Имперский вор. Том 9

Но слова — это только слова. А вот против аргументов и фактов не попрёшь.

И я показываю им свою тьму.

Удавку. Когти. Плетение «хамелеон», делающее из меня невидимку. Заодно рассказываю, что именно произошло в Чёртовом ущелье, как тьма ушла от меня и как вернулась. Что на самом деле произошло в уральском посёлке Баяновка. Что именно от тьмы, ищущей носителя, Костя Шах спас княжну Табакову.

— Ну а богов вы все видели. Даже вы видели, господин домовой, — заключаю я. — И, думаю, обратили внимание, как они со мной общаются.

— Да уж, — хмыкает Лекс.

Когда расспросы и эмоции сходят на нет, именно домовой, который, кажется, удивлён меньше остальных, задаёт мне тот же вопрос, который задал Матвей:

— И чего ж теперь ты, князь, со всем этим делать-то будешь? — Он сокрушённо качает бородой. — Ишь, как тебя угораздило…

— А я бы тоже не отказался… — мечтательно говорит его высочество.

Пожимаю плечами:

— Жить, блин, буду. Но враги Никраса Борха — это мои враги. Тут без вариантов.

И враги Никиты Каменского — тоже мои. Колдун, например.

— Камень, а Камень… Понятно теперь, что мы тебе не особо нужны, — щурится Токсин. — Но если вот зелье какое сварить — ты обращайся…

— Не кокетничай, Дим, — мрачно говорю я. — Один в поле не воин — знаешь? Мне нужна своя команда. И если вы не против… Если не боитесь…

— Не-не-не, Камень, даже не думай от нас избавиться, — протестует Палей. — Нам, конечно, и без тебя будет неплохо! Мы сработались уже, и все дела… Но с тобой, чего там, прикольнее.

— Обхохочетесь! — подтверждаю я.

— Мы с тобой, Ник! — твёрдо говорит Егор.

— Без сомнений, — соглашается Лекс.

— Значит, на выходные едем в Крым. Ну, если я выбью разрешение на порталы. Своим ходом долго слишком.

— Наконец-то! — воздевает руки к потолку Токсин.

Они могли не поверить, хотя не поверить фактам сложно. Они могли испугаться тьмы. Они могли послать меня со всеми моими проблемами в свободное плавание. Но…

…ничего не изменилось.

Это моя команда. Мои друзья — теперь я знаю это чётко и точно.

Я солгал им в одном: это инквизитор Никрас Борх проснулся в то утро в теле Никиты Каменского и получил его память. Не наоборот.

Что это меняет? К сожалению или к счастью — уже ничего.

Глава 7

Топот курсантских ботинок и утренний ор остаются за закрытыми дверями. В несколько минут коридоры третьего корпуса Императорского высшего училища будто вымирают. Народ рассасывается по аудиториям со скоростью пельменей в здешней столовой.