, и прочее… Так в чём дело? Опять гастролёры в городе?

Кроме как над гастролёрами – то есть над заезжими мелкими мошенниками, ворами, грабителями и насильниками – ему, по сути, ни над кем работать приходилось, потому что местные «крутые» ничем откровенно криминальным не занимались даже ради развлечения – Томас знал, что местными воротилами здесь был установлен неписанный закон: тишина и покой в Гринлейке и Кранслоу, и воду здесь мутить незачем. Последним его «делом» было составление фоторобота какого-то бродяги, явившегося в Кранслоу из ниоткуда, чтобы среди бела дня напасть с невесть откуда у него взявшимся пистолетом на придорожное кафе у северо-западного въезда в город. Это было около трёх месяцев назад, и справился он с заданием где-то за час или чуть больше, и весьма удачно, потому что уже через половину суток несчастного бродягу выловили в Гринлейке – с современными компьютерными технологиями опознание человека даже по самым смутным приметам не составляло никакого труда.

– Нет, – тон Бертилл стал каким-то немного скомканным – Нужно сделать портрет человека по… В общем, у него нет лица. Одни только кости черепа. Ведь ты можешь составить портрет человека по пропорциям черепа?

– О, Господи, – Нойберга аж передёрнуло – Могу, конечно… Но… Это, что придётся делать в морге?

– Нет, нет… Слушай, эта штуковина не в морге… Она чистая… Сухая…

– Что значит – штуковина? Это череп, сам череп, вы имеете в виду?

– Да… В общем, в нём, как мне сказали, нет даже мозгов… Лежит у нас на складе вещдоков… Тебе ведь не долго сделать портрет по этому черепу?

– Совсем нет. Часа два, ну, максимум, три с половиной. Он целый?

– Да…

Он поскрёб у себя в затылке, одновременно определяя уровень всклокоченности своих волос.

– А его владелец – он умер недавно?

– Да, в том-то и дело, что да… Он с виду действительно чистый и сухой, но… Но ты же понимаешь?

Томас понимал. Работая в городском полицейском управлении в группе судмедэкспертизы, Тина Бертилл до полусмерти боялась трупов, а особенно тех, кто мертвецами стал относительно недавно. Это звучало бы довольно забавно, если не учитывать тот факт, что на балансе принадлежащего им небольшого морга никогда не было более двух или трёх тел, обычно Бертилл подписывала все бумаги по ним буквально что не глядя, и все покойники так или иначе отправлялись в центральный городской морг, где работали люди более привычные и с нервами покрепче.

К счастью, он сам их боялся не особо – в его жизни были страхи посерьёзнее, чем вероятность восстания распрощавшихся с жизнью – например, перспектива дожить до сорока лет и обнаружить, что он до сих пор на той же должности, с той же зарплатой, тем же количеством знакомых и тем же уровнем самоуважения. История же с черепом только лишь повеселила его – наконец, для него нашлось какое-то более или менее занятное дело, о котором можно было бы рассказать даже кому-нибудь в Интернете.

– Если хочешь, я могу забрать его домой, – вдруг заявил он, поддавших внезапному приливу вдохновения – И… Если это можно, конечно…

Бертилл сначала промолчала, явно не ожидая такого вот развития событий, а потом немного дрогнувшим голосом переспросила:

– Что? Д… Домой?

– Да, домой. Я заеду за ним, ты отдашь его мне, и мы спокойно разъедемся по делам, и тебе не понадобится торчать в участке и ждать, пока я закончу. А в понедельник я привезу его обратно вместе с результатами… Или это что – очень срочно?

– Нет, в общем, к понедельнику было бы в самый раз… Мне, правда, сказали, что лучше бы поторопиться, но это если в том случае, если на то будут возможности… Но… Но это же череп… Человеческий череп, ты что, не понимаешь?

– Прекрасно понимаю. Я не боюсь этой фигни, так что не переживай.

Бертилл промолчала, на сей раз не испуганно, а задумчиво. Пробормотала:

– Да, да, а ещё не веришь ни в Бога, ни в приметы, ни в суеверия, я это знаю. Но взять череп недавно умершего человека домой, да ещё и на две ночи… Ты хотя бы знаешь, какой смертью этот парень умер?

Ему почему-то вспомнилось, как в детстве, когда он жил в Оллейсбурге, своём родном городе, он и его приятели лазали по развалинам старой бумажной фабрики, сгоревшей ещё в начале века, и унесшей вместе с пожаром жизни ещё, по меньшей мере, трёхсот человек, на ней работавших, и нашли там человеческий череп, конечно же старый, а не недавнего происхождения, но всё же… И как он притащил его домой, и спрятал в коробке из-под обуви, и поставил его под кровать, а на следующий же день благополучно забыл о нём. Череп провёл в его комнате где-то около двух недель, а потом его нашла мать Томаса, когда делала генеральную уборку в доме, и заорала так, что к ним прибежали даже несколько их соседей, предполагая, что в их доме происходит нечто совершенно ужасное. С черепом, конечно, пришлось расстаться, а, кроме того, это был первый случай из тех, когда окружающие заподозрили в Томасе нечто не вполне нормальное, и испуганно попросили его о том чтобы впредь такого больше не повторялось… А он, в свою очередь, пропустил эту их просьбу мимо ушей.

– Не знаю, – пробормотал он равнодушно – Какой? Парня вынули из петли, привязанной к потолочной балке в старинном зловещем доме, заброшенном вот уже как последние сто лет?

– Господи, – зашипела Бертилл испуганно – Думай, что ты говоришь, чёрт подери! Я сейчас в участке, а этот череп…

Мнительность твоя иногда доходит просто до абсурда, подумал он, и если бы я был твоим ровесником, я бы никогда не повёл тебя в кинотеатр на фильм ужасов.

– Ладно, так ты можешь сказать, как он умер? Если не хочешь, то не говори, мне всё равно…

– Я не знаю, мне сказали, что это какой-то бродяга, а как он умер, мне не говорили, просто сказали, что кому-то из шишек очень важно узнать его личность… Тут дело не в этом. Дело в том, что этот тип умер всего три дня назад… А опознать его кроме как по черепу, уже невозможно. Они мне сказали, что у него не было лица с самого начала.

– Вот как? Ну, может быть, он сначала умер, а потом над ним потрудились бродячие собаки…

– Не знаю, – голос её звучал жалобно – Они притащили к нам в управление один череп, и не разъясняли подробностей…

– Так ты согласна, чтобы я взял его домой? Я сказал, что я сделаю это спокойно, решение теперь только за тобой.

Она опять молчала, а потом, вздохнув, молвила:

– Ладно. Только притащи свою задницу сюда побыстрее. Я тут один на один с этой треклятой черепушкой, и от твоих разговоров на душе у меня спокойней отнюдь не становится. Лучше решим всё на месте.

– Как знаешь, – сказал он, чувствуя что, можно сказать, уже обо всём с ней договорился – Жди меня, я сейчас вызову такси.

***

Я выдумаю о нём какую-нибудь страшилку, и среди ночи буду дразнить ею народ на csaldo.com, подумал он, уже сев в машину такси и сказав таксисту, чтобы он вёз его к зданию центра кримэкспертизы городской полиции. Облаков на небе к этому времени стало ещё больше – откуда-то с запада на Кранслоу пёрся целый облачный фронт, но он всё равно мог видеть солнце из окна машины, как оно то пропадает, то появляется вновь в узких просветах между облаками, подмигивая ему, как серебряная монета на глазу мертвеца, перед тем, как над его лицом закроется свод его могилы. Csaldo.com был любимым сайтом Томаса, и он, если бы таковое занятие могло бы ещё и обеспечивать ему постоянный заработок, сидел бы на нём денно и нощно, отлучаясь из-за компьютера только для приёма пищи, покупок в ближайшем супермаркете, сна, избавления своего организма от лишних шлаков, ну и, ещё быть может, ради того, чтобы раз или два в месяц принять ванную и раз в неделю почистить зубы. Я сфотографирую череп с разных сторон, приложу к нему записку с датой и приветствием, чтобы мне поверили, а потом буду писать всякую чертовщину. Вроде «слышу странные щелчки в прихожей. Череп со стола куда-то пропал» или «Только что он смотрел в стенку за моей спиной, но стоило мне лишь от него отвернуться, как эта хреновина повернулась ко мне». На csaldo такие вещи любили, тем паче, что его создали пару лет тому назад именно для этого – для обмена текстами, фотографиями, а так же разнообразными мыслями, идеями и информацией именно на эту тематику – тематику страха, ужаса, паранормальщины, вызывающих оторопь преступлений, как серийных маньяков, так и простых, внезапно съехавших с катушек людей, таинственных случаев пропаж и возникновений из ниоткуда, причудливого творчества писателей, поэтов, художников и режиссёров и всего такого прочего. Особенно Томасу нравилось то, что заявляться на сайт и выкладывать там материалы можно было абсолютно анонимно, достаточно было лишь твоей подписи и введения кода, которые говорили о том, что ты живой, а не написанная каким-нибудь озорником программа, а дальше ты мог нести любую околесицу вплоть до того, что отправлять сообщения от имени умирающего после какого-то чудовищного происшествия человека или гуляющего по сети монстра или призрака, который грозится придти за любым, кто прочтёт только что отправленную им запись. Очень многие его посетители так и делали, и иногда «из-под пера» их выходили такие вещи, что его запланированная им же история с черепом неизвестного им бродяги, кажется, и рядом-то не валялась, потому что на основе каждого из таких перлов можно было бы изваять целый роман ужасов, почище, чем у всякого Степана Королёва или же Клая Баркли. Он даже иногда жалел о том, что у него нет писательского дара, иначе бы он точно заработал целое состояние на сочинении таких историй.

Автомобиль завернул на центральный проспект города, а потом поехал к перекрёстку между ним и Абрамс-стрит, там, где и находилась контора Ноймента – несколько полуподвальных помещений в старом, видавшем виды четырёхэтажном здании, облупленном, и с кое-где давшим трещины фундаментом. Томас чувствовал прямо-таки какое-то нездоровое влечение к тому, чтобы увидеть странную черепушку как можно быстрее, хотя, если подумать, чего такого хорошего в этом было – взять в руки очищенную от всего мяса голову совсем недавно умершего человека, и притащить её домой? Он и сам понимал, что со стороны такое предприятие выглядит довольно-таки странно, но ничего поделать с собой не мог – его так и тянуло к этой штуковине, как магнитом, и он знал наперёд, что этот вечер будет крайне скучным и неприятным – читай, таким же, как и большинство всех других его вечеров – если ему не удастся уволочь её домой и не пощекотать таким образом себе нервишки при помощи её присутствия и того, что он будет про неё выдумывать. Он помнил, как однажды уже делал так, писал на форуме от имени человека, который пытается выйти из своего подъезда где-то около трёх часов ночи, но не может сделать этого, потому что лестничные переходы в нём стали бесконечно длинными, а свет, чем ниже он спускался, становился всё тусклей и слабей, и какой страх пробрал его где-то ближе к трём часам после полуночи, когда страсти в комментариях к его посту накалились до своего предела, а сам он начал писать такой яростный бред, что половина комментаторов заподозрила в нём тронутого, а другая предложила заранее попрощаться со своей жизнью. Он помнил, как в какой-то момент ужас, когда-то родившийся из всего лишь нервного веселья в самом начале этой истории, сдавил его, схватив его как будто бы даже не за горло, а за место соединения спинного мозга со головным, да так сильно, что перед глазами потемнело; помнил, как ему перехватило дыхание, а в ушах зазвенело, и он был вынужден был немедленно отключиться от Интернета, после чего молнией подскочил к входной двери комнаты, в которой он обитал, и закрыл её на замок, пытаясь придти в себя и отдышаться. Тогда, в первые секунды после этого события, он поклялся, что никогда не будет проводить «эксперименты», подобные этому, а, возможно даже, вообще покинет csaldo.com раз и навсегда, но спустя уже месяц понял, что подобный этому выброс адреналина доводится испытать не каждому любителю экстремальных видов спорта, а уж он не испытывает таковое часто и подавно. Он попытался тогда выдумать ещё какую-то небылицу, но вышло в разы хуже, и народ, собравшийся на форуме, реагировал на его басни вяло и с недоверием, а потому ощущение того, что чья-та тяжёлая лапа вот-вот раздавит твою собственную голову, а ты сам – на пороге безумия, к нему больше не явилось. Он пробовал делать это ещё раз, и ещё, но всегда выходило либо так себе, либо посредственно, либо из рук вон плохо, настолько, что в итоге он удалял свой же пост, не дожидаясь первых возможных комментариев, и принимался читать или комментировать другие, надеясь на то, что чужая фантазия напугает его больше, чем его собственная. Впрочем, при помощи чужих историй, как бы они хороши не были, он мог разве что ощутить прилив лёгкого страха, как от прочтения какого-нибудь заведомо литературного ужастика, и того невероятного ощущения чего-то абсолютно чуждого и тяжкого давящего на твои плечи в твоей же комнате с их помощью ему было не добиться. Чтобы повторить то, что было с ним в первый раз (в голове Томаса к тому времени образовался очень точный, по его мнению, термин для описания произошедшего – оргазм наоборот), ему нужна была определённая реакция посетителей сайта именно на его выдумку, а, кроме этого, ему было необходимо каким-то образом заставить поверить в неё и самого себя. Свежий человеческий череп, появившийся в его доме для работы над ним, и действительно стоящий за его спиной, мог бы поспособствовать выполнению последнего условия как нельзя лучше… Правда, он пока ещё не решил для себя, каким образом он будет избавляться от него, как от источника сгустившегося над его головой страха, когда подойдёт время прекращать играться, дабы не свести самого себя с ума – и при этом не выкинуть его из окна своей квартирки и не расколошматить его о стену в коридоре… Впрочем, рассуждать об этом было ещё рановато – в конце-концов, Бертилл могла и отказаться дать ему череп на дом и придумать способ, чтобы он сделал свои наброски тут, в лаборатории, так, чтобы её самой это самое неприятное присутствие никак не касалось.

Такси, наконец, добралось до его конторы, и из окна пассажирского места, на котором он сидел, Томас увидел закутанную в тёмное осеннее пальто фигуру женщины, нервно переминающуюся возле крыльца КЭГП в одиночестве, то садясь на установленную рядом со входом парковую скамью, то снова с неё подымаясь. Увидев остановившееся такси, она вскочила со скамейки окончательно и, торопливо стуча каблуками по асфальту, направилась навстречу.

Это была Бертилл, и в руке у неё был большой прямоугольный пластиковый пакет с розовыми и лилейными цветами на нежно-кремовом фоне, один из рода тех, с которыми состоятельные дамы любят бегать по шикарным бутикам и складывать в них купленные ими кофточки, духи и мелкую бижутерию.

Он открыл дверцу такси, рассчитался с водителем и направился к Бертилл.

– Это то, что я думаю? – спросил он у неё, стараясь не особо пялиться на её неслужебный наряд, безусловно, идущий Бертилл куда больше, чем привычная ему серо-жёлтая униформа служительницы закона – Он – в этом пакете, да?

– Нет, – ответила Бертилл – В пакете мои вещи… Кое-что, что я купила по дороге сюда. Господи, да неужели ты думаешь, что я в состоянии взять в свои руки пакет с подобной мерзостью? Я бы с ума сошла просто!

– А где он? – спросил он, немного понизив голос и думая о том, что если Бертилл умудрилась купить кое-какие вещи по дороге сюда, то, стало быть, у неё появились кое-какие внезапные деньги, которые следовало бы потратить до четырёх часов – до времени, когда по выходным закрываются большинство магазинов, торгующих в Кранслоу женскими товарами. Наверное, эти деньги появились у неё не просто так, а были заплачены ей за то, что бы она обязала Томаса выполнить работу с черепом, а из этого, в свою очередь, следовало, что кое-что, по справедливости, должно было причитаться и ему самому – В подвале? Я буду работать с ним в подвале, в хранилище?

– Нет, я решила принять твоё приложение, – она всмотрелась в его выражение лица, и прищурила свои ярко-голубые глаза. Бертилл была всего на три года старше, чем он сам, и признаться, он был бы рад увидеть её рядом с собой ближе, чем сейчас, и уж тем более, встроить её образ в свои редкие сексуальные фантазии, но обычно она не особо интересовалась его существованием, разве что вот в таких вот случаях, да и сейчас, судя по всему, даже не сразу поняла, что с ним, как с выполняющим эту работу, тоже надо делиться заработком – Возьмёшь эту мерзость домой, я согласна… Да ты не бойся, я не обману тебя, ты тоже получишь своё за эту работу, часть сейчас, а часть – после того, как выполнишь свою работу и я покажу её результаты… М-м… Заказчику.

– Сколько? – поинтересовался он кратко.

Бертилл вздохнула.

– Пять сотен – сейчас и ещё, как минимум, семь после того, как твои рисунки окажутся на руках у мистера Лон… В общем, у парня, которому это всё надо. Если он будет удовлетворён твоей работой, то он прибавит за это и тебе, и мне ещё немного денег, а так – двенадцать сотен баксов, как я думаю, и без того не самая плохая цифра… Разве я не права?

– Ты начальник, тебе и решать, – пробормотал он, дёрнув плечами и про себя думая, что самой Бертилл явно досталось куда больше, так как это пальто на ней – новое и само по себе должно стоить где-то около двенадцати сотен – Ладно, скажи мне, где этот самый черепок, да я возьму его отсюда и повезу домой… Не будем терять время попусту.

– Ага, – Бертилл заулыбалась, и он заметил, что губы у неё накрашены, а на лицо нанесён макияж. На свиданку собралась, курвочка, подумал он, несильно стиснув свои зубы… Впрочем, ведь каждому своё, разве нет, подумал он и кивнул головой, на ходу поправив свои длинные и тёмные, вечно сальные, как бы часто он не мыл свою голову, волосы.

Они пошли вокруг здания, ко входу в подвальное помещение их конторы, и Бертилл, достав на ходу из бокового кармана своей сумочки ключи от него, спустилась по ступенькам вниз и открыла его.

– Пойдём, – сказала она ему, кивнув в сторону раскрытого дверного проёма, ступеньки за которым продолжали вести вниз – Я покажу тебе, в какой он комнате, а ты возьмёшь его… Хотя… Ведь ты же был у нас в подвале, верно?

– Да, – Томас уже сошёл внутрь на несколько ступенек вниз и уже искал выключатель на стене, чтобы включить свет. Выключатель искался плохо, потому что сейчас светло не было даже и на улице, а там, в подвале, была и вовсе уж какая-то кромешная тьма. Возможно, будь он один, он сам бы мало заинтересовался такой идеей – открывать сюда дверь, впотьмах искать выключатель, а потом идти вниз, искать там этот чёртов череп, пусть даже и с освещением. А уж о Бертилл и речи, наверное, не было – она в одиночку побаивалась даже просто подойти к этой самой двери, так как, помимо склада с вещдоками, там находился ещё и судмедэкспертизный морг

– Так, может быть, ты сам найдёшь его?

– Кого? – с удивлением он почувствовал неуютный, холодный и тяжёлый, как комок глины со дна могильной ямы, сгусток страха внутри своей груди – Эту хреновину? Череп, ты хотела сказать?

– Да, – когда он недоумённо-вопросительно оглянулся на неё, она обворожительно, хотя и немного натянуто заулыбалась ему, как бы говоря – ты же тут у нас мужчина, так почему бы тебе и не сделать этого, не облегчить жизнь даме? Из Томаса тем не менее, даже по представлениям его любящей матери, мужчина всегда был так себе, и он знал это не хуже любого другого, а потому коротко помотал головой. Сколько бы Бертилл ему не улыбалась, он прекрасно знал – ничего более этих улыбок ему никогда от неё в этой жизни не перепадёт. Разве что она начислит ему премию в конце месяца, но и на это он рассчитывал не особо.

– Если честно, то я плохо там ориентируюсь, – произнёс он, имитируя хмурую неуверенность в собственных силах – Был там не раз, конечно, но ничего не запоминал…

Шариться там в одиночку, как уже говорилось, ему совсем не хотелось, даже с учётом того, что сама Бертилл находилась наверху. Странное, словно бы появившееся из ниоткуда ощущение страха внутри продолжало расти там, как гриб-дождевик в чистом поле после дождя, хотя, по сути, страхом это не было, скорее уж, предчувствием…

Предчувствием или ощущением чего-то чужого, что не должно находиться здесь, однако же здесь находится.

– И ты даже не знаешь, где находится склад с вещдоками? – спросила Бертилл, подозрительно его рассматривая, теперь уже без улыбки – Такой большой?

– Нет я никогда не бывал там дальше приёмной кабинета заведующего отделом практических исследований. Мне давали там разные материалы, и даже это происходило редко. Ведь я же, по сути, безотрывно сижу за компьютером, и…

– Чёрт, – произнесла Бертилл, и опустила взгляд. В этой ситуации она даже не могла приказывать, как начальник – Ладно. Вдвоём там не будет страшно… Ведь это же просто череп, верно? – она хихикнула, как тринадцатилетняя девчонка, пытающаяся неуклюже соврать о чём-то своим родителям – Ну, хорошо, пойдём…

Он опять обернулся во тьму, и ему наконец-таки удалось нашарить на стене выключатель. Он повернул его, и внизу, и на всей лестнице, ведущей довольно глубоко и круто, зажёгся неприятный мертвенно-голубоватый свет люминесцентных ламп. Они опять стали спускаться по лестнице, но на сей раз вдвоём.

Снаружи, на улице, стало ещё темнее – идущий с запада облачный фронт, кажется, опять нёс дождь в эти края.