Имперский вор. Том 9

— С другой стороны, там полно ферментов, которые мигом уберут все последствия! Крайт, ты не парься! Всё получится! Но, слушай!

Он поворачивается к кошаку и серьёзно так спрашивает:

— Всё же агрессия из тебя попрёт! Ты точно нас не покусаешь?

— Пф-ф! — отчётливо фыркает Крайт.

— Ну смотри! А то ты вон какой здоровенный…

— Мр-ряф! — гордо сообщает Крайт.

Ловлю очередную картинку: химеринг треплет за холку безвольно обвисшего Палея в облике волка. Фыркаю не хуже Крайта и озабоченно говорю:

— Так, Серж, тебя лучше в натуре в ванной закрыть. А то мало ли…

— И не таких заламывали! — парирует Палей.

Ага. Только в обратную сторону: волк для химеринга — на один плевок.

— На самом деле всё это чепуха, — вздыхает Токсин. — Если меня что и волнует реально, так это токсичная нагрузка на печень. Но там, конечно, добавки правильные добавлены, — бодро утешает он то ли кота, то ли себя.

— Какие именно ты имеешь в виду? — интересуется Лекс. — Я ведь могу усилить действие на организм, если буду знать — что усиливать.

— Ну смотри, — оживляется Токсин и начинает перечислять термины, уже запредельные для всей команды.

Дружно киваем, делая умный вид.

— Словом, чё там эти токсины! — неожиданно завершает наш гениальный зельевар. — Я и сам Токсин! Всё, работать.

Он подмигивает Крайту и уходит.

— Ну, — степенно говорит Лекс, откидываясь на спинку стула, — теперь я абсолютно уверен, что последствия если и будут, то минимальные.

— Да, — подтверждает его высочество. — На этом уровне и я высшую биохимию знаю. Особенно гидролаза радует!

— Да кошке понятно, — кивает Палей. — Просто на пике трансформации Крайт на нас порычит, и не больше. В общем, не надо меня запирать!

Все трое нагло врут, но кошак успокаивается и даже принимается за селёдку.

— Стоп! — Лекс хватает его за шипастый хвост. — Вот жрать, может, и не стоит. Давай-ка лучше я тебя продиагностирую. Весь ли ты здоров.

Он садится на пол и запускает руки в Крайтову жёсткую шерсть, чешет ему за ухом, ойкает, уколовшись об чешую. Крайт перед ним переворачивается на спину, раскидывает лапы и…

…мурлычет! Очень так по-химеринговому, утробно и низко. А потом транслирует мне с явной насмешкой:

«Этот младший даёт Крайту… Как валерьянка».

Чего?..

А-а-а… Пытается ментально успокоить. Это химеринга-то, который сам тот ещё менталист.

«Пусть, — транслирует кошак. — Приятно».

Домовой же, зависнув над ними в воздухе, вдруг выдаёт:

— Однако ты, князь Каменский, меняешь этот мир.

— Глобальное утверждение, — хмыкаю я.

— Факт, — задумчиво говорит домовой. — Факт это, Никита. Ну, то, что мне, простому домовому, самого российского императора довелось опекать, то куда ни шло. Всяко в жизни бывает. А вот это… этого ещё не было.

Он кивает на Лекса, продолжающего гладить разнежившегося химеринга.

Так-то да. Вообще-то химеринг — один из самых страшных монстров разлома. И дело не в клыках и размерах, в этом плане там есть и куда покруче.

— Да это что, господин домовой! — ржёт Палей. — Жаль, вы не видали, как её высочество Анастасия Александровна воркует над своим няшным кинотром!

— Во дворце не знают, что это кинотр, — добавляет Егор. — Все дамы тоже хотят такого щеночка, представляете? С другой стороны, его ж и не узнать давно. Толстый как шарик! Распушистел! В ошейнике бриллианты. И вечно с голубым бантом на макушке.

— А я вам о чём? — самодовольно спрашивает дед Фёдор. — Меняется мир!

— Князь Каменский, который этим занимается, как раз обещал нам всем рассказать, как ему это удаётся, — откликается Лекс. — Вам, господин домовой, наверное, тоже любопытно?

— А то ж, — соглашается домовой.

Да тут, по ходу, сговор? Парни, видимо, и его трясли на предмет моей загадочности? Конечно, в верности домового сомневаться не приходится по определению. Вряд ли он им-то изложил какие-то свои соображения, даже Токсину. Но вот смолчит ли, если его вздумает допрашивать обо мне тот же московский городничий?

Впрочем, я почти уверен, что высшая нечисть — как минимум городничий с лешим — знают обо мне едва ли не больше, чем я сам. Вот есть такое подозрение. И если я уже готов рассказать своей команде почти правду о себе, то высшие вряд ли мечтают поделиться со мной информацией.

Но должен быть способ её получить.

Совсем неплохо будет узнать, что именно они обо мне думают и насколько их мнение совпадает с действительностью.

***

— Камень! — орёт Токсин спустя час. — Иди сюда, будешь мешать против часовой стрелки! Больше никому не доверю!

Он запирает за мной дверь и кивает на диванчик.

— Не надо ничего мешать, — говорит вполголоса. — Я поговорить…

Сажусь и спрашиваю:

— Что-то не так?

— Не то чтобы, — отвечает он, устраиваясь рядом. — Собственно, готово. Полчаса настаивать — и всё. Но я когда инфу собрал, в книгах покопался… в общем, мне в натуре стрёмно, Ник. Я понимаю, что вариков нет, но… может, ну его на хрен?

— Конкретнее, — требую я.

— Ага… В общем, по всем параметрам выходит следующее: будут побочные эффекты, и они неизбежны. Во-первых, — Токсин загибает палец, — необратимые повреждения печени и почек, полный абзац надпочечникам — они вообще откажут. Второе — массовый некроз тканей из-за… ну, неважно. Третье — острая сердечная недостаточность. Плюс тяжёлая психологическая травма и полная потеря рассудка, что, так-то, пофиг уже будет.

Не въезжаю:

— Как то есть пофиг?!

— Потому что всё равно сдохнет, — тяжело говорит Токсин.

Однако…

— Погоди… Но рецепт-то не с потолка взят. Сомневаюсь, что леший мне дал бы вот такое.

— Я много шарился. Выходит, такое. Хотя мне тоже странно, и потом…

— А ты только по книгам шарился? Почему не гуглил?

Токсин невесело ухмыляется.

— Ну ты даёшь. Слишком серьёзное зелье, чтобы гуглить. Инет есть инет — там может быть ложная инфа или банально неверно занесённые или отсканенные данные. Нет уж, я всегда в книгах. Тем более что у меня доступ в Императорскую библиотеку. И в аукционном доме «Лотос» — ты не представляешь, какая там библиотека! У-у…

Смотрю на стол, где всё как в аптеке: при всей расхлябанности нашего зельевара в работе он запредельно аккуратен и педантичен. Посреди стола колба с узким горлышком, в ней ярко-алая прозрачная жидкость. И она вроде бы как светится… Мерцает — точно.

— Лучше б ты сразу сказал.

— Ну… Я просто решил, что тебя нужно предупредить об этом. Так-то рано страдать, — решительно говорит он. — Фишка в том, что свойств трёх последних ингредиентов я нигде не нашёл. Вполне возможно, что именно они меняют всю картину. Ну вот, к примеру, по всем выкладкам цвет зелья должен быть синим. А он алый. Ещё коготь Шанка — это ж кератин. А я чуть себе наскрёб с него для проверки — так там кератином вообще не пахнет. Что по факту странно.

— Блин, Димка! Ты меня загрузил. Резюме какое?

— Я не могу дать стопроцентной гарантии, — твёрдо говорит Токсин. — Не тот случай. Я, может, и гений, и от скромности хрен помру, но сейчас гарантии не дам.

Насколько мне известно, у этого парня получалось всё и всегда. Недаром за него так ухватилось «Братство свободных». Больше того — у меня практически нет сомнений, что далеко не одна крутая разработка «Братства» сделана на основе именно его экспериментальных зелий. Хотя Токсин об этом и не знал.

Он реально гений.

Это значит, что ошибиться в изготовлении данного зелья он не мог.

Леший… мог ли леший подставить меня?

Нет. Ему это невыгодно от слова «совсем». Я в любой момент могу снова забрать у него низших, причём не только у него, — и леший это знает.

Значит, исключено: цена слишком велика.

Ошибка в самом рецепте? Это уже, как говорится, на волю богов. Надеюсь, что не моих знакомцев.

— Я снимаю с тебя ответственность за возможную ошибку, — спокойно говорю Токсину. — Она моя.

— Нет, Камень, так нельзя…

Рыкаю:

— Всё! Поим, короче.

Через полчаса мы выходим из лаборатории. Подзываю химеринга и сажусь перед ним на корточки.

«Крайт. Есть плохой вариант».

«Не получится?»

«Вот такой шанс, что нет, — показываю ему мизинец. — И вот такой, что получится, — обвожу руками большое пространство.

Получаю в ответ картинку: крохотный червяк и здоровенная жирная змея.

«Ты правильно понял».

«Змея», — чётко транслирует он.

«И есть ещё один червяк, много хуже — ты можешь умереть».

Я не хочу перекладывать ответственность на самого Крайта. Окончательный выбор всё равно за мной. Но он должен знать, на что идёт.

Мой кошак пару раз дёргает хвостом, склоняет голову набок, жмурится и снова смотрит мне в глаза:

«Змея!»

— Уверен? — спрашиваю вслух.

Да. Он уверен.

Токсин аккуратно выливает зелье в глубокую тарелку, и Крайт, ни секунды не раздумывая, лакает его, стараясь не выплеснуть языком ни единой капли.

Глава 6

Огромный язык химеринга мелькает в воздухе, собирая последние капли зелья. Крайт садится, жмурится, зевает… И пристально смотрит на Палея. Явно ждёт инструкций от единственного в компании оборотня.

— Ну… — Палей разводит руками. — Думаешь, так сразу выйдет обернуться? Блин… Ну, представь, что ты кот! Тем более ты им уже был. Для начала, может, уменьшиться попробуй.

— Для начала надо органы проверить! — Лекс поднимается с табуретки.

— Да погодите! — останавливает их бледный, белый прям Токсин. — Крайт, ты вообще как себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Мр-р, — отвечает кошак с заметным недоумением. А потом встаёт и сладко потягивается, выгибая спину. — Мр-ра-у!

— Не болит нигде, — перевожу, поймав от него картинку. — И ему не хочется подрать Сержа. Жрать хочет только. Можно ему?

Токсин мотает головой:

— Нет, около двух часов не стоит ни есть, ни пить. Вообще, там написано было, что мгновенный эффект. Но теоретически оно ж должно усвоиться, и тут лучше ни с чем не мешать, даже с водой. Чёрт, меня трясёт уже. Крайт, монстр ты хренов, точно пульс не частит?

— Мр-р! — И химеринг опять смотрит на Палея. — Мр-ра!

Вроде бы здоров. Всё, что я ловлю от него, — это бешеную надежду и нетерпение.

— Ты кот! — резко и громко говорит Палей. — Ты и кот, и химеринг. Ты можешь! Давай, кошара, оборачивайся, быстро! Вместе со мной, погнали! И тогда посмотрим, кто кого заломает! Я давно мечтаю тебя за шкирку зубами — и как швырануть! У-ау!

Он быстро раздевается — и трусит из кухни уже волком, на пороге повернув голову и щёлкнув зубами.

Крайт разворачивается за ним, его хвост мечется из стороны в сторону, и…

Отследить подробности не удаётся. Больше всего это похоже на взвившийся с пола смерч, который вдруг становится мохнатой чёрной молнией — и вылетает из кухни.

— Не понял… — растерянно говорит Токсин.

Выбегаем следом, едва не сталкиваясь в дверном проёме.

Молния летает по гостиной. В кресле, уткнувшись лбом в колени, ржёт наш волчара, уже в человеческом облике.

— Ё-о-о… — ахает царевич. — Мне бы так быстро оборачиваться! Во даёт!

А чёрный кошак — самый настоящий! — с невероятной скоростью скачет со стола на шкаф, со шкафа на люстру, с люстры на штору и опять на стол. И орёт дурным голосом, как мартовский кот на крыше. Ну или в бою, в кошачьих интонациях я не знаток. Ясно одно: обернулся!

— Токсин, ты гений! — Я почти кричу, потому что в ушах аж звенит от Крайтовых воплей.

Зельевар молча сползает по стеночке на пол.

Перехватываю кошака на лету, прижимаю к себе. Он вырывается, не давая себя осмотреть, но не так чтобы всерьёз.

— Хорош! — рявкаю на него. — Уймись!

— Мр-ра-ау!!!

Так… четыре лапы, хвост трубой, уши на месте… чешуи за ними нет. Розовый язык лижет меня в нос. Усы… Задираю ему заднюю лапу. Бубенцы. Всё на месте, короче. Вот каким его леший сделал в прошлом году — такой и есть. Чуть больше только, кажется.

Подкидываю кота к потолку. Он изворачивается немыслимым образом, долетает до люстры и повисает на ней. Этого люстра уже не выдерживает и грохается на пол. Кот непонятно как приземляется на шкафу, и оттуда валятся какие-то коробки.

— Эй! — возмущается домовой. — Такого уговора не было! Всё мне тут разнёс!

— Я вам новую куплю… — обещаю, подходя к шкафу.

— Куда б ты делся, — бурчит домовой. — И царапины везде накогтил… Мебель теперь менять…

Крайт, наконец-то опомнившись, смущённо мякает и смотрит на осколки самым невинным кошачьим взглядом. А глаза-то остались синими…

Снимаю несопротивляющуюся животину со шкафа и сажаю на стол.

— Сидеть! Лекс, проверь его.

Очень послушный милый котик переносит осмотр целителя с самым благостным видом.

— Он в полном порядке, — выносит резюме Лекс. — Здоров как суворовский рысак.

— Ну агрессия всё же имела место, — подаёт голос Токсин, так и сидящий у стены.

Лекс отрицательно крутит головой и улыбается:

— Не имела, Дим. Это… эндорфины. Там, конечно, выплеск гормонов — но исключительно гормонов радости. Он совершенно счастлив. Ты действительно гений, Димка!

— Не я, а тот, кто это зелье придумал, — возражает Токсин. — Вот он, по ходу, реально офигеть как крут. Познакомиться бы… А я просто исполнитель. Не, ну сварил-то правильно. Да?

— Мр-ра!

— Зелье древнее, — замечаю я. — Познакомиться вряд ли выйдет.

— Слушай. Камень! — загорается Токсин. — Ну так тот чувак, даже если помер уже, он же не одно это зелье придумал? Должны быть ещё рецепты! Можно добыть? Вдруг книжка есть? Пусть даже на латыни, я в ней шарю же, пришлось выучить, чтоб доисторические рецептуры читать… А, Камень?! Вдруг у лешего есть?

Отмахиваюсь и подхожу к столу, где горделиво возлежит Крайт в позе египетского сфинкса. Начёсываю за ушами, ерошу густой мех. Живой, это главное. То, что кот, тоже отлично. Остаётся один вопрос…

— Книгу тебе, ага! — говорит тем временем царевич. — Если следовать логической цепочке, то можно сделать вывод, что ради этого рецепта мы и ходили в Чёртово ущелье низшую нечисть спасать. Ну, то есть Ник спасал. Правильно я понимаю?

— Абсолютно, — усмехаюсь я.

Факт же. Нет, это не единственное, ради чего я усмирил поганку Гамену. Но да, главное. Крайт — главное.

С некромантом ещё неизвестно, что выйдет… Однако и ради одного Крайта я тоже попёрся бы работать на лешего, чего уж там.

— Но ещё не всё проверили, — говорит уже успевший одеться Палей. — Во-первых, я не выяснил, кто сильнее — я или Крайт в котовском виде. Но он, блин, так скакал — уржёшься, я аж икать начал! Полный курвец! А во-вторых, ещё вопрос — оборотень ли он теперь.

— А кто?! — вскидывается Токсин.

— Лошадь в пальто! — огрызается Палей. — Крайт, кисуля из тебя вышла — блеск! Хоть на выставку. А назад-то ты можешь обернуться?

Вот и меня это интересует.

— Крайт?

Кошак жмурится, потом отводит глаза.

— Не можешь, что ли?

«Чего хочет Старший?»

— Обернись в химеринга! — командую я.

Он не хочет. Категорически причём не хочет.

— Крайт!

— Значит, на выставку, — вздыхает Егор. — А что, новая порода. Ник, можно прославиться с таким красавцем.

— И котят продавать, — мечтательно поддакивает Лекс.

«Старший позволит привести в стаю кошку?» — спрашивает Крайт. И хотел бы я знать, ирония это или он всерьёз?

— Так. А ну слез со стола и обернулся в химеринга! — негромко командую я. Сжалившись, добавляю: — Потом опять в кота.

— Пф-ф! — фыркает он.

И прыгает с места вниз: кот — чёрный смерч — плюх! На полу стоит и скалится на нас химеринг в натуральном обличье.

— Можно и это на выставку, — задумчиво прикидывает Егор. — На фотках и видео они все облезлые, а то и вообще как туманные… А наш вон какой!

— Жирный! — подхватывает Палей.

— Вот что делают российские змеи с разломными монстрами! — назидательно говорит Лекс.

— Пф-ф! — Химеринг сворачивается смерчем и превращается в кота. Потом снова в химеринга. Опять в кота.

«Старший доволен?»

«Да! Ты великолепен, Крайт! Можешь остаться котом. И превращаться, когда захочешь, — если этого не видит кто-то чужой. Не из стаи. И если это не опасно».

«Крайт понял».

На этот раз он уходит на диван, сворачивается клубком и делает вид, что спит. Но яркую картинку со змеями я получаю. А следом — изображение миски с селёдкой. «Через два часа!» — транслирую в ответ.

Мне хочется пошутить, предположив, что разломные монстры потому и рвутся в наш мир — как следует пожрать и разжиреть. Но, во-первых, так и есть на самом деле, в плане пожрать. А во-вторых, это ни разу не смешно.

Но любопытно: вот если о голодающих монстрах разломов задумается её высочество Анастасия, не получу ли я просьбу их там подкармливать?

И ещё: а если реально запустить в разлом всякую местную живность? Не уменьшится ли количество прущих в наш мир тварей?

Мечты, мечты…

***

Москва, офис профессора Доринова, специалиста по торговым вопросам

Это был очень современный офис. И очень непривычный глазу бога битвы. Стекло, металл, белый и чёрный цвет, строгость линий. Минимализм, короче. О котором Шанкра тоже представления не имел.

Единственным жизнерадостным пятном здесь была полукруглая ниша в стене, сделанная на уровне Шанкровой груди. Вот в ней было на что взглянуть. Шанкра даже слегка завис, пялясь на кучу крошечных статуэток, явно расставленных в каком-то определённом порядке. Искусная работа… Кажется, слоновая кость. А то и драконья! Драконов в новом мире инквизитора Борха нет, но для Дориана-то это не проблема. И да, он всегда увлекался подобной дрянью. То есть искусством.

Красивые вроде… Но такие мелкие! И охота же богу торговли их разглядывать! Тем более когда толком не видно даже оружия и сисек. Пока к глазам не поднесёшь — и не понять вообще, то ли это человечки, то ли какие-то звери… то ли что ещё!

Понятно, хватать и осматривать статуэтки Шанкра и не подумал. Ещё не хватало! Всякая изящная дрянь — это для баб, эльфов и…

— Окимоно, — сказал за спиной подошедший Дориан. — Японские миниатюры. Неужели в тебе проснулся художественный интерес, брат мой?

— Просто больше у тебя тут взглянуть не на что, — буркнул Шанкра, поспешно отходя от ниши. — Бедновато живёшь!

— Я здесь не живу, а работаю, — возразил Дориан. — И ты не представляешь, сколько стоит такой интерьер! Один ковёр как два шикарных автомобиля. — Он указал на пол.

Шанкра оценил: белый мех, длинный ворс… и что? Ну разве шкура какого местного ценного зверя.

— Совсем ты тут обжился, значит…

— Здесь неплохо, — кивнул Дориан. — Пока я в самом начале пути, но если не вести себя так, как Гамена, можно достичь многого.

— Набираешь адептов?

— Медленно, но процесс идёт, — скромно сказал Дориан. Процесс можно было и ускорить, но бог торговли откровенно боялся перегнуть палку. Не хотел вылетать со свистом из этого мира, как поторопившаяся Гамена. И так ошибся, прибрав к рукам мальчишку, принадлежавшего инквизитору.

Но обошлось. К тому же Дориан не торопился. Начал с малого и банального: документы, два диплома о высшем образовании — международная торговля плюс электронная коммерция и интернет-маркетинг, контора по консультированию будущих адептов… то есть местных бизнесменов.

— Ну-ну, — с завистью сказал Шанкра. — А вот мне этот пёс Борх запретил набирать почитателей.

Дориан пожал плечами.

— Его можно понять. В твоей сфере, знаешь ли… Но если ты завоюешь его доверие, то, возможно…

— Я привык завоёвывать другое, — фыркнул Шанкра.

— Учиться никогда не поздно, о мой воинственный друг! — ухмыльнулся бог торговли. — Лично я это делаю всю жизнь и, веришь, ни разу не пожалел.

— Убитое время!

— Каждому своё! — развёл руками Дориан. — Ну, к делу. Я проверил артефакт, которым ты оплатил склеру межмировой гидры.

Шанкра невольно покосился на его рабочий стол. Там, притулившись между здоровенным монитором и аккуратной стопкой каких-то папок, лежала вещь, за которую бог битвы в своё время расплатился тысячей лучших воинов, сотней мешков золота и редчайшим оружием — копьём одного из древних эльфийских королей. Жаль было так, что впору треснуть Дориана по голове и забрать артефакт обратно.

Но нельзя. Сам принёс. Чтобы оказать услугу проклятому инквизитору, шавке Высшего, пыли под божественными ногами, блохе на божественных штанах…

Но вариантов-то не было! Торговаться с богом торговли — гиблое дело, особенно когда времени у тебя одни сутки. А Шанкра знал, что на эту вещь Дориан облизывается давно, потому даже торговаться не будет.

Так и вышло.

Победа! Будем расценивать это так: великий Шанкра сумел победить хитрого Дориана! Да, именно так и не иначе!

— Я благодарен тебе, брат мой! — продолжал Дориан, приложив к груди руку. — Если снова понадобится помощь — обращайся в любой момент! Мы ведь в одной лодке, Шанкра.

«Хотя я устроился в этой лодке гораздо комфортнее». Вслух не прозвучало, но Шанкра услышал.

— И тебе того же, — кивнул он. — Слушай, Дориан… А вот у Борха там пацаны. Они вроде ж на военных учатся, нет?

— Императорское высшее магическое военное училище, — согласился бог торговли.

— Во! Если вот я с ними так… потихоньку… поучу чему, например. Как думаешь? Для доверия пойдёт?

— Не советую, — очень веско ответил Дориан. — Людей Никраса трогать чревато.

— Так я ж по-хорошему! Типа помочь. Без задних мыслей!

— Ты очень пожалеешь об этом, Шанкра. Клянусь нашим будущим.

Шанкра выругался, но мысль влезть в доверие к инквизитору через его мальчишек отмёл навсегда.

Будущее — это серьёзно.

Особенно учитывая, что их будущее целиком и полностью зависит от проклятого пса Борха. Этот поганый червяк — их единственная надежда.

Но как же богу битвы хотелось, чтобы при всём этом Никрас Борх действительно был червяком!

Эх, мечты…

***

Оставив счастливого Крайта смотреть сладкие сны о змеях, мы уходим на кухню, где Токсин пытается варить кофе и разбивает сахарницу. От пережитого стресса у него до сих пор дрожат руки. Видите ли, впервые в жизни от его зелья зависела чья-то жизнь!

Разубеждать его я не собираюсь. Но очень сомневаюсь, что это произошло впервые…

— Только последний варвар варит кофе сразу с сахаром! — ругается Палей, отнимая у него джезву. — И вообще, тебе сложно кофемашину купить?

— А это идея! Щас закажем, — обещаю я и лезу в инет.

— Князь, солнце ты наше, даже не думай! — говорит домовой, мягко забирая у меня смартфон. — Ещё этой дряни технической у меня в доме не было! Мне уж Костенька приносил, так я выкинул её с балкона. Руками сей благородный напиток варят! Лучше моими. Ну-ка, Серёженька, дай сюда…

За такое обращение Палей любому, кроме матери, покрутил бы пальцем у виска, но ласка от домового — это совсем другое! Потому наш волчара расцветает. А домовой, ставя джезву на плиту, напоминает мне:

— Ну чего, князь? Признаваться-то будешь али как? Я про обещанный рассказ. О том, как тебе удаётся в мире нашим перемены творить.

— Буду, — киваю я. — Даже до кофе. Я вообще сейчас страшно добрый, — говорю с удовольствием.

— Главное, чтобы честный, — замечает Лекс.

Ухмыляюсь:

— Главное, чтобы вы сумели поверить. Потому что тут имеет место переселение душ.

— Чё? — хмыкает Токсин.

— Ну, не совсем душ, конечно. Переселение памяти, — уточняю я. — Летом прошлого года, как раз перед отъездом в лагерь, я проснулся с чужой памятью. Вдобавок к своей.

— Вот что ты от меня закрывал, когда я снимал твои блоки… — прикидывает Лекс.

— Ну да. Тот человек, память которого перешла ко мне, умер. Он — не я. А я — не он. Я просто помню всю его жизнь.

Рассказываю им то же, что рассказал не так давно Матвею Соболеву.

О том, что, умирая, инквизитор из другого мира Никрас Борх украл у одного из своих убийц-богов кусок тьмы, а у другого — руку. Что эта рука и есть Шанк. Что боги думают, что я вовсе не Никита Каменский, а тот самый инквизитор, возродившийся в моём теле.

Про химеринга.

Про то подземелье в Крыму. В подробностях. Пусть знают.

Про то, как спас Ольгу.

Про самого Никраса Борха рассказываю даже больше, чем Матвею. Просто потому, что…

…мне так хочется.

Да и не лишним для парней будут многие эпизоды из моей прошлой жизни. Конечно, не сейчас. Но основные вехи — можно и сразу.

Врать, разумеется, тоже приходится. Но только в одном.

— Главное, что вы должны понять, — я не Никрас Борх. Я Никита Каменский. От вас я отличаюсь только знаниями.

— То есть тебе всё-таки не четыреста лет, — кивает Палей.

— Я чё, кажусь таким древним? — возмущаюсь почти искренне. — Мне вот-вот девятнадцать стукнет.