Эшер. Смерть тебя найдёт

– Можете делать всё, что угодно. – я смотрела в его глаза. – Я не боюсь боли. И не говорю, что у меня есть принципы или любовь к жизни. Просто факт: вам не удастся заставить меня хотеть.

– Боже, ты такая интересная особа, – усмехнулся он, придвигаясь ближе. Между нами не осталось даже воздуха.

– Вы возбуждены? – я констатировала, без эмоций. Он замер, а потом тихо рассмеялся.

Мужчины – странные создания. Их возбуждает то, чего они не могут сломать.

– Что, если это так, позволишь до тебя дотрагиваться? – наши губы почти прилипли к друг другу, ему нужно только немного наклониться.

– Зачем вы меня спрашиваете, для вас это не важно, и если бы вы хотели меня поцеловать, то вы бы сделали это, даже без моего дозволения. – холод выходил из моего рта как из морозилки.

Он резко схватил меня за затылок и поцеловал. Неожиданно, грубо, как будто хотел доказать, что может. Его губы были горячие, почти обжигающие, дыхание тяжёлое, неровное. Я не пошевелилась. Не ответила и не оттолкнула. Просто сидела прижата к дверце машины. Он поцеловал сильнее, будто пытаясь пробить стену, но наткнулся на пустоту. На отсутствие – реакции, желания, даже страха.

Через мгновение отстранился. На его лице отразилось не удовлетворение, а раздражённость.

– Так ты ничего не чувствуешь… – голос Адриана сорвался на хрип.

– Вы спрашиваете или утверждаете? – спокойно произнесла я, глядя прямо ему в глаза.

Он смотрел на меня несколько секунд, будто пытался понять, кто перед ним – человек или что-то другое. Потом резко отвернулся, выругался и сел обратно на свое место. Потом всю дорогу до его дома он молчал. Я видела, как на скулах перекатываются мышцы, он видимо остался неудовлетворённый.

Когда мы приехали, мы вышли из машины. Адриан прошёл мимо, не оборачиваясь, и только бросил коротко:

– Живи где хочешь. Но знай: если мне понадобится что-то от тебя, ты сделаешь это без промедлений. Разумеется, за пределами твоей работы. – Я просто дёрнула руками и кивнула. Он оставил меня под присмотром гувернантки и ушёл в свой кабинет.

Несколько недель он меня не трогал и, по сути, не замечал. Я просто жила в его доме: ела его еду, ходила по комнатам, занималась тем, что позволяли – немного читала, немного думала. Другого занятия у меня не было. Вся техника отобрана, даже кольцо – сказали, хозяину дома не нравится, когда кто-то в его доме носит «лишние» аксессуары.

Пустота от утраты – не эмоция, а факт. Но кольцо было не просто украшением: там хранилась часть моей жизни, документы, разработки, запасной номер. Оно значило больше, чем они могли понять. Значит, его надо вернуть. Мне нужно как‑то его украсть.

Все эти недели, я принялась изучать дом как задачу: входные параметры, ограничения, переменные.

Не потому что хочу украсть – потому что это было нужно сделать. Кольцо – это переменная с высоким приоритетом в моей модельной базе; вернуть его означало восстановить часть контроля над собственной жизнью.

Первое, что я зафиксировала: расписание людей. Охрана ходила по кругу, но не идеально – у всех были свои маленькие петли: перекур у ворот, проверка автомобилей в определённое время, короткая беседа возле кухни. Гувернантка имела строго регламентированный маршрут по дому и в ночное время оставалась в одной комнате. Камеры были, их было видно – и там, где их не видно, обычно были «слепые зоны»: углы или коридоры с густыми тенями.

Второй факт: главный вход и задний вход патрулировались по разным графикам; ночной режим отличался от дневного. Я наблюдала тихо, несколько дней подряд, и строила гипотезы.

Я наблюдала за людей: кто спешит, кто отвлекается, кто любит оставлять вещи на столе. Изучала их привычки, ритмы, слабые места в распорядке. Никакой романтики – только статистика и расчёт. В голове уже выстраивалась последовательность действий, но это была не инструкция и не план под копирку, это была модель: входные данные → возможные сценарии → критерии успеха. Всё нужно обдумать и размышлять. Каждые мой действия могут быть принять как угрозу, поэтому я не дёргаюсь и всегда делаю вид, что ни во что не заинтересована.

В последующие дни я наблюдала слишком много, и заметила, что Адриан куда-то исчезает по несколько часов в день. Но я знала точно, что он не у себя в кабинете. Адриан уходил куда-то вглубь дома, возвращался – и его поведение менялось. Я фиксировала детали: шаги, жесты, тон голоса. Эмоции я не ощущала, только последовательность действий.

Вечером одного из этих дней, за ужином я сказала:

– Адриан, ты убиваешь людей?

Он остановился, опустил вилку, смотрел на меня спокойно, без выражения, как будто ждал этого вопроса.

– Почему ты так решила? – спросил он ровным голосом.

– Просто наблюдение.

– Расширь, – его бровь поднялась вверх.

– Я видела, как ты исчезаешь в глубине дома, исчезаешь в темноте в одной одежде, а возвращаешься в другой. В твой глаза в такие моменты – презрение и отвращение.

Он улыбнулся, почти незаметно.

– И почему ты решила, что я убиваю людей?

– Капли крови на вашей одежде или коже. Маленькие, но заметные.

– Почему приняла их за кровь, а не за что-то другое?

– Мой нос чувствителен. В прошлый вечер, когда вы прилипли ко мне… я уловила запах крови, несмотря на гели для душа.

Он снова взялся за нож и вилку, медленно разрезал стейк, как будто ничего не произошло. В конце ужина он сказал тихо, ровно:

– Я приготовлю для тебя сюрприз. Жди его.

Я кивнула, и тоже начала резать свой стейк. Всё фиксировалось: факт за фактом. Сюрприз был обещанием нового этапа, нового наблюдения, начала чего-то, что выходило за пределы обычной жизни.

Наша время

2024. Весна

– Почему ты решила рассказать про этот момент? – доктор развернула блокнот после того, как заполнила целую страницу моими мыслями.

– Это было начало моего конца. – я допила оставшийся холодный чай и посмотрела на серые часы на стене.

– И что было дальше? – спросила она, не замечая, что время уже вышло.

– На сегодня хватит откровений. Я не вспомнила всё в деталях, когда вспомню, расскажу.

Доктор слегка удивилась, у неё дернулась бровь, лицо на мгновение стало растерянным, но она быстро взяла себя в руки. Взглянула на часы и охнула. Один час тридцать пять минут дня.

– Прости, Эшер, не заметила, как быстро прошло время.

– Конечно, не заметили, – подумала я, вы слишком серьёзно фиксировали всё, что я говорила.

– Ты сейчас меня осуждаешь?

– Как это? – я наклонила голову, изучая её реакцию.

– Ну… что-то вроде того, что я была слишком сосредоточена на тебе и не заметила время.

– Это не осуждение, это факт.

– Хорошо, поняла. Можем заканчивать на сегодня. Саймон, наверное, за дверью уже дремлет.

Не думаю.

– Заходи, мы закончили – сказала доктор по рации.

Мы едва моргнули, как Саймон уже стоял у двери с наручниками в руках. Я отметила в его взгляде одно: никаких фокусов. Я смирно ждала пока он подойдёт ко мне.

Он осторожно подошёл, нацепил наручники на руки и ноги и закрыл их. Доктор ещё раз посмотрела на нас обоих и, прежде чем мы вышли, сказала:

– Эшер, надеюсь, в следующий раз ты расскажешь больше о себе. Доброго дня.

– Вам тоже, доктор.

Мы вышли. Без слов, обсуждений или намёков. Саймон провёл меня обратно в мой корпус и палату. Там меня освободили от наручников и сообщили, что обеда не будет, но принесут лёгкий перекус. Пока ждала, я сделала разминку и упражнения для укрепления мышц.

Стоя вниз головой, мой ноги были вверх, взгляд – на дверь. Мой уши услышали, как задвигается засов, и створка открывается. В палату зашёл Эрик с подносом в руке. Сегодня он в синем комбинезоне.

– Здравствуй, Эшер. Вижу, время зря не теряешь – произнёс он, проходя по палате. Поставил поднос на стол, прошёлся взглядом по комнате и остановился передо мной. – И сколько ты ещё собираешься стоять в этой позе? У тебя почти вываливается грудь.

– Что, Эрик, мешает? Мне – нет, – отозвалась я спокойно, не меняя положения.

– Эшер, – произнёс он с нажимом.

Простояв ещё две минуты в том же положение, я сделала сальто назад, выпрямилась, протёрла лицо полотенцем и выпила воды. Всё это время он просто стоял и смотрел.

Зачем ему всё это?

Я подошла к столу, взяла виноград, сыр, крекер. Желудок немного успокоился.

– Хотел сказать, что Клодис больше не будет тебе беспокоить.

– Хорошо, – ответила я ровным, безразличным тоном.

– И всё? После вчерашней ночи?

– А что ты хочешь услышать, Эрик? – я повернулась к нему. Он стоял точно так же, как вчера, с перекрещёнными руками и каменным выражением лица.

– Хотя бы что-то.

– Проблема решена, – и этого достаточно.

– Ты вспомнила, почему оказалась здесь? – вдруг спросил он.

Я устроилась на кровати, начала расчёсывать волосы. Эрик стоял напротив, ожидая.

– Почему тебе так важно, чтобы я вспомнила?

– Может, если вспомнишь, осознаешь. Раскаешься в своих поступках. – он говорил с таким убеждением, будто сам верил в это.

– Эрик… – я вздохнула. – Даже если вспомню, это ничего не изменит. У меня нет души. Нет сердца. Нет сострадания. И всё, что я сделала, это не изменить.

– Я тебя не понимаю. – сказал он тихо.

– Тебе и не нужно. Попробуешь понять – мозг выгорит. Так что брось это дело.

Мы промолчали в тот же миг, смотрели друг на друга даже не мигая.

– Эрик, почему ты здесь работаешь? – спросила я, когда он развернулся ко мне спиной и почти дошёл до двери.

– Мне нравится помогать другим, – ответил он, открывая створку. Его голос был приглушённым, он сейчас врёт.

Он уже собирался выйти, но я сказала, голос был повышен чтобы он меня услышал:

– Здесь что-то другое…

Эрик застыл. Несколько секунд – ни движения, ни звука. Потом, с резкостью, словно по команде, он повернулся ко мне. От этого движения по полу прошёлся резкий скрип, будто кто-то провёл ножом по плитке. Он смотрел на меня – долго, пристально, слишком внимательно. В его взгляде не было ни раздражения, ни любопытства – только что-то, чего я не могла распознать.

Но я точно знала: он не просто санитар.

– Отдохни немного Эшер, вечером у тебя будет свободное время и ты сможешь воспользоваться бассейном, а потом у тебя будет разговор с доктором из больницы, он придёт осмотреть тебе и сказать тебе ещё что-то. – Эрик больше ничего не сказал, развернулся и ушёл.

Я присела на кровать и задумалась.

Вот, к примеру, Саймон, доктор Кларисса или даже та истеричка Клодис – их всех я уже успела прочесть.

Саймон – бугай с чувством долга. Импульсивный, но справедливый. Верит в порядок, уважает старших, не терпит высокомерных. Его легко понять, потому что он прямолинеен.

Доктор Кларисса – другое дело. Её не интересует, что я сделала. Её интересует почему. Она смотрит на меня не как на человека, а как на редкий образец, который нужно вскрыть и изучить до последней клетки.

Клодис – истеричка. Думаю, она видела мою карточку и испугалась. В ней слишком много греха, чтобы оставаться рядом со мной. А ещё, ей отчаянно нужно внимание мужчин. Видимо, уже давно никто не смог дать ей того, чего она ждёт.

Но Эрик…

Он другой.

Он человек, я это чувствую – в нём есть эмоции, но они будто заморожены. Глубоко внутри, под слоями самообладания. Он тщательно скрывает свои мотивы, говорит ровно, делает всё правильно – и всё же я вижу, что он чужой в этом месте. Он ещё не впитал здешний порядок. Значит, недавно здесь. Моё чутьё говорит мне, что в скором времени он сломается и я увижу все его эмоции.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на потолок. Тело немного ломило после упражнений, но в это давала лёгкость телу и мозгам.

…

Нужно принять душ. Или, может, сначала бассейн… потом душ… и встреча с доктором. Всё-таки решила первое пойти в бассейн и потом принять душ, так будет правильнее.

Встала с кровати и подошла к двери. Постучала. Я знала наверняка – за дверью кто-то есть. Слышала, как открывается маленькое окошко, и увидела лицо Флорина. Видимо, сегодня он дежурный.

– Я не хочу отдыхать. Можно пойти в бассейн чуть раньше назначенного времени? – спокойно спросила я.

Флорин откашлялся, что-то передал по рации. Когда получил разрешение, отключил её и посмотрел на меня.

– Эшер, очень тебя прошу, я не хочу надевать на тебя наручники. Обещаешь ничего не предпринимать, пока не дойдём до бассейна?

– Я ничего не сделаю, Флорин.

– Хорошо. Отойди на пару шагов назад.

Я подчинилась. Он тихо открыл дверь и выпустил меня из палаты. На мне уже был купальник, халат, полотенце под мышкой.

– Держи руки за спиной и просто иди вперёд, – мягко сказал он, закрывая за нами дверь. – Нам недалеко.

Я лишь кивнула. Меня сейчас интересовала только вода. На полпути я решила нарушить тишину:

– Скажи, почему ты развёлся со своей женой?

Флорин не ожидал вопроса, споткнулся и едва не налетел на меня со спины. Потом выдохнул и велел идти дальше.

– Зачем ты спрашиваешь? Насколько я знаю, тебе не жаль людей. Ты не интересуешься другими, если они не выгодны для тебя. Да и откуда ты знаешь, что я разводился?

– Мне не нужно много времени, чтобы это понять. Хочешь, расскажу?

– Ну… расскажи, если уж начала. Только знай, ты этим ничего не добьёшься.

Я говорила спокойно, ровно, без нажима.

– Это просто наблюдение. Не злись. Прими как обычный разговор.

Он сжал губы.

– И что ты там заметила?

– На пальце у тебя осталась метка от кольца, и ты каждые пять минут трогаешь это место, не замечая сам. Глаза бегают, взгляд не фиксируешь. Избегаешь прямого зрительного контакта. А когда вчера была сцена с Клодис – ты смотрел так, будто проходил через то же. Ты выглядишь усталым и виноватым. Думаю, развод был совсем недавно. Может, на прошлой неделе. Ты всё ещё любишь её, но из-за этой работы ты почти не бываешь дома. Вы отдалились. Теперь ты расфокусирован, тебе тяжело думать о службе. Любой другой на твоём месте давно бы нацепил на меня три пары наручников, но ты просто устал и хочешь довести меня до бассейна без лишних усилий. – я слегка пожала плечами. – Хочешь, скажу ещё?

– Нет, достаточно, – резко ответил он. – И тебе не стоит копаться в моей голове, Эшер.

Мы подошли к двери. Флорин открыл её, и передо мной открылся просторный зал с бассейном и рядами стульев.

– Всё, иди. У тебя несколько часов. Не трать их на чужие сердца. – он сказал это устало.

– Это просто мой наблюдения как психолога.

Я вошла внутрь. Дверь за мной закрылась. Бассейн был пуст, кроме меня. Подойдя близка к краю, я смотрела на прозрачную воду. Хлорный запах резал ноздри, отражения ламп скользили по плитке, делая всё вокруг будто нереальным.

Сняла халат, вошла в воду и позволила прохладе сомкнуться вокруг тела. Тело сразу отреагировала на воду и начала расслабляться под её тяжестью. Несколько кругов вперёд, медленный ритм дыхания, тишина. На секунду показалось, что я снова свободна.

Чуть позднее шум шагов вывел меня из спокойного состояния.

Мысль мелькнула сама собой: в скором времени кто-то потеряет работу. И это точно не Флорин – я собственными глазами видела, как он получил разрешение от начальства.

Я обернулась. По ту сторону бассейна стоял мужчина – пациент, судя по форме. Крупный, бородатый, взрослый. Его взгляд был цепким, слишком уверенным.

Сейчас начнётся игра.

– Вот ты какая… – протянул он глухо, делая шаг вперёд. Голос его отразился от стен и дрогнул на воде.

– Что – я? – спокойно спросила я, выходя из воды и беря полотенце.

– Ты у нас особенная. Необычная. Все тут уже шепчутся – что, к нам привели девушку, что пугает не только пациентов, но и персонал. – он скривил губы. – А я вот смотрю – хрупкая, с красивыми глазками. Где же твоя сила?

– В мозгах? – только и ответила я, вытирая волосы. Не глядя на него, пошла к скамейке.

Он резко шагнул ближе, схватил меня за руку так сильно, что там остался красный след, и притянул к себе. Запах пота и дешёвого одеколона ударил в нос.

– Посмотрим, что ты из себя представляешь! – взревел он, брызнув слюной.

Я подняла на него взгляд. Спокойный. Пустой. Мне хватило нескольких секунд, чтобы его обездвижить. Одно движение – локтем в солнечное сплетение. Разворот. Удар ногой – выбивание опоры. Захват шеи.

Он рухнул, пытаясь подняться, – я дала ему шанс. Второе движение – короткое, точное. Рука за спиной, лёгкий хруст. Не сломала – просто поставила на место.

– Достаточно, – сказала я тихо.

Двери распахнулись. В зал ворвались двое охранников – Саймон и незнакомец.

– Эшер, отпусти его! – крикнул Саймон. – По углам, быстро!

Я отпустила. Мужчина рухнул на колени, хрипя и хватая ртом воздух. Саймон кинулся к нему, проверяя состояние.

– Линк! – крикнул он второму, который замер в стороне. – Линк, я сказал!

– Да иду, – тот очнулся, подхватил пациента под руки.

– В медпункт. Пусть осмотрят, нет ли переломов.

Когда они ушли, Саймон повернулся ко мне. Его лицо было напряжено.

– Что случилось?

– Он начал, – ответила я спокойно, заворачиваясь в халат. – Вот и всё. Поплавала, значит.

Саймон молчал, глядя то на меня, то на следы крови на плитке. Я села на скамейку, сделала глоток воды. Внутри – ни злости, ни удовольствия. Только тишина. Я знала, что он нападёт ещё до того, как подошёл. Люди слишком предсказуемы.

– Для тебя это шутка? – сорвался Саймон. – Боже, ты могла умереть!

Он нервно мерил шагами пол, сжимая кулаки.

– Саймон, успокойся. – сказала я устало. – Он лишь успел сжать мою кисть. Ты сам видел, как всё закончилось. Лучше иди и найди того, кто позволил ему сюда войти.

– Этим займётся охрана, – он вздохнул, глядя на мою покрасневшую руку. – Но тебе нужен доктор. Он уже здесь. Идём, переоденешься, потом встретимся с ним.

– Я не беспокоюсь, – ответила я тем же холодным тоном.

Встала, поправила халат и пошла к двери. Саймон шёл за мной – как всегда, наготове.

Проходя по коридору, Саймон неожиданно спросил:

– Помнишь, кто тебя всему этому учил?

Я повернула голову, глядя на него поверх плеча.

– А в моей карте написано, кто меня учил?

– Ты сама, и… – коротко ответил он. Но по глазам видно – не верит.

– Я и правда сначала училась сама. Но потом у меня был наставник – сказала я спокойно. – Так что, там всё-таки что-то указано?

– Да.

– Тогда зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? Не веришь?

Саймон с щелчком открыл дверь моей палаты, пропуская меня вперёд.

– Хотел понять, помнишь ли ты, – ответил он, отходя в сторону. – Скоро придёт Эрик, отведёт тебя к доктору.

– Получился пустой разговор, – тихо произнесла я.

– Нет, – так же тихо ответил он и вышел.

Я осталась одна. Высушила волосы, переоделась. Села на кровать и просто ждала, когда войдёт Эрик.

Комната была тиха, только воздух дрожал от ожидания – будто всё в этом месте дышало чьим-то вниманием. Тишина за несколько дней уже ужилось в моём теле. Камера наблюдения в углу тихо за мной наблюдала.

К доктору, который должен был меня осмотреть, мы пошли во время ужина.

Странно. Обычно в это время всё здание затихает, а пациентов никто не тревожит.

Эрик пришёл без слов – просто открыл дверь, проверил наручники и повёз меня по пустым коридорам. Колёса кресла тихо шуршали по линолеуму. Воздух пах лекарствами и чем-то металлическим.

– Мы пришли, – мягко, но твёрдо сказал Эрик и подтолкнул меня внутрь. Он тоже вошёл следом, закрыл за собой дверь.

Кабинет доктора Виктора Стикса был обставлен с пугающей аккуратностью. Стеклянные шкафы с инструментами, мониторы, каталка, лампы, жужжащие лампочки под потолком. Всё слишком стерильно. Слишком чисто. Здесь в его кабинете были инструменты, оборудование и материалы не только для осмотра пациентов.

– Хорошо. Эшер, присаживайся на койку, – голос доктора звучал обманчиво спокойно, но за этим спокойствием чувствовался яд. Холодный, выверенный, как у человека, что привык приказывать.

– Я должен потом отвезти её обратно – сказал Эрик, будто пытаясь остаться рядом дольше, чем ему позволено.

– Не нужно. Её проводит другой фельдшер, – отрезал Стикс, даже не взглянув на него. – Ты свободен.

Эрик цокнул языком, явно недоволен, но подчинился. Уже у двери он бросил на меня короткий взгляд – настороженный и злым, будто хотел что-то сказать, но не решился.

Когда дверь за ним закрылась, в комнате стало особенно тихо. Я ощущала, как в воздухе растекается тяжесть. Доктор медленно снял перчатки со стола, подошёл ближе и улыбнулся. Улыбка врача.

Но я уже знала – сейчас начнётся что-то другое.

– Давайте без любезностей и прелюдий, доктор Стикс. Оставьте вашу дежурную фальшивую улыбку себе домой и просто делайте свою работу, – сразу сказала я, чтобы он не начал очередную тираду и не поливал мне уши ложью.

Доктор замер на долю секунды, а потом тихо усмехнулся.

– Ух ты какая… – произнёс он почти шёпотом, притягивая к себе металлическую тележку с инструментами.

На ней – бинты, контейнеры, щипцы, вата, спирт, иглы. И среди всего этого – шприц, наполненный чем-то мутным. Он поднял его на уровень глаз, выпустил крошечную каплю воздуха и посмотрел на меня. Так улыбнуться может только тот, кто уже решил, что ты – вещь, а не человек.

– Вы, видимо, не собираетесь осматривать мою руку? – спокойно произнесла я, не отводя взгляда. Мой голос звучал ровно, будто мы обсуждали погоду.

– Осмотрю, конечно. Но позже, – ответил он, подходя ближе. – Сейчас у меня другое задание. Ты не боишься, что будет дальше?

– Нет.

– А зря, – холодно сказал он.

Я лениво протянула ему руку. Зачем сопротивляться? За стеклом в соседней комнате я уже заметила двух охранников – массивные, вооружённые, готовые в любую секунду вломиться.

Сейчас не время играть в героиню.

– Ну и отлично – произнёс он. – Могу сказать только одно: ты не умрёшь этой ночью.

Он воткнул иглу в вену, плавно, без лишних движений. Холод от шприца быстро распространился по телу. Мир вокруг будто потускнел. Голос доктора стал глухим, как из-под воды. Я пыталась удержать фокус, но веки наливались свинцом. Последнее, что я увидела – его лицо, искажённое довольной улыбкой.

Потом – тьма.

Прошлое

2018. Зима

Несколько дней после того разговора мы почти не общались. Он уехал в командировку, а я оставалась одна в его доме – в клетке с окнами и идеальными занавесками. Время тянулось вязко, как мед. Мой дни были скучны и банально обычными.

Утро началось, как и все предыдущие. Я проснулась, умылась, собрала волосы в хвост. Позавтракала под бдительным взглядом прислуги и, получив разрешение, вышла к бассейну. Вода была холодной, как всегда – очищающей и чужой. Я плавала долго, пока мышцы не начали нить от усталости, пока в груди не появилась лёгкость, похожая на забвение.

Когда вернулась обратно в дом, тело ныло, но внутри стояла странная тишина – будто всё вокруг готовилось к чему-то. К «подарку».

…

– Я же обещал тебе подарок. Вот он. – театрально произнёс Адриан после ужина. Он притянул мне руку, и я с лёгкостью взяла её. Я уже догадываюсь куда мы идём, и что он мне приготовил.

– Идём, – сказал Адриан, после того как помог мне встать со своего стула. – Но… прежде чем мы получим твой подарок, мне нужна небольшая «подзарядка».

Он прижал меня к себе, и наши тела слиплись в тесной близости. Как и всегда, с жадностью и похотью он придвинулся к моим губам и начал настойчиво целовать.

Не понимаю, как слюна к слюне может так возбуждать мужчину и вызывать у него эйфорию.

Адриан целовал меня жадно, с полной отдачей, а я – ровно никак. Ни жара, ни холода. Мне было абсолютно всё равно. У нас уже был секс, и я знаю, что моё тело не поддавалось ласкам, не реагировало на его горькие руки. Он получил своё, а я – ровным счётом ничего. Были только физические ощущения, но моё тело абсолютно не удовлетворилось.

Я не сопротивлялась. Не потому что мне было приятно, не потому что боялась – мне было всё равно. Любые попытки сопротивления были бы бесполезны. Мой холодный взгляд и неподвижное тело не давали ему ни малейшего удовольствия от контроля, кроме удовлетворения собственной похоти.

– Мы идём в твою скрытую комнату? Какой подарок ты для меня приготовил? – мой голос был ровным, без удивления, интереса или любопытства. Я уже всё поняла, просто хотела убедиться.

– Сейчас увидишь, – с таинственной улыбкой ответил он.

Держа меня за руку, мы двинулись по коридору в крыло дома, куда мне ранее не разрешали заходить. Спустились по ступеням в подвал и остановились перед дверью.