Дома смерти. Книга V

Начальник полиции Кларенс Дакворт.

Подводя итог сказанному, признаем, что это был резкий и очень деятельный человек, и данное обстоятельство в контексте нашего повествования имеет большое значение, что вскоре и будет продемонстрировано.

Поговорив с окружным прокурором Тоем, начальник полиции вызвал к себе ближайшего помощника — единственного в Кларксбурге детектива Карла Саузерна (Carl Southern). Улыбаться не нужно, этот полицейский действительно являлся единственным детективом в местном Департаменте полиции, и должность его так и называлась: «городской детектив». Многозначительно и важно…

Начальник полиции обсудил со своим единственным детективом полученную информацию. Оба полицейских знали, кто такой Гарри Пауэрс — это был муж Луэллы Пауэрс (Luella Powers), которую все называли сокращённым именем Лулу. Эта женщина до своего замужества в 1927 году носила фамилию Штрётер (Strother) и владела небольшим продуктовым магазином. Имелся свой бизнес и у Гарри — тот являлся владельцем фирмы под названием «Romeo», специализировавшейся на организации и проведении свадеб — заказе свадебных гардеробов, цветов, автомобилей для свадебных кортежей, занималась рассадкой гостей за столами, их поселением в гостиницах и прочим. Вместе с супругами проживала младшая сестра Лулу, звали её Ева Белль Штрётер (Eva Belle Strother) — это была женщина довольно неприятная и сварливая. Вообще же, компания эта выглядела довольно необычно, и можно было только догадываться, что и как происходит в этом семействе за закрытыми дверями.

В марте 1931 года с Пауэрсами приключилась большая неприятность — дом, которым владели Лулу и Ева, сгорел. Никто на пожаре не погиб, но ущерб оказался немалый. Вся компания — то есть супруги Пауэрс и Ева Штрётер — переехали в арендованный дом и теперь проживали там.

Внешность Пауэрса отлично соответствовала тем приметам, которые перечислил прокурор Той — невысокий, полный, носит круглые очки… Это соответствие, кстати, косвенно свидетельствовало о том, что прокурор из Денвера говорил именно о том человеке, который был известен Дакворту и Суазерну.

Но именно это и сбивало с толку! Пауэрс до такой степени не соответствовал своей фамилии [«Powers» можно перевести как «Энергичный»], что невольно рождалось подозрение: уж не является ли телефонный звонок чьей-то глупой шуткой? Пауэрс был рохлей, мямлей, ни на что не годным мужичонкой, рыхлым слабаком с мягкими влажными руками. Неужели такой человек действительно похищал людей, вероятно, убивал их и прятал тела? Серьёзно?! Скорее можно было поверить в то, что бедолагу кто-то здорово подставил…

Обдумав ситуацию, Дакворт и Саузерн решили действовать напролом, рассчитывая сбить подозреваемого с толку прямыми обезоруживающими вопросами и посмотреть на его реакцию. Если тот невиновен — его реакция выразится в крайнем негодовании и отрицании, а вот ежели начнёт юлить и мямлить…

Оба полицейских, желая максимально использовать эффект внезапности, решили не вызывать Пауэрса в здание, а отправиться на беседу к нему домой. В сопровождении патрульного в форме начальник полиции и городской детектив приехали в дом Пауэрса сразу после полудня 26 августа. Лулу находилась в своём магазине, а вот её сестричка и сам Гарри явно удивились появлению незваных гостей. Может быть, они не знали, кто такой Саузерн, но начальника полиции, безусловно, знали в лицо все жители Кларксбурга.

Дакворт попросил Еву оставить их наедине с Гарри, и после того как женщина удалилась, задал тому несколько вводных вопросов — о бизнесе, возрасте и происхождении. Пауэрс между прочим сказал, что родился в 1892 году, то есть ему ещё не исполнилось 40 лет. Он оставался спокоен и даже добродушен, вполне вероятно, он предположил, что полицейские хотят предложить ему организовать свадьбу кого-то из детей.

Однако когда у Пауэрса спросили, является ли он клиентом брачного агентства «American Friendship Society», мужчина явно заволновался. Улыбка сползла с его губ, и он моментально вспотел. Подумав немного, он признал, что пользовался услугами этого агентства некоторое время тому назад, ещё до того, как бракосочетался с Луэллой Штрётер.

Опаньки! Это был неожиданный поворот… Получалось, что прокурор Той из Денвера прав во всём — имя и фамилия, названные Ольгой Плейтер, соответствуют реальному человеку, приметы совпадают, и сам человек не отрицает контактов с агентством! Услыхав ответ Гарри Пауэрса, полицейские прервали разговор и предложили ему проехать в здание Департамента полиции. Они ничего не объясняли, но Пауэрс и не спрашивал.

По приезду Гарри был сфотографирован. Далее последовала беседа.

Гарри Пауэрс в первые минуты после задержания. Через несколько часов внешность его радикально изменится…

Ну, как беседа… Скажем без экивоков — далее последовала пытка, грубое и весьма энергичное физическое насилие. Неизвестно в точности, что и как происходило на протяжении следующих 12 часов — никто из участников и свидетелей этих событий никогда ни единым словом об этом не упоминал — но кое-какие предположения сделать можно. Вежливая фаза быстро закончилась после того, как Пауэрса спросили о том, известен ли ему «Корнелиус Орвин Пирсон», и Гарри стал энергично отрицать, что слышал эти имя и фамилию. Ему сообщили о многих десятках писем «Пирсона», найденных в доме миссис Эйчер, и о том, что жители и полицейские Парк-Риджа опознают его как Пирсона. [Не забываем, что патрульному полицейскому была предъявлена генеральная доверенность, выданная Астой Эйчер этому самому «Пирсону», и доверенность эту предъявил человек, чьи приметы идеально соответствовали приметам Пауэрса. Обо всех этих деталях начальник полиции Дакворт знал от прокурора Тоя].

В этом месте Пауэрс, по-видимому, замкнулся и решил не отвечать более на вопросы, очевидно, сообразив, что полиция знает слишком много. Возможно, он даже потребовал адвоката. Но адвоката ему никто не предоставил — Дакворт банально отказался вызывать защитника — и отвечать на вопросы Пауэрсу пришлось помимо воли. Тогда-то его и стали быть, сначала не очень сильно, сугубо для устрашения и демонстрации решимости причинять боль, но чем больше тот запирался, тем сильнее становилось физическое воздействие.

Уже после полуночи, то есть в первые часы 28 августа, истерзанный и совершенно деморализованный Пауэрс прохныкал, что готов сообщить точное место, где полицейские найдут тела всех Эйчеров и Дороти Лемке, но он просит прекратить избиение и отпустить его для отдыха в камеру. На том и порешили — он сделал признание в убийстве пяти человек и указал место сокрытия их тел, а Дакворт прервал допрос и отпустил подозреваемого отдыхать.

В этом месте кто-то может подумать, будто Гарри Пауэрс мог наговорить начальнику полиции чепухи и тем самым купить некий запас времени, необходимый для появления адвоката. Ведь жена его оставалась на свободе, и она наверняка побеспокоилась бы о скорейшем приглашении юриста для защиты мужа, даже если сам муж не мог сделать это самостоятельно. Но, думается, Дакворт предполагал подобную хитрость и соответствующим образом подстраховался. Мы не знаем в точности, в чём заключалась эта страховка, но, скорее всего, он пообещал Пауэрсу нечто настолько плохое, что тому ни при каких условиях не захотелось бы получить такой результат. Например, это могло быть обещание убить Пауэрса в камере, имитировав самоповешение, или нечто в таком духе. Вряд ли в той обстановке Пауэрс усомнился бы в серьёзности подобной угрозы, а потому шутить или обманывать начальника полиции он даже не подумал…

Гарри Пауэрс после энергичной 12-часовой беседы, проведённой с ним сотрудниками полиции Кларксбурга во второй половине дня 27 августа 1931 года. Фотографии сделаны в середине следующего дня.

В общем, Гарри отправился в камеру, а полдюжина полицейских под руководством Дакворта и Саузерна уселась в грузовой автомобиль и помчалась в местечко, известное под романтичным названием Тихая лощина (Quiet Dell). Находилась Тихая лощина в 8 км юго-западнее Кларксбурга — это было небольшое поселение, представлявшее собой около сотни скромных домиков, разбросанных на площади немногим более 1 кв. км, то есть действительно тихое и уединённое. Как оказалось, там Гарри Пауэрс купил участок земли и возвёл на нём гараж, о чём, кстати, в Кларксбурге никто не знал.

Перед самым отъездом Дакворт позвонил шерифу Уилльяму Гримму (William Grimm), поскольку Тихая лощина находилась вне границ города и на территорию этого поселения распространялась юрисдикция шерифа округа Харрисон. Гримм, выслушав краткий рассказ о признаниях Гарри Пауэрса, пожелал принять личное участие в расследовании и, взяв с собой всех свободных в ту минуту сотрудников подчинённой ему службы, также отправился на поиски таинственного гаража.

Некоторое время полицейские и люди шерифа гоняли по тёмным улицам Тихой лощины, тормоша местных жителей дурацкими вопросами о расположении гаража некоего Пауэрса, которого, кстати, в этом посёлке почти никто и не знал. Разбуженные аборигены, столкнувшись со странной активностью «законников», спать уже не легли, а усевшись в собственные автомашины, тоже стали гонять по улицам, расспрашивая друг друга о том, кто такой Пауэрс, что он натворил и следует ли его линчевать.

К половине четвёртого часа ночи Тихая лощина стала очень даже шумной. Дакворт и Гримм независимо друг от друга отыскали ту постройку, что называлась гаражом Гарри Пауэрса, и встретились там. Одновременно с ними возле гаража появились местные жители числом около 25—30 человек. В последующие часы их количество лишь возрастало, поэтому на многих фотографиях гаража Пауэрса можно видеть эту постройку в кольце человеческих голов. Удивляться этому не следует, как сказано выше, зеваки там слонялись с первых минут полицейской работы.

Гараж Пауэрса представлял собой щитовую постройку размерами 5,5 на 7 метров и действительно являлся гаражом на две автомашины. Вернее, казался таковым на первый взгляд.

Несколько фотографий гаража Гарри Пауэрса в поселении под названием Кьюит-Делл (Тихая лощина). Снимки сделаны в последние дни августа 1931 года. На нижних фотографиях можно видеть траншею для канализационной трубы, вскрытую сотрудниками правоохранительных органов ранним утром 28 августа.

Войдя в гараж, «законники» сразу же обратили внимание на верёвку со скользящей петлёй на конце, привязанную к потолочной стропилине. Увиденное сильно смахивало на виселицу, и сходство это усиливалось тем, что под верёвкой находилась… яма. Или, говоря точнее, внушительный ящик с деревянными стенками и днищем, размером приблизительно 0,9 метра на 1,2 метра [3 фута на 4]. Глубина ящика или пенала — называть эту конструкцию можно по-разному — оказалась немногим менее 1,5 метров [~5 футов]. В верхней части ящика было просверлено шесть отверстий. Их наличие наводило на мысль о намерении конструктора этого необычного изделия устроить в нём вентиляцию воздуха. Большой лист фанеры толщиной 5/8 дюйма [~16 мм] лежал на полу гаража немного в стороне. Когда лист поместили над ящиком, он идеально заполнил место в настиле. Представлялось очевидным, что фанерный лист маскировал проём в полу и находившийся под ним деревянный пенал.

То, что под полом гаража оказалась пустота, явно подготовленная заблаговременно, заставило полицейских внимательнее присмотреться к другим листам настила. Довольно быстро «законники» отыскали ещё три съёмных листа фанеры, под которыми оказались полости во всём аналогичные той, над которой была укреплена верёвка с петлёй. Впоследствии газеты писали о том, будто под гаражом Пауэрса были найдены четыре «тайные комнаты», но это не вполне верно, под полом находились не комнаты в традиционном понимании. Это были именно деревянные ящики, верхняя часть которых закрывалась крышкой.

О назначении этих ящиков можно было лишь гадать. Теоретически их можно было бы считать погребами, но, разумеется, таковыми они не являлись ввиду небольшой глубины размещения. Кроме того, наличие отверстий, предназначенных для пропуска воздуха, наводило на мысль о помещении в эти ящики живых объектов. А вот что это были за объекты — животные или люди — каждый мог задуматься самостоятельно.

Вскоре последовало новое пугающее открытие. На верстаке, стоявшем в углу сарая, был найден молоток, обильно запачканный чем-то очень похожим на высохшую кровь. Это субстанция покрывала всю ударную часть инструмента, а рукоять почти целиком была забрызгана мелкими каплями. Лишь самый конец рукояти — там, где её удерживала рука — дерево осталось чистым.

К 1931 году реакция Чистовича-Уленгута, посредством которой определялась видовая принадлежность крови, была уже известна американским судебным медикам. Упомянутый метод был открыт и вошёл в практику европейской криминалистики ещё аж в 1901 году, но ещё почти полтора десятилетия после этого североамериканские специалисты ничего об этой реакции не знали. Однако к описываемому моменту технология определения происхождения крови от вида живого существа — млекопитающего вообще, рыбы, птицы или человека — прочно вошла в арсенал американских судебных медиков, и потому определить, чья кровь находится на найденном молотке, большой сложности не представляло.

Первое, что увидели полицейские и сотрудники службы шерифа, войдя в гараж Гарри Пауэрса, оказалось… верёвкой со скользящим узлом на конце, закреплённой на стропилах. Под петлёй находилась яма, подле которой лежал лист толстой фанеры, являвшийся крышкой [или люком] и прекрасно маскировавший эту яму при закрывании.

Молоток, как и верёвка со скользящей петлёй, стали первыми уликами, изъятыми городским детективом Карлом Саузерном в рамках расследования. И, как скоро выяснилось, не последними.

Гарри Пауэрс во время допроса уверял, что спрятал тела пятерых убитых им людей в траншее, выкопанной от его гаража вниз по склону неглубокого распадка (овражка), пересекавшего участок. Рабочему, копавшему траншею в мае, он заявил, что уложит на её дно фановую трубу и таким образом сделает в гараже простейший канализационный сток. До укладки трубы дело, в конечном счёте, не дошло, и Пауэрс использовал траншею как импровизированную братскую могилу. К моменту появления возле гаража начальника полиции Дакворта и шерифа Гримма ничто не указывало на существование какой-либо траншеи. «Законникам» пришлось потратить некоторое время на определение того места, где несколько месяцев назад существовал раскоп.

Наконец, определив с помощью щупа участок потревоженной земли, полицейские и люди шерифа приступили к раскопкам. Поскольку солнце ещё не взошло, нужный участок освещался парой переносных фонарей. Работа шла безостановочно. Поскольку лопат было меньше, чем рабочих рук, готовых взяться за них, инструмент не простаивал ни минуты. Довольно скоро, минут через 30, на глубине около 70 см и на удалении около 1,5 метров от западной стены гаража был обнаружен первый детский труп. Это был мальчик ростом около метра.

С этого момента скорость раскопок несколько снизилась, «законники» повели работу медленнее, опасаясь повредить другие тела неосторожными ударами лопат. Кроме того, они стали тщательно — насколько это было возможно в условиях ограниченной видимости — просматривать извлекаемый грунт с целью поиска мелких предметов [пуговиц, расчёсок, цепочек и прочего]. В течение последующих трёх часов из раскопанной траншеи на поверхность были подняты ещё три тела — одно из них, судя по росту и длинным волосам, принадлежало взрослой женщине, а два других — девочкам.

Пятого тела, в существовании которого признавался Гарри Пауэрс, в засыпанной траншее не оказалось.

Что оставалось делать «законникам»? Городские полицейские к обеду возвратились в Кларксбург, сопроводив катафалк службы коронера, а люди шерифа остались возле гаража, продолжая его осмотр, неспешно раскапывая засыпанную траншею и тщательно просеивая извлечённый ранее грунт. В течение дня они сделали несколько ценных находок. Прежде всего, в раскопе они отыскали четыре пары обуви, из которых три являлись детскими, а одна — явно взрослой. Принимая во внимание, что ранее из траншеи извлекли тела трёх детей и взрослой женщины, можно было предположить, что обувь принадлежала погибшим. Разумеется, сразу же рождался вопрос: на каком этапе — то есть до наступления смерти или позже — их разували и с какой целью это делалось? Ответ на него, очевидно, должен был дать дальнейший ход расследования.

Помимо обуви, в засыпанной траншее был обнаружен значительный — около полуметра толщиной — слой золы, при просеивании которого удалось отыскать большое количество непрогоревших фрагментов писчей бумаги и почтовых конвертов. Судя по всему, сжигавший переписку человек бросал в печь толстые охапки конвертов с письмами внутри, которые из-за плотного прижатия плохо прогорали. То есть края стопки сгорали, а её сердцевина из-за недостатка кислорода лишь бурела, но оставалась целой. Подобный эффект часто можно наблюдать в небольших топках, объём которых недостаточен для быстрого сгорания значительной массы горючего материала. Человек, уничтожавший письма, явно действовал в спешке — он вытаскивал из печи не до конца сгоревшие письма, не желая тратить время на ожидание, пока вся бумага превратится в пепел.

Тщательным образом рассортировав найденные обгоревшие клочки бумаги, люди шерифа узнали не только имена и фамилии некоторых авторов писем, но и места проживания этих людей. Надо ли уточнять особо, что это были женщины? Итак, владелец гаража в Тихой лощине предпринял попытку избавиться от писем некоей Мэдж Джиллику (Madge Gillikue) из города Нью-Берн, штат Северная Каролина, Эдит Д. Симпсон (Edith D. Simpson) из Детройта, Бесси Сторрс (Bessie Storrs) из Олина (Olean), штат Нью-Йорк и, наконец, Вирджинии Д. Белл (Virginia D. Bell) из города Хейгерстаун (Hagerstown), Мэриленд.

Учитывая то, где и при каких обстоятельствах оказались найдены остатки писем этих женщин, требовалось в кратчайшее время установить их судьбу: живы ли они? встречались ли с человеком, получавшим их письма? приезжали ли в Кларксбург?

Исследуя металлический ящик для хранения метизов, люди шерифа отыскали два любопытных предмета, возможно, имевших отношение к преступлениям Пауэрса. Одним из них стали женские наручные часики с гравировкой на задней крышке в виде букв «D. P. L.», которые соответствовали инициалам пропавшей без вести Дороти Пресслер Лемке. Другой находкой оказалось обручальное кольцо с гравировкой по внутренней поверхности «C. O. P. to D. L.», которую можно было истолковать как «От Корнелиуса Орвина Пирсона Дороти Лемке».

Хотя… кто знает, была ли Дороти Лемке единственной обладательницей подобных инициалов?

Пока люди шерифа занимались работой в гараже и вокруг гаража, начальник полиции Дакворт и его лучший и единственный детектив Саузерн также не теряли времени даром. Они решили, что взятый темп терять не следует, а потому им имеет смысл разделиться — Дакворт направился в дом, арендованный супругами Пауэрс, дабы провести там обыск и побеседовать с Лулу, а Саузерн, взяв с собой две пары полицейских, поехал на пепелище сгоревшего дома Штрётеров, дабы заняться раскопками там. Не существовало никаких оснований полагать, что возле сгоревшего дома или под ним могут находиться трупы, но возле гаража уже нашли четыре тела! И кстати, где спрятан труп миссис Лемке?!

Первые фотографии Гарри Пауэрса, переданные полицией Кларксбурга прессе.

Насколько мы можем судить, Кларенс Дакворт являлся человеком старой закваски. Несмотря на свою резкость и готовность бить тяжёлой рыбиной всякого, кто ему не по нраву, начальник полиции считал себя настоящим джентльменом, который знает правила обходительного обращения с женщинами. Дескать, мужчины по сути своей скоты, и сие тайны не составляет, но женщины — это иное! Поэтому свою беседу с Луэллой Пауэрс начальник полиции начал максимально корректно и даже любезно.

Однако Луэлла довольно быстро дала понять явившимся к ней людям в форме, что церемониться с ними она не намерена и ни в чём помогать им не станет. Женщина заявила, что о жизни мужа имеет самое смутное представление, ибо никогда не пыталась его контролировать. Если он с кем-то там переписывался — это его личное дело, она об этом ничего не знает и рассказать ничего не может. Денег она от него не получала, впрочем, если говорить совсем точно, то за три последних месяца он дал ей всего 12$… У неё свой бизнес, его доходами она и живёт. Если Гарри просит деньги на карманные расходы, она даёт и никогда ему не отказывает.

Её лаконичные и довольно неприязненные ответы быстро вывели Дакворта из себя. Он сообщил Луэлле, что возле «их гаража» в Тихой лощине найдены трупы четырёх человек, причём три из них — детские. На лице женщины не шевельнулся ни один мускул — она сохранила полное самообладание, немало поразив как Дакворта, так и других полицейских, присутствовавших в ту минуту в комнате. Лулу, услыхав о находке тел, буркнула, что гараж в Тихой лощине не имеет к ней никакого отношения, дескать, его строил Гарри, вот с ним и разговаривайте по поводу того, что там находится. Не сдержав язвительной интонации, она добавила, что вообще ни разу не бывала в Кьюит-Делл и даже не представляет, как выглядит гараж, о котором толкует шеф полиции.

Услыхав о том, что полицейские желают осмотреть дом и изъять вещи, принадлежащие её мужу, Луэлла небрежно махнула рукой и заявила, что она — слабая женщина и не в силах воспрепятствовать мужчинам с латунными значками. Фраза была построена хитрО, формально Лулу не разрешила осматривать дом, а лишь заявила, что неспособна воспрепятствовать этому. Впоследствии это могло помочь ей оспорить в суде законность улик, если таковые были бы найдены полицейскими.

Впрочем, в ту минуту Дакворту было не до этих казуистических изысков. Вместе со своими подчинёнными он немедленно приступил к осмотру, который больше походил на обыск. В скором времени, возможно, минут через 30 или даже ранее, на пороге появился Карл Саузерн с изменившимся лицом.

Наклонившись к уху Дакворта, городской детектив прошептал, что на пепелище сгоревшего дома Пауэрсов найдена… левая человеческая рука. Она была закопана, точнее, прикопана на небольшой глубине возле камина, который уцелел после пожара. Это рука не могла принадлежать Дороти Лемке — та исчезла в конце июля, а дом Пауэрсов сгорел четырьмя месяцами ранее… Разумеется, при условии, что обладатель найденной левой руки был закопан до пожара.

Дакворт немедленно сообщил Луэлле Пауэрс об обнаружении части человеческого тела на пепелище её дома и спросил: как она может прокомментировать эту новость? Женщина вновь проявила полное самообладание и флегматично ответила, что не может отвечать за то, что может быть обнаружено на клочке земли, который она не посещает многие месяцы.

Её непробиваемое спокойствие окончательно вывело Дакворта из себя, и тот заявил Лулу, что она отправится сейчас в камеру в подвале полицейского департамента и будет там находиться столько, сколько потребуется в интересах расследования. Её младшая сестра, присутствовавшая при этом разговоре практически от начала до конца, не проронила ни единого слова и не привлекла интереса начальника полиции.

Городской детектив Карл Саузерн (слева) и начальник полиции Кларенс Дакворт (справа) допрашивают Луэллу Пауэрс, жену Гарри Пауэрса.

Лулу отправилась в полицейский подвал, где и находилась буквально в нескольких метрах от мужа, не подозревая об этом.

А Гарри, проснувшись и позавтракав, заявил, что настаивает на вызове адвоката и хочет, чтобы это был Джозеф Эдвард Лоу (J. Edward Law), которого он хорошо знает и которому доверяет. Дакворт, узнав о требовании Пауэрса, распорядился не чинить тому препятствия, и около часа пополудни адвокат встретился с клиентом.