Дома смерти. Книга V

Этот неожиданный поворот заставлял совершенно по-новому оценить показания страхового агента о намерении Пауэрса тайно застраховать жизнь Лулу Пауэрс. Неужели хитрец Гарри в лице Мэри Диксон обеспечил себе «запасной аэродром» и готовил расправу над Луэллой для того, чтобы начать жизнь с чистого листа с молоденькой женой за многие сотни километров от Кларксбурга? [Если быть совсем точным, то расстояние от Кларксбурга до Фонтейн-Инн, где он оставил жену, равнялось 300 км по прямой.]

После окончания раскопок в Тихой лощине служба шерифа сняла оцепление с гаража Пауэрса, и тот на долгое время сделался местом притяжения журналистов, приезжих зевак и местных жителей. Последние выступали в роли эдаких гидов и с удовольствием рассказывали всем желающим байки о кровавом толстяке Гарри Пауэрсе, терзавшем несчастных узников и тут же их закапывавшем. Это были именно байки, поскольку, как установили правоохранительные органы, никто из местных жителей в действительности не имел никаких подозрений в отношении Гарри Пауэрса до момента его ареста, и даже его имя и фамилия абсолютному большинству обитателей Кьюит-Делл были незнакомы.

Но если земляные работы в Тихой лощине к 1 сентября закончились, то в самом Кларксбурге на пепелище сгоревшего дома семьи Штрётер, наоборот, развернулись с удесятерённой энергией. Муниципалитет выделил средства для найма трёх землекопов, которые работали по 12 часов в сутки. В их задачу входил поиск тех останков, от которых происходила найденная возле камина рука. Кроме того, начальник полиции и его лучший и единственный детектив весьма здраво полагали, что под домом могут оказаться тела неизвестных покуда жертв Пауэрса.

Если последний действительно закапывал тела под домом, в котором жили как он сам, так и его жена и свояченица, то вряд ли он это делал без соучастия этих женщин. Хотя Луэлла и Ева старательно убеждали Дакворта в полной неосведомлённости о проделках мужа и зятя, полицейские им не очень-то верили. И очень скоро появились соображения, подкреплявшие недоверие «законников».

Изучая бумаги, вывезенные из дома, в котором проживал арестованный, Карл Саузерн и Кларенс Дакворт не без удивления обнаружили переписку между… будущими супругами Гарри Пауэрсом и Луэллой Штрётер! Выяснилось, что они познакомились через брачное агентство ещё в 1926 году и почти год вели довольно интенсивную переписку, не подозревая о том, что являются родственниками. Согласитесь, неожиданное знакомство вслепую!

Впрочем, цимес этой ситуации заключался не в том, что дальние родственники узнали о существовании друг друга при случайном знакомстве по брачному объявлению, а в том, что Луэлла о своём знакомстве с будущим мужем рассказывала полицейским совсем иначе. Женщина явно желала скрыть от правоохранительных органов истинные обстоятельства того, как в её жизни возник брачный аферист и убийца, который почему-то её не обманул и не убил, а, напротив, взял её в жёны и спокойно прожил под её ласковым крылышком несколько лет. Убивая при этом других женщин и даже детей… Чем же объяснялась столь странная привязанность Гарри Пауэрса к некрасивой дальней родственницей?

Раскопки на месте сгоревшего дома сестёр Штрётер в Кларксбурге продолжались в сентябре 1931 года, то есть уже после того, как служба шерифа закончила исследование «дома смерти» в Тихой лощине и сняла оцепление. Все ждали новых ужасающих находок, о числе которых можно было лишь гадать.

Изучение бумаг позволило сделать ещё одно любопытное открытие. Оказалось, что поиском мужа через брачное агентство по переписке занималась также Ева Штрётер. Она в июле 1931 года подала объявление, в котором уведомляла потенциальных кандидатов в женихи, что ищёт состоятельного мужа в возрасте до 50 лет. Принимая во внимание то, что эта женщина являлась родственницей брачного афериста и убийцы и даже проживала с ним под одной крышей, подача подобного объявления выглядела не просто подозрительно, а по-настоящему зловеще. Убивать и грабить можно ведь не только наивных невест, но и глупых женихов, что тремя десятилетиями ранее наглядно продемонстрировала Белль Ганес [сильно сокращённый вариант очерка об этой женщине-серийной убийце можно найти на сайте автора «Загадочные преступления прошлого», а полный вариант под названием «Дом смерти в Ла-Порте» включён в сборник «Дома смерти. Книга III». Книга эта издана с использованием платформы «ридеро» в июле 2024 года и ныне находится в продаже во всех магазинах электронной книжной торговли.].

Определённую пищу для размышлений подкинуло также обнаружение в бумагах Лулу Пауэрс облигаций на предъявителя федерального правительства США на сумму 16 тыс.$, что по меркам провинциального Кларксбурга являлось суммой очень большой. Следует заметить, что с началом «Великой депрессии» началось постепенное ослабление американского доллара, который фактически разделился на два платёжных средства — обычный доллар и доллар, чья стоимость оставалась жёстко привязана к золотому эквиваленту (так называемые «золотые сертификаты»). Обычный доллар постепенно терял своё золотое наполнение — формально это выглядело как рост биржевой цены на золото — но это обесценивание по нынешним меркам выглядело как процесс очень медленный и некритичный с точки зрения рядового обывателя. Тем не менее доллар за 1930 год и первую половину 1931-го потерял порядка 10% своей стоимости. Подобная инфляция, разумеется, не обесценила 16 тыс.$ с в облигациях, и сумма эта в реалиях начала осени 1931 года представлялась совершенно непомерной для такого мелкого предпринимателя, как Лулу Пауэрс.

Самое примечательное заключалось в том, что из финансовых документов последней невозможно было понять, на какие средства были приобретены эти облигации. Лулу не имела ни доходов, ни банковских сбережений, позволявших приобрести за год с небольшим толстенную пачку — почти 400 штук! — облигаций на предъявителя различных номиналов. Единственное объяснение, которое могла дать Луэлла, сводилось к незатейливому утверждению: дескать, достала из-под подушки родительские сбережения, да и купила на них облигации. И надо ли удивляться тому, что именно это Лулу и заявила на очередном допросе?

Дакворт несколько раз заявил представителям прессы, что считает найденные сбережения принадлежащими Гарри Пауэрсу, который обращал в облигации деньги и имущество жертв. Исходя из этого посыла, начальник полиции добивался судебного ареста найденных облигаций. Однако проблема для него заключалась в том, что в любом цивилизованном суде бремя доказывания лежит на заявителе. Другими словами, Лулу не было нужды доказывать законность приобретения облигаций, она просто ими владела, а вот их незаконное происхождение должен был доказать именно начальник полиции. Точнее, его подчинённые…

Начальник полиции Дакворт после освобождения Лулу Пауэрс вызывал её на допрос трижды в течение шести дней. Он явно не верил в то, что жена не была вовлечена в преступления мужа. И как это ни покажется циничным, но для доказывания соучастия Лулу начальнику полиции нужен был хотя бы один труп, найденный на пепелище сгоревшего в марте дома Штрётеров. Однако, перекопав весь земельный участок, полицейские и приданные им в помощь рабочие так ничего и не нашли. Кому принадлежала найденная ранее левая рука и почему она оказалась закопана на пожарище, выяснить так и не удалось. Сама же Лулу Пауэрс никаких признаний не делала и категорически отрицала собственную осведомлённость о преступлениях мужа.

В конечном итоге так ничего и не добившись от Лулу, начальник полиции оставил её в покое. Начиная со второй декады сентября всё внимание следствия оказалось сосредоточено на Гарри Пауэрсе — было бы очень желательно, чтобы тот дал показания против жены.

И тут уместно спросить: как же чувствовал себя Гарри Пауэрс в те весьма напряжённые дни?

После появления адвоката он был переведён из здания полиции в окружную тюрьму, расположенную тут же, в Кларксбурге, и заметно приободрился. Гарри начал шутить с конвоем, быстро сошёлся с другими подследственными и как будто бы успокоился. Он частенько играл с другими заключёнными в кости и в карты — это дозволялось правилами содержания — и во время подобного времяпрепровождения непринуждённо шутил, прежде всего над самим собой. Никому в душу с расспросами он не лез и очень натурально играл роль своего в доску парня, человека недалёкого и даже глуповатого, каковым явно не являлся. Наблюдавшие за ним сотрудники службы шерифа отмечали, что единственный вопрос, который обвиняемый задавал окружающим, звучал предельно просто и конкретно: «Когда будут кормить?» Казалось, ничего больше Пауэрса не беспокоило.

Допрос Гарри Пауэрса в конце августа 1931 года. Слева городской детектив Карл Саузерн, в центре обвиняемый, а справа — его адвокат Эдвард Лоу. Лицо арестанта ещё отёчно и покрыто синяками. Защитник, понимая, что ему выпала редкая удача оказаться в эпицентре сенсационного дела, деятельно опекал Пауэрса и после 30 августа присутствовал на всех его допросах. «Законники», явно опасаясь перегнуть палку, сделались с обвиняемым очень корректны и даже любезны. Пауэрс, несомненно, сильно корил самого себя из-за проявленной ранее слабости и сделанных признаний — без них Саузерн и Дакворт вряд ли смогли бы раскрыть дело. По крайней мере, именно так мог думать в те дни Пауэрс.

По сообщениям тюремщиков, следивших за поведением Пауэрса, тот, прочитав в газете об обнаружении у жены казначейских облигаций, крайне встревожился. Он оказался обеспокоен до такой степени, что впервые за недельное пребывание в окружной тюрьме отказался от игры в карты с другими заключёнными и стал совершенно неконтактен. Он почти сутки не выходил из своей камеры, и лишь необходимость отправиться на заседание коронерского жюри 8 сентября побудила его взять себя в руки и продемонстрировать некое подобие присутствия духа. Но в целом его состояние в те дни можно было охарактеризовать как крайне деморализованное и даже паническое.

Однако помимо этого весьма ценного наблюдения, работники тюрьмы сделали и другое. По их мнению, Гарри Пауэрс имел тюремный опыт, отсутствие которого у новичков хорошо заметно. Он не поддавался на провокации, не лез с расспросами к другим заключённым, не заискивал перед конвоем, но был уважителен и исполнителен. Опытные тюремные сидельцы боятся внутрикамерных осведомителей и не любят тех, кто задаёт много вопросов или пытается влезть в душу — Пауэрс не делал ни того, ни другого. Он подшучивал над собственным весом, непонятливостью, невезучестью, удачно каламбурил, мог прочесть детский стишок к месту, но в друзья не набивался и не предлагал соседу излить душу.

В первых числах сентября в окружной тюрьме было проведено опознание Гарри Пауэрса сёстрами убитой Дороти Энн Лемке, которые специально для этого приехали из Массачусетса. Гретхен Флеминг уверенно указала пальцем на Пауэрса и заявила, что именно этот мужчина, называвший себя Корнелиусом Пирсоном, привёз ей вещи сестры 2 августа. Шериф Уилльям Гримм, лично руководивший процедурой опознания, со снисходительной улыбкой обратился к арестованному с вопросом: желает ли тот прокомментировать слова опознавшей его женщины? Шериф выглядел в ту минуту высокомерно и даже надменно, он считал, по-видимому, что опознание шокировало арестанта. Но Гарри Пауэрс, изображавший до того полнейшее недоумение, потряс энергично головой, дескать, да-да, конечно, и пояснил, что действительно возвратил вещи сбежавшей от него Дороти Лемке её сестре, поскольку является честным человеком и не мог оставить их у себя… А что касается имени и фамилии, то он пользовался псевдонимом «Корнелиус Пирсон» при переписке, и именно так его знали сёстры невесты! Ну, в самом деле, как бы это выглядело, если бы он приехал к Гретхен и назвался другим именем? Ведь логично, не правда ли?

Проявленное Пауэрсом самообладание поразило всех присутствовавших. Он не раздумывал над словами, говорил легко, непринуждённо и без запинки и выглядел в ту минуту до такой степени простодушным и невинным, что ему сложно было не верить. И ему, безусловно, поверили бы, если б только не память о трупах, закопанных подле его гаража…

Гретхен Флеминг, старшая сестра Дороти Энн Лемке, опознаёт Гарри Пауэрса в коридоре окружной тюрьмы. Слева фотография из газеты, справа — снимок фотокорреспондента, присутствовавшего при опознании. Рядом с Пауэрсом стоит шериф Уилльям Гримм (высокий мужчина в светлой шляпе), а с другой стороны от подозреваемого — коронер Гофф (высокий седой мужчина с бабочкой). Полная женщина рядом с миссис Флеминг, сжимающая в руке чёрный ридикюль — Ева Нелсон, родная сестра Гретхен.

Во время двух допросов, проведённых в первых числах сентября, Пауэрс изложил собственную версию событий, которой придерживался в дальнейшем, лишь немного видоизменяя и дополняя однажды сказанное. По его словам, он не имел ни малейшего отношения к гибели семьи Эйчер и Мэри Энн Лемке, и их убийства явились для него таким же потрясением, как и для прочих людей. Он действительно уезжал с обеими женщинами, но после отъездов они его бросали, предпочитая общество его друзей. Да-да, вы поняли всё правильно, обе невесты цинично бросили Пауэрса, сочтя недостаточно мужественным! Миссис Эйчер изменила ему с его товарищем Сесилом Джонсоном (Cecil Johnson), а миссис Лемке сбежала с Чарльзом Роджерсом (Charles Rogers).

Причём обе убежали, бросив свои вещи! Пауэрс, по его словам, сложил чемоданы миссис Эйчер в гараже, не зная как поступить с ними далее, а вот вещи Дороти Энн Лемке возвратил старшей сестре последней.

Что же касается траншеи возле гаража, то она действительно была выкопана для прокладки канализационной трубы, поскольку Пауэрс, по его словам, планировал оборудовать умывальник с бойлером. Ибо после ремонта автомашины хочется отмыть руки от бензина и масла под горячей водой. До 12 августа траншея оставалась отрытой, но в тот день Пауэрс уехал в Чикаго и возвратился лишь 21 числа. К своему немалому удивлению он увидел, что траншея закопана. Кто это сделал и когда именно, он не знал и не знает до сих пор.

Войдя 21 августа в гараж, он обнаружил, что чемоданы миссис Эйчер раскрыты и их содержимое вывалено на пол. Пауэрс решил, что в гараж наведались бродяги, искавшие что-либо на продажу. Через несколько дней он прочитал в газетах о том, что полиция ищет Корнелиуса Пирсона, и понял, что правоохранительные органы ищут именно его. Он не собирался бежать и имел намерение в ближайшее время явиться в местную полицию, чтобы ответить на все вопросы, но начальник полиции Дакворт и городской детектив Саузерн опередили его буквально на несколько часов.

Что же касается осведомлённости Гарри Пауэрса о закопанных в траншее трупах, то на самом деле он этого никогда не знал. Во время допроса, когда полицейские его жестоко избивали, он догадался, что неизвестный ему преступник неслучайно засыпал траншею, по-видимому, именно там тела и спрятаны. О чём и заявил полицейским, рассчитывая положить конец побоям. Это была чистой воды догадка, и она оказалась верна… Вот и всё!

Разумеется, подобная версия событий выглядела совершенно недостоверно, но её проверка и опровержение требовали времени и немалых затрат ресурсов.

Заседание коронерского жюри первоначально планировалось провести 1 сентября, однако начальник полиции Дакворт попросил отсрочку. И получил таковую.

Причин для переноса заседания коронерского жюри имелось несколько, и все они представлялись исключительно важными. Прежде всего, о необходимости провести тщательное расследование действий Пауэрса заявил Томас Миллиган (Thomas Milligan), главный почтовый инспектор федеральной Почтовой службы. В Соединённых Штатах преступления, совершаемые с использованием почты, образуют самостоятельный состав преступления, и поскольку Пауэрс переписывался с жертвами посредством отправки писем по почте, то представлялось весьма разумным провести юридическую экспертизу и разобраться в том, существуют ли основания для выдвижения в его отношении обвинения в федеральном преступлении.

Но это было не всё! Специальный агент Чарльз Фортнер (C. D. Fortner), руководитель подразделения Бюро по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ (тогда это ведомство называли Bureau of prohibition — Бюро «сухого закона») в Западной Вирджинии, сообщил о необходимости проверки Паурса на возможную причастность к торговле героином. В конце августа Фортнер сообщил репортёрам, что тремя месяцами ранее его люди в ходе нескольких рейдов осуществили арест 15 наркоторговцев, проживавших в Кларксбурге и его окрестностях. Это должно было привести к сворачиванию нелегального оборота наркотиков в округе Харрисон, однако этого не случилось. По поступавшим Фортнеру данным сейчас торговля активно ведётся по почте, причём рассылаются как собственно наркотики, так и рецепты. По мнению Фортнера, арестованного брачного афериста Пауэрса надлежало проверить на возможную причастность к этой торговле.

В тот же день на ту же тему выступил и Томас Миддлбрукс (Thomas E. Middlebrooks), главный инспектор Бюро «сухого закона», находившийся в Вашингтоне. Миддлбрукс сообщил репортёрам, что его ведомство получило информацию о результатах судебно-химического исследования внутренних органов детей Эйчер. Хотя девочки формально были задушены, а смерть мальчика последовала от комбинированного воздействия удушения и травм мозга, в телах всех детей найден героин, что свидетельствовало о принудительном усыплении. Дети действительно были крайне истощены и не ели последние дни, чтобы исключить их активность, преступник, по-видимому, оглушал их наркотиком, который давал вместе с водой.

Знакомая фотография, не так ли? Допрос Гарри Пауэрса в тюрьме в первые дни после ареста. Чуть выше приведён её полный вариант, здесь можно видеть воспроизведение фотоснимка в газете. Любопытно то, что редактор посчитал излишним показывать читателям адвоката и попросту обрезал снимок. Примечательна подпись, гласящая, что 45-летний «Убийца-синяя-борода» признаётся в своих преступлениях, в то время как Пауэрс во время второго и последующих допросов от признаний отказался.

Далее Миддлбрукс заявил, что Бюро предполагает активную вовлечённость Пауэрса в торговлю наркотиками как на территории округа Харрисон, так и вне его пределов. Для проверки этих подозрений начато независимое от окружной прокуратуры и полиции Кларксбурга федеральное расследование, и группа сотрудников в ближайшее время проведёт допросы как самого Пауэрса, так и сестёр Штрётер.

Существовала и ещё одна причина переноса заседания коронерского жюри. Дело заключалось в том, что полиция при попытке установить детали прошлого Гарри Пауэрса столкнулась с серьёзными сложностями. Гарри утверждал, будто он родился в Дании и прибыл в США в отроческом возрасте, примерно в 11 или 12 лет. Родители его давно умерли, и потому он не может сейчас восстановить многие детали своего прошлого, прежде всего, относящегося к детско-юношескому возрасту. Он якобы даже не знал точную дату своего рождения, знал лишь год — 1892-й. Однако Лулу Пауэрс во время допросов опровергала эти россказни и утверждала, что в действительности Гарри о своём прошлом прекрасно осведомлён и на самом деле ему 44 года, а отнюдь не 39.

Казалось очевидным, что Пауэрс не случайно столь туманно и неопределённо рассказывает о своём детстве — он явно стремился исказить анкетные данные с целью максимально затруднить проверку собственного прошлого. Стало быть, в его прошлом было нечто, что он хотел скрыть от правоохранительных органов. Что же это могло быть?

Шло время, и буквально каждый день приносил правоохранительным органам новую информацию, имевшую или возможно имевшую отношение к прошлому Гарри Пауэрса. Перечислим только важнейшие сообщения, поступившие Дакворту в период с 1 по 15 сентября.

1) Торговец электротоварами в Кларксбурге, у которого Гарри Пауэрс работал некоторое время, сообщил, что подозревает последнего в убийстве человека по фамилии Уэйд (Wade). Последний регулярно закупал мелким оптом различное оборудование, которое продавал в сельской местности. В последний раз он приехал в 1928 году и набил кузов своего грузовика всевозможной мелочёвкой — светильниками, лампочками, удлинителями и прочим. Пауэрс помогал ему переносить покупки в машину, а затем отпросился и уехал вместе с Уэйдом. После этого никто Уэйда не видел — он пропал без вести, а автомашина его была найдена через три месяца сгоревшей. Судьба мужчины не установлена до сих пор. Пауэрс в скором времени был уволен из магазина, поскольку владелец заподозрил его в краже 32 пылесосов. Доказать его причастность к пропаже не удалось, но владелец магазина не сомневался в том, что хищение не обошлось без участия [прямого или косвенного] Пауэрса.

2) Пожилой житель города Миллер (Miller), штат Южная Дакота, написал Дакворту письмо, в котором сообщил, что Гарри Пауэрс является в действительности Дейтоном Лоутером, жителем этого города. Его родители — как мать, так и отец — подозревались в различных брачных афёрах, связанных с обманом потенциальных женихов и невест. Известно, что отец использовал при переписке псевдоним «Джо Гилдо» (Joe Gildaw). Автор письма рекомендовал проверить, не отыщутся ли в письмах Гарри Пауэрса эти имя и фамилия. Также автор письма сообщал, что отец и мать Пауэрса давно умерли и арестованный в Кларксбурге брачный аферист более 10 лет не появлялся в Миллере.

Гарри Пауэрс во время «выводки» на местности, точнее, в собственном гараже в Тихой лощине.

3) Особенно интригующим и совершенно неожиданным оказалось сообщение, пришедшее из Флориды, в котором сообщалось, что в местной тюрьме находится некий заключённый Уилльям МакКласки (William M. McClusky), располагающий информацией о причастности Гарри Пауэрса к убийству 11 апреля 1930 года Мэри Бейкер. Называлось место заключения МакКласки — тюремная ферма в Рейфорде (Florida Prison Farm at Raiford) — и сообщение это выглядело в целом весьма достоверно.

Необходимо отметить, что расследование убийства Мэри Бейкер, 30-летней очень привлекательной женщины-военнослужащей, начавшееся как вполне заурядный сельский детектив, с течением времени превратилось в сенсацию поистине федерального масштаба. Изложению деталей этого необычного расследования и его результатам посвящён мой очерк «1930 год. Кто убил Мэри Бейкер?», включённый в изданный в апреле 2026 года сборник криминальных очерков «Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX — XX столетий. Книга XIII». Поверьте, там есть тот «нерв», который необходим любому качественному детективному повествованию, и каждый факт, кажущийся поначалу незыблемым и точным, в какой-то момент странным образом переворачивается и превращается в труху. Помните замечательную фразу из сериала «Твин-пикс»: «Совы — не то, чем кажутся»? Так вот в «деле Мэри Бейкер» подобными «совами» является почти всё.

Несмотря на крайнюю запутанность истории гибели этой женщины, имеет смысл уделить ей сейчас некоторое время и изложить фабулу произошедшего хотя бы в самом общем виде. Итак, ранним утром 12 апреля 1930 года на дороге в сельской местности возле федеральной сельскохозяйственной исследовательской фермы в Александрии, штат Вирджиния, был найден пустой автомобиль. Упомянутая ферма являлась местом, где в те годы проводились эксперименты по выращиванию конопли, которая, помимо источника наркотика, является и весьма ценным техническим растением.

Это так, к слову.

При осмотре автомашины были обнаружены следы крови, свидетельствовавшие о борьбе в салоне. Автомобиль принадлежал Мэри Бейкер, и подозрительные следы, разумеется, рождали обоснованные опасения за судьбу женщины. Началась поисковая операция, которая увенчалась через несколько часов обнаружением тела убитой женщины. Труп оказался спрятан в водопропускной трубе большого диаметра, уложенной под так называемой Военной дорогой — грунтовым шоссе, протянувшемся между территорией исследовательской фермы и восточной стеной Арлингтонского мемориального кладбища.

Мэри Бейкер, убитая вечером 11 апреля 1930 года в районе Арлингтонской экспериментальной фермы. Гарри Пауэрс проверялся на возможную причастность к этому загадочному преступлению.