Имперский вор. Том 9

Дмитрий Ра

Имперский вор. Том 9

Глава 1

Сознание возвращается вместе с тошнотой и раскалывающейся головой. Видимо, сотряс имеет место. Дышать тяжело, словно на грудь водрузили как минимум гранитное надгробие. Во рту привкус крови, язык распух. По ходу, я неплохо клацнул зубами, когда меня приложили.

И поделом. Какого гоблина я полез в неизвестный портал?

С другой стороны, и времени думать не было. Тут или ты в портал — или оттуда тебе какой-нибудь нежданчик. Есть ещё третий вариант: портал просто схлопнется, и ты никогда не узнаешь, что находится на другом конце пути. А раз уж он открылся в мою сокровищницу, драконья сущность медлить не стала: найти злоумышленников и загрызть. Хорошо ещё, я успел подхватить Шанка. С его портальным кольцом я уйду откуда угодно. Даже без эфира.

Медленно приоткрываю глаза и вместо потолка упираюсь взглядом в чёрную бездну над головой. Пробую приподняться — в мозгу разрывается светошумовая граната. Откидываюсь обратно на пол и пережидаю пару минут. Чутьё подсказывает, что рядом никого нет. К лучшему, да. Но нашёлся же добрый человек, который дал мне по голове?

Кстати… не зря ж я вспомнил про Шанка. Охлопываю руками странно ребристый пол рядом с собой и снова пытаюсь подняться. Пара минут борьбы с желанием облевать всё вокруг — и я наконец-то сажусь и могу осмотреться.

Я нахожусь на небольшой неровной площадке. И вокруг, в серой мгле, парят сотни, если не тысячи таких же, уходя вверх и вниз, насколько хватает глаз. Между некоторыми — белёсые перешейки, играющие роль лестниц к разным уровням. Чем выше — тем площадки больше. Совсем высоко они, кажется, вообще сплетаются в единую ажурную конструкцию.

Кинув взгляд себе под ноги, понимаю, почему пол показался мне странно ребристым: он сплетён из костей. И не только человеческих или вообще гуманоидных. То, что я принял за белёсые перешейки, на деле — гребенчатые костяки драконов. Дуги гигантских рёбер образуют пандусы и арки. А высоко над головой — метрах в двухстах, не меньше, — завис огромный человеческий череп. Учитывая расстояние, он должен быть метров тридцати в диаметре.

А вот Шанка рядом нет. Как и моего меча. И хрен я отсюда без них уйду.

Вызов: сторожевая сеть.

Плетение: иллюзия пауков.

Как только я задействую дар, голова снова взрывается болью, и я опять отъезжаю в никуда. А придя в себя, понимаю: никто не давал мне по голове. В этом месте стоит серьёзный блок на использование магии. В первый раз я на автомате задействовал дар иллюзий, чтобы наложить на себя «хамелеона», потому и отключился. Сейчас же причиной стали мои иллюзорные пауки.

Зато тьма отзывается. Видимо, её архитектор этого места не учитывал. Отзываю бессмысленную без пауков сторожевую сеть.

Быдыщ! Мимо меня вниз пролетает непонятный кусок кровавой плоти тонны на три, прямо в полёте постепенно истаивая до костей. Заглядываю вниз, под свою площадку. Кости ненадолго зависают в воздухе, словно раздумывая, надо ли им падать ещё ниже, а потом вспыхивают голубоватым светом и вплетаются в одну из расположенных ниже мелких площадок. Став чуточку больше, та тут же поднимается на пару метров вверх.

Неплохой личный Диснейленд. И механика продуманная. Кто бы ни создал это место, он явно двинутый на всю голову. Но приглашение я получил. Пора познакомиться.

***

Используя подсмотренную у костей технологию, двигаюсь я достаточно быстро. Подхватить удавкой ближайшую костяную конструкцию, притянуть к своей, подождать, пока они соединятся. Став больше, площадка поднимается на несколько метров вверх.

И всё повторяется.

Первую площадку я покидаю довольно быстро: от впитанных костей она разрослась настолько, что управлять ей стало невозможно. Используя удавку, я переношусь от одной к другой, заставляя их впитывать друг друга и подниматься всё выше. Время от времени мимо проносятся куски переплетённой плоти и, на глазах истаивая до костей, исчезают внизу.

Примерно через пару часов я всё же добираюсь до черепа.

И замираю. Он не тридцать метров, как мне показалось снизу. Расстояние между глазницами — шагов семьдесят, не меньше. Глазницы перекрыты костяными решётками. Нижняя челюсть вывалилась вперёд, образовав зубами что-то похожее на две расходящиеся по бокам лестницы.

Но как только я делаю шаг со своей костяной конструкции на эту импровизированную лестницу, пространство вокруг резко меняется. По глазам бьёт яркий солнечный свет. И хотя подошва левой кроссовки всё ещё ощущает неровность костяного пола, правая уже по щиколотку тонет в густой траве. Разум предупреждает, что это обманка. Поэтому я наклоняюсь, срываю травинку и растираю её в пальцах.

Настоящая. Даже пахнет травой.

Осматриваюсь, но за спиной уже не видно бездны, полной костяных площадок. Передо мной раскинулся огромный, поросший степной травой холм, на склонах которого расположился город. Поддерживать такую иллюзию — никакого дара не хватит. И если уж на то пошло, неизвестно, что более реально: город или костяная бездна.

Ну… я ж не китайский философ, чтобы задаваться вопросом на тему, снится ли бабочке, что она — это я, или это мне снится то, что я — бабочка. Поэтому просто пожимаю плечами и тащусь по холму вверх — к опоясывающей город каменной стене.

И наконец-то натыкаюсь на местную фауну.

— Чё, куда? — встречают меня у ворот два крепких орка с алебардами.

— Туда, — киваю им за спины на городские ворота.

— Плата за вход! — предупреждает один, лениво поворачивая алебарду так, чтобы она заслоняла мне путь. На лбу его шлема даже отпечатано белой краской имя: «Карк». — Нам. Сейчас.

«А не то алебардой в рыло», — читается продолжение в прищуренных узких глазах.

— Чем берёте?

Я так-то не против заплатить. Как показывает опыт, нередко заплатить дешевле, чем разгребать последствия отказа это сделать. Вот только что у меня есть? Из сокровищницы я ничего не брал, а в карманах…

— Всем! — раздаётся уверенный слаженный ответ стражников, пока я хлопаю себя по карманам.

Хм-м…

— Пойдёт? — интересуюсь, доставая смартфон и кидая первому орку. Связи тут, естественно, нет, зато работает фонарик и…

…музыка. Врубаю оркам заглавный трек альбома Crappy cockroaches. Харш, скрим, гроулинг — должно зайти.

Проходя мимо уткнувшихся в смартфон стражников, я машинально втягиваю носом «аромат». Если вокруг иллюзия, то это точно божественный уровень. От орков даже пахнет привычно: орками.

Широкие и высокие ворота ведут на огромную оживлённую площадь. Очень похоже на городок из моего мира. Никаких имперских небоскрёбов и тачек. Кривые улочки, веером расходящиеся от площади, черепичные крыши двух- и трёхэтажных домов, канавы с нечистотами, торговые лотки.

И далеко впереди, на вершине холма, — огромное здание, напоминающее Колизей. Скорее всего, мне туда. Вряд ли портал открыл кто-то из стоящих за прилавками торговцев или тётка, выливающая помои из узкого окна прямо под ноги тощего оборванца.

Ощущения иллюзии нет. Город вокруг живёт и дышит. Даже фермер в холщовых штанах и рубахе, толкнувший меня тачкой с мешками, выглядит настоящим. По крайней мере до тех пор, пока из прорванного мешка вместо ожидаемой картошки или капусты не высовывается острие ржавого меча.

— Извини, парень, — кается он. — Колесо повело.

— Ничего, — пожимаю плечами.

Не успеваю спросить, как называется город и где таверна, как фермер интересуется:

— А ты того… из новых, что ли?

Судя по спокойному голосу, «новые» для них не редкость. И за принадлежность к ним вздёргивать меня на ближайшем суку тут не собираются.

— Ага.

— Тогда тебе в управу. Найди там Куша. Он у нас староста. — И фермер кивает в сторону трёхэтажного здания из белого камня метрах в пятидесяти от нас. — Скажешь, что тебя Сотка послал. За новеньких у нас управа реалики отстёгивает.

Реалики? Местная валюта, что ли?

Спросить не успеваю: фермер внезапно теряет ко мне интерес. Он отворачивается и начинает удаляться от меня, толкая впереди свою разболтанную тачку.

— Постой… Город-то как называется, мужик? — кидаю ему в спину.

— Называется? — отзывается он, не оборачиваясь. — Называется… — Потом всё же оборачивается ко мне и повторяет, расплываясь в улыбке: — Так не забудь! Скажи, что от Сотки.

И, скрипя своей тачкой, теряется на одной из улочек.

Ладно. Уточню в управе.

Дверь дома, который Сотка назвал управой, оказывается не заперта. Толкаю её и захожу в обычное казённое помещение. Судя по всему, тут иногда собирается местный совет: в большом зале стоит пара десятков длинных скамей, а на невысоком помосте — круглый стол с деревянными креслами вокруг.

Тут никого, и я прохожу дальше. Тяну на себя очередную дверь и захожу в небольшой полутёмный кабинет.

— Господин Куш? — уточняю, глядя на коротконогого толстяка, сидящего за письменным столом. — Я от Сотки.

— Новичок, да? — понятливо кидает толстяк, отрываясь от записей. — Погоди минутку…

Он выводит что-то пером в лежащей перед ним тетради. Потом поднимается и подходит к столу, на котором я замечаю ручной пресс по металлу. Через минуту Куш протягивает мне медную пластину с выдавленным семизначным номером.

— Вот. Держи свой документ. Как тебя там… — Он хватает меня за руку, сверяется с выдавленным номером на пластине. — Три миллиона пятьсот тыщ сто девятый. Иди с ним в таверну «Драконьи булки». Будешь работать там.

Три миллиона пятьсот тыщ сто девятый? Что за адская канцелярщина? К тому же у Сотки и Куша имена есть. Или новичкам они не положены? Хотя… Тут я понимаю, что «Сотка» — не имя, а тоже номер.

— Понял. — Я прячу «документ» в карман. И, уже развернувшись к двери, вспоминаю: — Господин Куш, могу я узнать название города?

— Название? — Какое-то время он задумчиво морщит лоб. Наконец поднимает на меня глаза и гаркает: — Ну чего застыл? Сказано идти в таверну, вот и иди!

— Как скажете, господин Куш. — Я киваю и открываю дверь. — Счастливо оставаться.

По ходу, название города для местных — какой-то триггер. И если я не собираюсь устраивать тут резню, лучше быть осторожнее.

Выйдя из здания управы, какое-то время раздумываю над тем, идти ли в таверну. Работать тут я точно не собираюсь, обживаться — тоже. Всё же решаю, что таверна — лучшее место для сбора сплетен, и отправляюсь к ней.

Здание «Драконьих булок» тоже находится на этой площади, только с другой стороны. Толкаю тяжёлую деревянную дверь и захожу в главный зал. Пара десятков столов, и примерно половина занята посетителями, несмотря на то что сейчас всего лишь день. Пахнет тут как положено: пивом, жареным луком, мясом и грязными носками.

Публика разношёрстная. Один стол занимает группа наёмников. На воинов мужики не похожи — слишком уж разное у них обмундирование и оружие. За дальним угловым столом торгаши считают деньги, ссыпая их тут же в небольшой сундучок. Пара фермеров недалеко от входа тянет что-то из кружек. В самом тёмном углу писарь в длинной хламиде черкает самопиской на бумажке.

Привычным взглядом отмечаю: вооружены все, не только наёмники. Например, около тощего писаря к столу приставлен небольшой клевец. За плечами торговцев тоже торчат оголовки мечей.

— Долго ещё будешь без дела озираться? — обращается ко мне стоящий за стойкой бородатый мужик в кожаном заляпанном фартуке. — Новичок, да? Давай сюда.

Он протягивает заскорузлую ладонь, в которую я вкладываю свой медный номерок.

— Чего умеешь, три миллиона как тебя там? — интересуется хозяин таверны, вписывая мой номер в засаленный журнал, лежащий на стойке. — Вот, держи обратно. Я — Золот.

— Зови меня Николай. — Я беру у него свой номерок.

— Ник… Ха-ха-ха! Николай? Хах! — начинает ржать он. — Имя захотел! Его сначала заработать надо! Ха-ха-ха!

— Допустим. И как же ты заработал своё? — интересуюсь, пряча номерок в карман джинсов.

— Кто ж тебе о таком скажет, парень? — Он становится серьёзным. — Тут у каждого по-разному. Держи ухо востро, понял? И поскорее обзаведись оружием.

Не то чтобы оно мне было нужно, учитывая то, что когти тьмы никто не отменял, но отчего ж не поддержать разговор?

— Где и на что его можно купить?

— А выбирай! — Он кивает себе за спину, в подсобку. — Можешь у меня потаскать тюки с картохой. Можешь сходить на конюшню к Лихому — покажу, где это. Там денники почистить. Умеешь готовить — сделай чё пожрать, продукты в подполе. Я заплачу два, насчёт Лихого — договаривайся сам. А как заработаешь — обратись к Сотке. Он у нас дерь… мгм… дешёвой оружейкой барыжит.

— Два реалика? — вспоминаю местную валюту.

Золот опять начинает ржать. Отсмеявшись и вытерев набежавшие на глаза слёзы, снисходит до пояснения:

— Медяка, парень! Два медяка. Хах! Реалики захотел! Ха-ха!

На этот раз вслед за ним начинает ржать вся таверна. Спокойно переждав приступ всеобщего веселья, интересуюсь:

— И что нужно сделать, чтобы заработать реалики?

— Да кто ж тебе расскажет, парень! — Трактирщик делает круглые глаза. — Конкуренция! Давай не продавай слова. Дуй за мной в подсобку, покажу, чё надо делать.

Киваю и прохожу за ним в полутёмное помещение за стойкой. Чую, не зря трактирщик отозвал меня подальше от любопытных глаз.

И оказываюсь прав.

— Короче, слушай, трехмиллионный или как тебя там. Знание есть, но оно продаётся. Ты вроде парень не промах, да? Знаешь, с какого конца за меч браться.

— Ближе к делу, не девицу на постель разводишь, — морщусь от такой долгой прелюдии.