Ирма

— Куда нас привели?

— Что это за место?

Шёпот становился всё громче, и напряжение буквально висело в воздухе. Но мы, сбитые с толку и растерянные, продолжали двигаться вперёд, подчиняясь инерции общей массы. Внутри было темно, свет только от фонариков, которыми водили военные, указывая путь. И вот толпа замерла — кто-то остановился впереди, вызывая цепную реакцию. Люди начали толкаться, а мы с Марком пытались удержаться на ногах.

— Почему остановились? — прошептала я, чувствуя, как сердце учащённо бьётся в груди.

Двое солдат пробрались сквозь толпу вперёд, чтобы разобраться, что случилось. Спустя несколько минут движение возобновилось, но теперь я могла разглядеть, что именно вызывало замешательство. Люди впереди словно исчезали в полу, один за другим уходя вниз.

Подойдя ближе, я поняла: это лестница. Узкая, замкнутая лестница, ведущая куда-то вглубь. Два военных, что шли по бокам, теперь подсвечивали фонарями спуск — в подвал, бункер, укрытие… Или в тюрьму. Называйте как хотите. Это место пахло неизвестностью и страхом.

Мы с Марком встали рядом на ступени. Лестница была настолько узкой, что идти можно было лишь вдвоём, но и так места не хватало — шаги казались сжатыми, словно стены давили на плечи. Мы спускались всё ниже и ниже, и лестница казалась бесконечной.

Воздух был сырой, а стены холодными, пахнущими землёй. Этот запах напоминал мне могильный грунт, и на миг в голове пронеслась ужасная мысль: Нас словно хоронят заживо. Я встряхнула головой, пытаясь отогнать её. Но ощущение не исчезало, лишь усиливалось с каждым шагом вниз.

Глухой свет тусклых лампочек озарял наш путь, словно отрезая нас от внешнего мира. Я оглянулась назад, надеясь увидеть дверь, через которую мы вошли, но её и след простыл — мы опускались слишком глубоко. Дорога вниз казалась бесконечной, и это давило на разум, будто отрезая нас от всего привычного.

Наконец, мы добрались до небольшого зала и остановились, ожидая тех, кто спускался за нами. Когда последние из нас, включая военных, замыкающих строй, прибыли, толпа замерла в тягостном молчании. Мы стояли, сбитые с толку, как дети, растерянные в незнакомом месте, и ждали указаний — не зная, что делать дальше, куда идти и чего ожидать.

Один из военных, тот, что вёл нас, подошёл к двери и вставил карту в панель, заставив замок с громким щелчком разблокироваться.

— За мной, — коротко приказал он, и мы снова встали в строй, будто привыкли следовать этому порядку всю жизнь. Странно, как быстро человек учится подчинению, особенно когда на кону — страх и выживание.

Дверь открылась, и перед нами предстала просторная комната, освещённая ярким белым светом, от которого глаза сразу заслезились. Внутри нас уже ожидала группа военных. Их молчаливая и дисциплинированная стойка вызывала холодную дрожь — они казались частью этого стерильного, пугающего пространства.

Без лишних слов они приступили к обыску. Каждого из нас тщательно проверяли: руки скользили по одежде, ощупывая карманы, проверяя на наличие оружия и запрещённых предметов.

Люди молчали, подавленные страхом и усталостью. Но напряжение нарастало, и вскоре кто-то из толпы набрался храбрости:

— Это наши вещи! Какого чёрта вы делаете?!

Возмущение распространялось быстро — один за другим люди начинали протестовать:

— Рюкзак мой, верните его!

— Вы не имеете права отбирать телефоны!

Но военные оставались непреклонны. Они молча и грубо изымали личные вещи: часы, телефоны, сумки, рюкзаки. Обыски проводили методично, не вступая в споры, словно им всё это было привычно. Их хладнокровие и численное превосходство давили на нас сильнее любых угроз.

Я быстро наклонилась среди толпы и, стянув ботинок, спрятала телефон на его дно. Надев обувь обратно, я выпрямилась, стараясь не привлекать внимания. Марк заметил мой манёвр и едва заметно кивнул, одобрительно поджав губы.

К нам подошёл один из военных и молча вырвал сумки у меня и у Марка, даже не утруждая себя проверкой содержимого. Затем приступил к обыску: его руки грубо прошлись по нам, будто это была рутинная работа.

Он порылся в карманах Марка, вытащив оттуда мелочь, деньги и телефон. Затем рывком потянул за ремень и расстегнул его, словно это было необходимо для обыска. Марк не сопротивлялся, стоял как вкопанный, будто заранее подготовился к этому моменту.

Когда настала моя очередь, сердце заколотилось сильнее. Военный обшаривал меня с механической хладнокровностью, и, резко присев на корточки, начал ощупывать мои ноги. Я напряглась, внутренне готовясь к худшему. Мысль о том, что он может приказать снять ботинки, словно гвоздём засела в голове. Инстинктивно я надавила на тот ботинок, где спрятала телефон, будто это могло защитить его.

ГЛАВА 3

К счастью, мужчина встал так же резко, как и опустился, махнув рукой в сторону толпы:

— Следующий!

Без лишних слов он отправил нас туда, где уже стояли те, кого проверили. Я выдохнула, чувствуя, как страх медленно отпускает. Марк бросил на меня мимолётный взгляд, в котором читалась похвала и облегчение.

Пока мы стояли в ожидании, наблюдая, как наши личные вещи сваливали в тележки, словно ненужный мусор, и увозили в неизвестном направлении, кто-то из толпы — мужчина лет сорока — громко спросил:

— Нам вернут вещи, когда будем уходить отсюда?

Его вопрос повис в воздухе, оставленный без ответа. Эта тишина породила тревожные мысли: А выйдем ли мы вообще когда-нибудь отсюда?

Мы продолжили движение, петляя по коридорам, сворачивая то направо, то налево. Сперва я пыталась запомнить путь, но вскоре поняла, что потеряла ориентацию в этом лабиринте.

Наконец нас привели в просторную столовую. Она была пуста, но удивительно чиста, будто её только что тщательно убрали. Гулкое эхо шагов отражалось от кафельного пола и высоких стен.

— Мужчины — налево, женщины — направо, — раздался резкий командный голос.

Я почувствовала, как Марк напрягся рядом. Он взглянул на меня с беспокойством, и в его глазах я прочитала то, что он волновался не за себя, а за меня. Как же можно привязаться к человеку всего за несколько часов? — мелькнула мысль. С самого начала этого кошмара мы были вместе — с момента посадки в самолёт — и мысль о том, что нас сейчас разлучат, наполнила меня страхом.

Вдруг из толпы раздались крики:

— У меня жена и ребёнок, я не пойду без них!

— Не разделяйте нас!

Эти возгласы пронеслись, как волна, усиливая напряжение в зале. Один из военных резко оборвал шум:

— Это временно. Скоро вас распределят по квартирам!

По квартирам? — мысленно переспросила я, растерявшись. Это прозвучало странно. О чём он вообще говорит? Какое такое «распределение»? В голове всплыли вопросы, но никто не осмелился задать их вслух.

Семьи прижимались друг к другу, прощаясь так, будто это расставание могло продлиться вечность. Марк, словно по инстинкту, развернулся ко мне и крепко обнял. Я застыла, удивлённая неожиданной близостью, и мои глаза широко распахнулись.

— Сделай вид, что мы пара, — прошептал он тихо мне на ухо.

Я, немного замешкавшись, обняла его в ответ. Под моими руками я ощутила, как его тело напряглось, твёрдые мышцы скрывались под одеждой. Марк был на голову выше меня, и его тепло контрастировало с холодом, пробравшимся под мою кожу. Будто почувствовав, как я замёрзла, он начал медленно растирать мою спину, стараясь согреть.

— Если что, — шепнул он с легкой улыбкой, отстраняясь, — мы в гражданском браке. Учти это.

Его план был разумен. Здесь никто нас не знал, а тот факт, что мы всё это время держались вместе, мог легко создать впечатление, что мы пара. Марк явно пытался обеспечить нам шанс остаться рядом, когда придёт время распределения.

Внезапно, осознав важную деталь, я снова обняла его и прошептала:

— Ирма Миллер.

— Марк Паркер, — отозвался он так же тихо, с лёгким кивком.

До этого мы даже не знали фамилий друг друга. Теперь это могло стать нашей страховкой: если спросят о спутниках, мы должны будем назвать не только имена, но и фамилии, чтобы сохранить правдоподобие нашей истории.

Нас, женщин с детьми, отвели в комнату с двухъярусными кроватями. Матери с малышами сразу заняли нижние места, чтобы было удобнее укладывать детей. Я окинула взглядом помещение и заметила в углу стол с бутылками воды. Одна из женщин, держа на руках младенца, подошла к столу в поисках чего-то, но, не найдя нужного, обратилась к военному. Он коротко кивнул и увёл её в сторону, возможно, за чем-то важным.

Чувствуя жгучую жажду, я подошла к столу, наполнила стакан и жадно сделала несколько глотков, чувствуя, как пересохшее горло оживает. Затем огляделась и направилась к свободной кровати. Быстро присев, я стянула ботинки и незаметно сунула телефон в карман. Отодвинув обувь подальше, я вскарабкалась на верхний ярус кровати и легла, чувствуя усталость во всём теле.

— Интересно, который сейчас час? — подумала я, прикидывая, что, наверное, уже около пяти утра. В голове промелькнула мысль о Кэвине, и хотя боль от его утраты немного притупилась, грусть по-прежнему давила на грудь. Вспомнилась и мама. Может быть, она тоже где-то здесь, под землёй? Завтра надо будет узнать у военных, как можно найти родных. Наверняка не только я одна ищу близких.

Мысли одна за другой сменялись, вызывая перед глазами образы Джона с дядей Грегором и его женой Марией. Мы не были особенно близки, но она всегда тепло ко мне относилась. Вспомнилась и Кристи с маленьким Стефаном — надеюсь, они в безопасности. Стэфан, вероятно, сильно испугался, но Кристи точно нашла способ его успокоить, придумав, что это всего лишь игра.

Мысленно я вернулась к Марку. Он стал мне ближе, чем просто попутчик — как будто за это короткое время он вошел в список близких мне людей. С этими мыслями я свернулась на узком матрасе, обняв себя руками, и незаметно для себя провалилась в глубокий, тяжёлый сон.

Сквозь сон, в котором я куда-то бежала, не оглядываясь назад, я услышала шум разговоров и плач детей. Открыв глаза, я поняла, что свет в зале так и не выключали. Это было разумно, ведь мы находились под землёй и не имели другого источника света. Натянув плед ещё выше, я свернулась клубком, пытаясь сохранить то тепло, которое было под ним.

Женщины, казалось, уже подружились — они общались друг с другом, перемещаясь от одной кровати к другой, ободряя и развлекая чужих детей, чтобы те не плакали. «Сколько удалось поспать?» — мелькнула мысль. По ощущениям, это было около двух часов. Я приподнялась и взглянула в сторону, где скопилось больше всего женщин, намереваясь спросить, знает ли кто-нибудь, сколько времени. Вспомнив, что у всех нас нет телефонов и личных вещей, я поняла, что не могу узнать ответ.

Военных в комнате не было, и я решила подойти к двери и позвать кого-то, чтобы выяснить, сколько времени и что нам делать дальше. Аккуратно спустившись со второго этажа, я снова положила телефон в ботинок. Я понимала, что мы под землёй и телефон без заряда мне ничем не поможет. Но почему-то считала важным его сохранить — в конце концов, зачем военные отбирали телефоны, если от них не было толку?

Подойдя к двери, я попыталась ее открыть, но железная дверь не поддалась. Затем я постучала, и все женщины замолчали в ожидании того, что будет дальше. Через некоторое время дверь с шумом начала открываться ключом с той стороны, и она распахнулась. Я снова увидела военного с автоматом. Не дождавшись, что я спрошу, он посмотрел за меня: «Готовьтесь, через 10 минут пойдете в столовую», — сказал он. Женщины с облегчением выдохнули, дети стали радоваться. Конечно, все проголодались, а у Ирмы так и не было аппетита. Военный с силой захлопнул дверь.

Ирма, оглянувшись вокруг, заметила другую дверь — это, наверное, санузел, подумала она. Открывая дверь, она оказалась права. Умывшись и намочив шею холодной водой, она окончательно проснулась. Спустя некоторое время дверь снова отворилась, и было велено всем выйти в паре. И тут Ирма вспомнила о Марке — о своем спутнике, с которым они всегда ходили вдвоем. Встав с одной случайной женщиной в очереди, они стали покидать это холодное место.

Идя обратно по коридорам, которые они проходили ночью, Ирма уже начала узнавать эти знакомые места. Запахи свежеприготовленной еды щекотали горло, и Ирма вдруг осознала, как сильно проголодался ее желудок. Войдя в столовую, она была поражена: на длинных столах красовалась настоящая гора еды. Каждый стол мог разместить до шести человек, а меню повторялось из-за одинаковых порций, щедро накрытых для голодных.

Она услышала радостные голоса мужчин и увидела, как они с нетерпением подбегают к своим семьям, обнимая и целуя своих жен и детей, распахивая сердца навстречу друг другу. А другие одиночки садяться за стол.

В толпе Ирма заметила Марка и быстро направилась к нему. Обняв его, она почувствовала теплоту — это было не просто для вида, а потому что за эти короткие часы она успела соскучиться. Это был единственный человек с которым она была знакома, но совсем его не знала. Он также прижал ее к себе, а затем немного отстранился.

— У тебя все хорошо? — спросил он.

— Да, — ответила я, улыбаясь. — А ты как?

— Пытался поспать, но не вышло — мужики громко храпели, — сказал он с легкой улыбкой.

Я усмехнулась и почувствовала, как настроение заметно поднялось.

— Пойдем покушаем, нам нужно немного подкрепиться, — предложил он, показывая на стол.

— Когда они успели все это приготовить? — спросила я, скорее себя, чем кого-то вокруг.

Оглянувшись, я заметила женщин в фартуках с радостными улыбками, которые несли подносы, полные еды, к пустым столам. Их улыбки вызывали теплые чувства, словно в этом месте они были якорем надежды.

Повернувшись к своему столу, я увидела, что рядом с нами сели мужчины и принялись за еду с аппетитом.

На столе красовались вареные яйца, хлеб, вишневый джем, каша непонятного происхождения (я никогда не любила каши), и ветчина с нежным сыром. Я взяла кусок свежего хлеба и намазала его ароматным джемом. Откусив кусочек, я услышала, как мой желудок проурчал от голода, но в столовой царил такой шум, что никто не обращал на это внимания, лишь жадно поглощая еду. Быстро справившись с куском хлеба с джемом, я взяла кусочек сыра и с удовольствием стала его жевать.

— Телефон у тебя? — негромко спросил Марк, его голос звучал настороженно.

— Да, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

— Отлично, он может нам пригодиться.

— Я хочу найти маму и друзей, — произнесла я.

— Надо спросить этих упырей, — сказал он холодно, бросив взгляд на военного, стоявшего у входа с безразличным выражением лица.

— Да, я тоже об этом думала.

— Сегодня, наверное, будет распределение, — добавил он, напомнив мне, что нас снова будут переселять в неизвестность.

— Как думаешь, сколько нас тут?

— Честно, без понятия.

— По-твоему, всех заберут в укрытия?

— Укрытия? — переспросил он, сделав недовольное лицо, будто его это не очень обрадовало.

— Не цепляйся к словам, ты понял, о чем я.

— Я думаю, не всех.

Мимо нас проходил военный, дежуривший в рядах, и его рация начала шуметь:

— 455, вы закончили?

Парень выхватил рацию и ответил:

— 455, через 10 минут закончим.

Нас вывели в какой-то огромный, незнакомый зал, и от того, что я не знала, что здесь находится и где мы, меня охватила тревога. Еще больше пугало то, что кроме нашей группы мы не видели никого.

— Всем, кто находится здесь с семьями и родственниками, подойти ко мне, — раздался строгий голос откуда-то спереди.

Мы с Марком, почти не раздумывая, направились туда. Перед нами выстроилась небольшая очередь. Первым в ней стоял парень с девушкой. Они горячо убеждали мужчину:

— Мы лучшие друзья с детства, летели вместе на отдых к друзьям во Флориду.

Однако мужчина оставался непреклонен:

— Друзья не считаются, — отрезал он и жестом указал им на конец другой очереди, где отдельно собирали мужчин и женщин.

Разочарованные, они покинули очередь, потеряв последнюю надежду остаться вместе.

Всем, кто прошел проверку, выдавали пластиковые карточки, похожие на визитки. Но это было что-то большее — скорее ключ к комнате или квартире, как объясняли стоящие у выхода люди. Наконец, подошла наша очередь. Марк крепко сжал мою руку, и я не подала виду, понимая, зачем он это сделал.

— Ваши имена? — сухо спросил мужчина, не поднимая глаз от планшета.

— Марк, — отозвался он.

— Ирма, — добавила я, чувствуя, как его рука напряженно сжимает мою.

— Фамилии? — мужчина нахмурился и указал пальцем на свой планшет.

Я заметила, что это устройство выглядело странно. Оно было раза в три толще обычных планшетов, которыми мы пользовались в мире до всего этого. У них тут работает связь? — мелькнула мысль.

Мужчина пристально посмотрел на нас, а затем вернулся к своему устройству. В его взгляде читалась настороженность, и вдруг я поняла: он проверяет нас по базе данных, пытаясь выяснить, действительно ли мы состоим в браке или имеем родственные связи.

— Палмер, — четко произнес Марк.

— Миллер, — добавила я.

Мужчина удивленно поднял брови и после короткой паузы произнес:

— Вам не сюда... — и жестом указал обратно, к той части зала, где разделяли мужчин и женщин.

Но Марк не собирался сдаваться.

— Послушайте, мы собирались пожениться. Мы живем вместе уже пять лет, — сказал он, не выпуская моей руки.

Мужчина внимательно посмотрел нам в глаза, как будто пытался распознать ложь. Несколько долгих секунд под его сканирующим взглядом тянулись, как вечность. Мы с Марком стояли молча, все так же крепко держась за руки. Наконец, мужчина что-то вбил в свой планшет, кивнул и протянул Марку пластиковую карточку-ключ. Жестом он указал на дверь, в которую заходили те, кто прошел проверку.

В этот момент я ощутила, как огромный камень свалился с моей души, и с трудом сдержала вздох облегчения. Мы прошли.

Пройдя очередные петляющие туннели, мы оказались в месте, напоминающем своего рода ноев ковчег. Первый этаж представлял собой огромный зал, вытянутый, словно бесконечно длинный контейнер. Здесь были свои столовые, библиотека, медицинский пункт и множество других помещений, которые я не успела разглядеть.

— У вас какой номер? — спросил мужчина, помогавший направлять людей по их ключ-карточкам.

Марк, ошеломленный масштабами этого места, на секунду замешкался, а затем взглянул на ключ в руке:

— Б-28.

— Вам на третий этаж, — сказал мужчина, указав на лестницу чуть дальше по коридору.

Мы двинулись дальше. Поднявшись на второй этаж, мы увидели только женщин. Это был женский этаж. Многие из них взглянули на нас с тихим пониманием и ободряющими улыбками, словно хотели сказать: «Ты справишься, всё будет хорошо». Я видела их впервые, но в их взглядах была какая-то теплая поддержка.

На третьем этаже нас встретила совсем другая атмосфера. Здесь были пары, семьи с детьми — все такие же растерянные, как и мы, ищущие свои новые квартиры. Некоторые помогали другим, подсказывали дорогу.

К нам подбежала девушка с добродушной улыбкой:

— Какой у вас номер?

— Б-28, — ответила я.

— Вам туда, на ту сторону, — сказала она, указывая через перила на другую часть этажа.

Мы нашли мостик, перекинувшийся через широкий коридор. Я быстро прикинула, что таких мостиков здесь множество и, судя по их количеству, этажи простираются далеко вглубь, как бесконечные соты.

Наконец мы добрались до нашей комнаты и остановились на пороге, боясь войти. Всё выглядело так чуждо и неуютно. Я первой сделала шаг внутрь, и Марк последовал за мной.

Квартира оказалась гораздо меньше той, что у меня была в Чикаго — в два, если не в три раза. У стены в углу стояла узкая двуспальная кровать. Справа — маленький шкаф и стол с двумя табуретами. На стене висели часы, и стрелки показывали одиннадцать — либо утра, либо вечера. Судя по тому, что нам недавно дали поесть, было утро. Когда мы закрыли дверь, то заметили еще одну дверь, ведущую в санузел. Он был крошечным: унитаз, раковина и душ, ничего лишнего.

Мы с Марком сели на табуреты и огляделись, словно искали скрытые камеры или подслушивающие устройства. Но даже если они и были, они явно хорошо замаскированы. Мы переглянулись, и на миг нас охватило странное чувство: мы будто оказались в клетке.

— Мне надо найти маму и друзей, — нарушила я тишину.

— Да, конечно, найдем. У них должна быть какая-то связь, судя по планшету, которым они пользовались, — ответил Марк.

— Ты тоже обратил внимание на их устройство?

— Да. Только я не понимаю их цели. Они ведь всё равно не смогут загнать всех в клетки, как кроликов, — немного помедлив, продолжил он. — Есть у меня одна догадка, но она ничем не обоснована.

— Какая? — спросила я.

— Нас готовят к чему-то.

— К чему?

— Не знаю. Но зачем им столько людей? Надо выяснить, сколько нас здесь и есть ли ещё такие контейнеры. Потому что сюда не поместится всё население.

— Может, это действительно как-то связано с дронами? Кто-то хочет на нас напасть?

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы людей запирали под землёй в ожидании войны?

Его доводы были разумными. В войну людей не загоняли под землю по всей стране. Здесь было что-то другое, и мне нужно было это выяснить — а заодно найти своих близких.

— Ладно, я спущусь вниз и проверю, есть ли у них база данных жильцов этого укрытия. Может, найду кого-то из своих родных, — немного помолчав, я добавила: — Хочешь, чтобы я кого-нибудь поискала и для тебя?

Он уставился на меня, будто я напомнила ему о чём-то неприятном. Отведя взгляд, он ответил:

— Нет.

Я ничего не знала о его прошлом, но разбираться в этом времени не было. Сейчас мне было важнее найти маму.

— Марк, а ты пока пройдись по этажам и узнай, сколько здесь людей. Некоторые наверняка прибыли раньше нас. Разузнай, как именно они попали сюда и откуда их забрали.

Марк кивнул, встал, оттолкнувшись от стола, и протянул мне ключ-карту:

— На случай, если ты вернёшься раньше, чтобы не ждала меня в коридоре.

— Хорошо, — кивнула я и, вытащив телефон из обуви, спрятала его под матрас.

Я спустилась на самый нижний уровень и увидела, как прибывают новые люди. Они выглядели растерянными и ошеломлёнными размерами этого места — точно так же, как и мы, когда попали сюда впервые.

Заметив мужчину, который раньше показал нам дорогу к комнате, я решила подойти к нему.

— Извините, мне нужно найти родных. Вы могли бы мне помочь?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила что-то совершенно абсурдное.

— Девушка, как вы себе это представляете? Мы всех собираем в срочном порядке по приказу сверху. Информация о вас ещё даже не собрана.

— А как вы собираетесь собрать информацию?

Прежде чем он успел ответить, его отвлекла группа новоприбывших, засыпавшая вопросами о том, куда им идти. Я осталась ждать, а в голове пронеслась сотня мыслей. Ведь правда — они не проверяли наши документы. Откуда им знать, правильные ли мы назвали имена? Многие прибыли сюда без каких-либо удостоверений личности. Как они собираются выяснить, кто есть кто?

Когда мужчина вернулся ко мне, он выглядел раздражённым.

— Слушайте, вы меня отвлекаете. Подождите до завтра. Завтра вас всех внесут в базу данных с помощью биометрической аутентификации — анализ сетчатки глаза подтвердит вашу личность.

— Хорошо, спасибо, — сказала я с облегчением. Наконец-то появилась надежда выяснить, есть ли тут кто-то из моих близких. Но если завтра они начнут проверку, значит ли это, что новых людей больше не будет? Или они будут продолжать прибывать?

С этими мыслями я снова обернулась к мужчине.

— Скажите, а что вообще происходит? Почему мы здесь?

Он тяжело вздохнул, явно демонстрируя усталость от моих вопросов.

— Мы знаем ровно столько же, сколько и вы. Нам велели привезти вас сюда ради вашей безопасности. Остальное сообщат, когда ситуация прояснится.

С этими словами он развернулся и ушёл, ясно дав понять, что разговор окончен.

Ирма решила прогуляться по первому этажу; осмотреть его полностью ей не хватило бы и дня. Однако заглянуть в окрестные комнаты было вполне возможно. Проходя мимо столовой, расположенной близко к входу, она заметила, как люди группами сидят за столами и о чем-то оживленно обсуждают. Их разговоры звучали глухо, словно доносились из далекого прошлого, когда мир еще не погрузился в хаос. Ирма двинулась дальше и увидела закрытую дверь неподалёку — за ней скрывалась прачечная. Она оказалась пустой, а дверь была заперта. Рядом с ней находилась огромная библиотека, где книги были расставлены до самого потолка.