Ирма

Парень нагнулся, чтобы положить поднос на пол, и мои глаза расширились от неожиданности. Я молча смотрела, пытаясь убедиться в своих ощущениях. Когда он выпрямился, его лицо осветило падающее свечение. Взглянув в мои глаза, он прищурился и, словно не веря своим глазам, произнёс:

— Ирма?

— Джон! — вырвалось у меня, я встала с места и рванула к решётке, выставляя руки вперёд, чтобы обнять его. Он тоже протянул ко мне руки. Мы обнялись, но между нами была холодная решётка, напоминая, что мы попали в ловушку. Я не могла сдержать слёз — они катились по щекам, как поток. Джон напомнил мне о том, что было раньше. Он пах едой, но я всё равно чувствовала вьевшийся в его кожу запах машинного масла — запах моего детства, запах моего друга, запах моего дяди. Чувства нахлынули волной, но я осознала, что сейчас не время для эмоций. Быстро вытерев глаза, спросила:

— Что ты тут делаешь? А дядя Грегор тоже здесь? А твоя мама?

— А ты сама как здесь оказалась? — ответил он, его глаза округлились от удивления. Вопросов было много, но времени, увы, не было. Он, будто прочитав мои мысли, обернулся назад, проверяя, не идёт ли кто-то.

— Слушай, завтра я принесу завтрак, и придумаю как нибудь отвлечь Брауна и мы поговорим, — сообщил он шёпотом.

Я кивнула и нежно погладила его по щеке. — Как бы странно это ни звучало, я рада тебя видеть, Джон, — сказала я.

Он грустно улыбнулся и стал уходить. Резко спохватившись, я крикнула:

— Джон! Джон, слушай! В той камере лежит мой друг, пожалуйста, приведи его в чувство. Его сильно избили!

В это мгновение я услышала приближающиеся шаги и вернулась на прежнее место, сев на пол. Вошёл Браун.

— Спасибо, дружище, выручил, — сказал он Джону.

— Всегда пожалуйста, — ответил Джон, а затем продолжил: — Я видел, у тебя там один в отключке лежит.

— Да и что с того? — удивлённо спросил Браун.

— Надо его привести в чувство, ещё обвинят нас, если он помрёт там, — заметил Джон.

— Но не мы же довели его до этого состояния! — отрицал Браун.

— Да, но кому поверят в итоге, как ты думаешь? — спросил Джон с лёгкой усмешкой.

— Мне запрещено открывать камеры, — оправдывался Браун.

— Дай мне ключи, я приведу его в чувство и закрою, — настаивал Джон.

— Ты что, с дуба рухнул? А вдруг он попытается сбежать? — в страхе произнёс Браун.

— Ты что, сомневаешься во мне? Думаешь, я его не удержу? — Джон поставил руки на бедра, приняв свою любимую позу. — Тем более он без оружия. Хотя это твоё дело. Не хочешь — не надо. Я хотел помочь, — сказал Джон и начал собираться покинуть помещение.

В этот момент Браун выпалил: — Хорошо, давай. Мне тут мертвецы не нужны, своих хлопот хватает.

Я внутренне улыбнулась — Джон добился своего, и я была ему очень благодарна.

Камеру открыли с лязгом, и Джон медленно подошёл к Марку, присев на корточки у его головы. Он осторожно перевернул его на спину.

— Принеси воды и тряпку, — скомандовал Джон Брауну.

— Чёрт, только этого нам не хватало, — недовольно пробормотал тот, уходя искать тряпку.

Джон повернулся ко мне и, шепотом, произнёс: — С ним всё будет в порядке.

Я выдохнула с облегчением. Браун вернулся с бутылкой воды и синей тряпкой.

— Я взял на кухне, — сказал он, — сказал, что я опрокинул свой чай.

Джон ничего не ответил. Он вымочил тряпку в воде и стал вытирать лицо Марка. Тот застонал от боли и что-то невнятно промямлил.

— Что ты делаешь? — прошептал Браун.

— У него, кстати, есть сообщница, — продолжил он. — Видимо, уснула, устроила мне тут шум. Надо же, такая громкая девушка!

Джон улыбнулся, а затем перенёс Марка с пола на койку и занёс поднос с едой в его камеру.

Марк продолжал бредить, неясно ругаясь с кем-то. Затем они заперли камеру, и Джон ушёл. Я так хотела поговорить с ним: как он сюда попал и почему работает здесь в качестве персонала. Но я знала, что завтра утром мы с ним поговорим. Хоть недолго, но поговорим. Возможно, он поможет нам выбраться отсюда с Марком, а затем мы найдем выход, как спасти и покинуть это место со всеми, кто находится здесь под землёй.

Подойдя ближе к решётке, я потянула поднос с едой в камеру и начала есть в тишине, погружённая в свои мысли.

Посреди ночи, не замечая, как дремота накрыла меня, я вдруг услышала, как Марк медленно приходит в себя. Он схватился за голову, и я тут же позвала его:

— Марк, я здесь.

Он оглянулся и, найдя меня в темноте, спросил с тревогой:

— Ирма, с тобой всё в порядке?

— Да, я в порядке. А ты? — ответила я, стараясь скрыть волнение.

Он с трудом улыбнулся, произнеся:

— До свадьбы заживет.

— Куда нас привели? — спросил он, в голосе чувствовалась растерянность.

— Что-то вроде тюрьмы, — произнесла я, но внутри меня зрела еще одна мысль: как рассказать ему о Джоне, о моем лучшем друге, который мог нам помочь? Я решила молчать, ведь Браун мог нас услышать, хотя казалось, что он спит. Я не могла подвести Джона, выдавая наш секрет.

Марк присел на койке и потёр виски:

— Как же голова раскалывается. Ирма, прости, что втянул тебя во всё это.

— Ты не виноват, мы и так были в беде, — ответила я, понимая его злость. Он не выдержал грубости и неопределенности, с которыми мы столкнулись.

— У тебя там есть еда. Поешь, если сможешь. Ты толком ничего не ел, кроме хлеба с утра, — сказала я, глядя на него с надеждой.

Он молча спустился вниз, и я заметила, как он начал есть.

— Как же отвратительно пахнет, — заметил он, заставив меня расмеяться, несмотря на ситуацию.

— Эх, Марк, куда же мы влипли? — вздохнула я с отчаянием и легла на койку, изможденная от холода.

Я лежала и думала о Джоне. Прошло достаточно времени, и мне показалось, что Марк уснул.

— Холодно, не правда ли? — спросил он.

Я не ответила, погруженная в мысли о Джоне.

Спустя немного времени Марк продолжил:

— Как бы я хотел тебя согреть сейчас.

Моё дыхание участилось, и я поняла, что в его голосе звучат чувства ко мне, несмотря на весь этот ужас, который мы переживали. Будь мы в нормальном мире, я, возможно, задумалась бы об отношениях с ним, но не сейчас, когда на кону стоят наши жизни и судьбы сотен других.

— Марк, зачем ты всё усложняешь? — мысленно спросила я себя, ощущая, как мне становится всё труднее скрывать свои эмоции.

Дверь с грохотом распахнулась, разорвав нашу тишину. Браун громко закашлял:

— Сынок, ты так и убить можешь! Чуть не довел меня до инфаркта.

— А чего спать? Уже девять утра, — бодро ответил Джон с озорной улыбкой.

— Да как будто время тут что-то значит, — проворчал Браун, потирая глаза.

— У меня есть для тебя хорошая новость, — протянул Джон с интригой.

— И какая же? — с интересом спросил Браун, приподняв бровь.

— Твоя жена на кухне, пришла забрать одежду в прачечную, — Джон расплылся в широкой улыбке. — Так что беги к ней, а я тебя прикрою. Неизвестно, когда она сможет снова отлучиться оттуда.

— Серьезно? Ну ты, Джон, выручил! — Браун подхватился.

— Давай-давай, пока все заняты завтраком. У тебя есть десять минут, — Джон подбодрил его и сделал вид, что выступает в роли доброго самаритянина.

Браун, бормоча благодарности, торопливо вышел из помещения. Джон дождался, пока его шаги стихнут в коридоре, затем осторожно прикрыл за ним дверь. Быстро схватив связку ключей со стены, он подбежал к моей камере.

— Эй, ты что творишь? — Марк поднялся на ноги, хотя это ему явно давалось с трудом.

— Всё нормально, Марк, это Джон, мой друг. Он поможет нам, — объяснила я, пытаясь его успокоить.

Джон открыл дверь камеры и, не раздумывая, крепко обнял меня, даже приподнял.

— Я всю ночь не мог уснуть, — прошептал он, опуская меня обратно. — А теперь слушай внимательно.

Он отвел меня чуть в сторону и заговорил шепотом:

— Я попробую договориться с нашим надсмотрщиком командора, чтобы перевести тебя ко мне. Скажу, что лишние руки нам не помешают.

— Ты думаешь, он согласится? — удивленно спросила я.

— Да. Все, кто попадает сюда, отправляются на исправительные работы — кого на склад, кого на уборку. А ты будешь со мной, — уверенно сказал Джон. — Отец и мать сами предложили эту идею. Они тоже шокированы всем этим.

— А как же Марк? — я беспокойно глянула на Марка, который стоял, стиснув прутья решетки. Его лицо было в ужасном состоянии: опухшее, с рассеченной бровью, один глаз почти не открывался.

— Насчет него сложнее, — Джон вздохнул. — Если я попрошу перевести вас обоих, это вызовет подозрения. Но я уверен, что его тоже вытащат, хотя куда отправят — не знаю. Позже мы разузнаем и найдем его.

Марк хрипло выдавил:

— Забери Ирму... и приглядывай за ней. Я сам найду вас.

Джон на мгновение замолчал, обдумывая слова Марка. Затем, словно приняв решение, повернулся ко мне:

— Я заберу тебя, — прошептал он и, крепко обняв, поцеловал меня в лоб.

В этот момент я растерялась. Всё это казалось странным — Джон вел себя иначе, чем я ожидала, да и вчерашние слова Марка теперь звучали в голове тревожным эхом.

Джон вышел из камеры и запер замок. На прощание он бросил острый взгляд на Марка, словно хотел предупредить его о чем-то. Потом принес завтрак и, не дождавшись возвращения Брауна, молча покинул помещение.

Я смотрела ему вслед с непонятной тяжестью на душе, чувствуя, что впереди нас ждет что-то большее.

Марк больше не говорил со мной, а я боялась что-либо сказать, опасаясь услышать то, к чему была не готова.

Я сидела на койке, поджав ноги, кутаясь в собственные мысли. В камере было холодно, и от этого все казалось еще более безнадежным. Марк лежал на другой койке, свернувшись в клубок. Его дыхание было прерывистым, и сон явно не приносил ему покоя. Вдруг тишину нарушили тяжелые шаги. Они приближались, гулкий звук шагов множился — к нам шли не одни. Марк мгновенно вскочил, а Браун начал лихорадочно прибирать стол, будто желая выглядеть занятым. Я подошла ближе к решетке, напряженно всматриваясь в коридор.

Шаги становились все ближе, и вот дверь с грохотом распахнулась. В камеру вошли двое в форме, а за ними ввели Роберта с перевязанной рукой. Увидев его, я почувствовала облегчение. Роберт жив! Мгновение я не могла отвести взгляд от него — хотя он выглядел уставшим, он был в сознании, и это было главное. Его провели мимо нас, в самый конец коридора. Марк заметил повязку на его руке и бросил на меня вопросительный взгляд. Я чуть кивнула и одарила его едва заметной улыбкой.

Следом за охраной вошел высокий мужчина лет пятидесяти. Его форма отличалась от униформы остальных — аккуратная, со знаками отличия. Это наверняка был командор, о котором упоминал Джон.

— Как тебя зовут? — спросил он громким, властным голосом, обращаясь к Брауну.

— Браун, сэр, — ответил тот, слегка склонив голову.

Командор прошелся вдоль стены, оглядывая помещение, а затем резко обернулся:

— Тебе нравится твоя работа, Браун?

— Не жалуюсь, сэр, — буркнул тот.

— Но... — отозвался Браун.

— Я думал, что меня переведут обратно в прачечную к жене, — продолжил Браун, явно не в своей тарелке. — Мне сказали, что это наказание за опоздание в первый день работы.

Командор фыркнул.

— Так и есть. Но тут, знаешь ли, опаздывать нельзя. Ты работаешь двадцать четыре часа в сутки! — рассмеялся он, явно наслаждаясь собственной шуткой.

Я переглянулась с Марком. Что-то в этом человеке вызывало отвращение.

— Браун, ты останешься здесь столько, сколько я решу, — произнес командор.

— Но... — начал Браун, но его сразу оборвали.

— Отставить! — рявкнул командор.

Браун замолк, потупив взгляд.

— Сколько у тебя здесь задержанных? — спросил командор тоном, не терпящим возражений.

— Трое, включая того, кого только что привели, — отрапортовал Браун.

— А как себя вели эти... Бонни и Клайд? — усмехнулся командор, подходя к нашей камере.

— Вроде без проблем, — пробормотал Браун.

Командор оглядел нас, как хищник жертву.

— Надо придумать им работу. Нахлебники нам тут не нужны, верно, Браун?

— Так точно, сэр, — быстро отозвался тот.

Командор окинул меня холодным взглядом.

— Девчонку пристройте на работу здесь, на этом этаже. Нечего ей разгуливать наверху. А парня... — он усмехнулся, и эта улыбка заставила моё сердце сжаться от тревоги. — У меня для него другие планы.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Что они собираются сделать с Марком?

— Проверьте, из какой квартиры они были, — продолжил командор. — Очистите её и отдайте другим. Им она больше не понадобится.

Меня охватило паническое беспокойство — я вспомнила про телефон, спрятанный под матрасом. Если они его найдут, у нас будут огромные проблемы. Нужно как-то передать Джону, чтобы он забрал его. Господи, зачем я вообще туда его спрятала? Но кто мог знать, что все так обернется... Я встретилась взглядом с Марком — он понял, о чем я думаю, и попытался взглядом меня успокоить.

— Парня — в мой кабинет, немедленно, — приказал командор и вышел из камеры.

— Браун, ключи, — распорядился один из охранников. — И от этой камеры тоже, — добавил он, кивнув на меня. — Пусть девчонка сразу приступает к работе. У меня и без нее дел по горло.

Браун достал связку ключей и передал каждому по ключу. Охранники открыли мою камеру и вывели Марка. На него тут же надели наручники, хотя он не сопротивлялся. Видимо, он решил не усугублять ситуацию.

— Что вы собираетесь с ним сделать? — выпалила я, не в силах сдержать себя.

Охранники захохотали.

— Гляньте-ка, как она переживает, — бросил один из них с насмешкой.

— Дайте мне попрощаться с ней. Она моя девушка, — прохрипел Марк.

Эти слова вызвали новую волну смеха.

— Да ладно вам, что, у вас никогда не было девушек или жен? Дайте парню напоследок обнять свою, — неожиданно вмешался Браун.

Я была удивлена его смелостью. Похоже, в сердечных делах он был гораздо решительнее, чем в остальных ситуациях.

— Ну ладно, — бросил один из охранников, — пусть попрощаются. Мы ведь не звери.

Они сняли с Марка наручники и отошли в сторону. Он подошел ко мне и крепко обнял, а затем тихо прошептал на ухо:

— Я найду тебя. Жди меня.

Я стояла, не отвечая на его объятия. Не хотела давать ему ложных надежд или показывать, что его чувства взаимны. Я видела в его глазах влюбленость, и это меня пугало. Я не могла думать о любви, когда на кону стояли наши жизни.

Но Марк решил иначе. Он хотел ясно дать понять о своих чувствах. Наклонившись, он поцеловал меня. Его губы были горячими, а поцелуй — слишком искренним. Сначала я не ответила, но что-то внутри меня дрогнуло, и мои руки сами обвили его. Всё произошло, словно вне моего контроля, и я ответила на его поцелуй.

Мои мысли смешались. Почему сейчас? Почему именно так? Но времени разбираться в себе не было.

Глава 6

Когда я отпустила Марка, обернулась к двери и увидела Джона. Он застал всё. На его лице сначала отразилось потрясение, но вскоре его взгляд наполнился злостью.

— А ты что пришёл? Рановато для обеда, — ухмыльнулся Браун, обращаясь к Джону.

— Услышал, что здесь был командор Джейкоб, — ответил Джон, стараясь держать голос ровным. — Хотел попросить кого-то в помощь на кухню, мы не успеваем.

— Ну, как раз для тебя есть девочка. Забирай, — с облегчением отозвался один из солдат.

— А парня куда определите? — холодно спросил Джон, бросая короткий взгляд на Марка.

— Его талантам сам командор найдёт применение, — захохотал солдат.

Марк лишь усмехнулся, когда ему снова защёлкнули наручники. Он уходил с высоко поднятой головой и смотрел на Джона так, будто одержал победу. Я знала, что этот поцелуй не был жестом для демонстрации территории — он был искренним, и я не была к нему готова. Но мысль о том, что между Джоном и Марком может разгореться вражда, мучила меня.

Остались только я, Браун и Джон. Джон, слегка наклонив голову, призвал меня следовать за ним. Мы двигались в тишине, поворачивая то налево, то направо, пока не подошли к одной из дверей. Джон просканировал свой ключ, и с характерным щелчком замок открылся, открывая нам вход в кухню. Здесь было тепло, даже жарко, но мне это нравилось. Ароматы еды, витавшие в воздухе, щекотали ноздри, и повсюду суетились люди, быстро передавая друг другу указания и стараясь успеть. Джон повел меня внутрь, и я старалась следовать за ним, избегая случайных столкновений с теми, кто спешил.

Вскоре мы оказались на складе, где дядя Грегор сидел, ссутулившись, и чистил овощи. Увидев его, я ускорила шаг, и он поднял голову. Я бросилась к нему и обняла его. Несмотря на запачканные руки он крепко обнял меня в ответ, и в его глазах сверкнула доброта.

— Ирма, как ты сюда попала? Мы с Марией были в полном шоке, когда вчера Джон рассказал нам о тебе, — произнес он с искренней теплотой.

— Дядя Грегор, меня и всех остальных, кто был в самолете, привезли сюда. А где тетя Мария? — спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках знакомого лица.

— Она работает у плиты, — сказал дядя Грегор, затем продолжил: — А Джон таскает овощи со склада на кухню и разносит еду в столовую для военных. Что касается меня, то меня заставили чистить эти овощи, — произнес он с отвращением, указывая на груду продуктов. — Думал, под старость отлежусь, но, как видишь, жизнь не собирается считаться с нашими планами.

— А что буду делать я? — спросила, переводя взгляд на Джона и дядю Грегора.

— Ты будешь со мной здесь, на складе. Был один парень, с которым мы начали в первый день, но говорят, он приболел. А я один не успеваю. Джон, когда свободен, помогает, потому что руки уже сводит, но он не всегда может быть рядом, — пояснил дядя Грегор с нотками сожаления.

— Здесь готовится еда для всего укрытия? — поинтересовалась я.

— Нет, ты что, — усмехнулся он. — Я слышал, что для верхних этажей есть отдельная кухня, и готовят они так себе. Здесь готовят для военных и их начальников, так что нам достаются всякие вкусняшки, — добавил он, хитро подмигнув.

— Папа, ты можешь нас оставить наедине? Мне нужно поговорить с Ирмой, — внезапно вмешался Джон. Я заметила по его взгляду, что он давно хотел прервать наш разговор, лишь дожидался, когда мы закончим с вопросами. Дядя Грегор внимательно посмотрел на сына.

— Я пойду расскажу Марии, что ты пришла. Она будет очень рада, — сказал дядя Грегор, улыбаясь, и вышел со склада, оставив нас наедине.

— Что у тебя с этим парнем? — спросил холодно Джон.

— Его зовут Марк, и у меня с ним ничего нет, — ответила я.

— Со стороны так и не скажешь, — усмехнулся Джон.

— А в чем проблема, Джон? Я на допросе? — спросила я с возмущением. Мне не нравилось, к чему он клонил.

— Ирма, давай не будем делать вид, ты ведь всегда знала, что ты мне нравишься, — сказал Джон, и казалось, ему понадобилось набраться смелости для таких признаний.

— Джон, мы никогда это не обсуждали, и намеков на это не было, — сказала я, недоумевая.

— Потому что ты всегда видела во мне маленького парнишу, сына дяди Грегора, — вздохнул он, и было видно, как долго он держал это в себе.

— Джон, о чем ты говоришь? У тебя были девушки, ты жил своей жизнью. С каких это пор ты испытывал ко мне чувства?

— С самого первого дня, как ты пришла в мастерскую, с того самого первого дня, — выдавил он с грустью. — А все эти девушки были лишь для того, чтобы привлечь твое внимание.

— Джон, что ты несешь? Ты в своем уме? Ты не понимаешь, что говоришь, или я сошла с ума? Почему ты решил все это высказать мне именно сейчас?

— Я просто никогда не видел тебя с кем-то другим и теперь не могу разобраться в своих чувствах. Мне больно. Сегодня ночью, когда я думал о тебе, о том, что мы нашли друг друга здесь, где неизвестен наш завтрашний день, я решил признаться тебе. Я не хотел сообщать тебе это таким образом. Но я увидел, как ты с Марком... — он вздохнул.

Я закрыла глаза. Куда же я влипла, Господи. — Джон, слушай, ты сам сказал, что наш завтрашний день неизвестен. Зачем усложнять все этими чувствами? Нам бы сначала найти способ выбраться отсюда.

— Ты когда-нибудь смотрела на меня как на мужчину? — резко спросил Джон.

— Джон, — сказала я с сожалением.

— Просто ответь: ты видела во мне мужчину, а не просто друга? — он смотрел мне в глаза с надеждой. Моя голова шла кругом. Не этим мы должны были заниматься в укрытии, где грозит опасность, и неизвестно, зачем нас сюда притащили. Но Джон ждал ответа.

Я решила быть честной с ним. — Нет, — сказала я. Джон закивал, сдерживая улыбку.

— Спасибо за честность, — он отвернулся и вышел со склада.

Спустя некоторое время появился дядя Грегор и сообщил, что тётя Мария заглянет позже, как только освободится. Мы сидели в тишине, чистя овощи, и каждый был погружён в свои мысли. Дядя Грегор, кажется, почувствовал, что между мной и его сыном, Джоном, произошёл непростой разговор. Интересно, знал ли сам дядя Грегор о чувствах своего сына? И почему я не замечала этого целых два года? Но сейчас мне было важнее понять, зачем нас сюда притащили и как найти выход.

— Дядя Грегор, как думаете, для чего нас тут держат? — спросила я, пытаясь хоть как-то разобраться в хаосе вокруг.

Он вытер руки о фартук и, выдержав паузу, ответил:

— Мы обсуждали это с Джоном и Марией. Думаем, что это какая-то игра. И если сунуть нос не туда, куда не следует, всё может закончиться плохо. Но рано или поздно нам откроют правду и разрешат выйти.

— А если эта игра требует жертв? Если ей нужны человеческие жизни? — В моём голосе зазвучало возмущение.

Дядя Грегор пожал плечами:

— Тогда нам придётся держаться вместе и пережить это. Что ещё остаётся?

Его спокойствие раздражало. Он, казалось, уже смирился с этим всем, как будто ничего страшного не происходило. Я больше не стала продолжать разговор, и мы молча продолжили чистить бесконечные овощи. Острие ножа лениво скользило по кожуре, как мысли в моей голове — бесконечные, беспорядочные, без решения.

Вдруг дверь склада скрипнула, и на пороге появилась тётя Мария в рабочем фартуке. Мы обнялись, и её тепло хоть ненадолго согрело моё тревожное сердце. Она заботливо спросила:

— Как ты, милая? Голодна?

Я покачала головой, и Мария улыбнулась:

— Через полчаса у вас обед, не забудьте. — С этими словами она снова ушла, оставив нас с дядей Грегором наедине.

Но мысли не давали мне покоя. Мучал вопрос: нашли ли они телефон? Если нашли, что будет дальше? Какое наказание ждёт на этот раз? Я так и не успела сказать Джону, чтобы он спрятал его. Он ушёл расстроенный, и я не хотела его втягивать в это, где ему могли навредить. В конце концов, он ничем мне не обязан.

А Марк? Он сказал ждать его, но сколько ещё ждать? Сидеть сложа руки я больше не могла — нужно было действовать.

Я резко поднялась, и решение само сформировалось в моей голове: нужно найти кабинет того, кто здесь всем заправляет, а также попросить Джона расспросить Роберта в тюрьме. Что бы ни произошло, я обязана найти хоть какую-то зацепку, объясняющую, зачем нас всех сюда привели и что с нами собираются сделать.

— Куда ты? — озадаченно спросил дядя Грегор, вскинув голову.

— Скоро вернусь, — бросила я, не вдаваясь в подробности.

Выйдя на кухню, я заметила, что все были заняты своими делами и никто не обращал внимания на других. Это играло мне на руку. Стараясь не привлекать лишнего внимания, я направилась обратно по тому же пути, откуда мы пришли с Джоном.

Увидев, что дверь открывается только с пропуском с обеих сторон, я расстроилась. Прислонившись к стене, я задумалась, как можно выйти. Вдруг какой-то парень, торопясь, вошел на кухню и быстрыми шагами прошел мимо. Я быстро придержала дверь и проскользнула.

Мысль крутилась в голове: смогу ли я вернуться обратно? Но я надеялась, что удача будет на моей стороне.

Тихо ступая по коридорам, я внимательно прислушивалась, стараясь не столкнуться с кем-нибудь. Вдали доносились голоса мужчин — вероятно, это были военные, которые обедали. Значит, и Джон, скорее всего, был там, помогая с посудой. Я свернула налево, чтобы уйти подальше от звуков столовой.

Через некоторое время коридор разветвился на два направления, и я выбрала путь направо. Стены, казалось, сужались, вокруг стало тише, лишь изредка слышалось эхо моих шагов. Коридор вывел меня к ряду дверей. Я остановилась возле каждой, прислушиваясь, но из-за дверей доносилась только тишина. Открывать их было слишком рискованно.

Я шла дальше, снова повороты и перекрёстки. Я запуталась. Злость нарастала — я ненавидела это чувство беспомощности. Голоса и смех военных уже давно стихли. Я забрела слишком далеко.